Версия 2/1

Весь мир будто замер в огнях фотокамер, Он сам усадил нас на Бентли и Хаммер. С рождения в Голливудские фильмы Нам выписан пропуск. Со всех по крупице — на губы, ресницы; На гладкие ноги и гладкие лица; На сердце не единой морщины — Видимо ботокс… Винтаж, ДНК©

В начале февраля Том решил, что пора начать зарабатывать деньги. Просмотрел присланные ранее имейлы желающих сняться у него (примерно к половине писем были прикреплены фотографии отправительниц), выбрал крашеную блондинку по имени Вива, быстро поймал и сформировал идею фотосессии и отправил ей письмо с предложением поучаствовать в съёмке. И изложил концепцию сессии – аллюзия на Рождество (и неважно, что оно уже прошло, он так видел) в эротически-комичной стилистике. Отчего-то совсем не переживал ни когда печатал текст, ни когда кликнул «отправить». Откажется – ничего страшного. Вива ответила достаточно быстро, в течение получаса, согласилась. Её сразу захватила идея предстать в образе безумного духа Рождества, на котором из одежды лишь трусики, а на лице борода. Такого ни у кого из её знакомых нет, потому что все хотят быть на снимках красивыми, ещё лучше, чем в жизни, а она будет другой! Сумасшедшая съёмка от «самого трендового фотографа» - ей непременно хотелось в этом поучаствовать. Нужно было обсудить детали, и Вива спросила, может ли позвонить ему, потому что по телефону обсуждать удобнее. Том согласился, отправил ей свой номер и через десять секунд принял звонок. Договорились, что проводить съёмку будут у Вивы. Тому хорошо работалось дома, но и выезжать он был не против, даже если нужно ехать в другую страну – Вива проводила зиму в маленьком городке на севере Швеции, где отдыхала от большого города и настраивалась на создание ювелирной коллекции, созерцая искрящиеся снега, покрывающие склоны Сарекчокко и округу. - Мне что-нибудь нужно подготовить? – спросила Вива. - Нет, я всё привезу с собой. Ты позаботься только о белье, нужны красные трусы. - Какого фасона? – с готовностью уточнила девушка. - Обычного. - Стринги подойдут? - Подожди минутку… Том предпочёл перепроверить свои скудные познания о названиях нижнего белья, прогуглил «стринги» и посмотрел на фотографию женской пятой точки в вышеуказанных трусиках. - Нет, стринги не подходят, - ответил он собеседнице. – Нужны обычные. - Может быть, ретро? - Не надо ретро, нужны обычные. Какие считаются самыми обычными? – иначе подошёл к вопросу Том, чтобы Вива сама ответила на вопрос и ему не пришлось продолжать мучиться, пытаясь объяснить то, что он объяснить не может. - Слипы? Том быстро пробил «слипы» - это было как раз то, что он видел в голове – и сказал: - Да, они. - Хорошо, я подберу подходящие. Мне приглашать визажиста? - Только если для макияжа. И не делай красивую укладку, я всё равно испорчу тебе причёску. Провести съёмку договорились через неделю – Том не сказал этого, но ему нужно было время, чтобы подготовить всё необходимое, и он не был уверен, сколько точно. Неделя казалась оптимальным, достаточным сроком. Виву это устроило. После разговора с Томом она хотела растрезвонить всем подругам, что у неё будет съёмка с ним да ещё какая! Но решила сдержаться и помалкивать, а потом удивить, представив миру фотографии. Найти в продаже подходящую бороду не удалось, потому что Том искал под цвет волос Вивы. Пришлось мастерить самому из лент накладных волос: сшивать, начёсывать, стричь и объяснять Оскару, чем он занимается, когда тот застал его с кучей волос на коленях и оправдано не понял, что он такое делает. Купил ещё красные с белой окаёмкой варежки – их не было в первоначальной задумке, но как это обычно бывало, идея развивалась по мере того, как он претворял её в жизнь. Тому нужно было только начать, а дальше как-то само собой шло, ширилось, фонтанировало. Ещё ему нужен был белый кролик. Покупать – не вариант, потому что потом придётся оставить его себе, а, во-первых, Том не хотел домашнего кролика, во-вторых, никак не мог быть уверен в том, что Оскар обрадуется такому питомцу, всё-таки это его дом. Том позвонил Карлосу Монти, чтобы узнать, где можно взять животное напрокат для съёмки. Монти излил ему целую тираду о том, какой он нехороший, не сказал, что профессионально занялся фотографией и они теперь коллеги, но помог - подсказал, где взять кролика. Было волнительно, поскольку это первая съёмка, которую сам предложил другому человеку, не импровизация, а заблаговременно продуманная сессия. Шулейман не полетел с Томом, а Том его и не звал с собой, поскольку ехал работать, сообщил только, что уезжает снимать Виву (Оскар её хорошо знал) и вернётся ночью. Перелёт в Швецию прошёл быстро и легко, а дальше путь продолжился наземным транспортом, что было куда дольше. С объёмной сумкой, куда упаковал всё необходимое, в том числе и фотоаппарат, и клеткой с кроликом наперевес, Том вертел головой, разглядывая в окна пейзажи, которые по мере продвижения дальше на север становились всё более снежным, и температура понижалась, чего внутри не было заметно. Вдали показались пики Сарекчокко. Выйдя на улицу, Том обнял клетку, чтобы зверёк не замёрз, и по хрусткому снегу пошёл к одиноко стоящему особняку в стиле ар-деко. Старался втянуть голову в плечи, чтобы шарф прикрывал хоть подбородок от холода, руки были заняты, и натянуть его нормально не мог. Одежда, рассчитанная на тёплые зимы Ниццы, никак не подходила для этих мест, и хоть знал, что едет на север, и утеплился, как мог, этого всё равно было мало. Холод проникал не только под слои одежды, но и под кожу, и это ещё ветра не было. - Тебе хорошо, ты пушистый и пухлый, - сказал Том кролику и, теснее прижав клетку к груди, ускорил шаг. Вива открыла после первого звонка – ждала, радостно поприветствовала Тома и провела в просторнейшую гостиную, условно поделённую на разные зоны и занимающую две трети первого этажа. - Это твой домашний кролик, и он сопровождает тебя на съёмки? – спросила Вива, присев на корточки перед клеткой, которую Том поставил на миниатюрную тахту. - Он не мой, я привёз его для твоей фотосессии. Надеюсь, у тебя нет аллергии? - Нет. У меня в детстве был кролик – они жили на территории вокруг дома в тёплое время года, а одного я забрала в дом и после долгих уговоров папы он стал моим домашним любимцем, - рассказала Вива и обратилась к зверушке: - Кто у нас такой милый? – она достала кролика из клетки и, аккуратно держа двумя ладонями, прислонила к груди. - А у меня никогда не было домашнего животного, - пожав плечами, поделился Том, чтобы что-то ответить. – Только кот у меня три месяца жил, но оказалось, что он принадлежит соседской девочке, просто постоянно убегает. - Какой хитрый кот, - с улыбкой произнесла Вива и, вернув кролика в клетку, выпрямилась. – Том, ты, должно быть, замёрз? Выпьешь чего-нибудь горячего? Мариаль, моя домработница, готовит чудесное какао. - Было бы неплохо. Вива велела домработнице приготовить порцию какао «по всем правилам» для Тома и облегчённый по калориям вариант для неё. Напиток действительно оказался великолепным: жирным, насыщенным, достаточно сладким, но ни на толику не приторным. Кролика тоже подкормили – в клетке была только вода, и Том посчитал, что за часы в дороге он должен был проголодаться. Подкрепившись, приступили к подготовке. Макияж Вивы Тома устраивал, а её причёской он занялся сам, как и говорил – попросил её принести укладочные средства и приступил к созданию «безумного» начёса. Вива с подспудным удивлением и интересом наблюдала за его сосредоточенными действиями через зеркало. Никогда она не встречала такого и не слышала о таком, чтобы статусные фотографы занимались чем-то, помимо своей непосредственной работы. То, что Том занимался подготовкой к сессии самостоятельно, делало его ещё более оригинальным и эксклюзивным. - Ты всегда всё, связанное со съёмкой, делаешь сам? – спросила Вива. - У меня нет команды помощников, - отвечал Том, не отвлекаясь от её волос. - Мне проще сделать всё самому, чем объяснять другим, чего я хочу. Я не очень хорошо умею излагать свои мысли. - У меня та же проблема бывает. Слов много, а объяснить, что у меня в голове, никак не получается, как будто на разных языках говорим. Когда закончили подготовку, и у Вивы на голове вместо привычных гладких прядей было колюче-клочковатое облако волос, Том спросил: - Тебе нужно переодеться? - Я уже в них, - с искристой улыбкой ответила девушка и, быстро скинув с себя одежду, осталась в одних красных трусиках. Она надела бороду и села диван на резных ножках, стоявший у большого окна, за которым простирался снежно-горный пейзаж, погружённый в почти ночной мрак. Уверенная [силиконовая] тройка, выделяющаяся на гладком худом теле, выглядывала из-под бороды. - У тебя грудь торчит, - сказал Том, возясь с камерой. – Прикрой бородой, её не должно быть видно. - Так? – спросила Вива, поправив облако волос под носом. Том открыл рот, чтобы сказать, что всё равно видно, но передумал, подошёл и, присев перед ней на корточки, сам поправил бороду – расправил её так, чтобы она всё прикрывала. Даже не взглянул на привлекательные округлости, которые были прямо под руками, никак иначе, кроме как на участок тела, который нужно прикрыть для задуманного образа. Ничего внутри не ёкнуло. - Теперь всё хорошо, - сказал он, поднявшись. Выпустив кролика на пол, Том взял фотоаппарат и, велев Виве сесть на пятки боком к нему и повернуть голову вполоборота, поднял камеру. Повезло, зверёк попался спокойный, сидел, где посадили, без конца шевеля носом, а если прыгал, то недалеко. Через пятнадцать кадров Том дал Виве одну варежку и сказал надеть на правую руку. Съёмка проходила энергично и складно. Вива не спорила с тем, что Том ей говорит, выполняла и предлагала варианты – тоже в духе «безумия», которым так прониклась. Кролик «попозировал» и на полу, и на диване, и на его спинке, откуда начал очень забавно съезжать, и в руках Вивы, и у неё на груди, в бороде. Вива обняла его ладонями и откинулась на спину, поднимая ушастого над собой. Том щёлкнул, но – банально, и лицо «потерялось» из-за того, что слились волосы и борода и виден только профиль, нет точки фокуса – разве что кролик на вытянутых руках, но на фоне более мощных деталей, находящихся в кадре, такая точка не может быть центром, не вытягивает. Том обошёл диван сбоку, становясь у подлокотника со стороны согнутых в коленях, плотно сведённых ног Вивы. Посмотрел в визир с этого ракурса и сказал: - Немного раздвинь ноги. Вива послушно развела колени, открывая взору промежность, покрытую лишь тонкой красной тканью. И там стало чуточку жарко, помимо воли, от самой ситуации: от того, что он распоряжается, а она исполняет; от того, что она лежит почти обнажённая, уязвимая, раскрытая, а он смотрит. Это что-то не стоящее обдумывания, глубинное. - Немного! – повторил Том. – Это сильно широко. Вот на столько, - он показал на пальцах, какое расстояние между её бёдрами хочет видеть. Девушка подняла голову, чтобы видеть свои ноги и точно отмерить нужное расстояние, и опустила её обратно, подняла кролика. Том отснял несколько кадров в таком положении с разных ракурсов. Хорошие кадры получились, но не ах. Можно лучше. Том сам не знал, откуда в нём взялся этот неправильный перфекционизм, жаждущий не идеального, а – сверх, но сейчас он снова взбурлил внутри, требуя большего, подталкивая, заставляя голову работать быстрее, в каком-то особом режиме креативности. Пришла идея: - Натяни бороду на голову и сделай вид, что хочешь съесть его, - сказал Том. - Съесть живого кролика? – удивлённо захлопала ресницами Вива. - Я на одной фотосессии вообще крысу облизывал. Ты же его не по-настоящему есть будешь. Вива посмеялась с «облизывал крысу», стянула бороду на голову и, снова опустившись на спину, приблизила кролика к лицу и широко раскрыла рот, обнажая белые зубы. Том быстро схватился за фотоаппарат. Лохматое чёрти что на голове и красивая голая грудь, сексуальность и зверское выражение лица, и умилительный белый зверёк на фоне сурового, завораживающего севера за окном. Сумасшедшая композиция, сочетание не то что несочетаемого – того, что никому не придёт в голову сочетать, потому что такие контрасты расшатывают устои в сознании и на такие картинки нужно долго смотреть, чтобы всё увидеть, подметить и что-то понять. В том-то и ценность таких кадров: их не пролистывают быстро, в отличие от просто красивых изображений, им нужно уделить время. После столь удачного кадра Том отклонился от изначального курса и, развивая идею, запустил сессию в сессии под лозунгом «охота на кролика». Образ одичавшей Алисы, которую написал Кэрролл, пришёлся Виве и к лицу, и по душе, хотя он и был далёк от её натуры, она была ближе к просто Алисе. По окончанию съёмки, выразив первый восторг от проделанной совместно работы, Вива надела короткий халатик и села рядом с Томом, чтобы, как он предложил, посмотреть отснятый материал. Снимки её не разочаровали – на её взгляд, это был тот самый взрыв, скандал, который она себе представляла, ожидая съёмки. Фотографии оправдали всё её ожидания и превзошли их в той части, где пошла «охота на кролика». - Ты такой классный, - улыбаясь, проговорила девушка, повернувшись к Тому. – Никогда не встречала того, кто работал бы так, как ты. У тебя уникальное видение. Бывают же такие талантливые и неординарные люди. Том хотел сказать, что ещё только учится, но решил не говорить, не сбивать себе цену. Вместо этого он слегка пожал плечами, уклоняясь от какого-либо ответа. - Хотела бы я, чтобы ты жил со мной, - снова заговорила Вива. – Чёртов Шулейман как всегда везунчик! – беззлобно воскликнула она, посмеиваясь. - Если бы ты знала меня тогда, когда узнал Оскар, ты бы точно не захотела видеть меня в своём доме. - Вы давно знаете друг друга? – с интересом спросила девушка, подперев голову ладонью и смотря на Тома. - Летом будет шесть лет как. - Тебе было тринадцать, когда вы познакомились? – отчасти с шоком изумилась Вива. - Почему тринадцать? – Том посмотрел на неё тоже с удивлением и непониманием. – Мне сейчас двадцать три. А когда мы познакомились, мне было семнадцать, почти восемнадцать. - Как вы познакомились? Том молчал секунд пять, вновь не смотря на собеседницу, и ответил: - Если хочешь, спроси у Оскара. - Знакомство при неприличных обстоятельствах? – с пониманием предположила Вива. - При более чем приличных. Но я не буду рассказывать. Извини. - И не намекнёшь? - Почему тебе это так интересно? - Потому что у Шулеймана впервые с кем-то серьёзные отношения, вы даже живёте вместе. Тем более ты тоже мужчина, что делает ситуацию вдвойне поразительной и интересной. Том даже не удивился тому, что Вива назвала их с Оскаром парой, это фоновыми путями мышления проассоциировалось с тем, когда они изображали любовь, и получило метку «игра затянулась», но он не знал, что ответить – без растерянности, просто не знал. Не мог как раньше заверить, что они всего лишь живут вместе и между ними ничего нет, потому что есть. И не мог подтвердить, что отношения между ними есть – мог сказать, что это так, сейчас для него это уже не было принципиальным, но он не мог говорить за двоих, не имел права. - Спроси у Оскара, - вместо всех ответов повторил Том. - Ты такой скрытный… - Я не скрытный, - возразил Том. – Просто мне не нравится обсуждать такие вещи, а Оскар это любит, пусть он и рассказывает, если посчитает нужным. - Ему определённо повезло с тобой… Том предпочёл никак не комментировать слова Вивы и вновь прибегнул к уклончивому пожиманию плечами. Но Виве не требовались ответные реплики, чтобы продолжать диалог: - Ты ещё и скромный, - с улыбкой произнесла она, изучая взглядом профиль Тома. – Это так мило. - Пожалуйста, не надо меня хвалить, - Том повернулся к ней. – Потому что нечестно, что это делаешь только ты, а я совсем не умею делать комплименты. - Я постараюсь, - ответила Вива, про себя ещё больше умилившись, покорившись тем, что и как он говорит. И перевела тему, спрашивая: - Поужинаем? Том согласился, поскольку ел сегодня всего раз, завтракал рано утром перед отъездом в аэропорт, и в целом Вива была приятным собеседником, он не испытывал желания поскорее сбежать от неё. К ужину в аккуратном обеденном зале со столом на восемь персон приобщили и кролика: Вива распорядилась, чтобы Мариаль почистила и нарезала ему свежих овощей, и поставила блюдце с ними на пол около своего стула. - Я бы взяла его себе, - проговорила Вива, глядя на трапезничающего зверька. – Жаль, что он принадлежит организации. Том предложил в ответ: - Если он тебе так нравится, ты можешь оставить его себе, я заплачу за него компенсацию. - Правда? – девушка подняла к нему удивлённые глаза. - Почему нет? Пусть лучше у него будет один любящий хозяин. Вива улыбнулась особенно, по-детски, забыв про то, что она взрослая успешная женщина, которой в апреле исполнится тридцать. Снова стала той девочкой, которая проводила часы напролёт с кроликами во дворе и считала их лучшими, самыми верными друзьями. Взяв себя в руки, она сказала: - Спасибо. Пришлёшь мне счёт за него. Не забудь. И, взяв кролика в руки, снова заулыбалась, говоря: - Ты остаёшься со мной, малыш. – Посадив зверька на колени, Вива обратилась к Тому: - У него есть имя? На самом деле имя у кролика было, но Том его не спросил. - Нет, - качнул он головой. – Можешь назвать его, как хочешь. - Как же мне тебя назвать? – Вива задумчиво посмотрела на кролика. – Может быть, в честь того, благодаря кому ты мне достался? - Лучше не надо. - Почему? - Том – не самое подходящее имя для кролика. - Да, действительно, - подумав, согласилась девушка. – Тогда… Джерри. Как раз кролики тоже грызуны. Она перевернула зверька и добавила: - О, оказывается, он – это она. Будет у меня девочка-Джерри. Тому пришлось прикрыть ладонью рот, чтобы скрыть, как дёргаются губы от сдерживаемого[немного истерического]смеха. Потому что он помнил, как папа-Феликс объяснял ему, что Джерри из мультика - девочка, и как поверил и расстроился из-за этого. Кажется, это сочетание имён будет преследовать его всю жизнь. Не просто преследовать – напоминать обо всём, что было под звездой этого сочетания, начиная от самого невинного и несерьёзного [на первый взгляд], утопленного в далёком детстве. После ужина вернулись в гостиную. Уже было семь часов и следовало выехать прямо сейчас, чтобы с учётом дороги до аэропорта успеть на свой одиннадцатичасовой рейс. Но Том не смотрел на часы. - Как насчёт вина? – предлагает вскоре Вива. - Я не пью. - Оно слабое, - заверила девушка. - Неважно. Я вообще не пью. Спасибо. Отказался Том не из-за вновь взыгравшего страха и отвращения – пьёт же уже, не боится и не кривится, если не совсем крепкое и горькое. Соврал из предосторожности «не умеешь пить – не пей», в людном месте согласился бы, а вот так, наедине с малознакомой девушкой, тем более что потом ещё домой добираться, не хотел неожиданностей и рисковать своей адекватностью. В конце концов, алкоголь его уже дважды подвёл. Под ним сел в машину к четырём извергам (и неважно, что его глупая доверчивость была обусловлена не спиртным, оно в нём всё равно было) и пьяным поехал с тем мужчиной, который его едва не изнасиловал и выкинул на обочину, где с ним тоже что угодно могло случиться. Не хотелось в третий раз сотворить какую-нибудь дурь – хоть опасную, хоть постыдную. - А я выпью немного, если ты не против, - сказала Вива. Она принесла бутылку Ornellaia, сама откупорила и наполнила белым напитком бокал. Рассказала о том, что хочет запустить линию ювелирных украшений, самой весь дизайн разработать, но пока ничего не получается, не придумывается. Вроде бы и идеи какие-то есть, смутные-смутные, но… - Можешь надиктовать мне, как ты это видишь, а я попробую нарисовать, - предложил Том. - Хуже всё равно не станет, - улыбнулась девушка и передала Тому тетрадного типа блокнот в твёрдой обложке и ручку, которые лежали на столике под рукой. Выслушивая её довольно пространные размышления о том, как должно выглядеть колье, Том быстрыми штрихами изобразил украшение и протянул ей блокнот со словами: - Что-то такое получилось. Вива взяла блокнот без особой надежды на то, что увидит то, что её наконец-то удовлетворит, но после первого взгляда изменила своё мнение. Сосредоточенно нахмурилась, все детали рисунка, и сказала: - Это то, чего я хотела, но не могла сформулировать, только в дополненном и законченном виде. Ты ещё и художник? – спросила она, подняв глаза к Тому. - Нет-нет. Я только чуть-чуть умею рисовать. - Может быть, раз ты уловил мою волну, разработаешь дизайн для всей коллекции? - Я бесплатно не работаю, - пошутил Том. Но Вива, несмотря на тон, смешок и улыбку, восприняла его слова серьёзно: - Разумеется. Двадцать процентов с выручки твои. Больше предложить не могу, поскольку твой только дизайн, а все расходы на мне. Том перестал улыбаться: он же это в шутку, а Вива всерьёз предложила сотрудничество с долей в проекте. Но, с другой стороны, если получится, то долю свою он честно заработает, а денег много не бывает, пусть даже они будут малые – из малых постепенно много собирается. А если не получится, то никто ему и не заплатит. - Я могу сейчас попробовать что-нибудь придумать и нарисовать, чтобы ты посмотрела, нравится тебе или нет, - сказал он в ответ. – У тебя есть цветные карандаши, ручки, краски? - Где-то должны быть восковые карандаши. У меня есть образцы материалов, принести тебе для наглядности? - Давай, - пожал плечами Том. Вива принесла карандаши, отыскавшиеся в спальне, и обтянутую чёрным бархатом коробочку, в которой лежали драгоценные камни разных цветов и наименований, а также маленький, с палец, слиток белого золота. Посмотрев камушки, Том перевернул лист и, устроив блокнот на колене, приступил к рисованию, периодически бросая взгляды на драгоценности. Рисовать воском не получалось, ему было очень неудобно, после первого наброска бросил карандаши и рисовал ручкой, подписывая стрелочками цвета. За час Том сделал десять набросков: три браслета, два ожерелья, кольцо (придумать вид кольца было сложнее всего), подвеска, серёжки, обруч и головное украшение, названия которому не знал. Вива посмотрела рисунки и особо выделила головное украшение, которое привело её в восторг: - Нормально ли будет, если я сама у себя куплю украшение? – со смешком проговорила она и спросила: - Это на восточный мотив? - Да, фасон восточный, если можно так сказать про украшение, но в современном европейском стиле. - Это здорово, правда, здорово, - произнесла девушка, раскладывая перед собой рисунки. – То, что нужно. Сможешь придумать ещё? - Думаю, что да. Я могу дома додумать остальное и прислать тебе фотографии эскизов. - Так и поступим. За остаток этой и следующую неделю успеешь набросать ещё сорок позиций? - Должен успеть. - Хорошо. Тогда с тебя эскизы, потом заключим контракт, чтобы всё официально. Тома внутренне перекривило от слова «контракт», потому что он означает хомут обязательств, то, что должен сделать прописанное в нём вне зависимости от того, какое у него настроение, есть ли вдохновение, чего хочется в ещё не наступивший абстрактный момент, через время после подписания документа, и так далее. Но промолчал об этом и не отказался. Поздно уже отступать и по-хорошему дела должны делаться именно так, официально. Наверное. Ночевать Том остался у Вивы, она предложила ему остаться, попросила почти. До полуночи сидели и болтали, потом Том поднялся в показанную ему гостевую спальню, окна которой тоже выходили на горы. Том полюбовался какое-то время пейзажем и, выключив свет, чтобы стекло не бликовало, сфотографировал его на телефон и отправил Марселю с подписью: «Это пики Сарекчокко в Швеции». После той вечерней прогулки они встречались вживую всего один раз, когда Том просто так забежал к Марселю на работу, но переписывались и пару раз созванивались. Они пообщались до часа, перекидываясь сообщениями, цепляющимися одно за другое, и Том отправился спать.