Ты меня бесишь…

Снег за окном всё ещё падал так же крупно и мягко, словно мир нарочно оставался тихим, чтобы не перебивать их дыхание. Тэхён стоял у входа — чуть ближе к двери, чем к Чонгуку. Не потому что собирался уходить. Потому что слово «наш» всё ещё вибрировало внутри, как натянутая струна. Он сглотнул и выдавил хрипловато: — Не используй… такое слово так спокойно. Чонгук не отступил. Наоборот — медленно подошёл ближе, будто пробовал, насколько он может сократить расстояние, чтобы Тэхён не убежал. — Какое слово? — спросил он мягко, но слишком уверенно, чтобы это было невинным вопросом. Тэхён отвёл взгляд — ошибка. Запах Чонгука сразу стал плотнее, теплее, медовым на морозном воздухе. Омега почувствовал, как собственный запах дрогнул в ответ, раскрывшись, хотя он почти шипел внутри: «не сейчас, не так близко». — «Наш». — наконец выдохнул Тэхён. — Ты сказал «наш дом»… как будто мы… — Как будто это правда, — спокойно закончил за него Чонгук. Он стоял близко — совсем близко. Столько, что тепло его тела обжигало, а дыхание касалось щеки. Тэхён напрягся, но не отодвинулся. — Мы не… — он замялся. — Мы сейчас не вместе. — А мне кажется, — тихо сказал Чонгук, — что твои губы несколько минут назад утверждали обратное. У Тэхёна пересохло горло. Он чуть отступил на полшага — но Чонгук последовал за ним так плавно, будто это был танец, к которому они оба давно привыкли. И тогда омега заметил то, что заставило его вздрогнуть. Чонгук смотрел на него не просто пристально. В этом взгляде было чувство собственности, спокойной, уверенной, но от этого — ещё более сильной. — Что? — выдохнул Тэхён, чувствуя, как щёки нагреваются. Чонгук чуть наклонился. Запах усилился — не давящий, а уверенно-замыкающий вокруг. — Ты этот дом… — его голос стал ниже, — смотрел с кем-то? Тэхён замер. Секунда. Две. Снаружи что-то тихо грохнуло — снег сошёл с ветки. — К-каким «кем-то»? — он попытался фыркнуть, но получилось слишком слабо. — Ты же сказал, что это работа, — продолжил Чонгук так ровно, что это звучало почти опасно. — Но работа не делает запах таким. Он коснулся пальцами его запястья. — Ты нервничаешь. Значит, там не только работа. Тэхён почувствовал, как горло перехватило. Запах Чонгука плотно окутывал — и тревога, и… странное спокойствие. — Ты ревнуешь, — прошептал он, отступая к двери ровно настолько, чтобы притвориться непринуждённым. — А ты делаешь вид, что это неправда, — парировал Чонгук. Он поставил ладонь с боку, не перекрывая путь, но создавая ощущение, что мир сузился до их двоих и снежной тишины за окном. — Я не ревную к работе, — сказал он мягко. — Но если кто-то ещё смотрел с тобой этот дом… я хочу знать. Сердце Тэхёна забилось громче, чем шум ветра. — Никто, — тихо сказал он. — Я… ходил туда один. Чонгук почти незаметно выдохнул. Его плечи расслабились — но взгляд стал ещё глубже. — Хорошо, — сказал он. — Тогда хочу, чтобы ты сделал сегодня кое-что не один. Тэхён вскинул голову. — Что? Чонгук коснулся его талии — одним пальцем, но от этого прикосновения Тэхён будто потерял опору. — Пойдём со мной покататься. Пауза. — Туда, где ты первый раз упал мне прямо в руки. У Тэхёна дрогнули губы. — Чонгук… — Нет, — перебил он мягко. — Не думай. Просто пойдём. Голос стал ниже. — Я хочу видеть, как ты улыбаешься, когда снег хрустит под ногами. Как тогда. Тэхён резко отвёл взгляд в сторону — снова ошибка. Запах альфы стал глубже, спокойнее, почти обволакивающим. — Это глупо, — тихо сказал он. — Детская идея. — А ты всё равно хочешь, — заключил Чонгук. И Тэхён понял, что его запах снова выдал его. Он сжал ладони, пытаясь вернуть себе контроль. — Ты… ты меня бесишь, — прошептал он. Чонгук улыбнулся уголком губ — мягко, уверенно: — Отлично. Он протянул руку. — Беси меня по дороге. — Кафе нашлось быстро — маленькое, с большими окнами, тёплым светом и запотевшими стеклами, на которых снег сразу превращался в прозрачные капли. Тэхён остановился у входа, будто примерял, стоит ли заходить внутрь… или стоит убежать. — Заходи, — тихо сказал Чонгук, будто угадывая мысли. — Я не… — Тэхён едва заметно дернул плечом. — Просто думаю. — Ты думаешь слишком громко, — сказал Чонгук спокойно. — Я слышу отсюда. Тэхён фыркнул, но дверь всё же открыл. Тепло ударило в лицо. Пахло корицей, ванилью и чем-то… уютным. Тем, чего ему не хватало весь год. Он прошёл вперёд, стряхивая снег с шарфа. Чонгук шёл за ним — близко, но не касаясь. И всё равно Тэхён чувствовал его. Запах. Тепло. Тень. Они заняли стол у окна. Снег медленно падал за стеклом, отражался в их чашках, как будто специально расставлял сцену. Тэхён опустил глаза в меню, чтобы не встречаться взглядом с Чонгуком слишком долго. Это всегда заканчивалось чем-то… опасным. — Горячий шоколад? — спросил Чонгук. — Нет. — Латте? — Нет. — Чай с бергамотом? — Я не… — В прошлый раз ты пил именно его, — спокойно напомнил Чонгук. — И сказал, что он пахнет «как зима, но терпеть её не можешь». Тэхён медленно поднял глаза. — Ты помнишь такие детали? — Я помню всё, что связано с тобой. Сердце пропустило удар. Тэхён резко уткнулся в меню. — Ты меня бесишь, — пробормотал он, чуть тише обычного. — Знаю, — спокойно ответил Чонгук. Официант подошёл, принял заказ — Чонгук действительно взял ему чай с бергамотом, не спрашивая разрешения. И Тэхён не возмутился. Хотя должен был. — Ты странно тихий, — заметил Чонгук, когда официант ушёл. — Я думаю, — коротко ответил Тэхён. — О доме? — мягко спросил он, будто подталкивал к честности. Тэхён прикусил губу. Ненавидел, что тот всегда видел больше, чем нужно. — О многом, — всё же сказал он. Чонгук не давил. Просто сидел напротив, руки сложены, взгляд спокойный. И от этого спокойствия у Тэхёна вновь внутри стало тесно. — Скажи одно, — тихо попросил Чонгук. — Ты действительно видел себя в том доме? Хоть на секунду. Тэхён напрягся. Пальцы сжались. — Секунду? — выдохнул он. — Я… видел месяцами. Слова сорвались слишком быстро. Слишком честно. Чонгук наклонился ближе. — Один? — Да, — Тэхён замолчал. Потом добавил: — …Стараясь быть один. Эти слова ударили сильнее, чем поцелуй. Чонгук протянул руку через стол. Не взял его ладонь — просто положил пальцы рядом. Достаточно близко, чтобы предложить, но не заставлять. — И как тебе это — быть одному в доме, где мог бы быть не один? — спросил он тихо. Тэхён смотрел на его пальцы. На расстояние в несколько сантиметров. Это расстояние почему-то было страшнее, чем их утренние поцелуи. — Холодно, — признался он. — Слишком много пустоты. Слишком много тишины. Чонгук чуть наклонил голову. — Я могу убрать тишину. Тэхён поднял глаза — и наткнулся на тот самый взгляд. Тёплый. Уверенный. Немного собственнический. И впервые… он не оттолкнул его. Чай принесли. Чашки дымился, запах бергамота заполнил воздух. Тэхён вдохнул — и на секунду закрыл глаза. «Как зима… только не та, что была без него». Он сделал глоток. Открыл глаза. — И что дальше? — тихо спросил он. — Мы попьём чай, пойдём кататься, и… всё снова станет как раньше? Чонгук подался ближе. Настолько, что их колени под столом почти соприкоснулись. — Нет. Пауза. — Хуже. Тэхён моргнул. — Хуже? — Ты начнёшь привыкать ко мне снова. У Тэхёна дрогнули губы. — Это… угроза? — Это честность. Он протянул руку и наконец коснулся его пальцев. Мягко. Тепло. Слишком привычно. — Знаешь, почему я хочу, чтобы мы покатались сегодня? — тихо спросил он. Тэхён едва заметно кивнул. — Потому что тогда ты упал. Прямо на меня. Он улыбнулся. — И я думаю… пришло время упасть ещё раз. Тэхён взглянул на него так, будто воздух стал слишком плотным. — Я не хочу падать. — Я поймаю, — пообещал Чонгук. Снег за окном стал гуще. Белее. Мягче. А между ними — воздух стал горячее, чем чай. Тэхён выдохнул: — Ты меня бесишь. — Отлично, — улыбнулся Чонгук. — Значит, всё идёт правильно. — Снег хрустел под ногами — плотный, свежий, тот самый, который делает утро чище, чем предыдущий день. Тэхён шёл чуть впереди, засунув руки в карманы, пытаясь выглядеть спокойным. Но выглядел он… взволнованным. И Чонгук это видел слишком хорошо. — Ты идёшь так, будто я тащу тебя на расстрел, — заметил он спокойно. — Я иду нормально, — буркнул Тэхён. — Ноги-то дрожат. — Это холод. — Температура минус три, — уточнил Чонгук. — Но ладно, пусть будет «холод». Тэхён шагнул быстрее — и снег под ногами взметнулся выше обычного. Они подошли к небольшой площадке у лесополосы — той самой, где когда-то студенты катались на всём, что скользит: от тюбингов до крышек от пластиковых контейнеров. Сегодня здесь было пусто. Только снег, только белая тишина — и они двое, стоящие напротив друг друга. — Я… не готов, — первым признался Тэхён, нахмурив брови. — Это глупо. Детские забавы. — Значит, идеально для тебя, — сказал Чонгук. — Почему?.. — Потому что твой мозг отдыхает, когда ты делаешь вид, что злишься. Тэхён открыл рот, чтобы возмутиться, но… возмущение не вышло. Он просто посмотрел на Чонгука — так, будто не знал, как дышать при его приближении. Чонгук медленно подошёл ближе. Запах альфы стал плотнее, теплее, окутывающим — чуть доминантным, но спокойным. От него у Тэхёна внутри всё дрогнуло. — Встань сюда, — сказал Чонгук и положил ладонь ему на плечо. Тэхён вздрогнул. — Ч-что ты делаешь? — Проверяю равновесие. — Моё? — Наше. Тэхён сглотнул. — Ты… слишком близко… — А ты — слишком тёплый для снега, — тихо ответил Чонгук. — Осторожно… он коснулся его локтя, — …тут скользко. — Я знаю, я не… Шаг. Снег. Тонкий звук, похожий на срыв дыхания. И Тэхён действительно поскользнулся. Он не упал — потому что руки Чонгука были уже там. На талии. На спине. Горячие, уверенные, слишком родные. Тэхён оказался прижат к нему так близко, что дыхание смешалось. — Я же сказал, — выдохнул Чонгук мягко, чуть усмехнувшись. — Ты снова падаешь. — Это случайность, — прохрипел Тэхён. — Это традиция. Запах стал глубже. Тэхён почувствовал, как его собственный запах — черничный, тёплый — дрогнул и раскрылся, будто отвечал. И Чонгук это тоже почувствовал. Он наклонился ближе. Губы прошли у самого уха — не касаясь, просто… намекая. — Тогда дай мне снова поймать тебя, — шёпотом сказал он. У Тэхёна перехватило дыхание. Пальцы вцепились в его куртку, как будто в последний островок стабильности. — Т-ты… ты меня бесишь… — выдохнул он. — Знаю, — тихо сказал Чонгук. — И всё равно держу. Он подхватил его за талию крепче и развернул так, чтобы Тэхён стоял устойчиво. Не отпуская. Их лбы оказались почти вплотную. Тэхён пытался смотреть в сторону — но взгляд сам вернулся к нему. — Я не хочу снова… — начал он, но голос сорвался. — Упасть? — подсказал Чонгук. — …привыкнуть, — выдохнул Тэхён. Чонгук замер. Воздух стал тише, чем снег. Он поднял руку и убрал прядь волос со лба Тэхёна — медленно, осторожно, как будто касался стекла. — Поздно, — сказал он. Тэхён дрогнул. — Не говори… — Ты уже привыкаешь, — тихо, почти ласково сказал Чонгук. — Я чувствую это по запаху. Омега вспыхнул — от злости, от тепла, от того, что быть замеченным так честно было… невыносимо приятно. — Ты ничего не… Чонгук коснулся кончика его носа. — Дрожишь. Он скользнул пальцем ниже, по щеке. — Дышишь быстрее. Легко прижал ладонь к талии. — И не отстраняешься. — Я… просто скользко! — резко сказал Тэхён. — Конечно, — улыбнулся Чонгук. — Очень скользко. Он сделал шаг назад — но не отпустил его руку. — Пойдём. Я хочу показать тебе место. — Что за место? — Если скажу — убежишь. — Я не… убегаю. — Второй день подряд — нет, — сказал Чонгук. — Это уже прогресс. Тэхён фыркнул, но не высвободил руку. Они пошли дальше — по заснеженной тропинке, где снег был мягким, а тишина — почти уютной. Тэхён чувствовал его рядом — каждый шаг, каждый вдох, каждый оттенок запаха. И впервые за год ему было… спокойно. Опасно спокойно. Так спокойно, что он тихо сказал, не глядя на него: — Ты меня бесишь. Чонгук посмотрел на него боковым взглядом. — Тем, что ловлю тебя? — Тем, что… я больше не хочу падать без тебя. Чонгук остановился. Повернул его к себе. И сказал так тихо, что снег будто наклонился послушать: — Тогда падай только на меня. — Чонгук вёл его по тропинке так уверенно, будто знал каждый изгиб, каждую ветку, каждый сугроб, который можно обойти или перешагнуть. Тэхён шёл рядом — руки в карманах, голова чуть опущена, а внутри… будто тихая буря. Чем дальше они уходили от домов, тем мягче становился снег. Тем глуше — звук шагов. Тем теплее — его ладонь, всё ещё удерживавшая Тэхёна за пальцы. Он мог бы вырваться. Но не вырвался. — Куда ты меня ведёшь? — наконец спросил он. Чонгук усмехнулся чуть слышно: — Ты был здесь. Тэхён нахмурился. — Много лет назад. Сердце пропустило удар. Они вышли к небольшому холму — не высокому, но идеальному для зимних катаний. Снег здесь был чище, чем в других местах, будто лежал первозданно, нетронуто. Тэхён узнал место сразу. И замер. — Ты… — он выдохнул. — Ты помнишь? — Конечно. Чонгук остановился рядом с ним, наблюдая за выражением его лица. — Здесь ты упал второй раз. Тэхён вскрикнул: — Это был не падение! Я… это снег виноват! И склон! — И самоуверенность, — уточнил Чонгук. — Огромная, безграничная самоуверенность. Тэхён чуть оттолкнул его плечом — с раздражением, но мягким, почти тёплым. — Ты меня бесишь. — Стабильность — важная вещь, — согласился Чонгук. Снег снова начал идти — медленно, широко, будто зима хотела быть свидетелем всего, что произойдёт. Тэхён сделал несколько шагов по холму. Снег под ногами был пушистым, глубоким. Он посмотрел вниз — туда, где когда-то катался с друзьями. — Это было давно, — тихо сказал Тэхён. — Я тогда был… другим. — Нет, — мягко ответил Чонгук, подходя ближе. — Ты был таким же. Пауза. — Просто прятался сильнее. Тэхён резко обернулся. — С чего ты взял? — Ты всегда был ярким. Он слегка коснулся его руки. — Но никогда не позволял никому смотреть слишком близко. Тэхён отвёл взгляд, потому что почувствовал — запах снова дрогнул. Это его выдаёт. И Чонгук почувствовал тоже. Он приблизился ровно настолько, чтобы омега ощутил его дыхание на щеке. — Но со мной… — прошептал он, — ты позволял чуть больше. Тэхён сглотнул. Снег падал меж ними, но воздух стал тёплым — почти летним по ощущениям. — Ты ошибаешься, — прошептал он. — Нет. Чонгук осторожно наклонился ближе. — В тот день… знаешь, что я подумал? Тэхён тихо сглотнул. — Что? — Что ты самый красивый человек, который когда-либо падал мне в руки. Тэхён побледнел… и покраснел одновременно. — Я… что за… что это за… — он запнулся. — Чонгук! — Да? Тэхён ткнул пальцем ему в грудь. — Ты говоришь это так, будто… будто… — Будто правда? — мягко закончил Чонгук. Тэхён хотел развернуться и уйти — как всегда. Но ноги не слушались. Он стоял перед ним — статичный, дрожащий, упрямый. Чонгук сделал шаг вперёд. Тэхён — назад. Ещё шаг. Ещё. Пока Тэхён не упёрся спиной в тонкое дерево, покрытое снегом. Снег с ветки тихо осыпался им на плечи. Запах альфы стал плотнее, глубже. Оберегающим. Доминирующим — но мягко, без давления. — Зачем ты привёл меня сюда? — прошептал Тэхён, чувствуя, как сердце стучит прямо под кожей. Чонгук поднял руку и отряхнул снег с его плеча — медленно, будто разрешения даже не ждал, но всё равно делал осторожно. — Чтобы ты вспомнил одно. Он наклонился. Их лбы почти соприкоснулись. — Мы не закончили тогда. Пауза. — И не закончили сейчас. Тэхён зажмурился. — Я… я боюсь… — Меня? — шепнул Чонгук. — Себя, — выдохнул Тэхён. Чонгук будто остановил дыхание на секунду. Он коснулся его щеки пальцами — тёплыми, уверенными. — Тогда позволь мне идти первым. Голос тихий, но уверенный. — А ты просто… иди за мной. И он приблизил губы — медленно, опасно медленно. Но в последний момент Тэхён повернул голову в сторону — избегая поцелуя. Чонгук замер. — Тэхён…? Омега поднял глаза — растерянные, мокрые от снега, от эмоций. — Если… если я поцелую тебя сейчас… Голос дрожал. — Я не смогу уйти дальше, Чонгук. Тишина стала такой плотной, что снег казался громким. Чонгук провёл большим пальцем по его подбородку, возвращая взгляд к себе. — А кто сказал, что тебе нужно уходить? Тэхён тихо вдохнул. Резко выдохнул. И сказал: — Ты меня бесишь… Пауза. Глубокая, колючая. — Тем, что это звучит как предложение остаться. Чонгук улыбнулся — медленно, тепло, так, что у Тэхёна внутри всё сжалось. — Это не предложение. Он взял его за талию — уверенно, но осторожно. — Это факт. Тэхён дрогнул. Губы приоткрылись — почти поцелуй, но ещё не поцелуй. Чонгук видел всё: дрожь ресниц, как омега пытается взять себя в руки, как дыхание сбивается, будто его тянет к нему сильнее, чем он сам готов признать. — Тэхён… — прошептал Чонгук, всё ещё удерживая его талию. — Посмотри на меня. Тэхён медленно повернул голову обратно. Он смотрел прямо — честно, уязвимо, слишком близко, чтобы скрыть хоть одно чувство. Снег падал на его волосы и таял, скатываясь каплями по шее. Чонгук провёл пальцем по этой капле. Медленно. Опасно нежно. И Тэхён выдохнул — тихо, словно сдаваясь: — Ты меня бесишь… — Хорошо, — сказал Чонгук, наклоняясь ближе. — Значит, я всё делаю правильно. Его рука легла ему на затылок — тёплая, уверенная. Тэхён не отстранился. Наоборот — сделал едва заметный шаг ближе, будто сам того не замечая. И тогда Чонгук поцеловал его. Не резко. Не жадно. А так, будто этот поцелуй — продолжение их первого, продолжение того утра, продолжение всего, что они оба боялись признать. Тэхён чуть приподнялся на носки, чтобы ответить глубже. Омега схватил его за ворот куртки — порывисто, будто боялся, что если отпустит, то исчезнет и весь этот момент. Снег кружил вокруг них, как будто мир замедлился. Поцелуй стал глубже. Тэхён застонал едва слышно — от тепла, от нехватки воздуха, от того, что держать внутри это всё стало невозможным. Чонгук провёл большим пальцем по его нижней губе. Тэхён задрожал. — Ты… — начал он между поцелуями, — бесишь… меня… — Продолжай, — прошептал Чонгук прямо в его губы. — Я люблю, когда ты так говоришь. — Бесишь тем, что… — он вдохнул судорожно, — я… хочу ещё. Чонгук остановил его мягким касанием губ — едва, на секунду. — Тогда скажи просто: «останься». Тэхён замер. От поцелуя — к тишине. От тепла — к дрожи. Он смотрел на Чонгука так, будто эта фраза была пропастью. — Я… — голос сорвался. — Если я скажу… я не смогу потом уйти. Чонгук наклонился ближе, их носы соприкоснулись. — Тогда не уходи. Тэхён закрыл глаза — признаки боли и счастья смешались. Он хотел. Очень хотел. Но… Он резко вдохнул зимний воздух, будто пытался вернуть себе контроль. — Чонгук… Он поднял взгляд, полон тихой паники. — Я… не могу так быстро. Чонгук провёл ладонью по его щеке — не удерживая, а успокаивая. — Хорошо. Он наклонился и поцеловал уголок его губ — лёгко, почти невесомо. — Тогда я подожду. Тэхён дрогнул всем телом. И именно когда напряжение между ними стало почти невыносимым — он сделал то, чего сам от себя не ожидал: Тэхён подошёл ближе, взял его за пальцы и прошептал: — Но сегодня… Он прижал его руку к своей щеке. — …сегодня я хочу быть рядом. Чонгук замер — удивлённый, тронутый, слишком счастливый, чтобы скрыть это. — Тогда пойдём, — мягко сказал он. — У меня есть ещё одно место. Он слегка улыбнулся. — Было бы неправильно закончить день там, где ты упал. Пауза. — Надо закончить там, где ты впервые… улыбнулся мне. Тэхён широко распахнул глаза. — Я не улыбался! — Лгал, — сказал Чонгук. И взял его за руку — уверенно, тепло, совершенно естественно. Тэхён позволил. Снег снова усилился. Воздух стал ярче, чем минуту назад. И внутри — под грудью — появилась новая дрожь. Не от страха. От ожидания. — Снег к вечеру стал плотнее — не колючим, а мягким, как в старых зимних фильмах, где всё обязательно закончится хорошо. — Поехали, — сказал Чонгук так буднично, будто звал не в прошлое, а просто на прогулку. — Куда ещё? — подозрительно спросил Тэхён, запахивая шарф. — Туда, где ты впервые перестал от меня убегать, — спокойно ответил Альфа. — Парк. Помнишь? Тэхён хотел сказать «нет». Язык сам подготовил колкость, но воспоминания оказались быстрее. Гирлянды вдоль аллеи. Снег, который светится под фонарями. Молодёжь, смеющаяся у катка. И он, Тэхён, который делает вид, что ему всё это не нужно. — Я… помню, — нехотя пробормотал он. Чонгук улыбнулся — чуть-чуть, глазами. — Тогда поехали проверить, не исчезло ли наше прошлое вместе со льдом. Парк почти не изменился. Те же фонари. Та же круговая дорожка вокруг катка. Та же музыка, которая тихо просачивалась сквозь динамики и снег. Тэхён остановился у ограждения и уставился на лед. Кто-то падал. Кто-то смеялся. Кто-то держался за чужие руки, как за единственную опору в мире. — Не жди, — мягко сказал Чонгук, подходя ближе. — Я не буду затащивать тебя на лёд снова. — Слава всем богам, — фыркнул Тэхён. — Одного травматичного опыта мне хватило на курс реабилитации. — Ты выглядел… очень мило, — задумчиво произнёс Чонгук. — Особенно, когда вцепился в меня так, будто я твой последний шанс выжить. — Ты меня бесишь, — автоматически выдохнул Омега. Снег тихо ложился ему на ресницы. Чонгук медленно подошёл ближе — настолько, что запах леса и морозного утра стал плотнее, обволакивая, успокаивая, как тёплое одеяло. Доминантный запах Альфы чуть усилился — не давя, а укладывая воздух вокруг них так, чтобы весь шум парка ушёл на второй план. Тэхён дёрнулся было, но тело… расслабилось. — Что ты делаешь? — проворчал он, хотя плечи непроизвольно опустились. — Говорю твоим нервам, что всё нормально, — спокойно ответил Чонгук. — Они же меня слушают лучше, чем ты. — Ложь, — буркнул Тэхён. — Им просто нравится запах. — Им нравится я, — невозмутимо поправил его Альфа. Они стояли рядом, не касаясь, но расстояние уже не было прежним. Между ними — тот самый воздух, в котором смешивались хвоя, иней и черничное тепло. — Пойдём, — сказал Чонгук через пару минут. — Там за углом до сих пор работает то кафе. — Какое «то»? — насторожился Тэхён. — В котором ты впервые мне признался, — без паузы ответил он. У Тэхёна запекло уши. — Я в жизни тебе не признавался, — шипнул он, делая вид, что поправляет шарф. — Конечно, — серьёзно кивнул Чонгук. — Фраза «ты меня бесишь, но, если ты исчезнешь, я сломаю этому миру ноги» — это не признание вообще. Тэхён застыл. — Я так не говорил, — выдохнул он. — Не дословно, — мягко. — Но я услышал. Он посмотрел на него строже, чем любому клиенту. — Пойдём. Пусть ты сам себе это вспомнишь. Кафе выглядело так, словно время обошло его стороной. Те же большие окна с запотевшим стеклом. Те же бумажные снежинки на витрине. Тот же запах кофе, ванили и чего-то тёплого, домашнего. Они устроились у окна — за тем же столиком, у которого когда-то впервые сидели вдвоём, не как случайные знакомые, а как… кто-то чуть ближе. Чонгук снял перчатки, положил телефон экраном вниз, как всегда. Тэхён обвил ладонями кружку, хотя та ещё даже не успела нагреться. — Почему ты так уставился на стол? — хмыкнул Чонгук. — Проверяю, не осталось ли здесь следов моего позора, — сухо ответил Тэхён. — Вдруг нацарапал «ненавижу одного альфу». Чонгук усмехнулся. — Если бы ты тогда что-то нацарапал, там было бы «ты меня бесишь» сорок раз подряд и маленькое «но не уходи» внизу. Тэхён хотел снова сказать, что он всё придумывает. Но запах кофе, шум голосов, мягкий свет ламп и снег за окном уже начали распаковывать то самое воспоминание, от которого он столько лет прятался. — Помнишь, как всё было? — тихо спросил Чонгук. Тэхён вдохнул. И зима провалилась в прошлое. ❄️ флэшбек Это тоже была зима. Такая же шумная, молодая, с горячими руками и холодным воздухом. Они вышли с катка — Тэхён дрожал не то от холода, не то от того, как грубо стучало сердце, когда он позволял себе вцепиться в руку Альфы «ради равновесия». — Ещё кружок? — спросил Чонгук тогда. — Ещё один нерв — и ты останешься без омеги, — мрачно отозвался Тэхён. — Я и так на льду чувствую себя ладонью у кастрюли. — Тебе шло, — задумчиво сказал Чонгук. — Красный нос. Взъерошенные волосы. — Ты меня бесишь. — Прекрасно. Значит, не замёрз. Они шли по главной аллее парка. Вокруг — молодёжь, парочки, дети с санками. Воздух пах горячим шоколадом, сахарной ватой и печёными каштанами. Всё кричало: «ты на свидании». Кроме Тэхёна. Он шёл с видом человека, которого случайно вытащили в люди, а он вообще-то планировал страдать дома. — Зачем ты меня пригласил? — наконец спросил он. — Хотел горячего шоколада, — просто ответил Чонгук. — Один бы не купил? — Один — купил бы. Пауза. — Но смысл пить его одному, если ты есть? Это было сказано буднично. Без пафоса. Без особого намёка. Но у Тэхёна в груди что-то предательски дёрнулось. Внутренний монолог: «Не привыкай. Не привыкай. Если привыкнешь, потом будет хуже, чем в детстве, когда уходили люди. Ты не для этого столько лет строил своё стекло, чтобы один альфа прошёл — и оно исчезло». И всё равно — рядом с Чонгуком это невидимое стекло трескалось. Где-то на стыках. Там, где он смеялся. — Сядь, — сказал Чонгук, когда они вошли в кафе. — Я сделаю заказ. Ты будешь свой вечный шоколад? — А у меня были варианты? — Теоретически — да. — Практически? — Ты меня бесишь и выберешь шоколад. — Ненавижу, когда ты прав, — пробурчал Тэхён и сел у окна. Кафе было тёплым, шумным. За соседними столиками разговаривали, смеялись, стучали ложками о фарфор. Где-то играла негромкая музыка — те самые зимние треки, которые он потом годами не мог слушать. Он сидел, подперев щёку рукой, и смотрел, как Чонгук говорит с баристой. Спокойно, уверенно, в своём темпе. Иногда тот чуть наклонял голову — и воротник свитера открывал линию шеи, откуда тёплой волной шёл его запах: лес, утро, мороз, немного кофе. И внутри у Тэхёна всё сжималось. — Простите! — кто-то задел его плечом. Горячий рывок. Он чуть не свалился со стула. Рядом стоял незнакомый омега с подносом. На его шарфе блестел снег, а глаза были расширены от испуга. — Я так извиняюсь! — зачастил он. — Я не заметил, что вы… Он бросил взгляд на Чонгука у стойки. Потом — на Тэхёна. И неловко добавил: — Я задел вашего омегу… простите. Тэхён вскочил, как ужаленный. — Я не его омега! — выпалил он. Кафе на секунду притихло. Несколько человек обернулись. Омега покраснел и залопотал: — Ой, прости, я… просто подумал, вы так вместе смотритесь… я не… — Всё нормально, — вмешался Чонгук, который внезапно оказался рядом быстрее, чем должен был. — Никто никого не убил. Он бросил короткий взгляд на Тэхёна — внимательный, слишком читающий. — Ты в порядке? — Я… да, — буркнул Тэхён, отодвигая стул. — Просто люди делают тупые выводы. Омега ещё раз извинялся и поспешил к своему столу. Шум вернулся. А у Тэхёна внутри… нет. «Я не его омега.» Фраза звенела в голове, как упавшая ложка. И чем дольше он о ней думал, тем больнее становилось. «Почему я так среагировал? Почему мне неприятно, что меня считают его? И ещё неприятнее — что он промолчал?» Он слишком резко сел. Слишком резко отвернулся к окну. — Значит, не мой, — тихо сказал Чонгук, садясь напротив. В голосе не было ни обиды, ни наигранности. Только спокойное констатирование. — Что? — Тэхён дернулся. — «Я не его омега», — напомнил Чонгук, глядя прямо. — Я услышал. Тэхён сжал салфетку. — Люди любят додумывать, — выдавил он. — Один раз увидят вместе — и уже строят сказки. — А ты любишь их разрушать? — мягко спросил Чонгук. — Я люблю… — он запнулся. — Я люблю, когда за меня ничего не решают. — Я как раз ничего не решал, — спокойно сказал Чонгук, пододвигая ему кружку с шоколадом. — Только хотел посидеть с тобой. Без ярлыков. Тэхён опустил взгляд. Запах шоколада смешался с его запахом — черничным, тёплым. Сверху накрылось хвойным дыханием Чонгука. И от этого запутанного коктейля внутри стало ещё хуже. Они сидели какое-то время молча. Ложка стукала о край кружки. За окном падал снег. Тэхён ощущал каждое движение Чонгука напротив — как он берёт чашку, как меняет позу, как чуть задевает стол ногой. И не мог избавиться от мысли: «Он правда не возражает, когда говорят “ваш омега”? Ему всё равно? Или он… просто ждёт, что это скажу я?» — Чего ты хмуришься? — спросил наконец Чонгук. — Я рожден таким, — огрызнулся Тэхён. — Ты рождён красивым, — спокойно поправил он. — А хмуришься — по собственному выбору. Тэхён чуть не подавился шоколадом. — Ты… — голос сорвался. — Ты меня бесишь. — Чем на этот раз? — спокойно. — Тем, что говоришь такие вещи… будто это ничего не значит. Чонгук поставил чашку. — Для меня это много значит, — серьёзно сказал он. — Но я не хочу, чтобы для тебя это было тяжело. Поэтому — без напора. Без «мы вместе прямо сейчас». Я могу подождать. Слова прозвучали как признание, спрятанное под мягким тоном. У Тэхёна заболела грудь. Внутренний монолог: «Если я сейчас промолчу — он подумает, что мне всё равно. Если скажу — стекло окончательно треснет. А без стекла я… я останусь с ним. И это страшно.» Он сделал вдох. Выдох. Ещё один. И сказал: — Ты меня бесишь. Чонгук тихо усмехнулся. — Ничего нового. — Ты меня бесишь тем… — продолжил Тэхён, и голос сорвался, — что я… не хочу, чтобы кто-то ещё думал, что я — чей-то омега. Пауза. Он почувствовал, как внутри всё обрывается. — Кроме тебя. Воздух стал густым, как сироп. Чонгук не шелохнулся. Только взгляд изменился — стал мягче, глубже, опаснее. — Тэхён… — тихо позвал он. — И не смотри так! — взорвался Омега. — Я не собирался это говорить! Это ты со своими шоколадами, катками и «ты красивый»! Это ты меня… ты… Он шумно выдохнул. — Ты меня бесишь тем, что я… привык к тебе. Чонгук медленно обошёл стол. Остановился рядом. — То есть… — он присел на корточки, чтобы быть на уровне его глаз, — ты сейчас сказал, что не хочешь быть ничьим омегой. Пауза. — Кроме моего. — Не перекручивай! — отчаянно вцепился в чашку Тэхён. — Я просто… я не хочу, чтобы меня называли «чей-то», если это не ты. Он запутался в словах, в дыхании, в стуке сердца. — Чёрт. Это звучит ужасно. — Это звучит как признание, — спокойно сказал Чонгук. И в этот момент мир для Тэхёна разделился на «до» и «после». До — когда он ещё мог сказать «я шучу». После — когда он уже не хотел отыгрывать назад. Он тихо, почти неслышно выдохнул: — Я… не шучу. Чонгук смотрел на него ещё секунду. Потом протянул руку и осторожно — очень осторожно — коснулся его пальцев, сжимающих кружку. — Тогда я разрешаю, — мягко сказал он. — Что ещё ты мне разрешаешь?! — возмутился Тэхён. — Разрешаю быть моим, — просто ответил Чонгук. — Без расписок. Без печатей. Пока хочешь. Смех, звон посуды, музыка — всё ушло на фон. Был только этот столик, этот свет, этот запах леса и шоколада. — Я… — Тэхён сглотнул. — Я не знаю, сколько я… — Сколько хочешь, — повторил Чонгук. — День. Неделю. Жизнь. Он улыбнулся. — Я подожду, пока ты сам решишь. И прежде чем Тэхён успел снова спрятаться за сарказм, Чонгук наклонился и осторожно коснулся его лба губами. Не губ. Не шеи. Просто лба. Тёплый, короткий, очень чёткий поцелуй. — Это что ещё за… — прошептал Тэхён, чувствуя, как в груди взрывается что-то мягкое. — Это моя официальная подпись под твоим признанием, — спокойно ответил Чонгук. — Ненавязчивая. Тэхён закрыл лицо рукой. — Ты меня бесишь… Голос дрожал. — Тем, что я… не хочу, чтобы это кончалось. — Тогда не заканчивай, — мягко сказал Чонгук. — Просто оставайся. Пока хочешь. И Тэхён, сам того не заметив, в первый раз ответил честно: — Хорошо. Пауза. — Пока хочу. А внутри уже звучало другое: «Надолго.» ❄️ end — Я… правда это сказал? — Тэхён сидел за тем же столиком, уже сейчас, в настоящем, и не верил собственным воспоминаниям. Щёки горели, уши тоже. Шарф казался слишком тёплым. — Дословно — ещё хуже, — спокойно ответил Чонгук, обхватив кружку ладонями. — Но суть такая. — Ужас, — простонал Тэхён, утыкаясь лбом в ладони. — Это было… так очевидно? — Для всех вокруг — нет, — мягко сказал Альфа. — Для меня — да. Он чуть придвинул свою руку ближе по столу — так, чтобы их пальцы едва касались. — И знаешь что? — добавил он. — Это всё ещё моё любимое признание. Без «я люблю», без романтических речей. Просто «я не хочу быть ничьим, кроме тебя». Тэхён медленно поднял глаза. В груди снова стало тесно. — Ты меня бесишь… — прошептал он. — Чем на этот раз? — улыбнулся Чонгук. — Тем, что… — он глубоко вдохнул, — я всё ещё… не хочу быть ничьим. Кроме тебя. Снег за окном падал гуще. В кафе стало чуть тише. И в этот момент — между паром от кружек, запахами кофе, хвои и черники — их прошлое и настоящее аккуратно сошлись в одну линию. Чонгук наклонился вперёд и на этот раз поцеловал его не в лоб. Коротко. Тепло. С той же мягкой уверенностью, что и тогда. — Тогда, — прошептал он, — давай просто не будем это больше терять. Он отстранился совсем чуть-чуть. Тэхён смотрел на него — покрасневший, сердитый, счастливый, запутавшийся во всём сразу. — Ты меня бесишь, — тихо сказал он, будто это было самое честное, что он мог сейчас произнести. Чонгук улыбнулся уголками губ. — Знаю. Он подался ещё чуть-чуть вперёд, почти касаясь его лба своим. — Но когда ты говоришь это так… — его голос стал тише, глубже, — я обожаю каждый звук. Тэхён шумно выдохнул, чувствуя, как сердце делает невозможное — становится ближе к другому человеку. — Не наглей, — пробормотал он. — Даже не начинал, — мягко возразил Чонгук. Он взял его пальцы — осторожно, так, будто спрашивал разрешения без слов — и тепло сжал. — Знаешь… — начал он, и в голосе появилась едва уловимая интрига, — если ты вот так продолжаешь меня бесить… Пауза. — …мне придётся спросить тебя кое-что. Но не сегодня. Тэхён вскинул глаза. — Что спросить? Чонгук слегка улыбнулся — по-дорамному нежно, по-альфовски уверенно. — Потом, — сказал он. — Когда ты снова будешь готов меня ненавидеть чуть меньше. Тэхён фыркнул, но пальцы не отдёрнул. Снег падал за окном. Кафе светилось тёплым светом. И между ними — тянулось что-то живое, хрупкое и упрямое. Не признание. Не обещание. — Ты меня бесишь, — повторил Тэхён. — Хорошо, — прошептал Чонгук. — Значит, мы на верном пути…