Смысл

Этот день с самого начала был каким-то не таким. Раскрыв глаза, Сигма ожидал увидеть на соседнем футоне Дазая. Однако справа не было ни футона, ни самого Осаму. Был только один футон. Тот на котором лежал он сам. Что это значит? Ему и самому очень хочется узнать. Вспоминая вчерашний вечер, он испытывал очень странные чувства, ощущая, как нагреваются щëки. Стыд, смущение, негодование? Непривычный для него микс. Что вчера произошло? Он даже не помнит, как ложился спать. Перед сном всё было как в тумане. Неужели он действительно уснул прямо во время танца? Прямо… Прямо на руках у Дазая?! От этой мысли Сигма резко приподнялся, тут же глянув на часы, висевшие над телевизором. Хорошо, сегодня он проснулся раньше, чем обычно. И когда он просыпался Осаму всё ещё спал как убитый. Так, лучше, пожалуй, без подобных сравнений. Назревал вопрос — где Дазай? На работу ещё рано, по магазинам он ходить не любит, да и нужды сейчас вроде нет. Впрочем, ответ последовал вместе с шумом на кухне и несколькими нецензурными выражениями. Что ж, Сигма помнил, какими добрыми словами тот поминал Накахару Чую. Знал, что словарный запас Осаму мог удивить. И это мягко сказано. Поднявшись с футона, Сигма прикрыл его одеялом и чуть ли не бегом направился на кухню. От представившейся ему картины хотелось и плакать, и кататься по полу от смеха. Дазай стоял с дымящейся в руке сковородкой, пытаясь перевернуть что-то подгоревшее. Сильно подгоревшее. Понимая, что блюдо испорчено, он скинул сковородку в раковину. Прикрыв лоб ладонью, тот вполголоса стал материть весь белый свет и только опустив руку, заметил, что на кухне теперь не один. Тут же переменившись в лице, Осаму неловко рассмеялся, пытаясь ладонью развеять дым. — Ой, Сигма, кажется, я тебя разбудил. Извини, я тут пытался что-то приготовить нам поесть. Ты ведь постоянно что-то готовишь. Но похоже у меня навыков куда меньше, — Дазай посмотрел на пригоревшее до углей нечто, а потом снова на Сигму. А что Сигма? Он подошёл ближе к раковине, рассматривая этот кулинарный шедевр на миллион долларов. Оставалось отправить это в помойное ведро. Взяв в руки сковородку, он шагнул к мусорке, скидывая туда их "завтрак". На чугунном донышке остался след пригоревшего омлета. — Очень… Признателен тебе, Дазай, но лучше в следующий раз к плите не подходи. Я сейчас сам быстренько приготовлю, ты можешь подождать, — Сигма поставил посудину обратно в раковину, собираясь её помыть, но был прерван Осаму, что положил свою ладонь на его запястье. — Ты снова с утра пораньше берёшь все обязанности на себя? Иди хотя бы умойся сначала, посуду я и сам помыть могу. Без происшествий, — Дазай положил руки ему на плечи и легонько подтолкнул в сторону выхода с кухни. Да уж, может у кого-то утро и начинается с кофе, но точно не у Сигмы. Точно не сегодня. Вернувшись на кухню через добрые десять минут, Сигма опять замешал яйца и сделал уже нормальный омлет, нарезая к нему немного свежих овощей. Впервые они сегодня поменялись ролями. Пока Осаму сидел в кой-то веке чистой и поглаженной рубашке, Сигма, наспех сделав кривоватый пучок, даже не успел переодеться. Сейчас он выглядел так по-домашнему. Для Дазая его слегка неряшливый образ представлялся как что-то приятное. Он пару раз бросал на Сигму взгляд, невпопад тыкая вилкой в тарелку, чтобы зацепить кусочек омлета. Тихий стук не мог не привлечь внимание. Сигма также поднял на него взгляд, кладя вилку зубчиками на краешек тарелочки. Вчера они толком не поговорили, а сегодня всё начинается так, будто всё произошедшее было бредовым сном. Хотя тут ещё подумать надо, что больше похоже на сон — ночные медленные танцы или Осаму, пытающийся что-то приготовить? — Дазай, мы можем поговорить о вчерашнем? Я просто хочу разобраться и понять, что… Между нами? — Сигма к этому относился серьёзно. Он никогда ни в кого не влюблялся. Даже не испытывал банальной симпатии. Но с Осаму многое было в первый раз. Первый танец, первый… Нет, это нельзя было назвать поцелуем. Не было никакого поцелуя! Вернее, был лишь в теории, а так тот просто спас его от мучительной смерти. Да, в прошлый раз Дазай просто помог ему не задохнуться. Можно сказать дважды, хоть и по-разному. Он уже жалеет, что начал этот бессмысленный разговор. Хотя бы потому что в действительности не знал, чего он хочет от этого разговора. Сигма ещё не разобрался, что творится в его собственной голове. А что об этом подумает Осаму? Что если он воспримет это как-то неправильно? Не то чтобы Сигма сильно переживал… Нет. Он переживал. Портить отношения не хотелось. Они и так всегда были не сахар, а могли стать ещё хуже. — Хм? Мы ведь коллеги по работе, соседи там… друзья. А что ещё может быть между нами? — Дазай глянул на него, зацепляя вилкой ломтик огурца, разжевывая его как ни в чем не бывало. Правда чуть не подавился, когда заметил настолько изменилось выражение лица напротив. В сиреневых глазах словно что-то заметно потухло. Сигма поджал губы, глубоко втягивая воздух носом и медленно выдохнул. Кажется Осаму серьёзно… Проебался. — Так. Стой. Подожди… Ох, Сигма… Я, конечно, знал, что люди твоего возраста впечатлительные, но, чтобы настолько… Понимаешь, ты воспринял всё слишком серьёзно. Со слов Достоевского я имею некоторое представление о твоём прошлом. Я понимаю, что для тебя многое в новинку, но для меня это обычное дело. Не нужно слишком много об этом думать, — Дазай отложил в сторону кухонный прибор, наблюдая за реакцией на свои слова. Да, возможно он сейчас звучит как ублюдок, который просто воспользовался им ради своих забав, но… Он так надеялся, что Сигма не воспримет это как что-то серьёзное. Для своего же блага. Однако только сейчас он понял, что ужасно ошибся. Эти несколько минут, которые хотелось растянуть на несколько часов, имели значение для обоих. Осаму тоже понимал, что просто так не стал бы с кем попало проводить время в такой… Романтической обстановке. Сигма продолжал молча сидеть за столом и смотреть на него. Так могло продолжаться вечность, но уже через пару минут Дазай осознал, как это неприятно. Тишина. В подобной обстановке не было ничего мучительнее чем она. Хотя бы звук. Пусть самый противный на свете, хоть железкой по стеклу, но что-нибудь! — Хорошо. Я тебя понял, Дазай. Извини, наверное… я действительно воспринял всё слишком серьёзно, — Сигма тихонько поднялся из-за стола и направился в их комнату. По-прежнему сидящий за столом Осаму лишь услышал, как открылась и закрылась входная дверь. И тишина. Она звучала так неправильно. Вообще вся ситуация сложилась как-то неправильно. Сигма просто взял и ушёл. От этого становилось не по себе. Дазай ожидал, нет, он хотел, чтобы тот вспылил, покрыл его какими-нибудь матами, может выгнал на улицу. Хотя он всё равно не поступил бы подобным образом. Но так было бы лучше! Лучше, чем оставлять эту недосказанность, от которой на душе становилось так мерзко и противно. О, Осаму не впервой такое испытывать, но сейчас… Сейчас ему действительно было тошно от самого себя, своих слов. Пусть и не произошло чего-то настолько критично ужасного. Сигма сам не понял, каким образом он очутился за дверью их квартиры, ещё и со своими вещами в руках. Голова была забита совершенно другими мыслями. А в груди так неприятно ныло. Что это за чувство? Будто его опять подстрелили кровавой пулей. Досада, разочарование, может быть злоба. На самого себя. За то что позволил себе надумать лишнего. Сигма сделал несколько шагов, останавливаясь возле соседней двери. Недолго думая, он постучал пару раз, ожидая, когда дверь откроется. С порога на него глядел сонный, растрепанный, только что проснувшийся Ацуши. Они стояли так некоторое время, после чего Накаджима просто пропустил его внутрь, пусть и не особо понимал, что происходит. Сигма почувствовал себя виноватым. Нужно было лучше подумать, прежде чем заявляться вот так вот к нему. — Извини. Можно я переоденусь у вас? — Ацуши широко разинул рот, прикрывая его ладонью и сощурил глаза, зевая. Что-ж, это всё было достаточно неожиданно. Однако Сигма не чужой человек, чтобы вот так его прогнать. Да и раз уж они с Кëкой проснулись, за кружкой чая можно было бы нормально поговорить. Сказать он ничего так и не смог. Просто язык не поворачивался. За это он тоже чувствовал вину, но это ведь только между ним и Дазаем… И Накаджима всё прекрасно понимал, сидя за низеньким столом и заплетая сидящей рядом Изуми два низких хвостика. Над кружками со свежезаваренным чаем клубился пар. Сигма внимательно за ним наблюдал, невольно сравнивая с дымом от сигарет. Он уже успел переодеться и даже одолжил у Ацуши носки. Ранее он заметил в шкафчике носочки с тигрятами, на которых всё ещё висела этикетка. Поинтересовавшись, что это за носки, в ответ он получил довольно необычную реакцию. Накаджима аккуратно взял их с полки, внимательно разглядывая, а потом, отвернувшись, пробормотал, что это подарок. Сигма понял, что тот с большой вероятностью по-особенному относится к человеку, подарившему эти носки. Он не хочет даже использовать их по назначению, а просто положил на полочку, как сувенир. Как что-то драгоценное. — Сигма-сан, а вы не голодны? Мы с Кëкой ещё не завтракали. Вы можете присоединиться. Потом вместе пойдём на работу, — Ацуши поднялся из-за стола, напоследок пригладив девочке волосы и подошёл к холодильнику, доставая пакет с едой. Изуми поправила причёску и взглянула на Сигму. У неё были проблемы с выражением некоторых эмоций, но сейчас она явно была удивлена. И… кажется, это было не особо приятное удивление. Сигма только щас вспомнил, что вместо привычной тугой косы у него на голове небрежный, разваливающийся пучок. Как же неловко-то получилось. — Можно я вас заплету? Не подумайте, что вы сейчас плохо выглядите, но… — Кëка не знала, как бы это помягче сказать и запнулась. В конце концов она не хотела оскорбить старшего, однако понимала, что сам Сигма не захотел бы, чтобы его так много кто видел. Это уже дело принципа. — Всё в порядке. Я не против, — Сигма слегка приподнял уголки губ, давая понять, что всё хорошо. Девочки в агентстве часто его заплетали, так что это казалось уже чем-то привычным. Изуми, заметно приободрившись, сходила в комнату за расчёской и вернувшись встала за его спиной. Сигма едва заметно вздрогнул. Фантомное ощущение того, что за ним стоит другой человек никак не хотело отступать. Стало не по себе, когда Кëка стянула резинку, проводя расчёской от кончиков и всё выше. Вчерашний вечер казался одной большой ошибкой. Нужно было раньше обозначить границы, которые Осаму не должен переходить. Тот позволял себе слишком много и это вошло в привычку. Похлопал. Погладил. Просто обнял за плечи. Повис на шее. Прихватил за пояс. Раньше никто не подступал к Сигме так близко. Все окружающие его люди сохраняли дистанцию, за исключением некоторых неприятных случаев... — Сигма-сан! Вам сколько рулетиков класть? Тут есть со свининой и с говядиной, вам какие больше нравятся? — Он опять настолько провалился в свои размышления, что услышал голос Накаджимы только когда тот позвал его в третий раз. — Двух хватит. Давай со свининой, — Сигма наблюдал, как Ацуши выкладывает ему на тарелку два мясных рулета, завёрнутых в листья капусты. Кажется, в России такое блюдо называется голубцами. Изуми тем временем закончила заплетать ему волосы, но держала косу, о чём-то размышляя. — А где ваша заколка? — И вправду, где? В голове опять всплывали воспоминания, как украшение аккуратно крепят на его волосы. Тогдашний комплимент Дазая… — Забыл! Вот ведь дурак, я просто забыл еë там… — Ну вот, раньше Сигма называл их общую с Осаму не иначе как домом. Домом, где его ждали, где он был нужен, куда он мог вернуться. Разве сейчас что-то поменялось? Тут уж как посмотреть. Накаджима и Кëка только недоуменно переглянулись, как бы общаясь телепатически. Изуми обошла стол и села рядом с Ацуши, принимаясь за еду. Накаджима только настороженно посмотрел на Сигму, что в свою очередь выглядел очень уставшим, утомленным, нездоровым. — Когда вы в последний раз по-человечески отдыхали? Вы даже по выходным работать успеваете и за себя, и за… Дазай-сана, — Ацуши ножиком разрезал рулет на кусочки, чтобы удобнее было есть. Всё агентство оценило то, что Сигма старается не покладая рук. Однако работал он слишком усердно, принимая на себя больше, чем нужно. Уходил он самым последним. А если бы не Осаму, которого вечно приходилось ждать, то приходил бы, наверное, самым первым. Успевал делать и свою работу, и работу Дазая, пытаясь таким образом отплатить. При других обстоятельствах у того не было бы так много времени, чтобы просто валяться на диване. Не дождавшись ответа, Накаджима решил отложить этот разговор на потом. В один момент раздался звук дверного звонка. Изуми хотела подняться, чтобы открыть, но Ацуши, попросив её посидеть, сам пошёл открывать. Сигма же сидел как на иголках. Он надеялся, что Осаму не зайдёт за ним, иначе это будет правда выглядеть так, будто взрослый переживает за своего ребёнка, сбежавшего куда-то без разрешения. Однако к его облегчению, Накаджима вернулся один. Вернее, не совсем. В ранее пустых руках у него поблескивал ключ. — Там… Дазай-сан заходил. Ключ тебе передал. Сказал, что поедет на работу, по делу, а ты можешь как следует отдохнуть, — Ацуши положил на стол ключ, снова занимая своё место. На «ты» он обращался к нему лишь во время волнения или испуга. Нынешний случай подходил и под то, и под другое. Всем известно, что ключи от комнаты в общаге в основном носит с собой Сигма. Что ж, теперь всё ещё больше походило на то, что эти двое поссорились. Да и… Осаму выглядел отстранённым, пусть и пытался это скрыть. Некоторые нотки сожаления всё же просочились в его голос. Накаджима понимал, что возможно это не его дело. Нет, это точно не его дело, но ведь они с Сигмой уже разворошили всю подноготную Дазая. Вернее, её выложил на блюдечке сам Ацуши. Будет справедливо, если Сигма сейчас что-нибудь расскажет. — Сигма-сан, у вас двоих явно не всё хорошо. Может правда останетесь? Я зайду к директору, если что объяснюсь за вас, — Даже Фукудзава знал, что Сигма, как никто другой заслуживает денёк другой посидеть дома. Работа у них не стоит на месте, но помимо него заданиями могут заниматься и другие. Да что там другие, даже Накаджима готов взять его работу на себя, понимая, что тот и так достаточно себя загружает. Это предложение вызвало у Сигмы только раздражение. Он нехотя взял со стола ключ поднеся его чуть ближе к лицу, на уровне глаз. Осаму всё ещё ждет, что он вернётся. А ему сейчас и некуда деваться. Он мог бы снимать квартиру, но это обойдётся в копеечку. За общежитие они по крайней мере практически не платят. Вернее, оплата идёт общая, от всех постояльцев. — Похоже съезжаться с ним было огромной ошибкой. Я совсем не понимаю, что творится в его дурной голове. Я пытался привыкнуть, но с ним временами так тяжело… — Ну, он привык. Правда не к тому, к чему хотелось бы. Дазай был слишком несамостоятельным человеком. Наверное, для того, кто с самого детства обучался только убивать пожарить себе омлет — это действительно вершина невозможного. Осаму очень сложно понять, а без этого просто невозможно находиться с ним рядом. Кажется, он опять сильно загружает себя ненужными на данный момент вещами. Капуста с мясом уже остыли.

***

Сигма не смог вернуться в их квартиру, но и не желал оставаться у Ацуши с Кëкой, пока их самих не будет дома. При всём при этом, желания ехать сейчас расследовать дело тоже никакого не было. Это ведь их с Дазаем общая работа. Пусть тот тоже внесёт свой вклад и потратит силы. Так Сигма выбрал золотую середину, оставшись в офисе перебирать бумажки. Они с Накаджимой работали за одним ноутбуком и делили место. Фукудзава сказал, что это временно, но Сигма вроде и не испытывал от этого какого-либо дискомфорта. Ацуши тоже не жаловался. У них тут даже общие фотографии стоят. Вот они все вместе празднуют вступление Сигмы, а на второй фотографии Накаджима стоит с Осаму и тем парнем из… — О, а ты чего тут сидишь? Вы ведь ещё не раскрыли то дело? — Вошедший Куникида прошёл к своему столу. Это можно было бы счесть за упрёк, однако звучал он скорее как обычный рабочий вопрос. Доппо и не стал бы в чём-то упрекать Сигму, зная, что тот в отличие от всяких Дазаев очень старается. — Он сказал мне отдохнуть, мол сам съездит. Там осталось коллег по работе и начальство допросить, — Сигма почувствовал, как, кажется, все присутствующие посмотрели на него. Куникида выглядел несколько удивлённым, поправив средним пальцем очки. Сидящая на своём месте Ëсано усмехнулась, перелистывая страницу журнала. Наоми же недовольно фыркнула из-за того, что по неосторожности смазала лак, пока красила ногти. — Дазай и по собственному желанию вызвался работать? Неужели наконец-то за голову взялся? Или опять что-то натворил и сбежать решил? Ладно, ты не расслабляйся только. Потом всё узнай. А то мало ли, может опять бездельничает где-нибудь. Или что похуже… — Доппо забрал со стола какую-то папку и направился к выходу, случайно сильно хлопнув дверью. Наоми вновь нахмурилась, выливая на ватный диск жидкость для снятия лака. Наблюдая за этим, Сигма немного отвлёкся. У девушки половина стола была заставлена разнообразными флакончиками с лаком, а ещё валялась кучка использованных ватных дисков. Младшая Танидзаки наносила лак на ногти, а потом стирала, понимая, что цвет не тот. Поймав взгляд коллеги, она приветственно помахала рукой, снова зацепившись взглядом за ногти, покрашенные светло голубым цветом. И опять что-то не то. — О, Сигма-сан, а давайте вам ногти накрасим? Вы и в другой день можете перебрать бумажки свои. Устройте себе хотя бы сегодня нормальный выходной, а то вы отдыхать вообще не умеете, — Это то, чего Сигма ожидал меньше всего. Честно, он видел маникюр только у девушек, вот и привык, что это вроде как женское… Он хотел было вежливо отказаться, чувствуя себя немного неловко от чужого предложения, однако Наоми, видимо загоревшись этой идеей, лишь встала и прикатила его стул к своему столу. Да, похоже выбора ему изначально не давали в этом вопросе. Она как бы демонстрируя, указала рукой на свои флаконы, гордо улыбаясь. — Пожалуйста, выбирайте, — Сигма рассматривал разные лаки, не решаясь взять хоть один в руки, чтобы рассмотреть поближе. На столе, кажется, разлилась целая радуга. Начиная пятью оттенками красного и синего, всякие серебристые, чёрные, зелёные, заканчивая блестящими и матовыми. Просто глаза разбегались, в попытке выбрать что-то одно. Однако и тут выбирать ему не пришлось. На стол приземлился ещё один флакончик, сразу же приковывая всё внимание к себе. Светло розовый лак с лёгкой примесью пурпура создавал прекрасный цвет. Глаза Наоми загорелись ещё ярче. — Это то, что нужно, Ëсано-сан! Какое упущение, надо было заранее приобрести что-то этакое, — Стоящая рядом Акико снисходительно улыбнулась, оставляя свой флакончик на столе. Она подмигнула Сигме с видом: «Будешь должен, малыш» и вернулась на своё место. Единственный, кого не затронула эта ситуация, сидел как обычно с пачкой каких-то конфет и читал совсем новенький детективный роман, написанный специально для него. Его уж точно в последнюю очередь интересовало, кто кому там будет ногти красить. Сигма, смирившись со своей участью, протянул Танидзаки ладонь. Она тут же схватилась за неё, перебирая пальцы. — Такие ровные, аккуратные и ухоженные. Совсем не слоятся, на ощупь очень прочные. Кутикула находится достаточно далеко от основания ногтевой пластины, поэтому отодвигается достаточно легко… Боже-е, ваши ручки целовали бы все мастера маникюра. Это же идеально! — Наоми чуть ли не трясла его, с восторженным видом рассматривая ноготочки, как восьмое чудо света. Ничего не понимающий в этом Сигма, мог лишь покорно сидеть, пока девушка со всей возможной профессиональностью наносила сиреневое покрытие. Закончив с одной рукой, она держала её в железной хватке, оправдываясь тем, что лак может смазаться. Что ж, похоже сегодня он так и не сможет нормально поработать. Танидзаки пыталась выведать у него секрет за уходом ногтей, но ничего полезного не узнала. Ей он сказал, что они просто были такими изначально и нет тут места каким-либо секретам. Потом она пыталась аккуратненько расспросить про них с Осаму. Неужели так заметно, что у них что-то произошло? Да, они часто работали вместе, но это же не значит, что отдельно они станут работать только в случае ссор? Можно работать либо по-отдельности, либо с кем-то другим в конце-то концов. Эту тему они благо долго не мусолили. А позже Наоми отвлеклась на пришедшего Джуничиро.

***

Сигма щёлкнул пультом от телевизора, выбирая, что посмотреть перед сном. Он вернулся. Ну а как же ещё? У него тут остались вещи, да и рановато думать о переезде. Сейчас это было только целью, которой достичь очень непросто. А может… Он сам всё усложняет. Ему не хватает сил отвернуться от Дазая и бросить одного из близких людей. Зависеть от него не хотелось ни в коем случае. Хотелось больше какой-то… свободы? Кажется, он начинает понимать те бредни Гоголя. Нет-нет, он ещё не настолько сошёл с ума, чтобы убить того-же Осаму. Остановившись на какой-то дораме, Сигма отложил пульт, удобнее располагаясь на футоне. Он прижал колени к груди, рассматривая сделанный маникюр. Выглядело очень красиво. Даже не особо имея понятия для чего оно ему надо, он от всей души поблагодарил Наоми и Ëсано. Во время работы девушка отвлекалась иногда на брата, но работу всё же закончила. И очень хорошо, между прочим. Сигма не расслышал, как открылась входная дверь, которая была не заперта. Он помнил, что Дазай без ключа. Для Осаму же стало удивительным то, что дверь оказалась открыта. Он пришёл поздно, обычно в это время Сигма уже спал. Думал, что если будет закрыто, пойдёт заночует где-нибудь… В общем найдёт где. Не хотелось беспокоить Сигму, если тот спал. Однако он не спал, что было понятно по звуку включённого телевизора. Дазай повесил плащ на вешалку, снял обувь и прошёл внутрь. На кухне свет выключен. Единственное, что освещало пространство небольшой экран. Осаму взглянул на второй расстеленный футон. Для него. Даже после всего того, что он с утра наговорил, Сигма подготовил для него спальное место. Проигнорировав свой, Дазай присел на соседний футон. Вот так, в уличной одежде сел рядом. Он положил свою голову на плечо Сигмы, также заглядывая в экран. Звук на телевизоре пропал, вернее его отключили. Между ними вновь повисла тишина, удушающая похуже всякой верёвки. — Дазай, что ты делаешь? — Сигма проговорил это шепотом, отложив пульт в сторону. На экране мелькали картинки, но они сейчас совершенно не интересовали. Сил на возмущение уже не было. Сейчас бы отпихнуть его, с его несчастными играми. Но он не может. Не-мо-жет. — Честно? Я и сам не знаю. Знаю лишь то, что утром сказал… Много чего лишнего. Для меня это действительно обычное дело. Было. Когда-то. С тобой всё ощущается совсем по другому, — Осаму говорил в тон ему, словно их кто-то может услышать. Стоит заговорить чуть-чуть громче и всё рассыплется в прах. Сигма исчезнет, а он очнётся после очередной неудачной попытки самоубийства. — Иногда мне кажется, что ты не настоящий. Нет, я не про твоё происхождение. Просто… ты такой нереальный. Светлый, добрый. Ты не понимаешь меня, но всё равно не забываешь обо мне думать, — В кафе Сигма часто берёт что-нибудь для него, даже если его не просят. Всегда готовит им вкусный завтрак и ужин. Обед они обычно проводят за пределами дома, но по-прежнему вместе. Он следит за состоянием его вещей, за его здоровьем, питанием. Банально заботится о том, чтобы Дазаю было куда лечь. — Я ужасный человек. Я не хотел, чтобы ты ко мне что-то чувствовал, но в то же время делал то, что привело совсем к другому результату. Я безответственный, несерьёзный, бестолковый и безалаберный идиот с тёмным прошлым. Ты обрёл дом и нашёл семью в лице детективного агентства. Я никогда не был частью этой семьи, — Сигма внимательно слушал. Кажется они впервые вот так серьёзно разговаривают. Он думал, что Осаму сейчас ляпнет что-нибудь такое, что отобьёт какое-либо желание с ним разговаривать. Поэтому ляпнуть нужно что-то ему самому. — Ты говоришь так, будто я святоша. «Смерть Небожителей» далеко не начало. Я был пособником в многочисленных преступлениях и до этого. Хотя, Достоевский наверняка тебе это рассказывал. Но я не хочу сейчас ворошить своё прошлое. Меня больше интересует почему ты продолжаешь желать смерти, даже после того, что произошло в Мерсо? — Вот так вот. Прямо в лоб. Подобную информацию если и узнавать, то от Дазая и никого больше. Не дождавшись ответа, Сигма резко развернулся и схватил его за воротник рубашки, хорошенько встряхивая. Тишина разбилась вдребезги. — Тогда это тоже была попытка самоубийства? Ты просто взял и вытолкнул меня из этого лифта, а сам провалился. Втянул в это дерьмо, а потом просто скинул на меня всю ответственность! В итоге я облажался… Мы там несколько раз чуть не погибли. Ты вообще из-за этой дурацкой игры ходил колотый этим проклятым ядом. И даже сейчас, после всего, что произошло, ты продолжаешь это делать. Но почему… Почему я переживаю за тебя? Почему я постоянно испытываю… страх, боясь, что ты умрёшь, — Он уже не мог толком подобрать правильные и подходящие слова. Сигма вообще не хотел разговаривать об этом с Осаму, но с ним либо так, либо дальше ходи мучайся и строй свои собственные догадки. Дазай и слова не сказал, пока тот вываливал на него все свои эмоции. Он и сам был совершенно не готов к этому разговору. Тем более не ожидал того, что Сигма будет мучаться переживаниями. А что касалось того случая в тюрьме… Осаму не мог винить его. Он даже не удивился бы, если б тот просто взял и ушёл, избавив себя от всего того, что происходило с ним, с Достоевским и прочими. Хватка на ткани ослабла, и Сигма отвернулся, думая, что его слова всё равно ни на что не повлияют. Зачем ему с ним это обсуждать? Что-то от этого измениться? Дазай после этого захочет жить, как нормальный человек? Почему он чувствует что-то к нему? И почему эти чувства оставляют такой неприятный осадок? Он просто не хочет, чтобы тот умирал. Он не хочет снова терять что-то, к чему так привязался и привык. Осаму аккуратно взял в руки его лицо, поглаживая большими пальцами щеки. Удивительно, что Сигма ещё не заплакал, хотя вроде был очень близок к этому. Он сейчас казался настоящим ребёнком, что столкнулся с чем-то очень непонятным и всю голову сломал, чтобы это понять. А оно всё никак не получается. — Тогда я спас тебя, потому что имелась такая возможность. Ладно, возможно, я преследовал какие-то личные цели, но думаю ты и так всё прекрасно понимаешь. Что касается остального… Это слишком длинная и старая история. Так сразу я и не смогу тебе всё объяснить. Самоубийство всегда было частью моей жизни. Частью меня самого. Всё к чему я когда-либо стремился это умереть. Для меня это как почистить зубы или сходить в туалет. Это происходит спонтанно, идея приходит в голову и не отпускает, пока я не исполню то, что задумал. Похоже чем-то на навязчивую мысль Николая о свободе. Я никогда не думал о том, чтобы просто взять и прекратить. Это сравнимо с наркотической зависимостью, только гораздо хуже, — Сигма посмотрел на Дазая, выглядя всё более и более удрученным. Он убрал с лица его руки и пододвинулся чуть ближе, пытаясь спрятаться в складках светлой рубашки. Как же это тяжело. От мысли: «Ну и угораздило же меня… » хотелось просто биться головой о стенку. Жалко, что не получится забыть всё это и продолжить жить как раньше. Махать рукой на придурь Осаму, огрызаться, корчить недовольное лицо и… всё равно продолжать заботиться о нём. Только без всех этих чувств. — А ты не хочешь попробовать? Это ведь ненормально. Ты сказал, что я приобрёл дом и семью. Но именно ты подарил мне всё это. Ты тоже часть моей семьи. Незаменимая часть. Без тебя всё будет иначе. Потому что… Я не представляю, своей жизни без тебя, — Слова Сигмы звучали всё тише и тише. Он сам не верил в то, что говорит. Он боялся своих собственных слов и чувств, которые появились словно из ниоткуда. Дазай обнял его, придерживая одной рукой за плечи, а другой за талию. Если Сигма не мог разобраться в себе, то у него и подавно нет возможности. Их просто тянуло друг к другу, как к тому, кто оказался рядом в тот момент, когда никого другого рядом не было. Им оставалось надеяться только друг на друга. — Проблема не в том хочу я этого или нет. Я уже давно не задумывался о том, чего я хочу. Не стоит за меня переживать. Тебе это не нужно… Но ведь ты меня не послушаешься и будешь делать то, что считаешь нужным. Конечно, я не могу тебя за это винить, но разве ты не думаешь о том, что я никогда не дам тебе того, чего ты по-настоящему заслуживаешь? Я продолжу мучить тебя. Счастье в таких отношениях будет очень трудно обрести. Понимаешь? — Осаму посмотрел на Сигму, но заметил, что тот уже уснул. Ну ей богу, как ребёнок. Побесится перед сном, успокоится и ляжет спать. Вот и хорошо.