Пекло

В эту ночь Валера тоже остается у Яны. По знакомому маршруту он направляется в душ, меняя свои шмотки на домашние футболку и спортивки Марка, в которых ощущает себя уже гораздо комфортнее. Губы все еще фантомно горят после всех поцелуев, и он негромко насвистывает себе под нос, пребывая в исключительно хорошем настроении. Они не обсуждали ничего толком, но он чувствует, что дело сдвинулось с мёртвой точки, и что все эти поцелуи были не простой спонтанностью для них обоих. Он ощущает себя по-настоящему счастливым, нашедшим что-то важное и искреннее, и надеется сделать все возможное, чтобы не проебать это, зная, что иначе сильно ранит их обоих. Валера заглядывает к Яне перед сном, более внимательно осматриваясь в ее спальне. Интересуется историями с фотографий, где она запечатлена с родными и друзьями. Рассказывает взамен, как недавно они с пацанами ездили в Москву на день, умалчивая, что именно так в его гардеробе появились кожаная куртка и модные кроссовки. Ему не хочется портить сложившийся образ хорошего парня, хотя Яна прекрасно понимает, чем именно он занимается в Универсаме и какими методами зарабатывает на жизнь. Он собирается уйти, пожелав ей спокойной ночи, но девушка проявляет настойчивость, приглашающе распахивая одеяло, и смущение выступает на щеках красными пятнами, когда Турбо оказывается рядом с ней, увлекая в свои объятия. Вряд ли у него хоть раз было что-то подобное до этого. Поцелуи и случайный секс не идут ни в какое сравнение с той нежностью, которую он испытывает сейчас по отношению к Яне, неторопливо перебирая ее волосы в пальцах. Тянет спросить девчачье «Что между нами? Что происходит на самом деле?», но он догадывается, что длинный список сомнений оказывается для них общим, поэтому не лезет пока в эти дебри, давая им обоим свыкнуться с ситуацией и понять что-то порознь. — Я уйду около шести. Вова предложил поднять денег с водителей на трассе, — тихо предупреждает он, ощущая, что девушка засыпает быстрее него, и она бормочет едва слышное «Ладно», оставляя смазанный поцелуй у него под челюстью. Вряд ли родители гордились бы ее выбором. Если бы она захотела, отец резво нашел бы ей в женихи перспективного аспиранта со своей кафедры, который ничего тяжелее учебников в жизни не держал. Так было бы безопаснее, правильнее, но Яна не стремится к подобному сводничеству, желая свести к минимуму контакты с отцом. Мама не одобряла то, как парни сбиваются в банды, но и не оказывала сопротивление дружбе Марка и Вовы, уверяя в том, что некоторые способны демонстрировать большую человечность, зарабатывая себе на жизнь кулаками, чем те, кто подлизывается к начальству или крысятничает на работе. Ей кажется, что Валера мог бы понравиться ее маме, а бабушка точно была бы в восторге от такого крепкого надежного парня, и она успокаивает себя этими мыслями, с долей сожаления понимая, что ни одному из них не удастся выспаться этой ночью. Вторая половина постели оказывается пустой, когда в семь утра у нее звенит будильник. Яна хмурится, но всё-таки вспоминает, что у Валеры нашлись дела в такую рань на пару с Адидасом. На кухне ее ожидает небольшая стопка блинов и идеально пустая раковина, что заставляет расплыться в улыбке и задуматься над тем, спал ли Турбо вообще или пол ночи хозяйничал здесь, пытаясь создать для нее ответный уют. Когда-то блины готовила только бабушка, и это навевает приятные ассоциации, так что Яна начинает утро с хорошего настроения, заваривая кофе вдобавок. Она надеется, что это приподнятое состояние растянется на весь день, но работа быстро заставляет ее спуститься с небес на землю. Требуется ее помощь на операциях, после необходимо заполнить массу отчетов, и после обеда девушку снова отправляют в морг. В этот раз на крупном столе лежит не старушка, мирно отошедшая на тот свет во сне, а молодой парень, скончавшийся от ужасающих побоев. В нынешнее время это может означать лишь то, что его прижали какие-то группировки, либо он сам был частью одной из них. В их районе проживают в основном лишь универсамовские, поэтому Яна просит дать ей перерыв на пару минут, нервно закуривая на крыльце, прежде чем идет к внутреннему телефону, по памяти набирая Суворовых. К счастью, ей везет, Марат докладывает, что уже собирался уходить, и она поймала его на пороге, но Яна буквально требует повременить с делами и найти для нее Турбо, чтобы тот заглянул в больницу. Марат шутит, мол девушка уже успела соскучиться, но она строго обрывает его, говоря, что тема серьезная. Чем бы ни занимался Валера, ей приходится прождать в больнице около двух часов, прежде чем тот появляется в весьма помятом виде после драки, сообщая о том, что они опять с кем-то сцепились. Она помогает ему обработать сбитые костяшки, невольно оттягивая время, потому что если мальчик, лежащий в морге, окажется из Универсама, значит Турбо определённо его знал, а такие зрелища явно не для слабонервных. — Что-то произошло? Я думал, ты сегодня до победного, — осторожно интересуется он сам, поймав ее ладонь, чтобы ободряюще сжать. — Вова быстро все порешал, мы прилично насобирали бабла утром. — Мне нужно тебе кое-что показать. Формально это запрещено, но мне нужны данные. — Ян, в чем дело? Если ты пришила какого-то пациента… — Нет! Боже, в мою смену еще никто не умирал, не шути про это. Она вздыхает, собираясь с силами, и тянет Валеру за собой, проводя его среди бесчисленных коридоров в подвал, где находится морг. Патологоанатом задерживается наверху по ее просьбе, поэтому у них есть небольшое окно по времени, в которое их никто не побеспокоит. Турбо заметно напрягается, осознавая, куда его ведет девушка, но стойко хранит молчание, не рассказывая о том, что ему уже доводилось бывать здесь. Он замирает, завидев стол и чье-то тело, накрытое простынью, но Яна уверенно сжимает его пальцы в своих, подводя ближе. — Его нашли ночью возле остановки, настоящее кровавое месиво. Мне нужно, чтобы ты взглянул и сказал, знаешь ли ты его, потому что мы должны найти родственников. Ты сможешь сделать это для меня? Валер? Он молчит, судорожно перебирая в памяти всех, кого видел сегодня днем в коробке и кого точно можно исключить из числа мертвых. На задворках мелькает мысль о том, что утром на трассе не было Ералаша, который обычно зорко высматривает всех на шухере, но Турбо отмахивается от этого, считая это простым совпадением. Он кивает, набирая в себя побольше воздуха, и дает девушке знак поднять простынь, почти сразу отворачиваясь. Приходится зажать себе рот ладонью, чтобы не всхлипнуть в голос. Дурное предчувствие все же не обмануло, потому что ему хватает и пары секунд, чтобы узнать парнишку, хотя его травмы действительно ужасают. — Он тебе знаком? Валер… Прости, я не знала, кого еще позвать, а Марат был занят, и я… — виновато лепечет Яна, но быстро замолкает, когда Турбо сгребает ее в свои объятия, позволяя себе редкий момент оголенной чувствительности. На глазах становится влажно, и он оплакивает мальчишку, успевшего стать ему другом и верным товарищем, с испугом думая о том, что на его месте, в этом же морге, может оказаться любой из них. — Это Миша. Миша Тилькин, ему было всего четырнадцать. Мы звали его Ералашем. Он был очень хорошим, таким светлым. Он бы тебе понравился, честно понравился, его все любили, — сбивчиво бормочет Валера, блуждая пустым взглядом по соседней стенке. Страшно представить, что случится с его бабушкой, когда она узнает обо всем этом. — Мне очень жаль. Правда, Валер. Никто такого не заслуживает. В отчете написано, что была драка, но, судя его по травмам, он явно был в меньшинстве и не мог защищать себя. — У него бабка осталась. Они вдвоем жили. Я могу привести ее попозже, все равно вы звонить будете. — Хорошо, спасибо. Через пару часов, ладно? Нужно закончить вскрытие, — Яна благодарно кивает, понимая, что встреча с родственницей обернется для Валеры еще большей катастрофой. Она аккуратно отстраняется, чтобы провести пальцами по его щекам, мягко стирая слезы без всякого осуждения, и тянется, чтобы легко поцеловать там же, выражая свое сочувствие хотя бы таким образом. — Поговори с Вовой, ладно? Вряд ли это были чьи-то пьяные разборки, больше похоже на стычку с другой бандой. — Поговорю, обещаю. Валера кажется замершим, совершенно ушедшим в себя. Так работает шок, когда мозг отказывается принять болезненную реальность, и Яна соединяет их руки вновь, чтобы вывести его на улицу и прикурить, осторожно вкладывая сигарету между чужих губ. Турбо привык, что смерть на улицах постоянно крутится рядом с кем-то из них, но им уже давно не приходилось хоронить кого-то из своих, поэтому ему трудно принять то, что солнечный Ералаш, который еще вчера трепался о том, что собирается наконец купить утюг для бабушки, теперь лежит в морге с проломленным черепом. Это кажется полной чушью, и он бы ни за что не поверил в это, если бы не видел его тело своими глазами только что. Суровая правда, от которой теперь уже никак не открестишься. Яна целует его на прощание, обнимая покрепче, прежде чем отпустить, и возвращается обратно к работе, пока Валера спешит в их укромную базу, одновременно с этим служащую им спортзалом. Кощей где-то отсутствует, зато его замещает Вова, который выслушивает историю о том, как на дружка Ералаша и его самого напали какие-то черти с другой банды. Турбо находит несостыковки в рассказе, сжимая кулаки крепче, но решает придержать подозрения при себе, отзывая Адидаса, Зиму и Марата в подсобку. Приходится выдерживать условия тайны, тем более что Кириллу с окровавленным лбом он теперь ни капли не доверяет. — Ералаш мертв. — Это мы и так уже поняли, умник херов, что делать будем? — перебивает его Зима и привычно закатывает глаза, уже готовый включить бычку. — Нет, ты не понял. Я только что был в больнице, и я его опознал, сейчас они будут звонить его бабушке. И Яна сказала, что его нашли возле остановки, — даже здесь Валера понижает голос, кивком головы указывая на дверь, мол вот здесь что-то не сходится. — Что ты делал в больнице? — задумчиво интересуется Вова, словно эта деталь волнует его больше всего. — Яна его позвала, она мне звонила. Ей нужен был кто-то для опознания тела, но у меня были дела с Андреем, — подключается Марат, быстро складывающий события воедино, на что получает благодарный кивок от Турбо. — Я видел тело, там полный пиздец, будто его всем районом отпинали. Это точно не наши. Может разъездовские? Ералаш недалеко от них жил. — Может быть, — глухо роняет Вова, пытаясь собрать все паззлы вместе. Он только вернулся с Афгана и плохо понимает, на каком этапе взаимоотношений сейчас находятся все банды между собой. За два года многое могло поменяться. — Марат, дуй к бабушке Ералаша тогда, встретимся все вместе в больнице. И парнишку этого с собой возьмем, он нам про остановку ни слова не сказал. Марат кивает, торопливо уходя на знакомый адрес, но до сих пор отказывается поверить в то, что Ералаш действительно может быть мертв. Они виделись только вчера, почти росли вместе, подбившись к Универсаму в одно и то же время. Странно осознавать, что жизнь кого-то близкого может оборваться так внезапно, буквально на ровном месте, хотя он помнит, чем именно они занимаются на улицах. Любая драка может оказаться последней, и переломы и ссадины в этом ключе — не худшее, что способно произойти. Он встречает бабушку Миши уже на пороге, та спешно собирается в больницу, забирая с собой банку бульона, и у него язык не поворачивается сказать бедной женщине, что он уже не понадобится. Когда они добираются до больницы, вокруг уже сгущаются сумерки, и Турбо ждет его у крыльца в компании нервничающей Яны. То, что девушка держит его за руку, доходит до Марата с опозданием, проскакивает машинально, потому что мысли заняты совсем другим. С приемной их отправляют в другое отделение, и Яна вызывается проводить, передавая бабушку в руки следователя, чье присутствие возле морга окончательно лишает их всех надежды на что-то хорошее. — А этот чего в крови? — Яна незаметно кивает на дружка Ералаша, чей лоб все еще выглядит свежей раной. — Сказал, они попали в драку вчера, но ему повезло больше, удрал, — едва слышно бормочет Турбо, вставая спиной к остальным. — Вчера? Кровь сворачивается в пределах пятнадцати минут. Дежурный сказал, Мишу привезли около двух ночи. Я, конечно, не сотрудник правоохранительных, но на вашем месте я бы его допросила. — Обязательно, — цедит Валера, хватаясь за ее ладонь крепче, когда до них доносится пронзительный крик бабушки Ералаша, подтверждающий то, что он и так уже знал. — Допросить, а не избить его до такого же состояния. Ты понял, Валер? Нужно понять, что произошло. Менты будут искать виновных, но вы со своими разборками между бандами явно узнаете что-то быстрее, — девушка слабо морщится, мягче заглядывая в глаза Турбо, чтобы вырвать его из замыкающей агрессии. — Ладно, да, я понял. Никаких драк, пока не добьемся правды, — приходится кивнуть для большей достоверности, хотя ему хочется накинуться на парнишку с кулаками уже сейчас, раз он единственный знает, что произошло прошлой ночью на самом деле. — Ян… Можно я приду позже? Отправлю Марата тебя встретить, хорошо? — Да, конечно. Будь аккуратнее. Яна обнимает его на прощание, мягко целуя в щеку, и уходит вместе с бабушкой Тилькина обратно в больницу, чтобы заполнить необходимые документы. Она старается успокоить ее, давая ей выговориться о том, каким добрым и замечательным был ее внук. На глаза набегают слезы, несправедливо, что кто-то отправляется на тот свет уже в четырнадцать из-за того, что оказался не в том месте и не в то время. Один из дежурных санитаров заканчивает смену, и она просит его помочь довезти женщину до дома, вкратце обрисовывая ситуацию, на что тот только сочувственно качает головой, причитая, что милиции нужно быстрее отлавливать всех этих бандитов на улицах. Она задерживается в больнице, то и дело поглядывая на часы. Все валится из рук, и Яна не может отделаться от предательской паранойи о том, что однажды на столе в морге окажется и кто-то из ее знакомых. Тот же Валера или Марат, или Вова, или десяток других парней, рядом с которыми она выросла. Все это жутко и страшно, и она понимает, что вероятность этого только возрастает, раз сейчас Универсамовские будут мстить за своего, устраивая на улицах кровавую бойню. Марат возвращается через пару часов, встречая ее у порога с поникшим видом. Юность прощает ему эмоциональность и вспыльчивость, но сейчас он кажется совершенно потухшим, и девушка приобнимает его за плечо, шепча слова поддержки. Он рассказывает, что все их догадки сошлись на том, что к случившемуся причастны разъездовские, поэтому визит к ним назначен на завтрашнее утро. Яна кивает, морально готовя себя к тому, что к полудню в больницу может поступить десяток избитых парней как с одной, так и с другой группировки. Ей жаль, что нет возможности уберечь от всего этого Марата, который слишком молод для участия в таких разборках. О том, чтобы уговорить Валеру отказаться от такого преследования, не идет и речи. Она слишком хорошо уяснила то, что Валера, как и Зима, выполняет роль старших, поэтому всегда находится на виду и в первых рядах тех, кто подает пример остальным. Похвальная честь, если бы только это не угрожало его жизни напрямую в итоге. — Значит, ты и Турбо? — интересуется Марат, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, пока крутится на кухне рядом с Яной, больше мешая, чем помогая с ужином. — Вроде того. Твой брат от этого не в восторге, если тебе интересно. — Он рад, на самом деле. В глубине души, он остается романтиком, даже мне по поводу Айгуль ничего не сказал, хотя все причины были, и я сам признаю, что я ей не пара, и ей было бы проще с каким-то пионером с той же скрипкой. Просто… Турбо на хорошем положении в Универсаме. Если что-то изменится сейчас, Вова хочет быть уверенным в том, что Турбо останется надежным. — Если? А вы что-то планируете? — девушка, отправив курицу в духовку, удивленно приподнимает брови. Адидас явно времени даром не теряет, только вернулся, а уже строит какие-то грандиозные планы. — Кощей. Такую воду мутит, пиздец. Он всех достал, если честно. Когда они были оба у руля, было гораздо лучше, Универсам только собирался, но отсидка явно не пошла ему на пользу. Мы надеемся на то, что Вова сможет как-то повлиять на него, раз они дружили. Но ты же знаешь Кощея, всякое может произойти, — Марат невнятно пожимает плечам, опасаясь даже вслух произносить то, о чем он и многие другие парни давно думают. С Вовой в качестве лидера им было бы куда спокойнее. Яна понятливо кивает, наслышанная о том, как сильно изменился Кощей после тюрьмы. Иногда она сталкивается с ним на улице, но не ведется на хмельную харизму, кожей ощущая то, что ему нельзя доверять, сколько бы лет они ни были знакомы из-за ее брата. Она принимается резать овощи для салата, заставляя Марата вслух прочесть пару параграфов, чтобы тот немного занял голову делом, не размышляя о предстоящих похоронах. То, что тема с Турбо больше не поднимается, приносит ей некое облегчение, потому что у нее у самой нет никакого желания копаться в этом сейчас. Есть много минусов и причин, из-за которых ей было бы лучше держаться от него подальше, но важный плюс того, что он действительно ей понравился, притягивая к себе, как магнитом, все еще перевешивает. Марат спешит домой, и Яна вновь остается одна, коротая время в компании книжек. Она успевает сходить в душ и немного прибраться, прежде чем около одиннадцати вечера раздается аккуратный стук в дверь. Валера на ее пороге выглядит хмурым, все еще потрясенным, и она не донимает его назойливыми вопросами, молчаливо стягивая с него куртку и провожая до кухни. Ставит тарелку с горячим ужином и так же тихо присаживается рядом. Иногда поддержку можно выразить и без слов, и она понимает, что Турбо переживает, даже если не хочет делиться с ней этим. Образ грозного пацана тает, и ему тоже становится страшно. Он мог получить пулю на складе пару дней назад, и тогда улица собирала бы сейчас деньги уже для него. — Послезавтра хоронить будут. Пойдешь со мной? — Валера хрипло подает голос, ведя головой в сторону. В серых глазах теплится слабая надежда, хотя он знает, что Яна не была знакома с Ералашем и вообще не имеет никакого отношения к их делам. — Хорошо, если ты хочешь. Парень благодарно кивает, приваливаясь лбом к плечу Яны, и она бормочет ему что-то успокаивающее, обнимая крепче и поглаживая по волосам. Они оба должны были давно привыкнуть к тому, как все происходит, но смерть совсем юного мальчишки выбивает из колеи. Тот мог закончить школу и стать крутым инженером или учителем, журналистом или актером, но теперь будет вынужден чахнуть в сырой земле, и это кажется настоящей несправедливостью. Они оплакивают его по-своему, грустят о разном, но чувствуют себя чуть лучше от того, что находятся вместе. Яна наливает ему пару стопок, чтобы легче спалось, и тянет в кровать, заключая обратно в свои объятия. Турбо смазанно целует ее в шею, оплетая руками и ногами настолько тесно, что засыпать приходится именно так, ощущая стук его сердца наравне с собственным. Следующий день приносит лишь новую порцию мерзкой апатии. Она уходит на работу первой, оставляя Валеру досыпать в теплой постели, но переживает за то, что может увидеться с ним уже в обед, если его привезут на каталках в больницу с какими-то травмами, но, видимо, все проходит значительно лучше, чем она ожидает, потому что к ним поступает лишь несколько разъездовских ребят, жалующихся на то, что парни с Универсама напали на них без всякого повода. Это наводит девушку на мысль о том, что, вероятнее всего, в смерти Ералаша виноваты Хадишевские, и это подтверждает для нее Марат, которого она встречает у подъезда. Он возбужденно и крайне эмоционально рассказывает о том, что Кирилл зассал и слинял на автобусе, пока Ералаша забивали целой толпой, а Кощей, который должен был вписаться за своего, наплел им чуши, сговорившись с Хади Такташем. Марат энергично размахивает кулаками, наглядно демонстрируя то, как универсамовские отшили его, избрав Вову своим негласным лидером, и это тревожит ее гораздо сильнее. У Кощея есть много полезных знакомых, и, несмотря на то, что тот изрядно отлетел головой на фоне постоянного пьянства, вряд ли он так легко сдастся. Появится чертом, принеся еще больше проблем, как только у Универсама возникнут какие-то трудности, и Марат, с заминкой, признается, что гоняет в голове те же мысли. На следующий день решено идти к хадишевским, и она просит его поберечь себя, зная, что попытка отговорить от участия в этой бойне, заведомо окажется бесполезной. Младший отмахивается, уверяя, что все пройдет гладко, и провожает ее до двери, прежде чем упорхнуть к пацанам. Она не спрашивает его про Валеру, не желая показывать своего беспокойства, но Марат напоследок докладывает, что они нашли мужика с видаком, который готов показать им несколько фильмов. Это приносит облегчение, и Яна, поигрывая бровями, желает им всем хорошего вечера, догадываясь о том, какого рода видеокассеты привлекут толпу уличных пацанов. Адидас предлагает развеяться, чтобы немного отвлечь всех от предстоящих похорон, но уж точно не ожидает, что все закончится именно так. Напряжение в комнате, забитой людьми до отказа, нарастает плавно. Они начинают с просмотра иностранных мультиков, потом переходят на классику в боевом жанре. Он остается зажат и собран, отслеживая неприятные флэшбеки про службу в Афгане, и даже эротический фильм не способен поднять ему настроение. Зато он явно работает на ура с остальными, раз парни один за другим выскальзывают в туалет, чтобы наспех передернуть и получить физическую разрядку. Это весьма забавно, когда-то, при первом просмотре, они с Кощеем делали так же, поочереди занимая ванную, и это навевает на него тоску, потому что он рассчитывал, что после возвращения домой они с Кощеем снова окажутся плечом к плечу, поддерживая друг друга в общем деле, но время изменило характеры не в лучшую сторону, разведя их по разные стороны баррикад. Турбо исчезает из квартиры одним из первых, и ему не приходится спрашивать, куда именно тот направляется. Вова проглатывает свое сожаление, уверенный в том, что его товарищ принесет Яне одни проблемы, привлекая к ней лишнее внимание, но не вмешивается, считая, что уже высказал свое предупреждение обоим. Валера, спешащий к девушке, обо всем этом не думает вовсе. Быстрая дрочка в чужой квартире только распалила его, не принеся никакого облегчения, поэтому он оказывается на пороге Яны, самостоятельно открывая дверь своим ключом, и сходу зажимает ее в коридоре с торопливыми поцелуями, обнимая девичьи щеки замерзшими пальцами. — Соскучился? — со смешком выдыхает она, догадываясь о том, что именно служит причиной его хорошего настроения. — Марат сказал, у вас намечался кинопросмотр. Нашел для себя что-то интересное? — Соскучился. Я много о тебе думал, — согласно бормочет Турбо, смещаясь губами на ее шею, и вслепую стягивает с себя кроссовки и куртку, бросая все посреди коридора, чтобы оттеснить девушку дальше к спальне. О том, в каком именно контексте он о ней думал, уточнять не приходится. Откровенные кадры с экрана успели его завести, но, когда он закрылся в ванной, добившись своей очереди на уединение, все его фантазии окончательно сместились только на Яну. Ему достаточно представить ее в более интимной обстановке, чтобы вновь стать твердым, и девушка явно чувствует это, помогая стянуть с него свитер, прежде чем первой падает на кровать, податливо затягивая его в новые поцелуи. Ее бедра зажимают Валеру излишне правильно, из-за этого он оказывается ближе, теснее, бесстыдно притираясь пахом, и пропускает короткий полустон, который Яна тут же проглатывает, слизывая с его языка. — Если ты скажешь «нет», я не буду ничего делать, — остатки нравственного еще работают, хотя тело уже объято пламенем желания, и Валера нетрезво отрывает голову, всматриваясь в девушку поплывшим взглядом. — Какой джентльмен. Уйдешь отсюда со стояком, если я попрошу? — Я все сделаю. Все, что захочешь, — судорожно шепчет он, сдерживая новый стон от того, как пальцы Яны стремительно проходятся по его лопаткам, расцарапывая чувствительную кожу. — Тогда разденься. Хочу посмотреть на тебя целиком, — уверенно приказывает она, мягким толчком спихивая Валеру с себя. — Давай. Тебе явно есть что показать. Я же не буду у тебя первой, верно? — А я у тебя? — Ты знаешь порядки, Валер. Если бы у меня кто-то был, весь район уже был бы в курсе.