Belle (Бесконечное танго страсти)

Сегодня зал театра «Эпиклез» наполнял неистовый шум голосов. Кажется, что сегодня весь Фонтейн собрался еще раз увидеть свой самый ценный камень в короне театрального искусства. Весь день речи текли по улицам Фонтейна. Только о ней. Только об этом ангеле, один раз в год сходящим с высоты, чтобы явить свой талант народу. «Фурина» - срывалось с уст людей. в их глазах это имя созвучно слову идеал. Прекрасная леди Фурина так легка, леди Фурина должна явиться с минуты на минуту. О леди Фурина! Ваши зрители, как всегда, благоговеют перед вами, как перед королевой. И леди Фурина знала это. Она чувствовала эту всеобщую любовь, слушала ее отголоски из-за кулис, тайно раскрываясь в слезах и улыбке. Фурина сегодня будет всеми любима. Но, в самом деле, как же ей было все равно до простого невежественного народа. Фурина видела их пустой взгляд и пошлую любовь в каждом слоге о ней, срывающемся с уст сидящих в зале людей. но этот пустой звон развеялся как только прозвенел первый звонок. Леди Фурина очнулась, вздрогнув, ото сна. Она, чувствуя закипающие чувства, дышала глубоко. Выбежав в гримерную, она искала воды. Тишина. Тишина в набитом до отказа зале. Никто не мог сказать и слова, никто е мог пошевелиться. Первый звонок значил, что скоро занавес поднимется. И они все услышат нежный, звонкий, убаюкивающий голос своей любимицы. Молчание превратило ожидание в безумный сон, сон большой толпы, дышащей в унисон. И лишь две надушенные барышни на высоком балконе тихо шептались о чем-то своем. - вы знаете о слухах, моя милая Миили? – шептала первая дама, опускаясь ближе к уху своей подруги.- Об актрисе Фурине? - какие, Надин? – спросил в ответ тонкий голосок. - говорят, что эта актриска Фурина с самого приезда живет во дворце Мермония, и покои ее в одном крыле, на одном этаже вместе со спальней Его Величества! - брось ка! - не брошу, Милли. Сегодня он снова оставил все свои дела, чтобы хоть глазом взглянуть на этот спектакль. - Его Величество уже давно не являлся на такого рода увеселениях. Он слишком занят. Не явится. - о, вот увидите, моя недоверчивая подруга. Еще несколько лет назад эта женщина поразила Его Величество своим танцем. Он, говорят, просил взять у нее уроки, но она отказала. - ну все, милая моя Надин. Порочить имя Его Величества – низко. Замолчи и возьми свой лорнет. И дамы затихли, оставшись слушать аромат своих цветочных духов. Зал начинал волноваться. Минуло нужное время, а занавес до сих пор закрыт. Сцена пуста. Что же происходит? Чего же ждет эта труппа? Неужели действительно сегодня королевская ложа не будет пустовать? Шепот снова затих, когда послышался скрип дверей с высоты королевской ложи. Его династия правила этим королевством тысячелетиями, нося в себе силу драконьих предков. Их век был долог, сердце всегда холодно и строго. За это их одаривали почетом несметное количество человеческих поколений. Его Королевское Величество Невиллет де Фонтейн вошел в ложу, окруженный толпой жандармов. Он был как всегда прагматичен и безупречен в всем. Тихо раздавался скрип его начищенных лакированных ботинок и шелест заказанного сюртука. Сегодня он, к удивлению приближенных слуг, изменил свое старое правило. Обычно его одежда была проста и невзрачна, но сегодня он, в честь столь особенного события, велел пошить себе костюм из сумерской ткани. Синий узорчатый жилет сидел идеально на белой вышитой серебром рубахе. Белые волосы, собранные в хвост, спадали на плечи. Взойдя в ложу, он поприветствовал застывшую в молчании публику и сел, больше не обращая внимания на них. Его Величество Невиллет изменил всем своим привычкам на удивление всех слуги, говорят, серьезно похудел. Его костюм, обычно такой строгий и прямой, несколько сменился и даже привнес в свою жизнь обшитые драгоценностями вещи. Спал он плохо, а по утрам выпивал только кружку крепкого кофе и ничего более не ел. Что за убийственная напасть пришла в жизнь Его Величества? Он болен? Да! Он болен! И скоро вам придется держать его тело, умирающее от любви к его цветку, его драгоценному сапфиру, вечно недоступному для него. Леди Фурина заняла место в его сердце своей игривой походкой, каждым своим легким движением. Невиллет ловил ее взгляд, рассматривал каждый изгиб ее грациозного тела, гладил глазами ее шелковые волосы. Он мечтал о ней во сне. Он жил ей. Мечтал прикоснуться к ее тонким ножкам своими пальцами и пройтись по нежному бедру, разгладить все складки платья и держать около себя как лучшее украшение дворца. Но она была непреклонна. Сколько раз он искал с ней встречи во дворце? Он всегда искал ее. Сколько раз стучался к ней в покои? Всегда, когда слуги оставляли их крыло. Но в ответ он не слышал ничего. Тишина была ему ответом. Сегодня он здесь, в театре, ждет, чтобы увидеть его возлюбленную. - Леди Фурина. – прошептал он, глядя на часы, - неужто даже здесь вы не явитесь для меня? Спектакль должен был начаться уже давно. Будто по велению Его Величества прозвенел третий звонок, свет в зале полностью погас. Занавес поднялся. Круг света на сцене был пуст, но вот оно… тихие шаги… эти спокойные, легкие шаги! Никто не спутает их ни с чем. Леди Фурина вошла в свет софит, являя себя всему залу. Но у публики нет сил, чтобы послать ей аплодисменты. Лишь громкий всеобщий вздох раздается на весь зал. Он смотрел на нее без остановки, улавливая каждое движение темно-синей шелковой сорочки. Это легкое платье, ловящее каждое движение своей госпожи, облегало хрупкое белое тело, тонкую талию. Ноги ее были закрыты, но при малейшем движении платье поднималось выше, чтобы каждый смог разглядеть прелестные колени. Растрепанные белые волосы лежали на плечах, скомканные, будто после долгой бессонной ночи. Этот прекрасный вид, открытое тело и намеренно спущенная с плеча бретель возбуждали нервы, играли с чувством страсти. Неизвестная сила приковала холодный взгляд Невиллета в ее танцу. Сегодня леди Фурина на сцене играет как никогда ярко и дерзко. Сегодня она – неверная жена. Ее терпеливый нежный муж стоит перед ней на коленях, умоляя свою безумную супругу. Но она лишь бросает в зал свой хитрый взгляд, показывая всем свои красивые колени. Сегодня, и завтра, и после завтра неверная женщина останется в кабаке, чтобы распить дешевый виски и предаться страсти с новым мужчиной. О леди Розанна! Разве вы не видите, как раните мужские чердца? Как влюбляете в свои дерзкие движения людей. вы доведете их от страсти до безумия и прогоните прочь! Какая же неистовая правда твердилась чужими устами. Она сводила его с ума, играла с воображением. Ее доступность поражала мечтателей, пробуждая страстные чувства и вздохи в сторону каждого ее покачивания бедрами. О, непреклонная Розанна! Знаешь ли ты, как терзаешь сердца. Нет. Не мужу своему, терпеливому Огюсту. Нет! Ты ранишь его сердце. Сердце, чье тело не может остановить тебя, сидя в королевской ложе, приложив к разгоряченному лицу золоченый лорнет. Король не пропускает ни единого твоего движения, «Розанна». Он видит тебя всю. Твои красивые выприающие ключицы, тонкий, хрупкий стан, твои белоснежные ноги. Ноги эти танцуют в толпе гуляк, пьяных и развращенных людей. но взгляд. Он видел.  Он поймал его. И он смотрел далеко со сцены. Он миновал партер, он отвлечен сегодня от наигранных ласк. Глаза эти, глаза… цвета лазури. Глаза смотрят высоко. Они смотрят на тот трон. Она видит, как тщательно он смотрит на него, и начинает свой гипнотизирующий танец. Она больше не танцевала в уродливой толпе. Под шум нежной флейты, птичьи песни, она плясала свой последний развратный танец. Ее поднятая, собранная до колен юбка, была завораживающей. Танец ее был жесток. Как вызывающе она манила бедрами, зазывала неопытных любовников с собой. Легкие движения, вызывающе вздымалась ее грудь близ всех этих людей. Окруженная людьми Розанна продолжала смертельный танец, любуясь собой, наслаждаясь страстными прикосновениями. Она танцевала для всех, роняя с плеч тонкие бретели. Давая рассмотреть всю прелесть своего тела, с надменным лицом крутилась перед мужем, красовалась в зал, выкрикивала смущающие фразы, уличая бедного мужа. И я! Я ведь тоже весь твой. – сознавал Его Величество. – Я буду готов простить ее за все, за самое страшное, решение, за измену и покушение. За этот танец я тоже простил бы ее. Но как же жестока «Розанна» внутри души его леди. «Розанна» управляла его чувством, приводила в движение со сцены и безмолвно кричала «Ты мой!». Последняя сцена. Сцена, полная тишины, боли и тоски. Все эти люди, все мужчины, что хоть раз уплывали на волнах страсти с прекрасной Розанной, упали пред ней замертво. Они устали кружиться в бесконечном танго страсти, забыли о времени и навсегда забылись здесь. А Розанна. Розанна лишь гордо ходила, поднимая свои стройные ноги, между умирающих из-за ее силы мужчин. Она надменно проходила мимо жалких людей, тянущих руки к ее белым ногам. Но им уже было не дано дотянуться. Силы оставляли их тела. А она насмехалась над ними. Но смех ее сменился кашлем. Удушающий кашель не давал дышать нежной убийце. Воткнутый в спину нож вышел из тонкого тела, и Розанна упала замертво, оставляя на сцене лишь Огюста – ее верного и терпеливого мужа. Он встал на колени, обнимая холодеющее, но до сих пор прекрасное тело своей жены. Розанна! Разве стоили все эти романы твоей жизни? разве не знала ты любви и заботы в руках нежного мужа? Молчаливо покорного, будто собака, Огюста – раба твоего терпеливого? Где же была твоя жестокая любовь? Теперь из-за тебя я выпью яд и вместе с тобой уйду навсегда. Чтобы вечно носить в сердце твое имя. Розанна. Не твори больше зла, не люби других мужчин. Занавес. Зал снова напитывается светом. Публика разливается в новой волне аплодисментов. Шум в зале сопровождается тем, как букеты алых роз летят на сцену в честь ее имени. Она все еще лежала посреди сцены. Дышала тихо. Размеренно вставала, давая народу время успокоить свой пыл. Фурина подошла к краю сцены одна и поклонилась на прощание. Он смотрел на нее так же пристально. И она заметила это. С хитрой улыбкой, леди Фурина обернула свой дикий взор в королевское ложе. Медленно пальцы ее подхватили подол облегающего платья. Ручка поднялась, увлекая за собой платье. Она оголила свое гладкое блестящее бедро на милость его величеству, послав в ложе воздушный поцелуй. Она играла с его душой прямо со сцены. Прямо сейчас. Рука ее опустила подол платья, и, провожаемая громом аплодисментов, Фурина ушла за кулисы. Он сегодня был в восторге как никогда. Перед ней никто не мог устоять. Эта игривая роль, эти мягкие движения так и манят утонуть в щемящей грудь тоске. Невиллет не спешил уходить сегодня. Он притих в королевской ложе, провожая восторженных людей, глядя в золоченые потолки. Он рассматривал каждую деталь театра, каждый отдельный узор на бархатных занавесках, тихонько водил по ним пальцами, ощущая текстуру мягкой ткани. Он, должно быть, забылся и остался в театре до конца. Лишь один раз жандарм без дозволения Его Величества посмел войти в ложу и спросить короля о его самочувствии. На это он получил тихую просьбу покинуть его. Он останется здесь еще на какое-то время. Очень длительное время. Жандармы оставили ложу, приставив караул на лестнице в случае опасности. Невиллет смотрел в пустоту… и ждал. Он знал, что его сапфир, его цветок не покидал еще стен этого дворца искусства. Невиллет лишь ждал, когда он сможет лицезреть ее в одиночестве. Увидеть ее красоту. И он дождался. Тихий звук донесся из-за раскрытых кулис, и она вышла на сцену. Леди Фурина была выпрошена гостьей во дворец Мермония без права на отказ. По личному приказу Его Королевского Величества актриса была поселена в гостевые комнаты дворца.  Невиллет всегда знал, где находится его сокровище. Нередко леди Фурина возвращалась домой заполночь в сопровождении жандармов. Жандармы ежедневно после сопровождения почетной гостьи отчитывались перед королем о Фурине. Всегда он слышал одно и то же. - Леди Фурина остается в театре Эпиклез часами а одиночестве и просит не вести за ней скрытой слежки, - докладывал однажды один из жандармов, - она выходит из театра после полуночи и лично закрывает двери. После этого она никуда не заходит и сразу идет в нашем сопровождении до дворца. Маршрут ее не меняется, поэтому можете не беспокоиться о почетной гостье, Ваше Величество. Невиллет очнулся, услышав шаги на сцене, и взглянул на карманные часы. Почти полночь. И она до сих пор ходит здесь. Невиллет неслышно поднялся с кресла и приподнялся. Леди Фурина обхаживала сцену по кругу, очерчивала ее своими прелестными руками. При исполнении этого странного ритуала она не заметила нежных наблюдающих за ней глаз. Она думала, что осталась тут одна. Веселье ее нарастало, и вот, она уже вытанцовывает круги с детской резвостью. Она поднимается на носочки и тянется вверх, втягивая живот и расправляя плечи. Она стояла на носочках так, будто она надела на свои ноги невидимые пуанты, и осторожно пародировала походку настоящих балерин. Движения ее рук были плавны. Она вложила в эти движения всю свою нежность. Медленно, вдали от всех, она расцветала в новом танце. Оставив игривую «Розанну», забыв про страсти Джульетты, она кружилась, увлекаемая душевными порывами. Красивое адажио прерывалось прыжками. Она тянула ноги, кружа бесчисленные фуэте. Так много раз, что кружилась голова. Техника ее движений уже совсем исчезла, туры становились смазанными, нечеткими. Она падала, вставая в арабеск. Но именно в этом рваном исполнении, в каждом движении было безумное чувство. Так она не старалась даже сегодня, даже когда толпа зрителей готова была сойти от нее с ума, она так не пыталась. Сейчас, проливая пот, чувствуя неистовую боль во всем теле, она чувствовала во всю. Музыкой ей был собственный топот, зрителем – безмолвный зал. Ей никогда не хватало сцены, и никогда не хотелось реальности. Эта боль расставания со скрежетом жестких половиц пронзала ее грудь каждую ночь. Так много она еще не сказала этой сцене. Сердце незваного зрителя разрывалось на части каждый раз, когда Фурина оступалась и снова начинала кружиться вокруг. Иногда она начинала говорить что-то сама себе. Слова из древнего языка, забытого некогда жившими здесь народами. - Pas de bourree (па де буррэ), Attitude (аттитюд), - говорила она себе… - En dehors (ан деор)…и En dedans (ан дедан)… Ах, видела бы меня сейчас моя наставница по танцу – била бы линейкой по ногам. Но она все равно продолжала выводить носком ноги круги по доскам, выпрямляя спину, сгибая плечи. Она забылась в этом странном танце, не слушала, как тихо король подходил к ней из зала. Невиллет невозмутимо шагал навстречу к увлеченной танцовщице, ожидая, когда она остановится и встанет в Preparation. И вот, ножки подвинулись друг к другу и остались неподвижными в первой позиции. - Вы знаете, что в такой поздний час людям не следует находиться вне своих жилищ. – отчеканил Невиллет, подходящий к актрисе со спины. Воскликнув от страха, Фурина повернулась на зов властного громогласного голоса, но тут же успокоилась и приняла то самое раздражающее надменное выражение, что было свойственно ей в театральных сценах. - Ах, Ваше Величество! Разве вы не ушли вместе со всеми остальными зрителями? - Как видите, я стою перед вами и жду ответа. Как вы, молодая леди, собирались возвращаться, - Невиллет сделал шаг навстречу Фурине, оставляя ничтожно мало пространства между их телами. - ах. Я бы могла остаться здесь в театре ночевать. На что мне ваш дворец. – крикнула Фурина, с насмешкой отворачиваясь от короля. Она отскочила от него, начиная кружиться в танце. Очень осторожно и медленно она переступала с ноги на ногу, то отдаляясь, то приближаясь. Но Невиллет был невозмутим. Его застывшее на месте тело не отзывалось на зазывания его любимицы. - мой дворец – место, где желает оказаться каждая светская красавица, принять приглашение на королевский бал. Вы же, кажется мне, слишком легко получили это место. Вы не оценили моего благородного жеста?  - на что мне дворец, Ваше Величество, если моя душа оживает лишь в театре. Внутри меня увядает все, когда я схожу со сцены, все внутри каменеет и ждет нового выхода. Вы сопроводили меня в свой дворец, заставив оставить все чувства до следующего утра. Но это невозможно! Невозможно ждать, чтобы все рассказать этой сцене. Чтобы рассказать этому залу о том, что кроется в глубине самой мрачной души. Ваше Величество, король Невиллет. Дайте мне остаться в театре сегодня? – она остановилась, вытянув ногу в сторону. Фурина стояла в шаге от короля, заглядывала в его морозные глаза и искала что-то. Искала, но не находила. - мадемуазель Фурина, - вдруг начал он. – Ваши желания, как желания почетной гостьи, безумно для меня важны. Но вам стоит обжиться во дворце уже сейчас. – Он схватил Фурину за тонкую талию, притягивая ближе к себе. Его пальцы с острыми когтями впивались в выбеленную кожу. – Недавно месье Жан, командир вашей труппы, изволил явиться ко мне на аудиенцию. Я попросил его уважить одну мою просьбу. Пришлось отдать чуть больше обычного, взять денег из казны, чтобы он согласился оставить вас во дворце. Я нанял вас, чтобы вы могли преподать мне ряд дельных уроков танца. Знаете, - Невиллет провел пальцем по руке, слегка задевая кожу. От этого у Фурины пошли по коже мурашки. Он измерял каждый ее сантиметр, - я видел много танцовщиц: бедных и богатых, умных и глупых, бродячих и прославленных - все они не могут сравниться с вашим несомненным мастерством. Вами хочется дышать, ваш танец пробуждает в людях чувство прекрасного. И я хочу, чтобы вы научили меня этому танцу. Но Фурина не отвечала. Лишь услышав о том, как ее наставник Жан пообещал оставить ее как подарок, сердце ее испугалось. - меня продали? – спокойно спросила Фурина в ответ на все. - пришлось очень постараться, чтобы оставить вас. Разве вы не счастливы? Вы будете спокойно жить во дворце, не зная нужды. - Ваше Величество, - прошептала леди, бледнея. Глаза ее потускнели в мгновение ока. – Меня намеренно оставили? - что вы! Нет, конечно. Прошу, не делайте такое измученное лицо. Вы – моя гостья. И если вы хотите чего-либо, это все будет исполнено для вас в любое время суток. - я хочу видеть Жана. - я более не смею вас задерживать. И Фурина рванулась из объятий короля вон за кулисы. Она скакала вверх по лестнице, минуя этажи «Эпиклеза». Одна из комнат седьмого этажа занималась наставником всей молодой труппы. Обычно после концерта там стоял дикий шум, разливались горы шампанского. Но в эту ночь все умолкло в тоске. Дикий шум послышался со стороны лестницы, и Жан был готов к этой встрече. В одной синей сорочке, с растрепанными от спешки волосами Фурина вбежала в комнату. Отдышавшись, она взглянула на лицо своего наставника. Побледневший, опустившийся Жан держал невскрытую бутылочку в руках. Фурина поняла все. Она села на стул рядом с ним и, проведя нежной рукой по щеке, спросила. - вы продали меня на съедение дикому дракону? - п-п-прости-т-те меня. Леди Фурина, - кричал Жан, бросаясь ей в ноги, - они грозили мне судом, расправой. Они хотели погубить труппу и забрать тебя силой. Я принес тебя в жертву. Я…Я… Прости меня, моя милая. Прости… Но она не злилась. Она лишь опустилась на колени рядом и просила поскорее встать и объясниться. Но Жан оказался в ужасном горе, которое так и не смог запить крепким алкоголем. На всхлипы собралась вся труппа. Они, с сочувствием глядя на Фурину, подходили к плакавшему наставнику. Старик не мог унять слез. Одна из молодых артисток, Жанин, отвела Фурну в сторону, за дверь комнаты. Она положила свои маленькие ладони и сжала руки Фурины. - прости нас, пожалуйста. – Начала Жанин. – Недавно Его Величество пришел в театр, чтобы купить тебя во дворец. В прошлом году, когда мы выступали, он тоже так же приходил, только ничего не смог толком добиться от Жана. В этом году он просил нанять тебя во дворец за хороший оклад. Жан кричал, вопил, бросал на стол все наши деньги, стараясь откупиться и оставить тебя. В конце концов его усмирили жандармы. Король поставил всех нас перед фактом – труппе не жить, если она не согласится выдать леди Фурину ему хотя бы на полгода. Слезы потекли по щекам Фурины. - А театр. А РОЛИ МОИ! Меня ведь ждут. Ждут в Сумеру, в Мондштадте. Куда мне идти? Как я без вас? Как же зрители? Они ведь ждут и меня вместе с вами. - Фурина, - Жанин сжала плечи Фурины. она усадила ее, дрожащую, на пол, - прошу тебя… прости нас. - в этом нет вашей вины, ребята. Мне не за что вас винить. Но я не хочу во дворец. Я зачахну там в свете фальшивых эмоций и чувств. Мне придется бесконечно играть убогую роль. Я не готова  к ней. - Душая моя, милая моя. Мы будем с тобой и заберем тебя, лишь истечет срок твоего заточения. Ты вернешься. Только терпи. Жанин обняла Фурину, что тихо плакала. Жан так и не смог успокоиться. Его лучшую певчую птицу забирали в золотую клетку, откуда ей нет выхода. … Невиллет лишь видел, как Фурина убежала за кулисы. Сейчас она узнает, что должна будет остаться во дворце на полгода, а то и больше. Невиллет поднял голову вверх. Он рассматривал софиты. - разве есть что-то более почетное, чем право находиться при дворе и ежедневно лицезреть королевскую особу? Он готов был подарить Фурине все, чего она пожелает. Но эта женщина была непреклонна и дерзка. Каждое движение заставляло короля прижимать перчатки к груди. Теснящая боль проходила так же быстро, как и появлялась. Вид танцующей Фурины заострял это приятное чувство, оставлял осадок на душе. Но теперь не до этого. Фурина сегодня не придет, а значит не придет спать во дворец.  Ровным шагом Невиллет покинул зал театра «Эпиклез». Он нашел способ оставить рядом собой то, что развеивает его холод.