Смысл

– И всё-таки как же здесь красиво. Смотри, огни отражаются в воде. А ещё с набережной хорошо видно звёздное небо. Фонари не сильно мешают, можно любоваться, сколько душа пожелает, – Дазай ткнул пальцем куда-то вверх и громко чихнул. Они около десяти минут барахтались в море, пока не нашли, где подняться на берег. Спасибо, что у них не украли жилет с телефонами и ключами. Иначе было бы очень плохо. Хуже, чем просто заболеть после таких купаний. От заболевания их ничего не спасало. В мае вечером ещё прохладно. А они теперь мокрые должны переться через половину города. Сигма обнял себя за плечи, чувствуя, как рубашка неприятно липнет к телу. По пути можно было бы зайти куда-нибудь погреться, но у них даже в обуви вода хлюпала. Идея не очень. – Ты обещал, что не будешь топиться. А в итоге чуть не утонул. Я тебя временами так ненавижу, что самому убить хочется. Помочь исполнить мечту, так сказать, – Он всё же взглянул на море. В тёмной водной глади и впрямь отражались огни города, на другой стороне мерцал мост, а в небе мерцали звезды. Эта прогулка могла быть романтичной, если бы Сигма не чувствовал себя мокрой собакой. И ведь одежду нигде не снимешь, чтобы отжать. – А я тут причём? У меня всё было под контролем, между прочим. Но как только ты прыгнул и сразу потерялся в ориентации, мне пришлось вытягивать ещё и тебя на поверхность. Скажешь, что это я от испуга за тебя цеплялся и чуть ли не отправил на дно морское, рыб кормить? – Ну, тут уже правда на его стороне. Как оказалось, глубины там было всего-то метра два. Не так уж много, но, когда прыгаешь, без какой-либо подготовки, очень легко потеряться и утонуть, даже на мели. Наверное, с Сугиямой случилось тоже самое. – Я испугался за тебя. Ты внезапно пропал, вот я и подумал... И вообще, если бы не ты со своим глупым суицидом, – Сигма сильнее стиснул себя руками, пытаясь согреться хотя бы немного. А это было сложно, накинутый на мокрую рубашку жилет совсем не грел. Осаму глянул на него и обнял со спины. Помощь была незначительной, потому что его плащ тоже висел на нём мокрой тряпкой. Но так легче. – Извини, я дурак. Ты знаешь, что я ничего не буду обещать, касательно всей этой темы, но... Я постараюсь, чтобы это тебя не затрагивало, – Они остановились. В парке тихо, лишь за заборчиком шумело море. Так спокойно и хорошо. Ну почти, ещё бы не было так холодно. Сигма развернулся к нему лицом. Он перехватил ладони Дазая, которые хотя бы немного грели, переплетая пальцы. С одной стороны хотелось дать ему подзатыльник и продолжить осуждать, капая на мозги, а с другой... Хотелось близости. Ему это не казалось уже чем-то странным. Привык. – Не получится, Осаму. Раз мы вместе, это в любом случае будет меня затрагивать. Если у тебя действительно всё было под контролем, то прошу меня извинить, за то, что чуть не утопил, – Сигма улыбнулся, устало прикрывая глаза. Осаму мог лишь смотреть. Любое его слово сейчас могло всё испортить. Он опять чувствовал себя неудобно. Сигма извиняется без причины, принимает на себя вину и после этого улыбается так... Но ведь его даже прощать не за что. Ну почему? Почему он такой? Хотя нет, этот вопрос стоит задать самому Дазаю. Что он с ним сделал? Неужели его действия и слова смогли сделать что-то подобное? Смогли влюбить человека, женатого на работе и доверяющего разве что соседскому коту? – Я не заслуживаю твоих извинений. Пошли быстрее, не хочу, чтобы ты простудился, – Осаму потянул его в сторону выхода из парка. Конечно, они могли бы пройтись по набережной, так тоже можно покинуть эту зону, но времени истратят больше. И всё же Сигма немного да согрелся. Или это самовнушение? Дазай поднёс его ладонь к себе, согревая дыханием. Нет, всё же не самовнушение. И впрямь стало теплее. На душе уж точно. До общежития они добрались быстрее, чем ожидалось. Осаму пару раз хотел затащить его в кафе по пути, но Сигма настоял на том, что лучше добраться до дома. И вот они здесь. Разувшись, оставив верхнюю одежду в прихожей, оба направились в ванную комнату. Сначала в планах было просто переодеться и заняться своими делами. Но что-то явно пошло не так. – Давай я схожу за сухой одеждой, тебе ещё придётся бинты снимать. Пока можешь горячую воду включить, – Дазай положил руки ему на плечи, тут же останавливая. Он разгладил мокрую рубашку, глубоко вдохнул, выдохнул и прикоснулся пальцами к небольшой пуговице, вынимая её из петельки. Осаму делал всё аккуратно, медленно, чтобы не спугнуть и не натолкнуть на странные мысли. Хотя, всё уже выглядело странно. Но Сигма не противился и молчал, пока пуговицы на его рубашке расстëгивали одну за другой. – И снова ты делаешь всё за нас обоих, едва переступив порог дома. Отдохни. Сам прими ванну, а потом ляг спать вместо того, чтобы два часа стоять за плитой, – Дазай снял с него рубашку, укладывая её на стиральную машину. При свете лампы он теперь лучше мог рассмотреть оставшиеся шрамы. Сигме они не к лицу. На гладкой коже они выделялись неприятными рубцами. И на ощупь были объемными. Сейчас Осаму ощущал некоторую досаду, при том, что шрамов было всего два. Стало совестно перед Сигмой, теперь он совсем немного понимал с какими чувствами тот перевязывал ему руки. Ведь на них шрамов в двадцать-тридцать раз больше. А когда дело дошло до шеи, он отправил Сигму на кухню, видя, что ему стало немного дурно из-за происходящего. – Только не жалей меня, ладно? Эти шрамы напоминание о моей глупости и совершенных ошибках. Но в то же время, глядя на них, я понимаю, что в этом мире есть те, кому можно доверять, – Да звучало непонятно, если слушаешь первый раз или не знаешь ситуацию полностью. Ведь не сразу поймёшь, что признаком доверия Сигма называет совсем не шрамы, а возможность их увидеть. А увидеть их можно только будучи живым. А жизнь он доверил тогда другому человеку. И не пожалел. – Даже у меня в жизни есть свои сожаления. Не о бесполезных попытках, конечно, хотя за каждой неудачей следуют не самые хорошие мысли... Так что дай хотя-бы тебя пожалеть. Это я затянул тебя в игру. И за «это» точно несу ответственность, – Он прижал ладонь к шраму на животе, а Сигма шумно вздохнул от неожиданности. Впервые прикосновения казались ему такими жгучими. Вот так стоять перед Дазаем обнажённым по пояс, будучи в трезвом состоянии... Страшно подумать, как всё было, когда он был пьян и тому пришлось его переодевать. – Настрой пока воду, я схожу за твоими вещами. Сам позже помоюсь, за это время надеюсь не простужусь, – Осаму убрал свою руку. Было ощущение, что он тоже обжёгся. Опять же в этом нет чего-то сверхинтимного, но то, что вот так к нему мог прикасаться только Дазай всё значительно меняло. Сигма кивнул, и они разошлись в разные стороны. Осаму с его рубашкой ушёл в комнату, а он остался крутить смеситель, настраивая температуру воды. В этот момент их обоих посещали странные мысли одного содержания. Однако один к этому всё ещё не готов, а другой уважал его границы, не смея предлагать что-то такое. Хотя предложение вместе принять ванну явно будет поскромнее, чем заняться... – Вот твоя пижама. Рубашку я повесил на вешалку. Постарался чтобы было ровно. Пойду пока чаю что ли выпью, – Дазай, получив в благодарность кивок, вышел и прикрыл за собой дверь. Сигма подождал пока ванна наполнится и, раздевшись до конца, забрался в неё. Да, после морской, холодной воды и мокрой одежды, горячая ощущалась не сравнимой ни с чем роскошью. Правда не стоило долго валяться и париться. Осаму тоже нужно будет посидеть в горячей воде, чтобы нормально отогреться. Дазай, убедившись, что его не услышат, скатился на пол, прислонившись к спиной двери. Он снова творит черт знает что. Он не хочет, чтобы Сигма подумал о том, что он нуждается в сексуальной близости. Если он уже так не думает. Эта тема казалась тёмным лесом. Не то чтобы Осаму видел трудность в том, что у его партнёра нет никакого опыта. Это вообще не проблема. Дело в самом Сигме. Он был человеком, которого кажется это всё просто напросто не интересовало. Дазай даже не думал ему предлагать что-то такое вне зависимости от того, какой ответ он может получить. Он не хочет давить на Сигму, но при этом его просьба будет выглядеть так, словно он заставляет его. Нет желания быть инициатором. Будет лучше, если тот сам проявит интерес к этой теме, захочет узнать и испытать больше. Осаму точно покажет и расскажет что да как. – Дазай? Ты меня запереть тут решил? Ты же вроде чай пошёл пить, – Послышался за дверью приглушённый голос. Похоже он просидел тут так долго, что Сигма уже успел помыться и пытался выйти. А он потратил время лишь на бестолковые размышления. Осаму поднялся с пола, отходя немного от двери. Та тут же приоткрылась и показался Сигма. В своём привычном домашнем, с мокрыми, перепутанными волосами и полотенчиком на шее. – Немного задумался. Не придавай этому значения, – Стоя напротив, они смотрели друг на друга. Сигма смял краешек полотенца и подошёл ближе к Дазаю. На миг ему показалось, что тот хочет сделать шаг назад, но этого не произошло. Тот всё так же стоял, смотрел, желая протянуть к нему руки, но его опередили. Сигма прикоснулся одной ладонью к его лицу, свободной рукой перебирая тёмные пряди. – У тебя всё хорошо? Я не буду интересоваться почему ты сидел под дверью, как собака. Только хочу убедиться, что всё в порядке, – Осаму снял с шеи полотенце и стал неспеша вытирать его длинные волосы от влаги. Они так стояли некоторое время, уделяя особое внимание друг другу. Оба были увлечены своим занятием. А Сигма определённо получал от этого особое удовольствие. Теперь он тоже мог мучить Дазая, перебирая чёлку, боковые пряди, борясь с желанием дёрнуть в отместку за то, что тот постоянно играется с его волосами. – Всё в полном порядке, не стоит волноваться. Ты ведь не послушаешь меня и как только я запрусь в ванной пойдёшь на кухню? – Предсказуемо. Пусть было и не слишком поздно, но в десять часов вечера больше хотелось отдохнуть, чем ещё час стоять возле плиты. Так думал, наверное, кто угодно, кроме Сигмы. Раз он до позднего вечера не сидел за рабочим столом и не гонялся за преступниками, значит и не утомился вовсе. Значит будет продолжать работать дома. Даже если на часах будет два ночи. – Я немного проголодался. Заварю нам, пожалуй, лапшу, это не займёт много времени. Буду тебя ждать, – Сигма опустил руки и немного помедлив потянулся к Осаму, оставляя на щеке нежный, мягкий поцелуй. Сняв полотенце со своей головы, он накинул его на плечи Дазая и направился на кухню. Обычно он предпочитал готовить самостоятельно, но нередко вот так вот брал что-то готовое, чтобы заварить за пару минут и быстренько поесть. Особенно помогало, когда в кошельке пустовало или они опаздывали. Сейчас же он правда утомился и отдавал предпочтение залитой кипятком лапше с овощами. Поставив кипятиться чайник, Сигма распаковал две упаковки, поочерёдно добавляя туда какие-то специи, кусочки мяса. Когда их ужин уже стоял запаривался, на кухню пришёл Осаму, присаживаясь на своё привычное место. Он сидел в такой же по фасону, но другой по цвету домашней одежде, перекручивая в руках стебель розы. – Слышал от кого-то из наших девушек в агентстве, что белые розы символизируют невинность, целомудрие и верность, – Дазай протянул цветок Сигме, что положил ему палочки для еды. Для него все эти слова будто олицетворяли самого Сигму. И каждый раз думая об этом, он вспоминал ту ночь, когда тот пьянющий просил помочь ему раздеться. От этого взгляд становился куда серьёзнее и теперь уже он чувствовал себя раздраженным. – Большие лепестки опали. Мне нужно было быть осторожнее, когда я оставил жилет на набережной, – Сигма аккуратно взял в руки розочку, достал большой гранёный стакан, наливая в него воды и оставил цветок там. Он присел напротив Осаму, размышляя о его словах. Ну, о языке цветов и всяких романтических штучках у них больше всего знала Наоми, чем спешила делиться не только с девочками, но и со всеми, кто под руку попадётся. – А сирень означает первую любовь, поэтому её дарят всего один раз, – Он видит, что Дазай сейчас думает о чём-то другом. Судя по выражению лица это что-то не очень приятное, вот он и решил вернуть их разговор к цветам. О волнениях можно поговорить потом. Сигма намотал на палочки лапшу, разглядывая стакан с цветком, который он поставил в центре стола. Теперь было похоже на то, что у них какой-то романтический ужин. Не хватает музыки и свечей. – Хмм, значит нужно будет где-нибудь нарвать тебе сирени. Заколка же не в счёт? Она от девочек в конце концов, да и вообще не настоящая, пусть и... – Послезавтра у Ацуши день рождения. Ты уже подготовил подарок? – Казалось, что их диалог скачет с одной темы на другую. Словно они не понимают друг друга. Сигма не просто видит, а уже чувствует волнение Осаму. Тот будто решил сразу в один момент сделать для него всё, что только в его силах, при этом пытаясь что-то кому-то доказать. Это так глупо. Такими темпами свадьба действительно будет уже в этом месяце. Дазай задумчиво наклонил голову, продолжая есть. Прожевав еду, он только пожал плечами. Дарить подарки — это вообще не его тема. Он мог по пути купить какую-нибудь безделушку, зная, что Накаджима и этому обрадуется, как дитя. Но это было как-то неорганизованно совсем. Парню то восемнадцать лет стукнет. – Ацуши-кун совсем взрослый стал. Тебе нужно его уважать, попробуй обращаться к нему «Старший братец», – Осаму усмехнулся, рассматривая сконфуженного Сигму. Из-за этого балбеса он действительно иногда воспринимал себя самым младшим. Даже рядом с Кëкой и Кенджи. При всём при этом к нему обращались, как к старшему. – Хватит уходить от разговора. Ты ведь понимаешь, что Ацуши будет неудобно, если я так его назову. Что на счёт подарка? – У самого Сигмы всё готово. А как же ещё? У него организованность на высшем уровне, так что он купил подарок ещё неделю назад, проверил его состояние и красиво запаковал, убрав на самую верхнюю полку в шкафу. – Нет, я его ещё не покупал. Планировал купить завтра или послезавтра. По пути может взять. И вообще, разве организация праздничного вечера не считается моим подарком тоже? – Подобное высказывание было встречено не весёлым смешком. Дазай и сам понимал, что это подарок скорее от Анго. Благодарность за сотрудничество, хорошую работу, спасение мира и прочее. Осаму в этот фуршет и копейки не вложил, так что... – Не придуривайся. Подарить обязательно что-то нужно. Ты же его наставник, он видит в тебе родительскую фигуру больше, чем в ком-либо другом. Мы можем завтра что-нибудь купить. Может в этот раз ты потратишь свои деньги с пользой, – Сигма допил бульон из тарелки и поднявшись из-за стола, скинул ту в мусорное ведро рядом с раковиной. Сегодня даже посуду мыть не придётся. Грязная она у них никогда не стояла. Тот же Осаму не любил оставлять тарелки на ночь или просто в раковине. Хотя такая привычка у него появилась, когда Сигма, после переезда, перемыл все имеющиеся в доме тарелки, ложки, кружки, вилки. Пока Сигма возился на кухне, Дазай вновь проскользнул на балкон. Ещё в комнате, он услышал шум и выйдя наружу убедился в своём предположении. На улице, впервые за долгое время шёл дождь. Пришлось закрыть окно. На подоконнике всё так же лежали пачка сигарет и зажигалка. С прошлого раза. Благо пачка не успела сильно намокнуть. Осаму взял её в руки, доставая себе сигарету. Осталось штуки три. Щёлкнув зажигалкой, он хотел было положить её обратно, но взгляд зацепился за знакомый рисунок с надписью. Люпин. – Это зажигалка из того бара? Я только сейчас заметил, что рисунок такой-же, как на вывеске, – Хах. Да, в такие моменты ярче всего ощущаешь это по-своему странное чувство именуемое дежавю. Сигма опять зашёл тихо, едва заметно, не предупреждая о своём присутствии. Дазай обернулся к нему через плечо, замечая, что тот стоит совсем рядом, укутанный в шерстяной тёмно-синий плед. – Ага, подарок от старого друга. У тебя волосы ещё не высохли, тут прохладно, зайди обратно, – Но он ожидаемо его не послушался, только пристроился рядом, забирая Осаму к себе под плед. У него тоже волосы хоть и были короткие, но ещё влажные. И пусть пол на балконе укрыт, потрёпанным временем ковром, на нём холодно стоять босиком. А Сигма, в отличие от некоторых, сейчас в тапочках. – От Одасаку? – Услышав то единственное имя, от которого сердце громко стучало и болезненно сжималось, Дазай взглянул на него, а Сигма, при всём желании, не отводил взгляда. Ох, похоже в баре он рассказал чуть больше, чем следовало. Но сейчас не жалел об этом. Знает, что доверился тому, кто на такую рану давить не будет. Поэтому кивок послужил более чем достаточным ответом. Осаму обнял его за плечи, перехватывая край одеяла. Так им обоим будет намного теплее. Под расстроенный взгляд Сигмы, он стряхнул пепел в банку, снова затягиваясь. Они стояли вот так в молчании, слушая, как капли дождя стучат в стекло. – Слушай, ты почту ещё не проверял? Обычно ответы от Николая приходят в начале месяца. Конечно, если письма доходят, – А вот и ещё один пунктик из прошлого. На самом деле у Сигмы много таких вещей, пусть он и говорил только про своё имя. Коллекционные монеты, игральные фишки и карты, тот же подаренный жилет. Но кажется всё это меркло на фоне того, что он всё ещё поддерживает связь с Гоголем. Вот эти все письма в начале или середине месяца. Дазай не то, чтобы порицал за это, первое время вообще не обращал внимания, мог просто составить компанию, почитать, что там этот шут начирикал. Он знал, что Сигма не станет помогать преступнику, даже при возможности. – Ты переписываешься с заключённым мужчиной, который при виде тебя чуть ли не плясал от радости. Мне стоит начать ревновать? – Осаму выдохнул дым куда-то в сторону, тут же получая тычок локтем под левый бок. Сигма смотрел на него негодующе, видно шутку совсем не оценил. Если Дазай продолжит этот спектакль, то его могут и на балконе оставить спать. На старом дряхлом кресле, которому бог знает сколько лет. – Ну ты и придурок, конечно. Мы же обсуждали это. Не начинай устраивать сценки в стиле ревнивого, недоверчивого мужа. Лучше продолжай играть роль доверчивого идиота. А я сделаю вид, что не видел, как ты внимательно перечитывал его письма, пытаясь убедиться в том, что мы не устроили с ним заговор. Или в чем ты там хотел убедиться? – Сигма переплёл их пальцы, аккуратно забирая недокуренную сигарету и закинул её в жестяную банку. Можно было купить какую-нибудь хорошую пепельницу, но Осаму ведь курит достаточно редко. Лишняя трата. – Да-да, я помню, у него больше никого нет и ты не хочешь оставлять его в одиночестве. Правда, вряд ли ему в тюрьме то одиноко, конечно, ну да не будем о плохом. Я положил письмо на твою полку, – Сигма, слегка потянувшись, прикоснулся губами к его щеке, в качестве благодарности и ушёл, вылезая из-под пледа. Будто ветром сдуло. Взглянув на жестяную банку, из-под рыбы вроде, Осаму спрятал зажигалку в карман домашних штанов. Он вернулся в комнату, замечая, что тот сидит на футоне и вскрывает письмо. С таким нетерпением, будто Николай ему там целую поэму настрочил. Наконец, вытащив листок из конверта, Сигма развернул его, пробегаясь взглядом по строчкам. Почерк у Гоголя витиеватый. Да и письма он всегда писал на русском. – Из записи в «Книге жалоб и предложений» супермаркета: «Товары расположены не очень удобно. Например, веревки в хозяйственном отделе, мыло в косметическом, табуретки вообще на другом этаже, в мебельном» – Послышался короткий смешок. Это уже традиция, в начале каждого письма Коля писал какие-то глупые анекдоты подобного содержания. И даже серьёзный человек, вроде Сигмы, мог над ними усмехнуться. Дазай наблюдал, с каким интересом тот читал полученное письмо. Шутки-шутками, а в сердце что-то кольнуло, от того, как парень, с которым он вроде в отношениях, реагирует на письма человека, который... Который что? Спас его? Отнёсся к нему по-человечески, пусть и возложил на него тяжёлое задание? Не Гоголь выбирал Сигму как вещь, которой воспользовался, чтобы победить в смертельной игре. – Тц, он опять с кем-то подрался. Хвастается, что победил, но определили в одиночную камеру именно его, – Сигма перевернул листок, дочитывая письмо. Его отношение к Николаю, честно говоря, описать сложно. Этот человек всегда казался таким непонятным, загадочным. Творил постоянно всякое. И он явно был нездоров. При всём при этом, Сигма не мог про него просто взять и забыть. Не мог сказать, что ненавидит его. Осаму убрал плед обратно в шкаф и присел на футон рядом, также заглядывая в письмо. Не ему решать с кем тому переписываться, а с кем нет. Он подарил Сигме дом и семью, так что запрещать что-либо, не имел права. Хотя... Было неприятно. Ощущение, что Гоголь для бывшего владельца казино сделал больше, чем сам Дазай. И знали они друг друга дольше. Хотелось убедиться, что Сигма кроме жалости к заключённому ничего не испытывает. Хах, неужели он правда ревнует? Как глупо. – Похоже этот клоун во всю находит себе приключения. Ты щас ему ответ писать будешь? – Осаму приобнял его за плечи, дочитав написанный Гоголем текст. Сигма вложил письмо обратно в конверт, кладя его рядом. Коля как обычно много дурачился, шутил шутки, хотя в тех условиях, в которых он находился, шутки не то, чтобы к месту. Нет, они вообще неуместны. Но Гоголь ведь не тот, кто будет жаловаться. Он немного рассказывал о своём распорядке дня, но в подробности никогда не вдавался. Поэтому его: «Ну мы там кушаем, работаем, иногда слушаем радио» звучало так, будто «Черный дельфин» представлял из себя детский лагерь. – У него в прошлом месяце был день рождения. Я поздравлял его, но похоже письмо не дошло. Поэтому я подумал съездить к нему в ближайшее время. Мы виделись последний раз, когда он находился в местной тюрьме, – Конечно, на такую поездочку придётся выкроить много времени. Но Сигма планировал её давно. Мысли о том, что Николай добровольно пошёл на такое, при этом распрощавшись со своей Шинелью, посещали часто. Сигма ведь тоже как-то сидел в тюрьме. И это не Мерсо, где ты просто сидишь в каком-то магическом кубе. В Мерсо тебя не гоняли на каторжные работы, а другие заключённые не пытались воспользоваться твоей слабостью. По крайней мере, Сигма сидел там не долго, так что всего колорита испытать не успел. – Подожди-подожди. Ты собираешься потратить сутки на самолёт и ещё половину суток на поезд только для того, чтобы встретиться с ним? Ты хоть знаешь где находиться эта тюрьма? Ты разговаривал об этом с кем-нибудь ещё? – Дазай был... Сбит с толку. И это сказано слишком мягко. Слова Сигмы звучали для него как один из глупых анекдотов Гоголя. Это уже выходило за рамки банальной жалости. Теперь казалось, что Николай был чем-то большим, чем просто старым сообщником. При всём желании не ущемлять своего парня в желаниях, возможностях и прочем, Осаму хотел просто встать у него на пути со словами: «Ты не пройдёшь!» – Директор одобрил поездку. Сказал, что окажет помощь с билетами на самолёт и на поезд. Ты ведь составишь мне компанию? – Сигма поднялся с футона, положил письмо на полку и вернулся к нему, устраиваясь рядом. Он залез под одеяло, собираясь лечь спать. Завтра ещё придется ломать голову над подарком для Ацуши. Дазай вряд ли в одиночку выберет что-то достойное. Вся работа точно свалиться на плечи Сигмы. Он поднял взгляд на Осаму, что по-прежнему сидел у стены, переваривая полученную информацию. Он также залез под одеяло, вопросительно глядя на него. – Компанию? То-есть ты и мне решил устроить турпоход по Российской тюрьме? О да, Гоголь будет очень "рад" увидеть и моё лицо, – Опираясь на правый локоть, Осаму повернулся к Сигме и подвинулся чуть ближе. Его волосы, кажется ещё не высохли, но и не были настолько мокрыми, чтобы намочить подушку. Взгляд слегка ожесточился, и он дёрнул Дазая за уже высохшие пряди вниз. Теперь они были примерно на одном уровне. – А ты что, собрался отпустить меня одного, в чужую страну, на встречу с Николаем? Мне кажется, в твоих же интересах будет поехать со мной, – Сигма отпустил его и удобнее устроился на подушке, наблюдая, как Осаму потирает голову, с той стороны, с какой он тянул за волосы. Ничего, переживёт, не фарфоровый. – Ладно, один:один, поедем вместе. Там, наверное, ещё холодно, поэтому нужно будет собрать тёплые вещи... Не говори, что этим тоже должен заняться я, – У него и тёплых вещей та толком нет. Тут-то зима не очень холодная. Вернее, совсем не холодная. Максимум дожди идут без перерыва несколько дней подряд. А там, наверное, ещё снег даже не растаял. Хотя это больше зависит от географического положения. – Будем собираться вместе. У тебя слишком странное представление об этой стране. В мае там не на много холоднее, чем здесь. Твоей рубашки и плаща хватит с лихвой. А теперь спи, – Сигма закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он старался отпустить все свои мысли, расслабиться, чтобы настроиться на сон. Редко когда случается так, что он несколько часов думает о будущем, прошлом и настоящем, а потом по щелчку засыпает. Он ведь не Дазай, у которого в голове ежедневно творится такой же бардак, как и на полке с одеждой. – Спокойной ночи, Сигма. Пусть тебе приснится сон, где ты объедаешься имбирным печеньем... Ай! Ну всё-всё, сплю я. Больно же!