Чёрный туман. Обитель кошмаров.

Развернувшаяся на самом краю деревни картина заставляла всё больше людей высовываться из своих укрытий. Фэн Синь мысленно отметил, что за всё время нахождения тут они первый раз видят здесь столько народа одним разом. Почти все присутствующие - женщины разных возрастов. Мужчин всего лишь несколько и те пожилого возраста. От мысли, что вся мужская часть населения была убита и наверняка практически каждая из этих женщин либо вдова, либо несчастная мать, потерявшая сына, он почувствовал неприятный холод по спине. Даже больше инстинктивно, нежели осознанно, подошёл совсем вплотную к Му Цину, так, что их плечи тесно соприкоснулись и сжал его руку. Ещё одна мысль на которой он поймал себя: сжимать руку Му Цина в волнующие моменты стало уже некой привычкой. Успокаивающей привычкой. Ведь стоит только почувствовать, как Му Цин не отталкивает его руку, а так же крепко сжимает в ответ, как всё становится в миг не важно. Вместо тревог по всему телу разливается что-то безумно тёплое и невозможно приятное. Из глубоких раздумий его вывела обрушившаяся с грохотом обгоревшая крыша и смиренный вздох чуть позади, на который они оба одновременно обернулись. Это была Ли Мэй, на лице которой застыло умиротворение, смешанное с еле ощутимой грустью. Так же они заметили, что чуть поодаль от них Се Лянь и Хуа Чэн о чём-то тихо и увлечённо беседуют с Киу и Жено, совсем не обращая ни какого внимания ни на горящий дом, ни на собравшихся вокруг людей. Ли Мэй прочитала немой вопрос на их лицах и спокойно пояснила: - Дэй мой старший брат. Я непомерно счастлива, что он теперь свободен, – женщина снова тихо вздохнула. – И мы все теперь свободны, хоть в это и трудно пока поверить. Кем бы вы ни были, вы сделали невозможное. Поклонившись с благодарностью, Ли Мэй развернулась и удалилась в полном молчании, не обращая внимания на то, что многие смотрят ей в след. В том числе и Му Цин с Фэн Синем с удивлением, смешанным с новым пониманием. Ведь теперь ещё некоторые вещи встали на свои места. Например, немного странное поведение женщины и то, откуда она могли знать некоторые мелкие подробности. Закапал тихий мелкий дождик, намекая пожару, что ему пришло время затихать. Всё, что осталось от коварной ведьмы теперь навек погребено в пепле этого дома. Видимо, это была окончательная месть Дэя своей извечной противнице. - Нам пора, – прозвучал рядом тихий голос Се Ляня. Что бы ни происходило сейчас в душе каждого, все они старались не нарушать столь важный и переворачивающий всё момент громкими разговорами. Киу ещё какое-то время пыталась их уговорить остаться до утра, но никто не хотел пробыть здесь ни одного лишнего мгновения. Прощались тепло, с крепкими объятиями и легкой грустью. Всё то время, пока они медленным шагом двигались к выходу из деревни, их сопровождали взглядами, полными потрясения, благодарности и даже восхищения. Одни выражали вслух почтение, другие кланялись, а некоторые тянулись за рукопожатиями. Ещё они увидели тех самых женщин, с которыми столкнулись в тот момент, когда только пришли сюда. Та самая, которая пыталась предупредить их об опасности, каждому по очереди сжала ладонь со слезами на глазах и ещё долго им вслед рассыпалась пожеланиями долгой жизни. Когда заполненная людьми широкая ровная улица осталась позади, они ещё некоторое время прошли молча и на краю леса, теперь уже самого обыкновенного и даже живописного, остановились. - Может пройдёмся ещё немного, прежде чем начертить путешествие на тысячу ли? Ваше Высочество, я думаю тебе и Искателю Цветов есть, что нам рассказать, – первым тишину нарушил Фэн Синь. В этот момент Му Цин, наконец, заметил, что они всё ещё крепко держатся за руки, а затем почувствовал, как Фэн Синь ощутимо сжал его ладонь, будто боясь, что тот поспешит отстраниться. Но он глубоко ошибся. Почувствовать в руке холодную пустоту вместо тёплой руки, что заставляла сердце биться сильнее – последнее, что Му Цин сейчас хотел. Его не смутил даже пристальный взгляд Се Ляня и хитрая улыбка Искателя Цветов. - Я думаю вам тоже есть, что рассказать, – улыбнулся Се Лянь, бросая взгляд на их сцепленные руки. – Нам незачем блуждать. Отправимся в Храм Водных Каштанов и там внимательно выслушаем друг друга. Затем он обернулся на оставшуюся позади деревню и его глаза постепенно стали обретать всё более округленную форму. Губы задрожали, а лицо стало терять свои краски, обретая всё большую бледность. - Гэгэ, что с тобой? - Не оборачивайтесь... – еле шевеля губами произнёс принц. Но само собой, стоило ему произнести эти слова, как трое его спутников обернулись в ту же минуту. Бледность разлилась и по их лицам. Даже и без того белое лицо Хуа Чэна стало ещё на целый тон белее. - Твою же мать... – прошептал Фэн Синь глядя перед собой широко раскрытыми глазами. Му Цин выглядел так, будто последний его вдох потерялся где-то в груди и он теперь не дышал совсем. Ошеломленный Хуа Чэн притянул к себе Се Ляня, крепко прижал к себе. - Гэгэ, как вас в это занесло... Чуть поодаль от них, на месте живописной деревни, раскинулась груда камней и непробиваемые поросли густого бурьяна. Следы хоть какой-то жизни исчезли здесь очень и очень давно. Деревня была заброшена много лет тому назад. - Выходит, мы были за чертой времени... – Му Цин приложил свободную руку к груди, пытаясь унять волнение, грозящее разорвать изнутри. От полученного шока хотелось кричать. – Мы попали в давно исчезнувшие времена... Деревня-призрак с ещё более давними призраками... Твою же мать... В жутком оцепенении они ещё долго не могли сдвинуться с места, смотря вперёд на старые развалины домов, которые в наступивших сумерках выглядели ещё более зловещими. - Теперь понятно, почему кладбище выглядело давно брошеным... – догадался Се Лянь. – Оставшиеся там жители из-за злодеяний ведьмы застряли во временной петле и... Никого там не хоронили, потому что неизвестно сколько столетий там никто не умирал, а никто не умирал, потому что... - Потому что по сути они были и так мертвы... Ведь застрять в вечности почти тоже самое, что умереть... – договорил Хуа Чэн. - Боги сохраните! – на выдохе произнёс Фэн Синь. - Ты идиот? Какие боги тебя сохранят, ты сам бог, – скривил губы Му Цин. - Да иди ты! – Фэн Синь махнул рукой в его сторону, но только для того, что бы последовать примеру Хуа Чэна: притянуть и прижать к себе как можно крепче. – Только заикнись ещё раз о том, что бы на сомнительную миссию идти в одиночку. Напряженную и мрачную своей мистичностью обстановку разрядил неожиданный смех Се Ляня. Посмотрев на то, как Му Цин с самым вредным выражением лица, которое только у него имеется, сцепил руки за спиной Фэн Синя, принц рассмеялся ещё громче. - Да что ты всё смеешься то? - возмутился Му Цин. - Над тем же, над чем и там смеялся. Говорил же позже поясню. - Мы ждём. - Кто бы мог подумать, что свою самую-самую роковую ошибку ведьма совершила ещё в самом начале, - просмеявшись ещё немного и переглянувшись с Хуа Чэном заговорил Се Лянь. - Тогда, когда посмела на глазах Му Цина проявлять повышенное внимание к Фэн Синю, хахаха. Фэн Синь уставился на него в полном непонимании. - Всё просто, Фэн Синь, - продолжил он свои пояснения. - Мы и на самом деле всё на свете упустили бы из виду, если бы не придирчивость Му Цина. А давайте же будем честными: Му Цин не был бы таким вредным, не начни он ревновать... Подумать только, нас спасла его ревность, хахаха! Тут уже смехом залились все, кроме самого Му Цина, чьё лицо стало пунцовым до самых кончиков ушей. Выругавшись, он попытался оттолкнуть от себя Фэн Синя, но тот, сомкнул свои объятия железной хваткой, не давая ему отстраниться ни на шаг и спустя короткую борьбу только ещё крепче вжал в себя. Всё что осталось Му Цину, так это лишь с возмущенным вздохом уткнуться лицом ему в плечо и ещё немого тихо поворчать, полностью сдаваясь. Фэн Синь, который на самом то деле покраснел ни чуть не меньше, зарылся носом в его волосы и на миг отбросил все тревожные мысли об их пугающем путешествии. Ведь одно он знал точно: не окажись они там, за чертой застывшего времени, неизвестно сколько ещё столетий у них не хватило бы смелости сделать такой важный шаг навстречу друг к другу и признаться во всём в первую очередь самим себе. Именно здесь, за чертой времени, в этой обители самых настоящих кошмаров, они обрели то, к чему не могли ни как прийти целых восемь сотен лет.