Ожоги по всем телам

      На улице все еще светило яркое солнце, лучи которого неприятно жгли глаза. По улице шло много школьников, что-то бурно обсуждая между собой, и громко смеялись с тупой шутки одноклассника. Шатен лишь мельком поглядывал на детей, вспоминая свою прошлую школу и первое сентября. — Ну че, тупоголовый, понял, что на меня пиздеть в первый же день нельзя? Сидя на корточках, подросток с ярким чувством победы смотрел на мальчишку младше его на год. Шатену хватало лишь одной язвительной фразы в его сторону, чтобы снова разглядывать измученное лицо, которое испортил парень своими же руками, — поверь, я тебе так, сука, жизнь испоганю, что со слезами выбежишь на хуй из этой школы, — улыбаясь, кареглазый понимал, что тот ему вряд ли ответит, но пару копеек вставить всегда было весело. Зачем уходить молча, если можно еще чуть-да и поиздеваться? Следи за язычком своим, ублюдок, — удар сразу же прилетает куда-то в скулы, отчего второй съежился еще сильнее, тихо простонав от боли.       Уходя к своей компании, Руслан понимал, что делает всё не так, но остановить уже невозможно, не поймут, не примут, да и за слова его же отпинают где-нибудь за гаражами. Поэтому под крики и смешки парней Тушенцов дальше двигался в таком направлении, не заморачивая себе голову, что когда-то и он может очутиться на месте этих ребят, умоляя остановиться.       — Слышь, Русь, у нас дома еды нет, может, купим зайдем? — голос брата заставил парня вернуться в мир иной, где всё по-прежнему так же, только нос разбит не у кого-то, а у шатена. Осадок неприятный еще остался с того разговора, но цели своей менять Тушенцов не станет.       — Пошли, все равно нам по пути, — разворачиваясь в сторону пешехода, Руслан лишь мельком увидел рыжеволосого парня, вокруг которого собралась толпа, крича на всю улицу мерзкие шутки, заставляя рыжего громко смеяться. Тушенцов мало хотел пересекаться с ним именно сейчас, зная, что пару часов назад он валялся на холодном полу. — Илюх, пошли-ка в «Пятерочку» через «Метрополь», — не подавая виду, шатен мигом изменил шаг, направляя брата в противоположную сторону.       — Нахуя? Нам сюда быстрее будет, — Коряков не знал всей ситуации, да и ему было не особо интересно, что могло произойти с братом. Вопрос остался вопросом, поэтому ничего лучшего, кроме молчания, оба не придумали. Забирая пакеты с едой и мило попрощавшись с продавщицей, Руслан не заметил, как влетел кому-то в плечо. Приближая брови к переносице, Тушенцов повернулся в сторону незнакомца, понимая, что это совсем не тот человек, с которым сейчас хотелось иметь хоть какое-то дело. Закусив губу, шатен быстрым шагом направился к выходу из здания, торопя за собой брата, который залип за подсчетом продуктов. Руслан никак не хотел думать, что он там забыл, следил ли он за ним, чтобы еще больше избить шатена. Хотелось поскорее лечь на кровать и забыть всё, что с ним произошло.       Переезд был самой главной ошибкой матери. Всё было бы лучше. Руслан закончил бы школу со спокойной душой, зная, что его и Илью никто не тронет. Поступил бы с помощью отца в хороший институт. А после его смерти получил бы компанию, зарабатывая кучу денег. Но жизнь решила вывернуть всё, показать, какого это — быть униженным человеком, сильнее тебя в два раза. Тушенцов никогда не думал о таком, каково это — оказаться на месте тех бедных ребят, которых Руслан унижал, ни капли не сочувствуя им. Интереса к таким мыслям не было, поэтому никогда они не зарождались в голове парня, а стоило бы.       Тушенцов знал, как в этом поселке важно иметь уйму связей, причем влиятельных людей. Без поддержки со стороны взрослых дядей с кучей статей за спиной ты тут никто. Тебя будет легко выставить, отжать что угодно, неважно, электронку или телефон, избить за неправильную походку. Любой мог это сделать, понимая, что за него, если что, будут вступаться и качать, даже если этот человек не прав. Руслану Лиза сразу объяснила, где она живет и что тут происходит, еще в далеком 18-м году, как они только познакомились, поэтому для шатена это всё не было секретом или важной информацией, о которой говорить никому нельзя. Тушенцов давно усек это, поэтому сразу же поинтересовался у матери о прошлом отца. Естественно, цель была одна: понять, есть ли у парня связи, если до него докопаются на улицах того поселка, поэтому и интереса к простым «он был отличником», «никогда не пререкался с учителями» никакого не было.       — Сука, нас наебали на сотку, — сжав чек от магазина, Коряков выкинул его куда-то в кусты. Спокойно достав пачку сигарет, — ты че, чуть ли не выбежал из магазина? — зажигая табак, Илья заботливо передал зажигалку шатену.       — Ниче, нормально всё, — желания что-то говорить брату не было, поэтому он выхватил зажигалку и зажег сигарету. Любое воспоминание из этого ебучего туалета было больным ударом в образ Руслана. Он же не мог просто так сдаться, принять свое поражение, что больше никогда он не будет задирой, а станет жалкой пародией, которая даже на просто хулигана не потянет.       — Мне мать, кстати, сказала, что они в Казани останутся жить, — сделав паузу, Илья сразу же перевел взгляд на брата, пытаясь уловить хоть что-то. — Отцу трудно до работы добираться, вся хуйня, — потушив уже фильтр о скамейку, черноволосый спокойно взял один из пакетов. — Мы тут одни.       — Ахуеть, бабки нам хоть кидать будут? — схаркивая неприятную слюну после сигареты, Тушенцов поступил так же, как младший, — или что, готовят нас к взрослой жизни? — пытаясь отшутиться, Руслан как-то спокойно принял такое. Парень привык с самого рождения находиться в роскошных местах, убивать свое время не на учебу, а за выбором страны, куда они полетят со всей семьей. Поэтому переезд сюда ему сразу не запал в душу, а оставаться тут без матери еще больше неприятно.       — Да, за свет и всю хуйню они платить будут, — нажимая на кнопку лифта, Илья без какой-либо жалости или грусти рассказывал о неожиданном звонке матери во время урока. — Так что в трешке одни жить будем. Улыбаясь старшему, Коряков уже знал последующие дни проживания без родителей, но надеяться на это было тупой затеей.       — Ахуеть дважды.

***

Холодная жидкость стекала по шее, заставляя тело покрыться табуном мурашек. Любое действие вызывало неприятную боль, после которой не хотелось даже пальцем на ногах подвигать. Руки предательски перестали хоть как-то функционировать в данный момент, а дыхание было тяжело возобновить обратно. Перед глазами виднелся образ парня, который неожиданно присел на корточки слишком близко. Теплая ладонь прикоснулась к щеке юноши, а большой палец медленно поглаживал сухую кожу, заставляя невольно скулить от неприязни. Было тяжело разобрать, где сейчас они находятся, ведь всё свое внимание привлекли яркие голубые глаза, которые смотрели прямо в душу, отчего хотелось спрятаться куда подальше. Неожиданно рука, которая только секунду назад как-то успокаивала парня, резко схватила за тонкую шею. Юноша всеми силами пытался выбраться из крепкой хватки. Рука ослабла, а парень перед ним лишь ухмыльнулся, показывая всем своим видом, что в данный момент он тут главный. — Не узнал, Юль?