Ожоги по всем телам

      — Итак, 11 «Б», — скрестив руки на уровне груди, учительница перевела всё внимание подростков на себя. — Поздравляю вас с новым учебным годом, надеюсь, что за лето вы выросли и, как в прошлых классах, вы не будете себя вести. Осматривая своих детей, женщина лишь на пару секунд улыбнулась, а после села на свое рабочее место. - Также хочу вам представить нового ученика в вашем коллективе. Руслан, встань, пожалуйста, — указывая рукой на парня, сидящего далековато от всех, классный руководитель косо осмотрела его, что и делал весь класс. — Руслан Тушенцов перевелся из 17-й гимназии, думаю, вы с ним все подружитесь. Улыбаясь, она приказала парню сесть. Странная женщина, но поделать ничего нельзя.       Остальной разговор учителя для шатена был белым шумом. Время текло медленно, а в кабинете становилось все душнее и душнее. Ничего не оставалось делать, как пустым взглядом осматривать задний двор школы. В голове крутилось многое, разные мысли лезли в подсознание, создавая еще больше напряженную атмосферу в голове Руслана. Лишь одна персона зачем-то оставалась там с самого утра. Кто этот парень? Почему Лиза не говорит его имя? Что в нем, блять, такое, что его боятся и считают крутым? Вопросы оставались вопросами, ведь ответ лежал в головах других ребят, а особенно у Лизы, туда трудно добраться, а потеряться легче. Тушенцов был заинтересован в этом парне, ему интересно, что за чудик, который возомнил себя богом и имеет право издеваться над людьми, хуже Руслана. Хотелось поставить его ЧСВ и эгоизм на место, показать всем, что каких-то там дохляков бояться не стоит, но шатен же не знает даже, как он выглядит. Около входа в школу его не было, на парковке тоже, в классе так же. Остается ждать, чего Тушенцов не любит больше всего, чтобы разузнать этого одноклассника.       Резкие стуки в дверь заставили Руслана вернуться в мир иной. Учитель замолчал, а всё внимание рядом окружающих людей перевесилось на деревянную дверь, которая держится на Божьем слове. В класс зашел высокий парень с широкими плечами и хорошим подтянутым телом, с рыжей макушкой и довольно агрессивным взглядом. Ребята забушевали, а компания «долбоебов» тянули руки в знак приветствия. Вопрос сразу появился в голове парня. Это он? Тот самый, от которого шарахается вся школа, который одним взглядом доводит до мурашек по коже и холодного пота на лбу. Шатен не думал, что такого типа парней с пидорским личиком сделают вождём. Шатен усмехнулся и перевел взгляд на подругу.       — Да, Русь, тот парень, — улыбаясь другу, девушка залипала дальше в телефон, не обращая внимания на происходящее в классе и оставляя Тушенцова дальше рассматривать рыжего парня, который, судя по всему, даже объясняться не станет за свое опоздание.       — 11б, успокойтесь, не звезда к нам пришла, — недовольно женщина смотрела на пришедшего парня, который всё никак не может сесть за свободное место, — Данил, сядь уже, и почему опоздал? — учительница устало всё так же смотрела на ученика, лишь иногда тяжело вздыхая. Он, походу, и приносит ей проблемы.       — Вас не касается, — хриплый голос послышался от второго ряда. Шатен мигом посмотрел в ту сторону, находя сразу высокую фигуру среди парней, окруживших его, — продолжайте дальше, раз не звезда пришла, зачем уделяйте время тогда этому разговору? — даже не поднимая голову на учителя, рыжий спокойно ответил, дальше что-то обсуждая с компанией.       Ильмира Фуатовна лишь закатила глаза, продолжая дальше классный час и не обращая внимания на тот ряд. Шатен еще раз прошёлся по тому пацану и дальше решил осматривать задний двор. Лишь бы уйти отсюда. Настроение терять никак не хотелось, тратить лишние нервы на каких-то мамкиных гангстеров тоже не было желания. Поэтому придется уходить самым первым, главное — не столкнуться с ними.

***

      — Слышь, Дань, — низкий голос позвал рыжего, отвлекая от разговора с левыми парнями.       — Че те? — махнув рукой той кучке, Кашин повернулся к знакомому со злобой в глазах и невыносимым спокойствием на лице.       — У нас новенький, Руслан какой-то там, но, — останавливаясь в предложении, кудрявый достал заветную пачку «Винстона» из кармана черных джинсов, — он богатенький, из 17-й гимназии к нам пришел, — зажигая табак, юноша легонько ухмыльнулся, смотря прямо в зрачки напротив, ни капли не пугаясь и не вздрагивая. Спокойно затягивался, так же спокойно смотрел в голубые глаза, наполненные недопониманием и легким похуизмом на данную ситуацию, не отрывая взгляд от них.       Отвечать желания не было, Кашин и без лишних слов понял, к чему ведет кудрявый приятель. Осмотрев последний раз парня напротив, рыжий лишь с грубым смешком решил оставить его одного в этом туалете, холодном от плиток и неприязненно отталкивающим запахом из унитазов.       Даня понимал всё очень хорошо, знал, как дальше ему действовать, что и когда говорить, находить косяки со стороны новенького. Для него это не было чем-то новым, каким-то странным и нераспознанным, для него это была самая настоящая обыденность. Кашин много раз доводил бедных ребят, которые перешли сюда из-за проблем в прошлых школах, доводил так, что те забирали документы в слезах и надеялись навсегда забыть все, что тут творилось. Даня любил доводить людей, зная, что в ответ ему могут лишь пригрозить ментами, и то, дрожащим голосом и опущенными глазами в пол. Его правда боялись, обходили стороной, не смотрели в его сторону, лишь храбрые девчонки клеились к нему, получая в ответ безразличный взгляд и, как нож в сердце, слова.       Даня знал — он мразь, бесчувственная мразь, от которой за километр веет холодом и каменным сердцем. Знал, что люди, которые окружают его, лишь пустышки, в которых нет ничего, кроме как желания быть выше всех и издеваться над людьми. Он окружил себя такими же мразями, как и он.       Даня давно забил на свою жизнь, терялся в тусовках, сексе, алкоголе и наркотиках. Полностью нырял в это состояние, убегая от проблем, пытаясь забыться в людях и веществах. Даня ненавидел себя за всё. Не любил делать больно другим, не любил тусовки, не любил свою жизнь, но делал это ради непонятно чего. Делал всё, чтобы люди не видели в нём того маленького мальчика с кучей проблем и молящим помочь ему со всем. Делал так, чтоб все думали, что ему полностью похуй на себя и всех. Делал всё это через боль и силу, внушив всем в голову, что Даня — это огромный ком похуизма и токсичности. Делая этот образ на протяжении всей школьной жизни, Кашин не мог просто взять и стать самим собой. Его не поймут, не примут и запинают где-нибудь в лесу.       Даня — актер дешевого театра, с нелепым сценарием и плохой декорацией. Он врал сам себе, врал всем, полностью утонул в вранье и больше не помнит, что когда либо что-то чувствовал. Кашин хуевый актер, спора нет, но все верят. Сам Даня в это верит.

***

      Руслан полностью потерялся в своей голове непонятно от чего. Его мысли были лишь туманом, плавно растягивающимся по стенкам черепа. Тушенцов не был напряжен от того, что сзади него идет та самая компания, ему было плевать, но ноги сами предательски подкашивались, а ладони неосознанно потели. Руслан давно не чувствовал этого состояние, когда вроде и бояться нечего, но что-то давит на тебя и заставляет невольно волноваться за свою жизнь. С виду ему и правда все равно, но внутри всё сжималось. Тушенцов чувствовал на своей спине прожигающие взгляды и тихие смешки. Шатен давно бы уже послал на хуй, но проблем в первый же день ему не хотелось. Нерд рядом шла и о чем-то говорила, но ее голос казался лишь эхом в огромной пустой комнате. Руслан был сам не свой.       Урок химии был достаточно «интересным», поэтому Тушенцов вместе с Лизой благополучно о чем-то разговаривали на последней парте. Вроде и учиться надо бы, урок нужный для дальнейшего будущего Руслана, но лень взяла верх над парнем.       — Русь, реально, не нарывайся на тех дебилов, — как-то моля, девушка предупредила парня уже в сотый раз, на что шатен лишь глупо улыбнулся. Длинный язык Руслана никак не успокоить, любая колкая фраза в его сторону — он ответит тем же, продолжая конфликт. Тушенцов обожал спорить, обожал доказывать свою правоту и в конечном итоге уходил победителем тупого разногласия. Руслан любил доёбываться до людей, любил унижать, издеваться и выставлять человека клоуном или изгоем общества.       Руслан знал, что быть гнидой — это его, быть токсичным и бесчувственным. Для него это была такая же обыденность. Он знал, что на людях это будет идеальным способом не быть униженным. Он был также полностью поглощен изнутри своим образом. В прошлой школе он был тем самым парнем, которого боялись все, хотели попасть в его компанию, стать ближе, но натура Тушенцова не давала дать власть над ним. Он отталкивал всех от себя, общался с уродами, похожими на шатена. Руслан — второй Даня. Они похожи лишь тем, что навеки прикреплены к созданным ими же образам бесчувственных и полностью отстраненных от своих чувств и эмоций, это убивало их изнутри. Тушенцов знал, что в нем есть еще частичка того доброго и хорошего мальчика, который готов помочь в любую секунду, доверить все свои секреты даже незнакомому прохожему, но, вспоминая свое детство, хотелось убрать куда подальше эту сторону себя и навсегда быть таким, какой сейчас. Руслан любил быть таким. Обожал делать больно людям, обожал издеваться над чувствами девушек, обожал смотреть на злость парней, которые ничего не могли сделать. Руслан — второй Даня, только со своими тараканами в голове. Тушенцов не против тупых дебилов, пытающихся стать такими же, но, встречая на своем пути свою копию, только выше, грубее и сильнее, весь этот образ становился никчемной попыткой выехать за счет унижения других. Тушенцов пока не знал, какого это — ощутить себя слабым, поэтому был наготове всегда. — Руслан Тушенцов, просыпайтесь, блять, — толкая парня в плечо, девушка вернула шатена обратно, куда не хотелось больше всего. — У нас сейчас физика, физра и домой. — Собирая портфель, девушка уже наизусть знала расписание, которое опять поменяют через неделю или же пару дней.       — Ненавижу физру, — фыркая под нос, Руслан быстро осмотрел класс в поисках рыжего, но и его, и этой компании уже не было. В классе от силы осталось три человека, и то это Юлик и Лиза вместе с Тушенцовым. — Курить пойдешь? — смотря на Онешко, парень быстро похлопал по карманам джинсов в надежде на то, что пачку не забыл дома.       — Погнали на третий, там общий туалет, я с вами. — Лиза уже опередила с ответом парня, поэтому, усмехнувшись, ребята быстро дошли до знакомой двери. — Тут осторожнее, всё обхаркано и обоссано. — Предупредив, девушка мигом побежала к окну, пока другая компания не заняла это место.       Туалет был вроде и обычным, но более просторным по сравнению с нижними этажами. Тут было прохладнее, чем в коридоре, и воняло ужасно, так что, через силу татуированная рука подожгла сигарету, затягиваясь полными легкими и выдыхая малозаметный дым. Курить Руслан любил, любил больше своей жизни, поэтому как-то особенно относился к этому процессу. Затяжки были долгими, а тлеющий пепел быстро падал на пол, оставляя после себя размазанный черный след. Сбивая с толку, ребята услышали громкие шаги в их сторону, судя по всему, несколько человек тоже устали и хотели забыться в никотиновой палочке.       — Блять, Дань, это же не те… Отворяя дверь, компашка сразу заметила трех одноклассников, которые молча курили. «Че забыли тут?» — шепелявя, парень быстро перешел на агрессию, заходя за всеми. В туалете сразу стало душно, людей было много, а воздуха всё меньше и меньше.       — Глухие или че? Съебались, пока пиздов не отхватили, — зажигая сигарету, рыжий прошипел, осудительно посмотрев на троих. «Я что-то непонятно сказал?» — хриплый голос пронесся по телу Руслана, заставляя немного дернуться от неожиданной смены тембра.       Шатен стоял спиной к той компании, поэтому взглядом показывал, чтоб те не слушали его. Тушенцов хотел вывести этого рыжего из себя, хотелось унизить при его компании, но только одно мог Руслан сделать — это получить по лицу.       — А ты въеби, хули, — разворачиваясь к парню, шатен смотрел только в голубые зрачки. Но непонятно, что ощущал рыжий напротив, не было никакой эмоции на его лице, ни один нерв не дрогнул, а глаза пустые и стеклянные. Или только словами можешь разбрасывать? — улыбаясь как-то по-зверски, Руслан помнил слова Лизы, помнил всё, что она ему рассказывала, но прямо сейчас хотелось именно так, не просто молча уйти, как собаки, по первой же просьбе или команде. Споры Руслана ≠ заканчивались всегда хорошо.       — А ты меня за пустослова считаешь? Слышь, малой, дохуя борзый, смотрю, — улыбаясь, Кашин смотрел именно в карие глаза, не отводя никуда свои, тонул полностью в той тьме. Сигареты давно были уже потушены. — Думаешь, я буду жалеть какого-то богатенького сопляка? — его слова казались кислотой, которую разливали по всей коже, разъедая ее полностью. Руслану это нравилось. — Судя по всему, да, знаешь, общаться с быдлом, считающим себя богом, мало охота, — подбирая интонацию, Тушенцов улыбнулся как-то по-дьявольски и готов было уже уйти отсюда, но что-то затолкнуло его обратно, кидая в стену. — Ты че, еблан, охуел? — вставая с холодной плитки, шатен был зол, зол на себя самого, что пообещал не тратить время на таких, как этот рыжий. — Слыш, блять, уебок, только силой можешь все решить? — подходя вплотную к Кашину, Руслан бегал по голубым глазам, которые смотрели на него все так же безразлично. Толпа давно ушла, как и Лиза с Юликом. В туалете были лишь они вдвоем. — А что, если да? Что ты мне сделаешь? Голос был спокоен и полностью уверен в себе, глаза всё так же без единой души и искры, а руки в карманах. Он, блять, издеваться? Драться точно не полезешь, тебе это не надо, сразу портить мнение о себе, унизить меня никак не получится, мне похуй, так что ты мне сделаешь? Улыбаясь, Кашин мельком заметил, как в глазах второго появилась безысходность, ведь Даня прав, Руслан ничего пока не мог, наверное. Получив легкий удар по животу, рыжий согнулся пополам, обнимая себя руками, пытаясь не закашлять. Неожиданно даже для самого Тушенцова, Даня харкнул в сторону, обратно возвращаясь в исходное положение. Ему похуй? Руслан дальше не помнит, что было, ведь, получив сильный удар огромного кулака по челюсти, худое тело упало на кафельный пол, ничего не понимая далее. Тушенцов очнулся в кабинете физики, не понимая, откуда у него кровь на столе и вся рубашка в этой же красной жидкости. — Лиз, че за хуйня? — шёпотом парень отвлек рядом сидящую подругу. — Кашин тебя избил, вот че за хуйня, — вытирая с носа кровь, девушка закатила глаза, понимая, что такое лицо друга она будет видеть чаще, чем пятерки на уроках.