Мальчик мой

Утром пятницы солнце светило ослепительно ярко. Отвыкшие от подобного явления городские жители охотно повыползали на улицы. Кто по делам, кто в школу, кто на работу. Ребятишек повыгоняли гулять. В свой заслуженный выходной девушка позволила себе выспаться. Сегодня была не ее смена, и этому она была как никогда рада. Лениво потянувшись в кровати, она наконец заставила себя откинуть одеяло. Зималетдинова спустила ступни на шершавый деревянный пол, нащупала шерстяные носки, натянула их и подошла к окну. Лучи заставляли забавно жмуриться, но даже такие помехи не позволяли оторвать взгляд от сверкающей и переливающейся пелены снега. Надя распахнула створки окна, запуская в комнату морозный воздух, обжигающий легкие. В квартире было подозрительно тихо. Это означало лишь одно — брат уже умотал куда-то. Об этом девушке в том числе сказала отсутствующая в коридоре куртка. Пожав плечами, она пошаркала в ванную. Традиционные утренние водные процедуры бодрили и настраивали на хороший день. Расчесывая длинные пряди, девушка засмотрелась на свое отражение, поэтому слегка вздрогнула, когда услышала звук поворачивающегося в замочной скважине ключа. — Здорова, — приветственно махнул рукой Зима, пропуская в квартиру сначала Адидаса, а затем и Турбо. — И вам доброе утро, — ответила Надя, поздоровавшись с друзьями брата. Чувствовала себя девушка крайне неловко, но виду не показывала, — завтракали? Парни отрицательно качнули головами и проследили за девушкой, которая прошла мимо них на кухню. Стянув с себя обувь и куртки, молодые люди лениво завалились в маленькую ванную, поочередно толкаясь. И все же мамы научили: сначала мыть руки, потом за стол. Зима на правах хозяина квартиры заходит первый в комнату и начинает разговор, ради которого они тут и собрались: — Адидас, ну вот если мое мнение услышать хочешь, то Кащея надо убирать. Надя в мужские разговоры не вмешивалась, предпочитая быть пассивным слушателем. Вместо этого она занималась приготовлением завтрака. В миску отправились молоко, яйца, мука и сахар, в руки попал венчик. Турбо, уже сотый раз выслушивающий доводы Зимы, был не особо заинтересован в разговоре. Парень понимал, что это надолго, и отвел взгляд на Зималетдинову-младшую. Ее домашний вид вызывал неожиданные чувства: голые колени Нади казались интимнее любых, даже самых глубоких декольте. Все еще взъерошенная после сна девушка стояла в огромной белой футболке с надписью на иностранном языке — одной из первых покупок Зимы в комиссионке. На вещи позже парень «удачным» образом прожег дырку окурком, и теперь она подходила лишь для домашней носки и быстро была присвоена Надей. Непринужденную манеру ходить перед гостями вот так, в ночнушке, Турбо не понимал. Но не станет же Валера или Вова на сестру другу засматриваться. Комната наполнилась сладким ароматом, провоцируя разгар аппетита. Надя больно ловко переворачивала блины, затем скидывая те на большую тарелку. Становиться хозяйкой ей пришлось совсем не по собственному желанию, а по воле судьбы-злодейки. Когда стопка блинов достигла приличной высоты, а тесто закончилось, Надя выставила свое творение на стол. Протиснувшись за спиной брата к холодильнику, она высунула из него банку, молча протянув ту Зиме. Лысый легко открыл закатку, накладывая себе малиновое варенье. Парни, повторив за ним действие, тут же накинулись на еду. — Услышал тебя, Зима, — сказал Вова, как раз дослушав рассказ друга, — Надь, спасибо, очень все вкусно. Зима и Турбо подключились к похвале старшего, на что девушка лишь отмахнулась. Зималетдинова, все еще суетящаяся, выставила на стол четыре чашки чая и наконец присела, по привычке согнув ногу в колене. Ела она с не меньшим аппетитом, чем парни, не забывая отпивать горячий чай. «Корми вас, да не в коня корм!» — вечно причитал ее дедушка, намекая на худобу брата и сестры. И действительно. Девушка отличалась чересчур аскетичным телом: длинной шей, выпирающими повсюду косточками, тонкой талией, худощавыми ногами. Но это в некотором роде шло ей на руку — пока ее сверстницы отплясывали под новый выпуск «Ритмичной гимнастики» в цветных лосинах или гетрах, придерживаясь всеобщему культу спорта по ТВ, Зималетдинова уплетала за обе щеки. Насколько правда средства позволяли. — Надь, занята сегодня? Дело есть, — сказал Адидас, по-деловому сцепляя руки в замок. — Свободна как птица.

***

Подставляя лицо под солнце, Надя блаженно закрывала глаза. Из-за вечно пасмурного неба, чьи тучи давили тяжелым грузом на голову, она и позабыла, каково это вот так просто нежиться под ним. Зималетдинова заняла самую выигрышную позицию, забравшись на крышу чьего-то гаража. Задача у девушки была проще некуда — сообщать парням, как только заприметит вдалеке автомобиль. А в случае облавы милиции, что есть мочи кричать. И пока что с этим заданием она успешно справлялась, сбившись со счета, скольких растерянных водителей удалось развести на деньги. Покачивая ногами, она смотрела вдаль, посильнее насупившись и грея дыханием ладоши. Несмотря на сегодняшнюю активность светила, девушка все же начинала замерзать: бесформенный свитер и тяжелая дубленка более не согревали, как и потертые кожаные ботинки, которые она носила круглый год. Обувь давно было пора отправить на помойку и наскрести на новую. — Никого на горизонте? — прозвучал хриплый голос сзади. Девушка развернулась, правда уже зная, кому он принадлежит, и сощурилась на один глаз, оказавшись боком к ярким лучам. Она отрицательно помотала головой и проследила, как парень садится рядом, роясь в карманах. Длинными пальцами Турбо ловко выудил сигарету из пачки и зажал ту между зубов. Слышится скрип спички о коробок, и широкая ладонь прикрывает маленькое пламя от порывов морозного ветра. Первую затяжку парень смакует, вбирает в себя дым, не желая, чтобы тот когда-либо покидал его легкие — отсюда и вечно хриплый, будто бы севший голос. Он протягивает пачку девушке, зная, что она откажется. Надя отворачивается, подтверждая его мысли. — Почему не на работе? — спрашивает Валера, заводя из вежливости беседу. — Не моя смена, — пожимает плечами Зималетдинова, — выходила на праздники по просьбе коллеги, теперь восполняю законные выходные. — А я уж обрадовался, что решила выбрать бандитскую жизнь, — говорит парень, не скрывая улыбки, и смотрит на нее, следит, ждет реакцию. Девушка улыбается, и Турбо самолично присваивает себе победное очко. Ловит себя на мысли, что это, наверное, первый их такой диалог за историю всего знакомства. Парень совершенно не знал и даже не предполагал, чем она живет, чем дышит. Так, только по мимолетным рассказам Зимы. В голову приходил их с другом разговор практически годичной давности. Тогда брат Зималетдиновой хватался за голову, пыхтел как паровоз, скуривая по пачке за вечер. Волновался. «Каждый раз, когда ухожу, боюсь оставлять дома, мало ли что взбредет в ее голову, сделает с собой еще что-то» — говорил Зима. И Турбо отчего-то понимал его чувства. Приходя к другу домой, он даже не пересекался с девушкой, лишь видел плотно закрытую дверь ее комнаты. В запасе фраз поддержки остались только: «Переживет», «Успокоится». — И как оно? Наверное только чушпаны к тебе и ходят, — утверждает Валера. — Ну для тебя может и чушпаны, а для меня читатели, — твердо говорит девушка, — а так все тихо, парочка бабушек еще заглядывает, время от времени чего-нибудь мне приносят. Работа не пыльная, спокойная. Да и главное не это. Главное, что это работа, за которую платят. — Звучит как тост, — усмехается Турбо. Зималетдинова даже отпускает ответный смешок. Лед начинает таять. Он смотрит на нее, а она даже не замечает. Смотрит куда-то вдаль, хмурится. — Атас, милиция! — внезапно кричит девушка. Валера плохой реакцией не страдал: подскакивает сам и подает руку девушке. Все пускаются врассыпную, завидев сверкающие лампочки мигалки. Почти родные, но такие нелюбимые. Легкие спирает от быстрого бега, тонкие кеды парня скользят по льду. Но все продолжают бежать без оглядки, петляя у гаражей. Надя убегает дальше всех, надежно прячется за остановкой, ждет остальных. В надежде, что никого не поймают и не посадят в кутузку. Универсамовские парни прибегают по одному. И вот, наконец, «веселые старты» закрывает Марат. Он резко останавливается, уперев руки в колени: — Оторвались, — мальчик тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание. Все ребята улыбаются и дружно смеются. Афера удалась. Довольный Адидас вытаскивает из куртки стопку рублевых купюр. — По-партнерски делим? — ловкими пальцами подсчитывает выручку. Вова делает все, следуя законам справедливости: отдает 25 рублей пострадавшей семье Пальто, в качестве компенсации, остальное делит поровну, что даже Зималетдиновой достается, как бы она не отнекивалась. «Купишь себе что-нибудь!» — уговаривает девушку Адидас. Перед тем, как все собираются расходится, старший напоминает о сегодняшней дискотеке в ДК, о времени и месте сбора группировки. Пообещав обязательно прийти, девушка поочередно всех обнимает и благодарит, как минимум, за проведенное совместно весело время. Все расходятся кто куда, но Надя слышит нагоняющие шаги. — Надя, подожди! Светленький мальчик набегает девушку, смущенно улыбаясь. Его имя Зималетдинова отчетливо помнила: уж больно много брат шутил насчет его детской внешности. — Простите, Вы… То есть… А ты сейчас занята? — запинается Ералаш, теребя в руках свою шапку. — Нет. — А можно тебя попросить о помощи? Мне утюг бабушке надо купить, поможешь? — было видно, как скорлупе было неловко, но также было и видно, насколько искренен он был в своей небольшой просьбе. Надя правда, нужно сказать, была смущена еще больше. Редко, когда кто-то из универсамовских просил у нее совета. Мальчики были, как правило, сами себе на уме. Резона отказать ждущему ответа светловолосому у нее не было, да и дело, с которым он к ней обратился, заслуживало наивысшей похвалы. Зималетдинова мило улыбнулась и кивнула. — Конечно помогу. Веди в магазин. Большим ассортиментом советские магазины не славились. Достать что-нибудь эдакое было сравни выигрышу в лотерею, поэтому все давным давно уже привыкли к пустым полкам, дефициту и космическим ценам на все импортное. Именно поэтому поддаваться мукам выбора ребятам особо не пришлось. Под заявленные продавщице девушкой характеристики подходило лишь два утюга, и те одной модели, но разных цветов. По пути в магазин девушка вела с мальчиком непринужденную беседу, узнала о том, что воспитывает его любящая бабушка и всю жизнь они живут вдвоем. Ералаш поделился, что всегда очень боится ее расстроить, поэтому половину от всего ей не рассказывает. На вопрос об утюге, мальчик ответил кратко: «Хочу ее порадовать, у нее он уже совсем старый». И вот теперь, когда дело уже было практически сделано и заботливый внучек стоял на кассе, Надя позволила себе подойти в отдел с одеждой. Аккуратно, практически невесомо касаясь подолов вещей, она перебирала вешалки. Пара моделей пальто, одинокий ярко-синий батник, меховые шапки, скучные свитера и юбки. Разум вел в сторону обуви, которая ей была ой как нужна. Взгляд прошелся по выставленным моделям: сапогам-чулкам, высоким хромовым сапожкам, низким резиновым. Сделав шаг вперед, Надя взяла в руки увесистые солдатские ботинки на шнуровке, которые походили на ее собственные. На подошву был прилеплен ценник — «40 руб». Зималетдинова пошарилась в карманах, доставая деньги. На руках оказалось лишь 15 рублей. Отложив с зарплаты половину, можно было бы себе позволить обновку. Девушка уже хотела уходить, когда взгляд зацепился за черное пятно. Рука из интереса потянулась к вещи, ощупав тонкую, но приятную ткань, а затем нетерпеливо сняла за вешалку. Вещью оказалось короткое платье-маечка с круглым вырезом и отрезной юбкой. Струящаяся ткань, с виду простой, но очень модный фасон — такие вещи раньше Зималетдинова видела лишь в модных журналах, да в кино. Гардероб девушки был лишен всяких женственных вещей. В меру бедности, половиной из них оказывались вещи брата, из которых он вырос: мальчишеские футболки, рубашки, свитера и брюки, что приходилось туго затягивать ремнем. Сарафаны и юбки она не носила еще со школы, а единственным платьем в шкафу было мамино, со свадьбы. Его Надя берегла с особым трепетом, сдувала пылинки и часто доставала, примеряя на себя. Глаза загорелись, настолько сильно вещь понравилась Зималетдиновой. Девушка искала ценник, но не нашла его. — Извините, — окликнула девушка вторую продавщицу, — а в какую цену платье? Карикатурная женщина с голубыми тенями и химической завивкой недовольно цокнула, так как была отвлечена от увлекательного листания журнала. Покачивая бедрами, она подошла к девушке, ловко перехватив вешалку и не забыв осмотреть ее при этом с ног до головы. — Оно порченое, гляди, — женская рука с ярким маникюром указала на сломавшуюся молнию, с которой отлетел бегунок, — но ткань добротная и фирма все-таки. Поэтому отдам за 10. Услышав цену, сердце екнуло. Денег хватало. Но потратить заработанное, что должно было пойти на покупку действительно нужной вещи, еще и в тот же день, Надя нашла глупым поступком. Она уже было хотела поблагодарить продавщицу и покинуть магазин, как вдруг услышала тихое: — Тебе очень пойдет это платье, Надя, — сказал Ералаш, держа в руках увесистый пакет. Встретившись с таким же восхищенным взглядом, как и ее собственный, девушка покраснела. Слова мальчика были показательно честными для нее, она верила ему, кажется, даже больше, чем себе собой. — Так брать будете или нет? — раздраженно задала вопрос продавщица. — Будем, — кивнула Надя. Довольные своими покупками ребята вышли на свежий воздух. На улице уже смеркалось, близился вечер, а значит нужно было бежать домой, чтобы успеть собраться на дискотеку. — Спасибо тебе большое, Надя! — прощался с девушкой Ералаш, который спешил домой вручить подарок, — Твое платье как из сказки, будешь самая красивая на дискотеке, я уверен! До этого девушка даже не думала о том, чтобы надеть обновку на такое мероприятие, но комплимент мальчика был ей весьма приятен. Смерив младшего товарища гордым за него взглядом, девушка еще раз улыбнулась ему и похлопала по плечу: — Передай своей бабушке, что у нее самый лучший внук! Воодушевленный мальчик, которого сейчас переполняли эмоции, обнял девушку на прощанье, в очередной раз поблагодарив за все. А затем, натянув посильнее шапку, побежал в противоположную от Надиного дома сторону. Зималетдинова проводила его взглядом до ближайшего угла. С ее лица не спадала улыбка.