Смысл

Возможно, но только возможно, напоить Сигму было не самой лучшей идеей. По пути до остановки, благо людей было уже не так много, Дазай чуть ли не тащил его на себе. Тот ещё мог передвигать ногами, пусть и делал это ужасно. В автобусе, Осаму сначала усадил Сигму, а потом и сам присел рядом, всю дорогу придерживая его за руку. Когда он утверждал, что уже пил алкоголь, похоже имел в виду детское шампанское. И ведь от алкоголя там одно название! Даже Дазай, выпивший куда больше, чем он, держался на ногах намного лучше и при этом умудрялся тащить на себе человека. Вот уж кто точно и со спиртным на «ты» и опыта выше крыши. — Осамуу, где моя заколка? Неужели я её в баре оставил? Давай скорее вернёмся, вдруг её украдут! — Сигма только неуклюже распустил свою косичку, цепляя резинку для волос на руку. Не обнаружив заколку, он действительно испугался, что мог её потерять. Дазай заправил светлую чёлку за ухо, укладывая его на своё плечо. — Глупый, её на тебе изначально не было. Она осталась дома, в комнате, на полке с твоими книжками и коллекционными монетками, — Видел он как-то горстку взрывных монет, перед этим узнав от Достоевского, что у Сигмы их та-ак много, что запросто можно было взорвать половину Небесного Казино. Впрочем, для этого их тогда и использовали. Вот, кажется, он после всего произошедшего и начал коллекционировать разные монетки. Иногда иностранные попадаются. Возможно, это в какой-то мере тоже напоминает ему о том времени. — Ааа, вот оно как. А почему она там оказалась? Это ведь подарок, я всегда ношу его с собой, — Он звучал так расстроено, Осаму даже пожалел, что не вернул украшение вовремя. А потом о нём и вспомнить было некогда. Сигма же работа то, работа это. Когда тут о заколках разговаривать? — Я у тебя её одолжил. Завтра сможешь вновь прицепить на косичку. Если позволишь, я может быть окажу помощь, — Не «может быть», а с вероятностью в сто процентов. Сигму это обрадовало, но тут Дазай заметил, что он слегка дрожит. Нет, это не было похоже на дрожь от переизбытка эмоций. Только сейчас Осаму обратил внимание на то, что в автобусе достаточно прохладно. А этот в одной тонкой рубашке. Ладно, если бы на нём ещё была привычная водолазка, а так ведь и заболеть можно. Дазай поднялся со своего места, следя, за тем, чтобы Сигма, ранее лежавший у него на плече, не свалился. Он быстренько стянул свой плащ, накидывая его на плечи дрожащего коллеги, что сидел с видом котёнка, которого пытаются разбудить, а тот вроде уже проснулся, но всё ещё ужасно заторможен. Остальные пассажиры, которых по пальцам можно пересчитать, не особо обращали на них внимания. То тоже дремали, то сидели в телефонах. Какое им дело до двух пьяных парней, которые уж слишком мило себя ведут друг с другом? Никакого, вот и хорошо. — А почему завтра, а не сегодня? — Сигма удивился, не столько из-за его слов, сколько из-за того, что стало в два раза теплее. Осаму пододвинулся к нему ближе, снова укладывая его голову к себе на плечо, чтобы была опора и сиделось удобнее. Теперь Сигма пах не только своим приторным мартини и цветочками, но и привычным для него хмельным и табаком. — Потому что сегодня ты по возвращении домой разве что только спать ляжешь. О каких косичках может идти речь?

***

Когда объявили их остановку, Дазай, по-прежнему придерживая Сигму, расплатился за проезд и вышел первым, помогая ему спуститься. Он был уверен, что тот нормально стоит на ступеньке и так же нормально с неё сойдёт. Удивительно, но в последнее время Осаму всё чаще ошибался. Понял он это, когда Сигма ни с того ни с сего чуть не упал. Самое интересное, что он сам этому значения никакого не придал. Только когда Дазай, потянул его наверх, в противоположное направление, чтобы поставить на ноги, он поднял на него затуманенный взгляд, а потом, понурив голову, посмотрел вниз. — Ой, я, кажется, ногу подвернул, — Хах, и интонация ещё такая, полу вопросительная. Осаму побыстрее отошёл от автобуса, таща за собой это пьяное недоразумение. Он аккуратно подхватил его на руки, донеся до ближайшей скамейки. Усадив напарника, Дазай помог ему просунуть руки в рукава плаща, присаживаясь рядом. Веселье только начинается. Мимо проезжали машины, автобусы, мотоциклы. Проходили люди, но до всего этого им не было никакого дела. Сигма уставился в небо, пытаясь разглядеть звёздочки, что было очень сложно, при свете городских фонарей и его состоянии в целом, а Осаму, уперев локти в колени, думал, как же им добраться до общежития в их то положении. Нести вот так вот Сигму на руках будет непросто. Шутки шутками, только вот по телосложению они не сильно отличались друг от друга. В росте разница четыре сантиметра, да в весе килограммов пять. Ну может и в плечах Сигма был немного уже. Параметры слишком далеки от четырёхлетнего мальчика. — Так, ладно, я сейчас присяду перед скамейкой, а ты зацепись руками за мою шею, идёт? На спине я может тебя и донесу, — Дазай посмотрел на напарника, а тот, спустившись наконец с небес на землю, только уверено кивнул. Правда с таким видом, будто не понял ни слова из услышанного. Осаму сел на корточки и вытянул руки назад, чтобы поддержать его за ноги, когда он удобнее устроится на спине. Сигма долго и озадаченно хлопал глазками, а потом закинул здоровую ногу ему на плечо. Дазай от неожиданности чуть лицом в землю не грохнулся, тут же скидывая с себя конечность, чтобы Сигма не упал на землю из-за неустойчивого положения. — Я же говорю — руками! Руками хватайся за мою шею, куда ты ногу та пихаешь? — Осаму повернулся к нему, замечая, что тот виновато опустил голову. Ну вот, теперь совесть грызёт изнутри. Напоил ребёнка и сидит упрекает. Прежде чем Сигма начал — не дай Боже — извиняться, Дазай аккуратно взял его руки в свои, тихонько поглаживая. — Ну ладно, извини не расстраивайся пожалуйста, с кем не бывает. Просто положи руки мне на плечи, а там уж я сам тебя как-нибудь подниму, хорошо? — В этот раз Сигма кивнул куда осознаннее, сделав так, как попросили. Поддержав его за ноги, Осаму выпрямился. Что-ж, на спине и впрямь легче будет тащить, чем на руках. Пройдя пару шагов, он убедился, что всё нормально. — Так, а теперь обхвати шею руками, чтобы не свалиться, — Дазай продолжил идти, но вдруг остановился и хрипло вдохнул, почувствовав, что руки на его шее сомкнулись в мёртвой хватке. — О да, если ты надавишь ещё сильнее, то, возможно, я наконец-то… Умру, — Стоило Сигме это услышать, как он испуганно отстранился, вовсе убрав свои руки и сам откинулся назад. Осаму постарался наклониться вперёд, чтобы не полететь вслед за ним. — Эй, эй, я же пошутил! Просто обхвати шею. Не сильно. Не надо сразу же откидываться. Ударишься ещё, — На этот раз Сигма сделал всё правильно. Они молча шли некоторое время. Дазай был погружён в свои раздумья. Ему хотелось проводить с Сигмой как можно больше времени. Ему, честно, очень нравилось с ним возиться, заботиться о нём. Получать заботу в ответ. Но он не видел в этом чего-то большего. Нет, определённо в их отношениях начала появляться романтика, разговоры по душам. Но со своей затяжной депрессией, он переживал о том, что быстро остынет. Даже не переживал, а был напуган тем фактом, что наступит момент, когда на нравоучения Сигмы, его ворчания и искреннюю заботу внутри ничего не сможет отозваться… — А ты чего молчишь? Я сделал что-то не так? Ты сердишься из-за того, что я подвернул ногу или я опять неправильно за тебя держусь? Я опять всё испортил…– О нет, похоже, ко всему прочему, Сигма был из тех людей, которые, когда напьются не только ведут себя как сонные котята, делятся всеми своими мыслями, чувствами и эмоциями, накопленными за долгое время, но и обвиняют себя за всё, что в голову взбредёт. — Ну с чего ты взял? Всё хорошо, я просто немного задумался. Если тебе скучно, давай что-ли сыграем в Сиритори. Тебе, наверное, больше известно понятие «Игра в слова» или «Города». Да, чтобы было посложнее будем называть города. Посмотрим, много ли ты знаешь для своих лет. Я начинаю — Йокогама, тебе на «А», — Кажется это был прекрасный способ отвлечься от навязчивых мыслей и держать Сигму в сознании, чтобы он не уснул и не свалился с него, опустив руки. — Атами, — Итоман, — Накатане, — Ммм, Есаши, — Издумиоцу, — Ундзен, –… Нагара? — Ты хотел сказать Нагано? Нагара это же вроде река, — Да какая разница — слово есть слово, давай дальше!

***

Что-ж, до общежития они добрались в целости и сохранности, хотя Сигма так и норовил несколько раз свалиться со спины. Тихо поднимаясь по лестнице, Осаму оборачивался на какие-то скрипы, чувствуя себя как в фильме ужасов. Конечно, здесь за ними вряд ли будет гоняться призрак или ещё какая-нибудь паранормальщина. Однако не хотелось вообще хоть кому-то попадаться на глаза. Танидзаки могут распустить такие слухи, за которые трезвый Сигма задушит его к чертовой матери. А если это дойдёт до Куникиды, то можно спокойно писать завещание. Если тот не убьёт его собственными руками, то Дазай уж точно помрёт от количества информации о вреде алкоголя. Приписать к этому, то, что Доппо будет продолжительное время трещать о том, как ужасно Осаму влияет на напарника и всё — смертельное комбо. А это самая ужасная, скучная и неинтересная смерть! — Всё, давай слезай, по-тихоньку, тут уж на своих троих справимся. Достань ключ из кармана, — Дазай аккуратно спустил его со своей спины, продолжая придерживать его за плечи. Сигма ступил на землю одной ногой, а другую болезненно поджал. Видимо подвернул сильно. Он залез в карман бежевого плаща и посмотрел на Осаму своим глуповатым взглядом. — У меня нету… Я его потерял? Ну вот, теперь мы не попадём домой, — Он расстроено опустил руки и голову, выглядя так, будто сию же минуту расплачется. Конечно, ключа нет, ведь его и не было в плаще. Но как ему сейчас это объяснить? Вот Дазай и не стал объяснять, просто аккуратно отодвинул полы плаща, вытаскивая ключ из бежевых брюк. Когда Сигма в торговом центре выбрал их для примерки, Осаму подметил, что они похожи на его собственные и в ответ услышал уж слишком неожиданное: «И что в этом такого? Мне нравится цвет и материал у них приятный на ощупь, а парные вещи это ведь не плохо. Или ты против?». Он конечно же против не был. После этого было забавно иногда наблюдать в шкафу две пары бежевых брюк. Сигма опять поднял голову, когда замок щёлкнул и дверь открылась. — Ой, Осаму, ты ключ нашёл! Как здорово, пойдём скорее, — Он собирался было сделать шаг, но снова чуть не свалился. Так. Думается, Дазай обязательно заведёт книжку, где красными буквами обозначит одно золотое правило: «Не позволять Сигме слишком много пить». А лучше вообще пить ему не давать. — Ну куда же ты собрался то? У тебя же не рыбья память, чтобы вот так просто забыть о своей ноге… — Уже привычно подхватив этого неугомонного под руку, Осаму затащил его в квартиру, тут же закрывая за ними дверь. Никогда бы он не думал, что возвращаться сюда будет настолько приятно, после столь длительной поездочки в соседний город. Он так же повёл Сигму в комнату, усаживая на сдвинутые вместе футоны. Дазай снял с него обувь и осторожно стянул свой плащ. — Всё, ложись спать, я тебе лёд пока принесу. Нужно приложить к твоей больной ноге, — Осаму забрал с собой обувь с верхней одеждой и вышел из комнаты. Оставив их в прихожей, он зашёл на кухню, щёлкнув светом. В морозильнике было несколько пакетов со льдом. В конце концов он сам иногда ими пользовался. Дазай вернулся в комнату, присаживаясь рядом, задрал штанину и приложил лёд туда, где виднелось небольшое покраснение. — Ну вот, если ничего серьёзного, то уже завтра сможешь… Что ты делаешь? — Он тут же уронил пакет со льдом на футон, прибывая в некотором замешательстве. Сигма сидел перед ним в расстёгнутых брюках и наполовину расстёгнутой рубашке. Как тут не быть в замешательстве-то? — Я хочу переодеться. Не хочу спать в уличной одежде, — Ну конечно же, куда же без его этих правил и привычек? Только вот щас они были ни к месту. Холодный свет луны, льющийся из не закрытого шторами окна, падал на бледную кожу, а та будто сияла под его лучами. Сигма оголил плечо, пытаясь снять рубашку, да только пуговицы ещё не все расстегнул. Он не до конца осознает, что делает… Осаму не девственник. У него было пару раз с девушками. Так, подростковый опыт, ничего серьёзного. Всё как положено по согласию и с контрацепцией. Что касалось мужчин… А что их касалось? Да, конечно, он флиртовал и с мужчинами, но это его стиль общения. Кто-то мог над этим посмеяться, иногда даже подыграть, а кто-то выходил из себя как тот же Куникида или Накахара. Но Сигма был одним большим исключением из правил. На манеры его он раньше тоже реагировал с раздражением. Да что там, Дазай всё ещё хорошо помнит, как тот желал ему погулять в аду, неприязненно реагируя на тесные контакты и видел в нём несерьёзного, можно сказать глупого и безнадёжного человека. Однако быстро изменил своё отношение, когда у Осаму почти получилось утопить Достоевского… Кто же знал, что эта сука будет куда умнее, да ещё и Чуя с ним. Отвратительный дуэт. Хуже не придумаешь. Сигма так восторгался каждым действием Дазая и словесно унижал себя. Кто-то сказал бы, что это двулично и очень лицемерно. Он скажет, что это по-детски очаровательно. Правда иной раз начинало утомлять. Но в тоже время этим, Сигма и нравился ему. Три года – слишком мало, даже если он представлял из себя вполне сознательную и взрослую личность. Всё равно был почти что чистым белым листом, для которого нужно только краски поярче подобрать и можно творить. Так, о чем это он? А, флирт. Когда Сигма начал работать с ним, уже в агентстве, то реакция его несколько смягчилась. На похвалу он только закатывал глаза, отвечал что-то вроде «хватит дурачиться» и уделял всё внимание работе. С прикосновениями всё было куда интереснее. Не привыкший к подобному, Сигма реагировал по-разному. То скидывал с себя руки, то просто говорил Осаму их убрать, но сам ничего не предпринимал. А почему? Потому что подсознательно тянулся к этому. К банальной человеческой близости, хорошим взаимоотношениям и всему таком духе. Конечно, про него можно было сказать, что он женат на своей работе, но это не изменит его желания быть таким же человеком, как окружающие его люди. Сигма хотел отдалиться от своего происхождения. Поначалу Дазай и впрямь просто развлекался, изучал, но чем больше узнавал, тем сильнее менялось и его отношение. Он стал привыкать. Привыкать к его присутствию, его заботе, запаху сирени, длинным шелковистым прядям волос, которые так и манили, чтобы их намотали на пальцы, приятным чертам лица, даже когда те корчились в раздражении. Да, внешне Сигма был привлекателен и Осаму мог это признать без каких-либо шуток. Их чувства друг к другу нельзя назвать любовью. Они и сами не воспринимают их как таковые. Это что-то большее. Возможно, не совсем нормальное, но что-то с этим делать совершенно… — Осаму, помоги пожалуйста, я кажется… запутался немного, — Сигма так и сидел со своими красными щеками, слегка сбившимся дыханием и томным взглядом, всё ещё пытаясь снять рубашку. И в данной ситуации это всё выглядело неоднозначно. У самого Дазая невольно перехватывало дыхание. Он не был в такой близости с кем-то очень и очень давно. А сейчас… Бери и делай с ним что хочешь, на следующее утро даже не вспомнит. Осаму помог расстегнуть оставшиеся на рубашке пуговицы, снимая её. Так же он помог снять и брюки, стараясь сложить одежду, как можно аккуратнее, чтобы сильно не помялась, и Сигма потом не жаловался. Он пригладил распущенные двухцветные волосы, с трудом отводя взгляд. — Посиди немного, щас я принесу тебе домашнее. Ты пока приложи лёд к ноге, — Дазай укрыл его одеялом и взяв стопку с одеждой, подошёл к шкафу. Да, может и не вспомнит. Зато об этом никогда не забудет Осаму. Может он привык измываться над собой физически, но морально просто не мог, ещё и принеся при этом вред другому человеку, особенно Сигме. Да даже с кем-то другим он не мог так ужасно поступить. Это всё будет не по-настоящему, неправильно и неестественно. Без каких-то особых чувств, под влиянием алкоголя. А с Сигмой хотелось по-другому, чтобы оба в полной мере осознавали, что вообще происходит. Но точно не так и не сейчас. Вернувшись к нему, Дазай помог с одеждой, продеть руки в рукава, ноги в штанины и уложил его по-нормальному. — Ну всё, теперь ты точно можешь ложиться спать, — Осаму укрыл его одеялом, приложил лёд к ноге и лёг рядом. Сигма уже через пару минут спал, пока он снова страдал от бессонницы. Дазай переживал, что завтра тот будет страдать от похмелья. Нужно облегчить это неприятное состояние. Лёд он убрал где-то через полтора часа, а потом хорошенько укутал ногу в одеяло, чтобы та не мёрзла.