Смысл

Вроде они, как и вчера, просто сидели за столом, медленно поедая приготовленную Сигмой лапшу с кусочками варёной говядины в бульоне. Однако сегодня атмосфера была немного иная. По крайней мере для одного из них. Сигма снова сохранял молчание, наматывая на палочки лапшу и размышляя о поведении Дазая. Он больше за ним наблюдал, нежели разговаривал. — Ты всё ещё обижаешься? А хочешь я тебя похвалю? Для четырёхлетнего ты готовишь просто замечательно. Нет, серьёзно, не будь тебя я бы уже умер от голода, а это слишком долгая и мучительная смерть. Мне такое не нравится, — Осаму рассмеялся, в то время как Сигма лишь нахмурился, не видя ничего смешного. Почему он именно сейчас обратил на это внимание? Когда Дазай говорит о смерти, он ведёт себя так несерьёзно. И это ужасно выбешивает. Приходилось пихать в себя еду, чтобы не высказать этому придурку всё, что он думает. Осаму недолго помолчал, осматривая Сигму со всех сторон с задумчивым видом. Приложив руку к подбородку, он качался то влево, то вправо, будто новая точка обзора поможет ему прочитать мысли соседа. — Раньше же как-то жил без меня и не помер. И я не обижаюсь. Просто переживаю из-за дела, а ты, кажется, о работе вообще не думаешь, — Сигма поднялся из-за стола и поставил тарелку в раковину, настраивая тёплую воду, чтобы помыть посуду. Да, может он и не обиделся на него, но разговаривать с ним совершенно не хотелось. Хотелось, чтобы тот быстрее доел и ушёл в комнату, давая ему спокойно собраться с мыслями. Дазай съел ещё лапши, отхлебнув немного бульона. Похоже ему не показалось. Ацуши явно рассказал Сигме много того, что обычно не рассказывают. Честно говоря, Осаму никогда не задумывался, о чем думают другие, когда речь заходит о нём. Он уже давно не искал чьего-то признания, не ждал похвалы. Его просто не интересовало чужое мнение. Спасая жизни, он никак не воспринимал благодарность и переводил всё в шутку, раздражая тем самым окружающих. Для него это как должное. Правда… был один случай, когда он что-то да почувствовал. Когда пообещал Сигме, что тот выберется из тюрьмы живым. В тот момент на его плечи свалился очень тяжёлый груз. Он взял ответственность за чужую жизнь в свои руки. Тогда, в лифте, когда человек, которого он знал около десяти минут, начал задыхаться, он не придумал ничего лучше, чем... Показать ему свои намерения действиями. Да, можно это называть передачей воздуха, как угодно. После произошедшего, первое что он увидел, как только появилась возможность вдохнуть свежий воздух, это не гнев, недовольство или раздражение. И ведь у Сигмы были все основания для этого, в конце концов Дазай уничтожил все его личные границы одним своим действием. Но нет, тогда Осаму увидел на его лице ту самую благодарность. Вновь обретённая надежда на спасение сияла в его глазах, а губы изогнулись в облегчённой улыбке. Он смотрел на своего спасителя, как на Бога, подарившего ещё один шанс. Тогда Дазай правда чувствовал . . . — Ты долго с пустой тарелкой сидеть будешь? Иди займись своими делами, — Из воспоминаний его вырвал Сигма, забрав со стола тарелку, собираясь её тоже помыть. Глядя на выполнение привычной бытовой работы и висевшую косу, качающуюся туда-сюда, Осаму испытывал смешанные чувства. Сигма даже посуду мыл как-то по-своему. За этим было интересно наблюдать. А может Дазай просто окончательно сошёл с ума? Вполне возможно. Поднявшись из-за стола, Осаму уж было направился в комнату, но застыл, остановившись на миг. В два шага он оказался за спиной Сигмы, не произнося и слова. Тот тоже молчал, насторожившись, перестал тереть тарелку. Дазай аккуратно подцепил кончик косички, перебирая пальцами. Второй рукой он стянул с волос резинку, роняя ту куда-то под ноги. Время словно опять застыло. Хотя нет, этому мешала всё ещё текущая из крана вода. Осаму медленно разделял белые и светло сиреневые с оттенком розового пряди волос, стараясь не тянуть и не причинять дискомфорт. Щёлкнув серебристой заколкой, что гроздью сирени будто вплеталась в мягкие шелковистые локоны, там, где они отличались длиной, он только уловил, что Сигма продолжил мыть посуду, ничего ему не сказав. Это вызвало бесшумную усмешку. Обычно, когда он трогает лишь прядку, тот, как кошка, в которую брызнули водой, лапками машет да шипит. А сейчас и бровью не повел. Его реакция на подобные взаимодействия ставится всё более и более мягкой, терпеливой. Удивительно, как сильно это всё влияет на его характер. Ну разве не прелесть? Сигма крутанул кран, выключив воду. Он молча стоял, ощущая, как сходит некоторое напряжение. Да, раньше ему не нравилось, как кто-то прикасается к его волосам. Это также было связано с не самым приятным периодом его жизни. Но сейчас уже привык. Дазай лёгким движением растрепал его волосы, подобрал с пола резинку и положил ту на кухонный шкафчик, по левую руку Сигмы, рядом с холодильником. Прежде чем тот развернулся, Осаму ушёл, в одной руке держа увесистое украшение для волос, другой доставая из кармана брюк пачку Mevius Original. На улице было совсем темно, когда Дазай вышел на балкон. Небо не заволакивало облаками, благодаря чему можно внимательно рассмотреть россыпь звёзд, что мелкими точками покрывала тёмное пространство. Он раскрыл пачку, доставая оттуда одну сигарету. Бог знает, сколько им лет. Он уже не помнит, когда купил их. Зажав губами фильтр, он вытащил из кармана брюк небольшую зажигалку с рисунком. Мгновенная вспышка, сопровождающаяся тихим щелчком и другой конец сигареты тут же задымился. Положив уже ненужную пачку на подоконник, Осаму снова сосредоточил всё внимание на заколке. Он помнит, как женская часть их коллектива столпилась возле рабочего стола Сигмы и преподнесла ему бархатную коробочку пурпурного цвета, в которой и покоилось украшение. Наоми и Кирако, размышляли: «Что можно подарить Сигме в честь вступления в детективное агентство?» Выбор пал на заколку. Очень нужная вещь с такими длинными волосами и необычной причёской. Акико помогла выбрать им лучший магазин, где цены кусались достаточно сильно, но терпимо. Кёка, стоило только этой ветви сирени попасться ей на глаза, другим украшениям не дала и шанса. Все они сошлись на одном – сирень действительно очень подходила Сигме. Помнится Ацуши тоже как-то подарил ему шампунь и мыло с ароматом сирени. Через некоторое время после этого, Дазай заметил, что даже порошок у них с сиренью. — Никогда раньше не видел, чтобы ты курил, — Сигма подошёл совсем тихо, уже некоторое время наблюдая за Осаму. А когда на него обратили внимание, он перевёл взгляд вдаль, на небо, другие дома, улицы. Словно и не смотрел буквально только что на него. А зачем ему смотреть? Да и кто сказал, что он смотрел? Если у него сейчас спросить, то он явно будет отнекиваться и придумает какую-нибудь новую тему. Уж такой он человек. — А я раньше и не курил при тебе. Я делаю это очень-очень редко. По настроению, — Дазай зажал фильтр указательным и средним пальцем, глубоко затягиваясь и выдыхая дым, что облачком медленно поднимался ввысь. Наблюдать за этим можно было так же, как за текучей водой и горящим пламенем. Едва ли начал гореть фильтр, он затушил сигарету об подоконник и закинул бычок в жестяную банку, что заменяла временно пепельницу. Прошлую Осаму разбил, выронив из окна. И как так умудрился вообще, учитывая то, что они на втором этаже? Всё так же держа в руках серебряную заколку, он повернулся к Сигме, что стоял к нему боком. Дазай аккуратно заправил его волосы за ухо и закрепил украшением, наблюдая за тем, как то блестит в свете звёзд и Луны. — Тебе очень идёт. Девочки постарались на славу, — Услышанные слова были, как ковш воды посреди жаркой пустыни. Что-то внезапное, неожиданное и просто невозможное. Не зря говорят, что раз в год и палка стреляет. Сейчас Осаму спокойно, даже кажется, расслабленно улыбался. Пока Сигма любовался звёздами — он любовался им. — Что это не тебя нашло? — Внятного ответа он так и не получил, тот просто взял его за руку, слегка притягивая к себе. Всю атмосферу будто сдуло прохладным вечерним ветром. Дазай широко улыбнулся, словно показывая, что его действия были лишь дурачеством. По крайней мере, так считал Сигма, вновь чувствуя проснувшееся раздражение вперемешку со стыдом. О чем он вообще думал? — Знаешь, что я думаю? Что это прекрасный момент для танцев! Пойдём. Пойдём-пойдем! В этот раз у нас будет музыкальное сопровождение, — Он потянул Сигму за собой, обратно в комнату, по пути доставая телефон. Во всём доме, кроме, пожалуй, ванной комнаты, дверь в которую закрыта, было темно. Единственный источник света сейчас – звезды, виднеющиеся из не закрытого шторами окна. Так же Дазай включил на телефоне фонарик и положил его на поверхность телевизора, экраном вниз. Удобнее взявшись за ладонь Сигмы, переплетая пальцы рук, вторую он пристроил на талии, притягивая партнёра по танцу к себе. Из динамика телефона послышались щелкающие звуки, словно кто-то вставляет кассету в магнитофон, а после началась мелодия с тихими барабанными битами. — Дазай… — Сигма был несколько сбит с толку, хотя и не вырывался так активно, как в прошлый раз. Может быть, не был против. Но сейчас он совершенно ничего не понимал. А понять хотелось. — Тсс, давай прямо как тогда, повторяй за мной, только немного медленнее, — Осаму сделал шаг в сторону, едва покачиваясь. Это спонтанное желание, нельзя никак объяснить. Ему просто захотелось станцевать, как в прошлый раз. А Сигме оставалось только положить вторую ладонь ему на плечо, повторяя движения, подстраиваясь, следуя тому темпу, которого придерживался Дазай. К своему удивлению, он наконец услышал слова песни. На чистом русском языке. Посмотри, сегодня звезды ярче чем вчера Оставь дела, Пойдем скорей на свежий воздух Они медленно двигались, о сохранении какой-либо дистанции уже не шло и речи. Сигма поднял на Осаму взгляд, замечая, что тот смотрит прямо на него. В прошлый раз он, натянув довольную лыбу, закрыл глаза, раскручивая его по всему длинному коридору тюрьмы. Нынешняя музыка совсем не подошла бы под те пляски. С балкона в открытую дверь дул ветер, создавая в комнате небольшой сквозняк. Им не нужно куда-то идти. Свежего воздуха предостаточно. Посмотри, все несерьезно, все это игра Никто не прав И все попытки, если честно, Бесполезны Конечно. Когда речь идёт о Дазае едва ли это может быть что-то серьёзное. Он был клоуном на уровне того же Гоголя, а иногда ещё хуже. Хотя в их последнюю встречу Николай был далёк от своего образа. Очень… Может смысл следующих строчек несколько иной, но узнав сегодня много нового о своём напарнике, Сигма не мог не подумать о определённых попытках. Попытках самоубийства. Их было так много, но ни одна из них не увенчалась успехом. Они оставили лишь шрамы в напоминание, которые будут с ним до самой смерти. И вправду — Бесполезно. Посмотри, мой друг, я спёкся, мой окончен бой Но не грусти, ведь все случается так просто Без меня все будет также, также как со мной Осколки звезд сорвутся с неба и исчезнут Бесполезно Вот оно что. На этих строках Осаму даже взгляд не увёл, но смотрел на него так, будто знал, что Сигма сейчас может возразить. А ему и хотелось. Ведь это ужасно глупо. Словами из песни тот словно выразил свои мысли, относительно собственной смерти. И когда-нибудь Сигма обязательно скажет, что его отсутствие повлияет на жизнь множества людей. В частности, на его собственную. Хотя… последнее можно и не упоминать, наверное. Сейчас это лишь испортит прекрасный момент. Не хотелось отталкивать его и начинать бесполезную дискуссию. Внезапно музыка стала набирать темп и послышалось более чистое и прямое исполнение, явно контрастирующее с остальной композицией. Над нами полночь, Она безмолвна Но она навсегда-навсегда прощает нас В этих темных дворах навсегда теряет нас Сигма тихонько прижался щекой к груди Дазая. Освободив правую ладонь, он двумя руками обвил его шею, чувствуя, как вторая рука Осаму так же оплела его талию. Когда музыка вновь начала стихать Сигма прикрыл глаза, вслушиваясь в текст песни. Барабанные стуки сменялись гитарными струнами, иногда играя редко, иногда чуть чаще, а потом и вовсе сливаясь в одно. Мелодия успокаивала и клонила в сон. Оставшуюся половину песни он провёл в полудрёме. В дали раскаты грома И мы должны быть дома Не бойся — это глупо, Скоро тьма отступит.