Пекло

Турбо неожиданно робеет. У него был секс до этого, несколько раз, но весь тот опыт начисто стирается из памяти, создавая ложное ощущение того, что он является полным девственником, который никогда в жизни даже порно не смотрел. Яна подначивает его игривыми улыбками, в ее глазах пляшет веселье, и из-за этого все вокруг кажется ему наполненным подвохом. Словно это проверка, в которой он не знает правила игры, а значит заведомо проиграл. Но он все же следует ее словам, отстраняясь, и старается прогнать растущую неловкость, медленно стягивая с себя спортивки вместе с носками. Невольно хочется прикрыться, потому что тонкое белье очевидно не скрывает его стояка, и от его смущенного вида Яне хочется расхохотаться в голос, но она благоразумно этого не делает, понимая, что иначе Валера просто сбежит, так и не дойдя до цели. — Я знаю, что ты хочешь. Ты знаешь, что я знаю, и так далее. Иди сюда, — мягче произносит она, оказываясь ближе, и берет его за руку, самостоятельно давая его пальцам скользнуть по внутренней стороне бедра, минуя свободные домашние шорты, чтобы тот мог коснуться ее влажного белья и наконец выдохнуть. — Расслабься. Никаких проблем, ладно? Я не потащу тебя под венец уже завтра, и это не накинет на тебя никакой ответственности, если ты сам ее возьмешь. — Ты знаешь, что происходит с девушками, которые спят с кем-то просто так? — низко бормочет Турбо, фокусируя все внимание только на том, как его пальцы плавно притираются к чужой плоти, чувствуя характерный жар напрямую. — А ты хочешь переспать со мной просто так, Валер? Хочешь взять свое и слинять на утро, будто ничего не было? — Яна намеренно искушает, обвивая его рукой по плечу, чтобы увлечь обратно на кровать, и ловко меняет их местами, оказываясь сверху. Она прекрасно знает, что делает, уверенно ерзая поверх его стояка, чтобы раззадорить его сильнее. — Правила улицы едины для всех. Если ты сделаешь это и уйдешь, показав, что это ничего не значило, любой из них будет иметь право оказаться на моем пороге уже завтра. Абсолютно любой. Даже Желтый, знаешь? Уверена, он будет в числе первых. Этого ты хочешь, Валер? — Нет! — протест отзывается жаркой волной ревности по груди, и кровь стремительно спускается ниже, концентрируется в области паха, где напряжение нарастает. Турбо выдыхает тяжелее, ощущая больше свободы в действиях, поэтому дает своим ладоням неспешно проехаться по голым ногам девушки, прежде чем пальцы поднимаются выше, ныряя под футболку, чтобы коснуться груди, тем более раз Яна уверенно склоняется ниже, давая ему больше простора для манипуляций. — Не говори мне про этого мудака. И про всех остальных тоже. Я хочу тебя только для себя одного. Она многозначительно кивает, мол в этом и есть вся суть, оказываясь возле шеи Валеры с легкими укусами, пока его ладони в более уверенной манере сжимают ее грудь, играясь с затвердевшими сосками. Мягкий полустон умирает в глотке, потому что Яна глушит его через более настойчивый контакт, оставляя пару отметин у изгиба шеи. Разорванные капилляры украшают кожу багровым оттенком, и она быстро переключается на губы Валеры, инициируя напористый поцелуй. В ее возрасте многие девчонки уже выходят замуж или рожают, поэтому то, что она сберегла себя, отшивая других пацанов из группировок или одногруппников, можно считать настоящим подарком. Честность остается их общим достоянием, и она и без всех этих шуток чувствует, что Валера слишком хорошо к ней относится, чтобы кинуть ее после секса, на который несколько дней назад он даже не рассчитывал. Он отвоевывает контроль обратно, водит ладонями по горячему телу девушки в более настойчивой, смелой манере, и тянет ее футболку прочь, давая себе секунду на то, чтобы восхищенно полюбоваться, прежде чем подхватить Яну под поясницу и поменять их обратно. Она понравилась ему сама по себе, но то, что теперь у него есть прямой доступ к ее телу, — потрясающий бонус, которым он планирует насладиться сполна. Пальцы Яны путаются в его волосах, ободряюще направляют, и Валера начинает свое увлекательное путешествие с азартом настоящего исследователя, который наконец дорвался до самого заветного. В предыдущие разы им двигала только похоть, хотелось побыстрее дойти до разрядки и исчезнуть, не вспоминая ни имен, ни лиц, не думать о том, кто еще успел побывать с той, которая согласна раздвинуть ноги перед целой группой. Но Яна — совершенно особенная. Нежность кружит ему голову, смешивается с буйным желанием, но он заставляет себя быть аккуратнее, хотя бы сейчас, не срываясь в запальную агрессивность, чтобы не пугать ее. — Ты просто пиздец какая красивая. Как я мог не замечать тебя поблизости раньше? — искренние комплименты путаются с влажными поцелуями у чужих ключиц, и Валера стремится ниже, прокладывая себе путь тем же образом к ее груди, прежде чем с интересом ловит твердую горошину соска губами, мягко оттягивая. — Я постоянно торчу в больнице, — сбивчиво отзывается Яна, впиваясь ногтями в его плечо, но не останавливает, склонив голову, и наблюдает за неподдельным восторгом на чужом лице. Турбо, несмотря на данную ему кличку с известным подтекстом, требуется время, чтобы избавить ее от одежды целиком. Он действует так, будто у них в запасе есть целые годы, а разъездовские завтра накажут себя сами. Он совершенно не думает обо всем этом, увлеченный лишь тем, насколько мягкая и нежная кожа у Яны и насколько приятно ее касаться. Валера не заботится о порядке, раскидывая ее шмотки по полу, но клятвенно обещает прибрать все позже, чем вызывает у девушки звонкий смех. Теперь наступает ее очередь смущаться, но он резво переключает ее внимание на тягучие поцелуи, влажное эхо которых заполняет спальню вместе со сбитыми вздохами. Валера вновь оказывается в удобном положении между ее бедер, знакомо ныряя пальцами вниз, чтобы коснуться красноречиво влажных складок, уверенно лаская, хотя Яна сомневается в том, что ей нужна какая-то дополнительная подготовка, судорожно всхлипывая от накала приятных ощущений прямо в чужие губы. — Не издевайся, малыш, или заставишь девушку умолять? — широкая улыбка смазывается более громким стоном, когда парень добирается до ее клитора, массируя кончиком по кругу, и Валера лишь ухмыляется, оставляя на ее шее пару собственных засосов, замыкая круг. — Разве не ты поступила так же, рассказывая мне про Желтого? — Ты был не уверен. — Конечно, я был не уверен! Ни одна девчонка еще не приказывала мне раздеться перед ней. — Но я правда хотела посмотреть, что ты прячешь за своими свитерами. Каким еще ты можешь быть, когда твои пацаны не следят за каждым твоим шагом. Ты красивый, Валер, правда. И твои волосы… Лет двадцать назад могли бы захипповать в полях, тогда кудрявых любили, — сложно собирать остатки ясных мыслей, когда Турбо намеренно доводит ее своими пальцами, вынуждая рефлекторно подаваться бедрами навстречу, и Яна цепляется за его вьющиеся, собирая пряди покрепче, чтобы притянуть его обратно к своим губам, шепча заветное «пожалуйста». Турбо, словно только этого и ждавший, резво избавляется от белья, крепче упираясь коленями в смятые простыни. Он оказывается выше, давая себе мгновение на то, чтобы открыто полюбоваться тем, как возбуждение проступает на лице Яны легким румянцем, а сама она отпускает все зажимы, позволяя ему осмотреть себя целиком. Девушка тянет его ближе, соединяя их губы в еще одном нетерпеливом поцелуе, и он использует этот момент для того, чтобы совершить первый толчок. Яна шипит, с силой цепляясь за его плечо, и Валера послушно замирает, ждет, пока та свыкнется с ощущениями и вновь расслабится. Поцелуи и ласковый шепот помогают ускорить процесс, и он постепенно входит в нее целиком, протяжно выстанывая от того, насколько ярким оказывается давление внутренних стенок. Влажно и до одури горячо, тесно, и он вновь делает небольшую паузу, чтобы позволить им обоим привыкнуть к этому. Сейчас трудно вспомнить, когда у него был секс в последний раз, но подобный уровень моральной близости ему еще точно не доводилось испытывать. Яна смело смотрит ему в глаза, тяжело дышит и бормочет что-то в параллель, но Валера не слышит этого, целиком подвисший на том, насколько потрясающе красивой она выглядит в этот момент, проводя ладонями по его волосам и плечам. Даже при том, что он уже находится глубоко в ее теле, остается важным поддерживать прямой контакт. Напряжение нарастает, он чувствует знакомую пульсацию внутри, и, когда Яна кивает, давая ему разрешение продолжить, с его губ наконец слетает облегченный стон, потому что сдерживаться сейчас, когда все его желания сводятся к необходимому трению, просто невыносимо. Валера продолжает думать о нежности, не стремясь ускорить процесс, потому что быстрая разрядка вовсе не является его целью в этот раз. Наоборот хочется растянуть процесс, насладиться горячим телом девушки подольше, поэтому темп, который он выбирает для начала, выходит достаточно размеренным. Их губы то и дело вновь находят друг друга в поцелуе, а свободная ладонь парня свободно гуляет по телу Яны, собирая мягкость кожи на рецепторы. Она зажимает его бедрами плотнее, жмурится, наполняя спальню тихими стонами, и Турбо поддается рефлексу, обвивая пальцами ее шею, чтобы первым ощутить вибрацию этих звуков, предназначенных лишь для него одного. Обилие смазки позволяет ему скользить внутрь без особых трудностей, мышцы быстро растягиваются, адаптируясь под его размеры, и он сомневается, что хоть раз в жизни у него настолько настолько крепко стояло, как сейчас. В голове не остается ни одной чистой мысли. Никакой ясности, никакого смущения — что радует, потому что он с радостью отложил бы все дела и торчал бы с Яной в кровати сутками напролет. Она накрывает его ладонь своей, давая намек сжать пальцы чуть сильнее, и это срывает последние рычаги самоконтроля. Новый поцелуй выходит жадным и кусачим, Валера двигает бедрами сильнее, резче, вкладывает больше напора, учащая характерные шлепки голой кожи друг о друга, и не может перестать пялиться, мешая развязные комплименты с собственными стонами. Все, что Яна знала о сексе до, моментально забывается. Кадры с запрещенных кассет не идут ни в какое сравнение с тем, что она испытывает на самом деле. Ощущение неприятного давления внутри быстро притупляется, давая ей новое, неизведанное ранее чувство заполненности. Постоянное трение добавляет очков к возбуждению, заставляет ерзать чаще, пытаясь дернуть бедрами навстречу. Так, чтобы крепкий член не выходил из нее вообще. Влажное эхо не позволяет залиться румянцем лишь потому что, что Валера старательно отвлекает ее в процессе, и она сомневается в том, что он понимает, что именно говорит ей в своих комплиментах. Проявляет ласку, открываясь с новой стороны, и поэтому так любопытно дернуть за эти ниточки еще, вытащить из него тот запал, о котором она была наслышана до этого. — Еще… Я знаю, что ты можешь больше, — подначивает Яна, оставляя сбивчивый стон прямо возле чужого уха. Опытные люди советуют не будить лихо, пока оно тихо, но она знает, что Валера скрывает в себе много разного. Сочетает этого мягкого мальчика, которому хочется ухаживать за ней по-настоящему, с тем суровым пацаном, который в пылу драки запросто может сломать кому-то руку. И Валера не разочаровывает, впиваясь зубами в ее плечо. Толчки становятся чаще и грубее, новые укусы находят свое пристанище на ее шее, и ей кажется, что Валера выжигает свои метки огнем, опаляя каждый сантиметр кожи, которого касается. Яна выхватывает его лицо кадрами, запоминает урывками, и ей остается совсем немного, чтобы дойти до пика, поэтому она сводит ладонь Валеры вниз, заставляя его помочь ей. Он слушается без слов, оказывая дополнительную стимуляцию по клитору в том же резвом темпе, и завороженно пялится на то, как девушка достигает оргазма первой, напрягаясь всем телом со звонким стоном, прежде чем вытянуться в струну и постепенно обмякнуть, расплываясь в улыбке чистой эйфории. Догнать ее следом — не большая проблема, но в этом Турбо всё-таки вспоминает об осторожности, выходя из горячего девичьего тела, чтобы совершить пару рваных движений ладонью по блестящему от смазки стволу и кончить с тяжелым стоном, бесстыдно заляпывая живот Яны вязким семенем. Оставить его внутри было бы проще, но он не уверен в том, что хоть один из них готов к перспективе скорого родительства. Голова ощутимо кружится от прилива адреналина и прочих гормонов, сердце загнанно стучит, угрожая вот-вот выскочить прямо наружу, и Валера чувствует прилив приятной истомы, с которой хочется только блаженно растянуться на постели, но остатков его порядочности еще хватает на то, чтобы дотянуться до своей футболки и вытереть живот Яны начисто, прежде чем он липнет к ней вплотную, уничтожая всякую дистанцию между разгоряченными губами, и удобно ныряет лицом в выемку шеи, только теперь позволяя себе окончательно расслабиться. — Я бы сказал, что не хотел, но совру, а мне такое не нравится. С этими засосами ты пиздец горячо выглядишь, — он блуждает взглядом по формирующимся отметинам на ее шее, мягко целуя их поверх, словно это как-то поможет избавиться от них в мгновение ока. Несмотря на то, что они считаются самым базовым проявлением собственничества, Турбо приятно их видеть, моментально вспоминая то, как именно они появились, из-за чего кипяточное возбуждение окатывает его заново, но более слабым эхом. — Водолазки это прикроют, не переживай. Все равно мне больше не перед кем ими светить, — Яна невинно отмахивается, обнимая его за плечи, и легко перебирает взмокшие пряди волос, прочесывая по корням так, будто пытается умаслить вредного кота, который вдруг смилостивился и разрешил погладить себя по шерстке. — Все хорошо, правда. — Слово пацана? — теперь наступает очередь дразниться для Валеры, и он хрипло смеется, опуская ладонь ниже, чтобы закинуть чужие щиколотки к себе за поясницу, усиливая близость объятий. — Слово пацана, да. Я хорошо себя чувствую, и ты был просто на высоте. Если честно, с учетом того, какой ты в постели, странно, что у тебя не появилась девушка раньше. Типа, на постоянку. Или ты из тех, кого секс волнует, только когда гормоны припрут из-за порно на экране? — Ян, ты же знаешь, что я сюда пришел вовсе не из-за этого проклятого видоса. Там был конь, чтоб его! Я правда соскучился и думал о тебе. И вообще я ожидал, что ты меня пошлешь прямо с порога после того, как Вова тебе последнее китайское выписал насчет того, чтобы ты держалась от меня подальше, — Валера смеется громче, пуская мурашки по коже Яны от своего дыхания, и невзначай проходится ладонью по ее бедру, продолжая использовать возможность коснуться ее напрямую. — Я рада, что ты пришел. Все это не стояло у меня в планах на вечер, но я не жалею, ладно? Тем более, ты так старательно искусал мне шею, что теперь весь район будет знать о том, что у меня кто-то есть и что ко мне лучше не подходить, — это весомый бонус, хотя этот секс случился вовсе не с этой целью. Ей хотелось узнать, каково это, каким Валера может стать вне шелухи знакомых рамок, когда оголение тела заставит его раскрепоститься еще и морально. — Я не стану извиняться за это. — Да уж куда вам, пацанам, извиняться за что-то. Не доросли еще. Расслабься, ладно? Кто бы мог подумать, что тебя так спровоцируют слова про Желтого, а? — Дай мне пять минут, и я докажу, что могу завестись и без игры на моей ревности, — многообещающе улыбается Валера, больше похожий на взлохмаченного щенка, который тянется к ней с коротким поцелуем, без слов передавая всю свою благодарность за это доверие.

***

Приятная ночь сменяется куда более суровым утром. Валера просыпается первым, используя редкую возможность насладиться тем, что они с Яной находятся в одной постели без необходимости спешить куда-то прямо сейчас. Он любуется расслабленными чертами ее лица, и осязаемое счастье почти способно перекрыть то волнение, которое его настигает при мыслях о том, что именно им предстоит сделать сегодня. Сперва похороны Ералаша, после налет на хадишевских. Те были более крупной и серьезной группировкой, и он сомневается в том, что им удастся отстоять память Миши, находясь в меньшинстве, но не оспаривает решение Адидаса, понимая, что это правильно. Так честно и намного более справедливо, чем то, что сделали с мелким, запинав его толпой возле остановки. Турбо выскальзывает из спальни первым, отправляясь в душ, прежде чем занимается завтраком. Яна присоединяется к нему на полчаса позже, подлезая под руку с коротким поцелуем, и, несмотря на свежесть зубной пасты, оставшуюся на ее губах, все еще сонно щурится. Атмосфера домашнего уюта пропитана пугливой нерешительностью. Ни с одной из своих случайных девушек он не заходил настолько далеко, но его спасает то, что опыта серьезных отношений у Яны аналогично нет, поэтому они находятся наравне, пытаясь определиться с тем, как все будет развиваться дальше. — Я надеялся на то, что этого не случится. Знаю, что глупо. Вчера мне так сильно хотелось цепляться за жизнь, чтобы сегодня никогда не настало, — признается он, хмуро поглядывая на девушку поверх кружки с чаем. — Вам часто доводилось хоронить кого-то из своих? — Несколько раз, но последний был, еще когда Академик был здесь, так что я, видимо, отвык от этих ощущений. Страшно потерять все в один момент вот так. Яна участливо кивает, переплетая их пальцы в знак поддержки, и тянется через стол, чтобы ласково огладить свободной по щеке, оставляя легкий поцелуй на губах. Она обеспокоенна тем, что позже планируется встреча с хадишевскими, которая неминуемо закончится мордобоем, но не смеет попросить Валеру пропустить ее. Это вопрос принципа, который она улавливает между строк, даже если он означает, что морг пополнится новыми телами молодых парней с обеих сторон. Сегодня на смене находится Наташа, ее знакомая еще с училища, и Яна размышляет над тем, чтобы позвонить ей, предупреждая о том, что в больнице окажется много пострадавших после обеда. На проводы Ералаша собирается много людей. Целая толпа парней разного возраста находится у подъезда Тилькиных, и Яна едва сдерживает слезы, отгоняя мысль о том, скольких из них в итоге настигнет та же участь. Улица ломает ребят, не оставляет нетронутой психику, калечит тела постоянными драками. Она оглядывает их суровые лица, не понимая, как им не страшно каждый раз выходить из дома, зная, что любой день может оказаться последним. Валера прощается с ней ласковым поцелуем, и она просит его быть аккуратнее, даже если эта формальность не спасет его от чужих кулаков. Парни уходят, чтобы загасить хадишевских, и Яна возвращается домой, ощущая себя совершенно потерянно. Стены морально давят, создавая иллюзию того, что пространство становится крошечным, и она, поджав ноги, устраивается на кресле у телефона, с напряжением ожидая чего угодно. Несколько часов спустя раздается трель дверного звонка, и на пороге, к ее облегчению, оказывается Турбо. С разбитыми костяшками и неизменно окровавленным лицом, но живой, что уже радует ее до искренних слез. Она помогает ему дойти до кухни, суетится рядом с аптечкой и расспрашивает про остальных. Беспокойство растет, когда Валера говорит, что многих забрали в больницу, и это заставляет ее позвонить Наташе, чтобы узнать хоть что-то о состоянии Вовы. Присутствие в отделении других участников Хади Такташа наводит на дурное предчувствие, и парень подтверждает ее догадку тем, что завтра утром он отправится туда, чтобы забрать Адидаса, пока никто не завалился к нему в палату с арматурой наперевес. Ближе к ночи заявляется потрепанный Марат, сумбурно рассказывающий про украденную шапку и бешенство отца, который на эмоциях решил отвезти его к тетке. Яна, без лишних раздумий, предлагает ему остаться у нее на время, заняв одну из свободных комнат, на что получает благодарные объятия вместе с шуткой о том, что скоро она пропишет у себя полный состав Универсама. И это оказывается не сильно далеко от правды, раз на следующий день парни привозят к ней Вову, чтобы она проследила за его состоянием, вовремя меняя повязки. Смотреть на него больно, Яна сдерживает порыв отчитать его, мол неужели было мало Афгана, чтобы сейчас так рисковать собой здесь, но тот отвечает сдержанным «Так было правильно». У уличных пацанов свои порядки, хотя она не одобряет то, как Андрей расправился с Исаковым, отправив его в реанимацию. За подобное нападение ему может светить статья, но все убеждают ее в том, что дело замнется. Адидас обещает уладить все с хадишевскими, как только оклемается и встанет на ноги, но Яна боится, что, говоря на его языке, это будет означать лишь новые жестокие драки.