Мирок тени деревьев

      Меня разбудил удар пушки, ознаменовавший смерть очередного трибута. Звук был таким резким и неожиданным, что я практически слетела с дерева на землю. Благо, веревка, удерживавшая мои ноги, спасла мое положение.       Я потерла глаза и осмотрелась вокруг на предмет изменений на арене. Рог изобилия, видневшийся вдали, все еще выглядел пустым, ровно как и заснеженная территория вокруг меня. Я замерла, ожидая прилета планолета за телом погибшего, но его все не было. Это могло означать только одно: где-то рядом с павшим трибутом были другие игроки.       Не желая терять время за наблюдением, я принялась обдумывать необходимость утолить жажду: голод еще не разыгрался, и его можно было легко игнорировать, но от обезвоживания не просто потрескались губы и пересохло горло, но и начинала болеть голова. Я точно знала, что в центре арены бутилированной воды не было, и я не знала, есть ли вообще на арене питьевая вода. Может, в секторе лета или весны будет какой-нибудь ручеек? Но идти туда сейчас было бы самоубийством, ведь и так ясно, что большинство трибутов, в частности, профи, явно укрываются именно там, а я слишком ослаблена для схватки. Не придумав ничего лучше, я достала термос, сгребла в него снег с ветки поблизости, и принялась нагревать его снизу при помощи ручной газовой горелки. Снег таял медленно, воды от него практически не оставалось, газ расходовался быстро, но у меня пока не было иного выбора. Сделав пару глотков, я почувствовала облегчение, хоть и явно не напилась достаточно. Я решаю, что пока мне всяко безопаснее оставаться в зимнем секторе, особенно, если удастся вернуться к Рогу изобилия и забрать оставшиеся рюкзаки, предназначенные для него: так у меня будет достаточно горелок для растапливания снега, и даже если я не смогу утолять жажду во всей полноте, то хотя бы не сойду с ума от обезвоживания.       Весь процесс занял немало времени, но планолет так и не прилетел. Шума вокруг тоже не слышалось. Тогда я впервые допустила мысль о том, что тело не забирают, потому что находящийся рядом трибут — это я сама. Не долго думая, я принимаюсь собирать вещи и развязывать веревку на ногах. Раз уж я, вероятно, нахожусь рядом с погибшим, то могу успеть забрать вещи, сохранившиеся у него. Ему-то они уже точно не пригодятся. Да и мне будет полезно размяться перед тем, как отправляться к Рогу, где, по всей видимости, спокойнее, чем в секторах, где скрываются профи, но все еще не безопасно.       Пока я слезаю с дерева, мои мышцы разогреваются, и по телу разливается приятное тепло. Я чувствую себя вполне отдохнувшей для человека, что провел ночь посреди зимы на арене Голодных Игр. Постоянно осматриваясь, я продвигалась наугад короткими перебежками. В конце концов, я не знала наверняка, где лежит тело. В напряженном пути прошли долгие минуты, возможно, даже часы, хоть я и понимала, что каждый из четырех секторов не такой уж и большой. Спустя неопределенное время, выбрав верное направление, я наконец-то вышла к небольшому пустырю, где у подножия дерева с широким стволом лежала девушка. Я медленно подошла к ней, словно боясь, что она еще может подняться и наброситься на меня, но синий отлив ее кожи явно свидетельствовал о том, что жизнь ее давно оставила. Я с ужасом увидела, что ее глаза по-прежнему открыты, и похожи на две стеклянные сферы, на которые опускаются, но не тают снежинки. Из-за холода ее тело еще не начало меняться, и я узнала в ней девчонку из Дистрикта 7 — землячку парня, которого я убила вчера. Я стараюсь не думать о том, как по воле случая становлюсь знамением смерти для ребят из этого дистрикта, постоянно оказываясь рядом, и опускаюсь рядом с телом, оказываясь с девушкой лицом к лицу. Я подношу к ее глазам дрожащую руку, надеясь закрыть ей глаза, но тело окоченело и не поддавалось. Мне почему-то кажется важным все-таки закрыть их, и я не придумываю ничего лучше, чем оторвать от штанины ее брюк узкую полоску и аккуратно обвязать вокруг головы покойницы. Да, это выглядит неаккуратно и даже жутко, но так мне кажется, что она словно бы задремала в маске для сна.       — Прости, — тихо шепчу я, словно делаю что-то ужасное, забирая у нее из рук рюкзак и что-то вроде самодельной рогатки с пригоршней заточенных острых камушков.       Девушка явно погибла от холода, а, значит, не шла в зимний сектор намеренно. Следовательно, она надеялась пересечь его и отправиться в весенний, потому что убегала она из сектора осени. То есть, ее оттуда кто-то прогнал?       Я продолжала стоять над девушкой, гадая, что заставило ее бежать по холоду посреди ночи. Может, я ошибаюсь, и профи засели в другом месте? Или «осень» напичкана распорядителями чем-то более опасным, чем люди? За этими мыслями меня вдруг застают чужие голоса.       — Черт, как же здесь холодно! Ставлю на то, что погибший трибут просто замерз насмерть!       Я не знаю, кому принадлежит этот голос, но догадываюсь, что он обращен сразу к нескольким спутникам — иначе зачем говорить так громко? Действовать нужно быстро, потому что трибуты были явно на подходе, и если я примусь лезть на дерево, они не просто увидят меня, но и с легкостью убьют. Я бегу к дереву на противоположной от тела стороне полянки и прячусь за его крепким стволом. Когда голоса звучат снова, я понимаю, что неизвестные обнаружили тело девочки из седьмого.       — Вот, как я и говорил, она просто замерзла, гляньте, какая синяя! — это говорил парень, судя по сломавшемуся голосу, ему было порядка семнадцати лет.        — Что за тряпка у нее на голове? Зачем она завязала себе глаза?       Я знаю, кто это! Я бы узнала этот голос из десятков других, настолько скрежущим и неприятным он был. Это была девушка из Дистрикта 8, которая просто не затыкалась в Тренировочном зале до игр, говоря что-то под руку парню из своего дистрикта. Я вспоминаю и его — высокий, широкоплечий, с непроницаемым выражением лица. Видимо, ему и принадлежал мужской голос.       — У нее ничего нет! Она что, бегала по арене с пустыми руками? — вновь заговорила девушка, и я вспомнила, что ее зовут Руби, а товарища, кажется, Зейн.       — Потому что здесь уже кто-то был, — это был новый женский голос, значит, трибутов здесь всего трое. — А вот и следы!       Как глупо! Пытаясь сбежать, я позабыла о том, что следы на снегу выдадут меня с головой. Надо было все-таки лезть на дерево и отбиваться оттуда! Я слышу, что все трое умолкли и осторожной поступью двинулись в мою сторону. Что же делать?       Идея настигает меня внезапно, и я тут же ей поддаюсь: как следует натянув импровизированную тетиву у рогатки, что я забрала у девушки из седьмого, я запустила камень в ствол дерева в противоположном направлении. На удивление, я попала прямо в цель, причем камень отскочил от ствола одного дерева, ударившись затем о другой. Троица замерла, явно повернув голову туда, откуда донесся звук. Наверное, они подумали, что это треснула ветка под ногами того, кто убегает, потому что уже в следующую секунду они шумно ринулись вслед. Я слегка выглянула из укрытия, надеясь увидеть спины убегающих, как вдруг кто-то схватил меня сзади и выволок на поляну, швырнув на землю. Повернувшись, я увидела девушку из пятого дистрикта, которую хорошо запомнила по тому, как сильно она была похожа на мальчишку со своим квадратным лицом и крупным телосложением. Вопреки внешнему виду, носила она вполне милое девичье имя — Кейси.       Нужно было действовать на опережение, ведь противница по силе во много раз превосходила меня, и в кулачном бою у меня не было шансов. Я с силой ударила ее в колено ногой, от чего Кейси потеряла равновесие и рухнула вниз, а пока она поднималась, я успела достать из мешка на поясе два длинных ножа. Теперь, когда мы стояли напротив друг друга, ожидая, кто нападет первым, я вдруг поняла, что девушка безоружна. Но даже с учетом этого она оставалась опасна, а у меня не было ни единой идеи, что теперь делать.       Кейси вдруг сделала резкий выпад в мою сторону, намереваясь ударить по руке, заставить меня выронить нож и перехватить его, но я реагирую достаточно быстро и выбрасываю вперед второй нож. Лезвие лишь режет руку девушки, но по ее исказившейся гримасе я понимаю, что оно не просто разрезало одежду, но и ранило ее, пускай и не сильно. Боль явно раззадорила Кейси, потому что уже в следующую секунду она побежала на меня, выставив голову вперед. Ударив меня в живот и обхватив руками, она упала сверху, прижимая меня к земле. Правда, она не учла, что может напороться на лезвие. Ощутив, как что-то горячее заструилось по моей руке, я поняла, что это была ее кровь. Не медля, я скинула с себя Кейси, но та держалась за меня так крепко, что в итоге тоже оказалась на ногах, сжимая меня. Ранение, как мне сперва показалось, было не смертельным, но явно серьезным, лицо ее содрогнулось от боли, а рука инстинктивно потянулась к раненному боку живота. Из-за этого ее хватка ослабла, и я ловким движением притянула ее обратно спиной к себе. Теперь к ее горлу был приставлен мой нож.       — Зейн! — вдруг завопила Кейси так громко, что это, наверное, слышал весь Панем.       Я приставила нож еще ближе к ее шее, чувствуя, что лезвие уже слегка надрезает кожу. К сожалению, ее крик был услышан, и двое союзников из восьмого уже спешили обратно на поляну. Я не знала, что мне делать. Даже если мне удалось так легко обернуть эту битву в свое преимущество, я не смогу справиться еще с двумя противниками, особенно с сильным парнем. Может, тогда перерезать Кейси горло и попытаться скрыться? Может, залезть на дерево хотя бы сейчас?       Когда я встречаюсь взглядом с Зейном и Руби, то понимаю, что не успела бы ничего из этого. Они остановились в десятке метров, с ужасом наблюдая картину перед собой. Кейси тяжело дышала, теряя кровь, к ее горлу приставлен нож. За ней — девушка совершенно безумного вида, с запятнанными руками и лицом, в сумке которой, очевидно, целый арсенал холодного оружия. Пара в ужасе переглядывается, пока Кейси пытается прошептать мольбы о помощи.       Я очень быстро понимаю, как могу разыграть эту карту. Зейн и Руби — земляки, вполне вероятно, что могли быть дружны еще до Жатвы. Так станут ли они рисковать жизнью ради спасения не друг друга, а девчонки из пятого, с которой они рискнули объединиться? И потом, все трое не могут не помнить, какие баллы мне дали распорядители, как я метала ножи в Тренировочном зале, наконец, как я предупредила будущих противников на интервью Цезаря: «Пусть ждут начала настоящего боя и не смеют меня недооценивать». Уверена, в их головах сейчас проносятся аналогичные мысли. И пока они сомневаются, я заговариваю первая:       — Можете не стараться, она не жилец, — двое действительно взглянули на раненный живот Кейси. — Мне ведь ничего не стоит прикончить ее прямо сейчас, верно?       Мой голос дрожит, а сама я в ужасе от того, что девушку, которую я удерживаю в захвате, медленно покидает жизнь, и это моих рук дело, но Зейн и Руби явно не замечают моей тревоги. Они напуганы.       — Думаете, я не смогу убить следом и вас? — я продолжаю блефовать, удивленная тому, что они, кажется, верят. — Или вы правда уверены, что та девчонка погибла от холода? О, нет. Это с ней сделала я!       Конечно, я не имела никакого отношения к гибели девушки из седьмого дистрикта. Но какая стройная картина сложилась у этих двоих! Они не могли не догадываться, что ее тело так и не забрал планолет, потому что рядом уже кто-то был, и они не просто встречают меня поблизости, но и норовят потерять как союзницу, так и собственные жизни.       — Это мой сектор, — цежу я сквозь зубы, и мой голос столь же ледяной, как и ландшафт, окружающий нас. — Убирайтесь!       Приказ приводится в исполнение мгновенно. Уже через пару секунд лишь силуэты этих двоих виднеются вдалеке между деревьями. Я успеваю отметить, что бегут они в сторону «весны».       Я отпускаю Кейси и усаживаю ее под деревом, за которым не так давно пряталась. Теперь она сидит прямо напротив замерзшей девушки из седьмого, и когда я смотрю на ее лицо, то понимаю, что ей осталось жить лишь несколько минут — она потеряла слишком много крови.       — Прости, — зачем-то шепчу я ей, как вдруг замечаю, что она указывает на что-то около себя свободной рукой.       Я слежу за ее взглядом и обнаруживаю у нее на поясе привязанную бутылку. В нее, кажется, набрана вода.       — Ты хочешь, чтобы я ее забрала? — тихо спрашиваю я, и в ответ она мигает глазами. — Спасибо.       Я продолжаю сидеть в исступлении, совершенно не понимая, почему Кейси отдала мне бутылку. В конце концов, я бы и так осмотрела ее, прежде чем оставить умирать, тогда в чем смысл? Зачем помогать тому, кто смертельно тебя ранил? Неужели Кейси настолько смирилась с концепцией Голодных Игр, что сама ставила на сильнейшего, хоть и умирала?       Кейси придвинула мне все ту же свободную руку, и я крепко сжала ее. Я и представить не могла, как одиноко та должна себя ощущать, покидая мир навсегда, сидя на ледяной земле арены битвы на выживание. Я не могу не думать о том, что остаюсь рядом с незнакомкой, причиной смерти которой являюсь, и провожаю ее в последний путь. Что я делаю то, чего не успела сделать для старшей сестры, которая умирала в одиночестве. Я накрываю руку Кейси второй рукой, стараясь сдержать слезы.       — Мне так жаль, — шепчу я, не в силах успокоиться, но Кейси уже не отвечает.       Раздается пушечный выстрел.       Проходит немало времени, прежде чем я осмеливаюсь поднять на девушку глаза. Затем я аккуратными движениями застегиваю ее куртку до самого горла, пряча уродливую кровавую рану, закрываю ей глаза. Теперь она как будто спит. Взяв отданную мне почти полную бутылку воды, я прячу ее в рюкзаке, а в сумке, отобранной у девочки из седьмого, я нахожу какую-то мазь, что-то вроде выводной трубки и мелкую сетку. По красным лямкам я догадываюсь, что это мог быть рюкзак для летнего сектора. Поднявшись на ноги, я зашагала прочь от поляны.       Я шла куда-то вниз по склону, стараясь отгонять навязчивые мысли. Если вчерашнее убийство мальчика еще можно было списать на самооборону, то сегодняшний день окончательно доказал, что я стала убийцей. Чем я лучше профи, тренирующихся для игр всю жизнь, а затем вызывающихся добровольцами, чтобы покромсать детей бедных дистриктов? Мне хотелось рухнуть на землю и зарыдать. Лучше бы Кейси до последнего боролась за свою жизнь и чертыхалась, чем проявляла благородство, которого я для нее пожалела.       За моей спиной слышится рев планолета. Значит, я отошла от поляны достаточно далеко, и других трибутов поблизости нет. Я продолжаю путь, даже не пытаясь озираться. Видимо, теперь этот сектор действительно мой.       Кровь стучала в висках, дыхание все никак не останавливалось. Я понимаю, что во мне еще достаточно адреналина, чтобы пережить новую схватку. Может, мне уже не предоставится лучшего шанса наведаться к Рогу изобилия. Уже скоро я оказываюсь в центре арены, удивляясь тому, какой здесь теплый воздух. Вокруг, кажется, ни души. Я направляюсь прямо к столу и закидываю на плечо оставшиеся рюкзаки для зимнего сектора. Я также укладываю в свой мешок последние ножи со стенда и забираю еще одну веревку. Еды или воды здесь нет, а больше вещей мне не унести, если я хочу сохранять маневренность движений. Решение находится быстро: я раскрываю валяющиеся рюкзаки и мешки и вытряхиваю их содержимое по периметру Рога, а куртки, носки, перчатки и спальники как следует дырявлю ножом. Пусть теперь другие трибуты попытают удачу, собирая вещи у себя под ногами, пока их, потерявших бдительность, кто угодно может атаковать со спины, и пусть попробуют укрыться от холода или жары с испорченными вещами.       Интересно, что обо мне сейчас думают зрители, как ведущие комментируют мои действия? Ведь за полные сутки на арене я уже убила двоих, отвоевала целый сектор, набрала провизии вдоволь, а прочие дары Капитолия просто испортила. Видят ли они в моих действиях что-нибудь бунтарское? Или, может, восхищаются мной? Это волнует меня лишь с позиции спонсорских денег: с каждым новым днем на арене стоимость подарков трибутам возрастает, и в моих интересах заслужить столько призов, чтобы помочь Нилу выжить. Сама-то я пока ни в чем не нуждаюсь. Я бросаю взгляд на осенний сектор: оттуда шла девушка из седьмого посреди ночи. Может, Нил там? Может, это он ее напугал?       Я успеваю среагировать на движение рядом с собой как раз вовремя, чтобы моя голова не оказалась расколота на две части. Огромный топор, который я едва ли сумела бы поднять, врезался в стол, где ранее лежали рюкзаки, и застрял в нем. Этого мгновения мне хватило, чтобы отпрыгнуть назад и увидеть перед собой парня из десятого дистрикта. Может, за меня говорит страх, но сейчас он кажется мне таким огромным и опасным, что я даже не пытаюсь напасть на него с ножами в момент промедления. В его родном дистрикте жители занимаются животноводством, и я охотно верю, что он работал мясником, как и рассказывал на интервью.       Я понимаю, что нужно бежать, но парень, чьего имени я не знаю, перекрывает мне путь к знакомому зимнему сектору, и я не рискую пробежать рядом с его топором. К тому же, с таким оружием он мог бы легко цепляться за деревья в погоне за мной по замерзшим склонам «зимы», а даже если бы я забралась на дерево, ему ничего бы не стоило срубить его прямо вместе со мной.       Я разворачиваюсь и несусь к осеннему сектору. Я слышу за собой тяжелые шаги парня, и он не собирается останавливаться. Я посмела надеяться, что он лишь хотел отпугнуть меня от Рога и собрать все необходимое, но его целью явно было убийство меня. Гниющие осенние листья скользят под ногами, но я не сбавляю скорости, пробиваясь через ветки. Этот сектор тоже идет под уклон, но взбираться по нему легче, чем в «зиме». Противник все еще преследует меня, даже не сбавляя скорости. Какой же он сильный и выносливый! Я не помню за ним этих черт на тренировках, неужели, его стратегией было сыграть в дурачка, а затем перерезать трибутов, словно стадо овец? Зато я вспоминаю, как участники из дистриктов с десятого по двенадцатый смотрели на меня, когда я вернулась с интервью Цезаря, как я не могла определить, что скрывалось за этим взглядом. Что, если этот парень сразу распознал во мне сильного игрока и решил убрать как можно раньше?       Я добегаю до относительно равнинного участка, и понимаю, что он устлан высокими ростками пшеницы, прямо как засеянные поля в моем дистрикте. Я инстинктивно присаживаюсь, надеясь, что моя голова затеряется среди колосков, сильно раскачивающихся на ветру. Я продолжаю идти на согнутых коленях, обернувшись назад через плечо. Кажется, парень потерял меня из виду!       Моя радость была недолгой. Не смотря под ноги, я не заметила, как споткнулась о камень и рухнула прямо у груды булыжников. Противник явно услышал звук падения и бросился за мной.       Стоило мне подняться на ноги, как его сильная рука толкнула меня прямо вперед, я ударилась головой об один из камней перед собой и потеряла сознание.