Версия 2/1

И черт с ним, с этими крыльями, Я просижу до утра без сна. Давай останемся сильными До конца, иначе бессмысленно. Вельвет, Домой©

Том вытирался после душа, когда случайно задел пальцами голую кожу и почувствовал под подушечками нечто странное. Вывернув руку за спину, он ощупал зону между лопатками и, убедившись, что первое ощущение не обмануло, быстро подошёл к зеркалу и, повернувшись к нему спиной, обернулся через плечо, разглядывая себя сзади. От шока у него приоткрылся рот. Между лопаток пролегали две вертикальных полосы-рубца – точно следы от крыльев. Том, не отводя взгляда от отражения, снова завёл руку за спину, не веря одним лишь глазам. - Что за…? – выдохнул он, чувствуя, как мощно и часто бьётся сердце. Точно помнил, что прежде этих шрамов не было, был уверен в этом на все сто процентов, потому что такие – не пропустил бы. Но откуда они взялись, странные такие, слишком похожие на рубцы на месте крыльев? Том столько раз проводил аналогию между своими ощущениями и крыльями: стянутыми, расправляющимися, переломанными и, наконец, выдранными с мясом. Но это была всего лишь красивая, ненарочная ассоциация, у людей не бывает крыльев. От невозможности объяснить себе происхождение шрамов кружилась голова и в неё лезла всякая мистика. Могут ли шрамы появиться сами по себе, без внешнего воздействия? Кажется, могут… Том не допускал мысли, что раны, на месте которых образовались эти рубцы, были нанесены Джерри, потому что в его понимании Джерри был тем, кому точно никто не в силах нанести ущерб. К тому же шрамы были слишком специфические, так не порежешься ни случайно, ни специально. Быстро одевшись, Том побежал на кухню, где в это время утра традиционно можно было найти Шулеймана. - Оскар, а шрамы могут появиться просто так, сами по себе? Шулейман поднял взгляд от экрана телефон, вопросительно посмотрев на него, и ответил: - Уж человек с таким количеством шрамов, как у тебя, точно должен знать о них побольше моего. В первую секунду Том обиделся на то, что он ткнул его носом в его калечность, но в следующую решил, что сейчас обижаться не время, и снова обратился к нему: - Сейчас я не знаю. Скажи, бывает так, что раны или шрамы появляются без внешнего воздействия? Я что-то такое слышал… - Полагаю, ты говоришь о стигматах. Да, есть такое. А что? - Я обнаружил у себя шрамы, которых раньше точно не было, и не понимаю, откуда они могли взяться. Они… - Том волнительно и смущённо запнулся, но договорил: - как будто следы от крыльев. - Покажешь? Том кивнул и, повернувшись к нему спиной, задрал футболку. Оскар подошёл к нему и, оглядев ровные рубцы шириной примерно в два сантиметра и длиной в двадцать, сказал: - Точно. Следы от крыльев. - Что это может быть? – взволнованно спросил Том, обернувшись к нему через плечо. - То, что ты и предположил – стигмата. Но особая – «метка ангелов». - Что? Что это значит? - Ты прошёл путь мученика и избран Господом нашим, чтобы стать ангелом на земле, его посланником. Том округлил глаза и побледнел, перестав дышать от таких слов. - Что мне теперь делать? – спросил он севшим голосом. - Для начала покреститься и уверовать, и повести за собой народ, - Шулейман откровенно издевался, но делал это с самым серьёзным и убедительным видом. - Ты это серьёзно? - Я не уверен в том, что нужно делать, тебе лучше обратиться в Ватикан или хотя бы в Церковь Святой Жанны д’Арк, она здесь, в Ницце. Никогда не думал, что стану свидетелем такого явления… - Я не хочу… - У тебя нет выбора. Ты – избранный. Том закрыл ладонью рот, еле дыша от того, что в его жизни вновь происходит нечто ненормальное, необъяснимое, и он с этим ничего не может поделать. - Господи… - проговорил он. - Да, теперь ты можешь обращаться к Богу напрямую. Том, вытаращив глаза, развернулся к парню. Оскар, насладившись его красочной реакцией ещё несколько секунд, не сдержался и со смехом воскликнул: - Почему ты на всё ведёшься? Даже на такую ересь! - Что? То есть это… - Полная ерунда, - закончил за Тома Шулейман. – А шрамы эти появились у Джерри где-то в марте этого года. Том после первой неудачной попытки не спешил верить сразу. - У Джерри? Как он мог получить такие раны? – спросил серьёзно и со скептицизмом, давая понять, что теперь так легко не купится. - Он сказал, что участвовал в фотосессии с приклеенными к спине крыльями, и эти крылья ему случайно сорвали вместе с кожей, в результате чего получились эти шрамы. Я видел эту сессию: да, действительно, там есть кадры, где запечатлён его очень натуральный крик и выражение боли на лице. Но я в эту версию не верю. - А я не верю тебе. - Сам посмотри. Оскар взял мобильник, нашёл съёмку Джерри от февраля текущего года: на фотографии, где он сидел спиной, было явственно видно, что шрамов между лопатками у него нет. - Видишь, нет шрамов. Эта фотография сделана в феврале. После этого Шулейман перебил запрос и открыл другую фотографию, из фотосессии с краской, в которой участвовал Том. - А это уже ты – шрамы есть, - проговорил он. – Ты сам должен знать, что шрамы вам никогда не ретушировали, следовательно – они появились в промежутке между февралём и маем, в марте, как я и сказал. И вообще, почему я должен тебе что-то доказывать? - Хорошо, я верю тебе, - смягчившись, кивнул Том и повторил свой вопрос: - Но откуда они могли взяться? - Повернись, - велел Оскар и подтолкнул его в плечо. Не ожидая, когда Том сделает это сам, он задрал на нём майку, вновь открывая своему взору загадочные рубцы, которые некогда так заинтересовали. Вспомнилось, как Джерри увиливал от ответа на вопрос об их происхождении и до того при помощи всех уловок старался остаться в верхней части одежды даже во время секса. - Они такие странные… - проговорил Том. – Как можно получить раны в таком месте? Думаю, это правда, про съёмку и оторванные крылья, никак иначе такие рубцы не могут получиться. - Да, у Джерри как всегда было прекрасное оправдание. Но, во-первых, он бы не стал их скрывать – а он их скрывал, если бы всё было так невинно. Во-вторых, они не похожи на зажившие рваные повреждения, слишком ровные. Конечно, я не хирург, но выглядит так, как будто кожу вместе с мясом срезали. От такого предположения Тому поплохело, и он гулко сглотнул, силясь совладать с дурнотой. - Срезали? – переспросил он. - Да. Похоже на то, что намерено – слишком идеально сработано. - Намерено? Кому может понадобиться делать это? Есть какая-нибудь операция, после которой могут остаться такие шрамы? - Я таких операций не знаю. Но есть ещё одна очень интересная деталь – в марте Джерри исчез, просто исчез без следа, а вернулся исхудавший и замученный, и вскоре после этого я увидел у него эти рубцы, до того их не было. – Оскар провёл пальцами по правому шраму и добавил: - А ещё тогда у него появился шрам на левой икре, он не так примечателен, но всё же. Том согнул левую ногу и задрал штанину – на икре действительно был длинный рубец, явно когда-то бывший глубокой раной. На самом деле, и раньше видел его, но не придавал ему значения, но в свете новых открытий всё изменилось. Он пытался, но не мог найти объяснения тому, что случилось с Джерри, и чувствовал себя совершенно беспомощным, поскольку правды ему уже никогда не узнать. А эти слова «исчез бесследно и вернулся исхудавший и замученный» вселяли в душу леденящий ужас. Выбравшись победителем из плена Зверя, Джерри решил, что Том никогда не должен узнать обо всём, что там произошло, его Котёнку ни к чему было ещё и это потрясение. Следуя своему решению, он позаботился о том, чтобы не осталось рубцов на рёбрах, и никогда не упоминал про свою четвёртую жертву, как и в принципе про то, что друг Стен вновь объявлялся в их жизни. Но не успел свести остальные шрамы. - Как ты думаешь, что тогда произошло? – спросил Том. - У меня никаких вариантов. То, что происходило в жизни Джерри, когда ты его не видишь, тайна, покрытая мраком, потому что он был потрясающим конспиратором и простой той ещё крысой. Так что если получишь доступ к памяти Джерри и вспомнишь, как твоё тело обзавелось этими шрамами, расскажешь, мне реально интересно. - Такое возможно? – Том, одёрнув майку, повернулся к Оскару лицом. - Как я уже говорил, ваш случай совершенно уникальный, потому я не возьмусь делать прогнозы. Но вероятность того, что ваша память объединится, ты получишь доступ к воспоминаниям Джерри и своим «вырванным годам», имеется. - Я не хочу этого… - Почему? - Я не хочу знать, как он жил, от его лица, - Том мотнул головой и нахмурился. – Это… Я не хочу иметь в своей голове две памяти. - А по-моему, это очень круто: иметь два варианта восприятия себя, своих способностей и возможностей. - Я уже жил с двумя вариантами. Спасибо, больше не надо. - Что ж, в таком случае остаётся надеяться, что твоя психика тебя услышит и оставит память Джерри изолированной. Две минуты Том молчал, думал и, оттянув сзади ворот футболки, чтобы не снимать её, попробовал снова посмотреть на странные шрамы. Естественно, ничего не получалось: и тень от ткани мешала, и шея так не выворачивалась. Понаблюдав за ним немного, Оскар шагнул к нему и снова задрал на нём майку, и совсем стянул её через голову, оставив на руках. Том сперва напрягся, прижав футболку к груди, но затем выдохнул: это же Оскар, но руки всё равно не опустил, прикрываясь майкой. Подтверждая его мысль, что бояться нечего, Шулейман спросил: - Сфотографировать, чтобы ты шею не сворачивал? Том отрицательно качнул головой: - Нет, не надо. Оскар выдержал паузу, и, проведя пальцами по «следам от крыльев», произнёс: - А знаешь, не хочу тебя пугать, но у меня есть одно предположение касательно их появления. Том сглотнул, справляясь со страхом узнать после слов «не хочу тебя пугать», и спросил: - Какое? - Похоже на работу какого-нибудь маньяка или помешанного. Джерри же, а заодно и тебя, прозвали Изуродованным Ангелом или просто – Ангелом и образ чисто внешне у него был подходящий, действительно ангельский, не считая сексуальной составляющей. А эти шрамы больше всего похожи на «метки на месте крыльев». Возможно, с тем расчётом их и нанесли - чтобы сделать образ ангела более полным, а заодно обозначить его падение, поскольку крыльев нет, только следы от них. Но это только гипотеза, - уточнил Шулейман таким тоном, который обнуляет вес всего сказанного ранее. Том нахмурился, потому что теория Оскара всколыхнула в голове туманную ассоциацию, что он уже слышал это – что кто-то называл его ангелом, когда-то давно. Или недавно. Или вообще приснилось. «Ангел… Ты похож на ангела…». Пока Том молчал, погрузившись в свою мутную ассоциацию, которая не выводила ни к чему конкретному, но и не отпускала, Оскар также в задумчивости, но иного толка разглядывал его: узкую, беззащитно белую спину с острыми лопатками и просвечивающими позвонками, линию чуть склонённой вперёд шеи. Протянув руку, он ещё раз дотронулся до правого шрама и, выдержав паузу в пару секунд, опустил руку ниже и, едва касаясь, провёл пальцами сверху вниз по позвоночнику. Том вздрогнул и вдохнул громче обычного, потому что от этого касания по телу пробежали электрические мурашки; мысли об ассоциации на прозвище «ангел» разлетелись. С лёгкой ухмылкой отметив про себя, что у Тома реакция на стимуляцию зоны позвоночника такая же, какая была у Джерри, Шулейман повторил действие, ощутимее, и надавил на кнопочку позвонка на пояснице. Том повёл плечами, сведя лопатки, не понимая, что за щекочущая дрожь под кожей, и не зная, что с ней делать. Такая близость, несопротивление и восприимчивость пьянили, растворяя мысли в ускоряющемся беге горячей крови, вгоняя почти в транс. Оскар провёл пальцами от плеча Тома по изгибу шеи и, шагнув вперёд, сомкнул руки на его животе. Оказавшись в кольце рук, Том напрягся и в инстинктивном жесте защиты поднял плечи, сильнее вцепившись пальцами в майку, которую прижимал к груди. Но не сдвинулся с места, только покосился через плечо, настолько быстро, что и не увидел лица Оскара. Том вздрогнул, почувствовав губы на своей шее, но затем необъяснимым для себя образом (а и не думал) расслабился и даже прикрыл глаза. Продолжая обнимать его второй рукой поперёк живота, Шулейман взял Тома за подбородок и, повернув его голову вбок, поцеловал в губы. Том позволил и сделал ответное движение, но через пару секунд, как очнувшись, резко разорвал поцелуй и, ничего не сказав и не взглянув на Оскара, сбежал с кухни. Завтракать Том так и не пришёл и на протяжении всего дня не попадался Оскару на глаза. К полуночи Шулейман сам зашёл к нему и остановился в дверях, мгновенно переключившись с того, что хотел сказать, на возникший более насущный и острый вопрос; Том полулежал на застеленной кровати с выражением глубокой мрачной задумчивости на лице и с крупнокалиберным монстром в руках. Том не попытался спрятать оружие, с которым застукали, и даже взгляда не поднял, продолжая рассматривать чёрные грани тяжёлого пистолета. - Кажется, мне придётся просить прощения и всерьёз пересмотреть своё поведение, - произнёс Оскар. - Что? – Том наконец-то посмотрел на него. - Откуда у тебя пистолет? Это не один из тех, что были у Джерри. - Я купил его и другие, когда готовился… - ответил Том и опустил взгляд обратно к оружию. – Я забрал его и ещё два из дома. - Обнаружить, что человек притащил в твой дом сумку, полную оружия, не лучший сюрприз, тебе надо было сразу сказать о нём. Но зато теперь понятно, почему ты просил меня подождать на улице. - Я собирался сказать. И нет, я не поэтому просил тебя не ходить со мной. Мне просто нужно было зайти домой в одиночестве, кое-что посмотреть и подумать. - Вот только ты не начинай говорить уклончиво. Что тебе нужно было посмотреть? - Подвал. - Боюсь спросить – а что в подвале? - Ничего, - кисло ответил Том. – В том-то и дело. - Я ни черта не понимаю. Ты можешь нормально объяснить? А то я начинаю всерьёз беспокоиться о твоём психическом благополучии. - В подвале я тренировался стрелять, там была мишень, с самого начала, когда я впервые туда зашёл, была, я ещё удивился тогда «откуда она здесь?». Я хотел спуститься туда, посмотреть, что там осталось, что там на самом деле, - объяснил Том, не поднимая глаз. – А мишени там на самом деле нет, и никогда не было, и на полу валялись пули, которых я раньше не видел. Мне нужно было посмотреть и всё остальное, потому что я не был уверен в том, что ещё что-то не существовало только в моей голове. Например, оружие. Но оно настоящее. Всё настоящее, кроме мишени. - Это логично, что мишени там не могло быть, если ты её туда не вешал, как и логично то, что ты её видел с учётом того, что Джерри тебя натаскивал по стрельбе. - Да, логично… - так же невесело согласился Том. - Но почему-то я не думал так и верил своим глазам, а не логике. - В этом тоже нет ничего удивительного, не парься. Но мне интересно, зачем ты забрал их, пистолеты? - Я не знаю… - потерянно и честно ответил Том. Действительно не знал, зачем забрал из дома оружие, от которого, по логике, должен был хотеть избавиться в первую очередь, как о главном напоминании о месяцах подготовки к «главному событию» и непосредственно о нём самом. Просто схватил пистолеты и припрятал в сумке, кроме которой ничего с собой не взял, в тот момент это казалось необходимым, без каких-либо чётких мыслей о причинах этого. Потому и сидел уже три часа с пистолетом в руках: пытался понять себя, понять ещё и в этом направлении, но не мог понять, что им двигало. Ничего не двигало, кроме желания взять их с собой. Несколько минут Том молчал под внимательным взглядом Шулеймана, словно забыв о его присутствии и задумчиво разглядывая чёрного монстра, и наученным, оточенным движением достал обойму. - Как думаешь, если оставить только одну пулю и выстрелить, может именно на ней произойти осечка? – проговорил он, высыпая жменю патронов на покрывало, и, вернув один в обойму, защёлкнул её. – Кажется, это так называется? – Том невинно посмотрел на Оскара, что придало его словам большей жути. И пистолет он держал опущенным, но дулом себе в челюсть. - Ты что удумал? – Шулейман быстро подошёл к нему. – Пулю себе в голову выпустить вознамерился? - Нет. Просто интересно. - Ага, всё у тебя просто. А мне потом вызывать скорую и оказывать тебе первую помощь до её приезда. - Я правда ничего такого не собираюсь делать, - покачал головой Том, не понимая, почему Оскар так обеспокоился и взъелся. - Хочется верить. Потому что если из такого выстрелить себе в голову, всю голову и снесёшь, а это будет крайне неэстетично. Том поморщился, представив себе то, что сказал Оскар, а тот добавил: - Что ещё у тебя есть? Том свесился с кровати, достал из-под неё сумку и вывалил её содержимое на покрывало. Шулейман оглядел набор из двух пистолетов и, переведя пытливый взгляд к лицу Тома, спросил: - А цианистый калий у тебя нигде не припрятан? Или граната? Том помотал головой. - Надеюсь, так и есть, - сказал Оскар. – И вообще, не учись у своей альтер тихушничеству, это вредная привычка. Ну, ты должен был это понять на примере своего поведения. - Я не специально умалчивал о них. И я не собирался их использовать. - Вот мы и вернулись к вопросу о том, зачем ты их забрал. – Шулейман сел на край кровати, чуть ли не Тому на ногу. – Не надумал ответ? - Ты меня в чём-то подозреваешь? – Том обиженно и сердито глянул на него исподлобья. – Если да, то забери их, они мне не нужны, - он сгрёб пистолеты и отодвинул от себя. - А смысл мне их забирать? Если человек один раз смог купить оружие, он сможет сделать это и ещё раз. Том снова впился в Оскара сердитым взглядом, но через пять секунд вздохнул, отчего опустились плечи, и, понурив голову, упавшим тоном сказал: - Вот об этом я и говорил: никто и никогда не будет относиться ко мне так, как прежде, после того, что я сделал, и ты в том числе. Я не собираюсь из-за этого кончать с собой, но не говори больше, что это ничего не значит. Договорив, Том отвернулся и лёг на бок, поджав ноги. - Вот почему ты такой депрессивный, а? – от души усмехнулся Шулейман. – Я же пошутил. И к твоему сведению, я тебя и прежде опасался. Причём Джерри с оружием в руках меня не пугал вовсе, а ты – да. Потому что ты можешь быть совершенно неуравновешенным, а это куда опаснее и страшнее холодного расчёта убийцы. Всё, давай, выныривай из своего уныния, - он звучно хлопнул Тома всей пятернёй по бедру. Том вздрогнул, потому что это было не больно, но довольно жгуче, и, не поворачивая голову, попробовал убрать его руку от себя. - Не задирайся, - весело одёрнул его Оскар. И, когда Том снова упёрся ладонью в его запястье, Шулейман дёрнул его за ноги, переворачивая на спину и протягивая по покрывалу, и случайно немного стянул с него штаны. Том испуганно распахнул глаза и поджал руки к сердцу. Ничего не говоря, Оскар протянул руку и взялся за резинку его штанов, чтобы подтянуть их на место. Том вцепился в его руку, не отталкивая, но удерживая, и, не дыша, с затаённой мольбой смотрел на него во все глаза. Потому что понимал, что это значит, к чему идёт, и было страшно до замирания сердца переступить через себя, и одновременно понимал, что у него нет ни одной весомой причины отказываться. - Оскар, ты… хочешь?.. – запнувшись, спросил Том, но взгляда не отводил. - Я хочу поправить тебе штаны, - невозмутимо ответил Шулейман и, исполнив задуманное, убрал от него руку. Том сел и отодвинулся, и непонимающе, и недоверчиво, и робко смотря на него. И обратился к Шулейману: - Оскар, сегодня на кухне ты… Я ведь правильно тебя понял? - Судя по твоей интонации сейчас – правильно. Ты поэтому от меня целый день прятался, боялся? Том опустил взгляд и прикусил губу. Да, из-за этого утреннего инцидента избегал его, но в большей степени не из-за обычного ужаса перед близостью, а от неловкости и чувства обязанности, потому что сразу не оттолкнул. - Зачем ты это сделал? – спросил он. – Ты же знаешь, что я не могу. - Помутнение рассудка нашло. От долгого воздержания так бывает, а восемнадцать дней без секса – это для меня очень долго. Не бери в голову, насиловать я тебя не собираюсь, я уже устал это повторять. «Не могу не брать». Том помолчал, думая, и, решившись расставить все точки над i, произнёс: - Джерри однажды сказал, что, чтобы тебя всё устраивало, я должен с тобой спать. Это правда? - Джерри всегда был очень умным и прозорливым парнем, - усмехнулся Оскар. – Это, безусловно, было бы приятным бонусом. Но я не настаиваю. И можешь не бояться, шантажа и таблеток не будет, мы уже давно не в тех отношениях. - Точно? - Почему ты никогда не веришь с первого раза? – с долей раздражения вопросил в ответ Шулейман и сразу продолжил: – Точно. Если бы я хотел тупо перепихнуться с тобой, мы бы уже давно это сделали. Несмотря на то, что всё обсудили и выяснили, Том не пошёл спать к Оскару. Ему нужно было время, чтобы восстановить в себе уверенность «он не рассматривает меня в этом смысле и не сделает со мной ничего» и переболеть чувством неудобства от того, что было утром. До половины четвёртого утра промаялся, вроде и хотелось спать, но в голове было слишком много мыслей, понимал, что не сумеет заснуть, потому и не ложился раньше. А заснул со светом на застеленной кровати, как часто бывало в особенно смутные моменты его жизни или когда слишком сильно уставал.