Belle (Бесконечное танго страсти)

Труппа уехала из Фонтейна сразу же после шумного и успешного шоу «Сердце красавиц склонно к изменам». Но покинули они Фонтейн, потеряв свою главную жемчужину. Леди Фурина была выдана дворцу Мермония в качестве наставника по бальному танцу. Лично для короля Невиллета. Последним в театре остался директор труппы по имени Жан. Он сопроводил до выхода всех актеров и художников, оставшись наедине с пустым залом и сценой, на которой Фурина снова произвела неописуемый фурор. Ей хлопал весь зал, каждый сходил с ума от ее прелестного тела и манящего голоса. Все здесь неистово поклонялось ее таланту. Жан помнил каждое выступление Фурины, каждую ее роль. Все ее прыжки и фразы, всю ее импровизацию. В эти полгода труппа должна была посетить еще пять сцен. И все эти пять сцен не услышат ее новый выход. Ее новую яркую, неповторимую игру. Жан стоял посреди сцены, глядя на древний, впечатанный в стену механизм. Когда то эти весы были символом правосудия в Фонтейне, но теперь здесь есть лишь одна рука правосудия. И эта жалкая рука забрала Фурину в свои сцепляющие объятия. Жан знал, что эти руки стянут его воспитаннице горло, будут впиваться в щеки, оставляя глубокие раны. И она, сидя в кованой золотой клетке, будет вынуждена петь каждый день для холодного драконьего сердца. Жан сел на колени, преклоняясь перед древними весами, и застыл. Он потерял сознание. Лишь спустя время актеры труппы, заподозрив что-то неладное, вынесли его ослабшее тело из театра и увезли с собой. Все путешествие Жан не мог сдержать слез, и Жанин, его вторая воспитанница, успокаивала его, давая сладкие конфеты. … Теперь цветок из сапфира был заперт в этой высокой золоченой тюрьме. Дворец Мермония – изумрудное произведение искусства, красота Фонтейна и сердце архитектурного ансамбля, казался цветку пустым и холодным пристанищем. Комната актрисы находилась очень близко к покоям Его Королевского Величества. Все комнаты в этом крыле пустовали, предки династии Невиллетов покинули Фонтейн безвозвратно, и теперь она, Фурина, жалкая артистка из бродячей труппы, занимала покои, в которых когда-то находили тишину предки, братья или сестры Невиллет. Покои Фурины были прекрасны. В глазах пестрило от обилия дорогих тканей, шкафы из инадзумской сакуры были забиты сплошь книгами. Все книги – любовные романы. Вряд ли эти книги читал кто-то из предков Его Величества. Значит, король уже постарался найти для нее досуг. Вокруг светло, из большого окна открывался вид с высоты на весь город. Стоило лишь бросить свой взгляд в окно, как начинала кружиться голова, застывало сердце от этой страшной высоты. Фурина не стерпела и задернула длинные синие занавески. Теперь она хотя бы не видела этого пугающего зрелища. Большая кровать, на которую сразу же повалилась леди Фурина, была мягка как облако. Но эта мягкость перины могла подарить девушке лишь беспокойный сон и ужасные кошмары. Эта постель не была сравнима с тем беспечным сном в повозке. Да, этот сон, когда реквизит сдвигался по краям повозок, и пять-шесть человек вповалку лежало друг на друге. Все актеры давно уже не стеснялись и спали вместе в одном ночном белье. Фурину безумно веселила эта странная забава. Как то однажды, помнилось ей, она вместе с Изабеллой уснула на плече Пола и Кристофера – двух братьев близнецов. Они проспали сидя вплоть до рассвета. Но сна слаще она не помнила. Это был момент спокойствия. Когда каждый дарит свое тепло другому в лютый мороз, каждый делится последней бутылкой воды в пустыне. Да, сон в простой телеге, но вместе со своей кочующей «семьей» был Фурине дороже мягких подушек. И теперь она не могла уснуть. Наступала ночь, но леди Фурине никак не спалось. Сегодня уехала ее труппа. Она осталась одна. На душе леди наступила слякотная осень. Сон никак не подступал, несмотря на то, что она осталась в одной синей сорочке и закуталась в теплое одеяло. Сна не было. Одни только кошмары. Стук в дверь посреди ночи разошелся эхом по комнате актрисы. Потирая слипшиеся глаза, Фурина вскочила с постели. - кто стучит в женскую комнату посреди ночи, - отозвалась леди Фурина, властным тоном, подчеркивая свое крайнее раздражение. - простите, мисс, - отозвался робкий голос служанки. Дверь скрипнула и слегка приоткрылась, - Его Величество король Невиллет лишь недавно вернулся с одной встречи. Он пожелал видеть вас прямо сейчас, чтобы показать вам танцевальный зал. - тогда зайдите и помогите мне завязать корсет. – Продолжала Фурина, не срывая с лица маску возмущения. - простите, леди Фурина. Но вам было велено идти в том, в чем вы будете находиться. Если даже это простая сорочка. Вы можете не стесняться. Таков приказ Его Величества. После чего служанка убежала дальше по коридору, оставив дверь открытой. Фурина села на кровать. Ноги и руки ее сотряслись. Шум прошел в голове и не долго унимался. Она посмотрела вперед, потом обернулась назад, посмотрела влево и вправо – в открытом шкафу висело ее длинное платье и готовая нижняя юбка. Губы Фурины дрожали, но, несмотря на эту слабость, они шептали. Шептали своей хозяйке. -  о нет, знаю я этот замысел, Ваше Величество,- сказала Фурина, сжав пальцами белую простыню,  - позвать посреди ночи гостью свою прогуляться по двору. Ясно дело, что в час ночи помимо сорочек на барышнях и нет ничего. Но я это так просто не оставлю. Придется вам, король, повозиться со мной. Фурина резко вскочила с кровати и принялась сдергивать с вешалок нижнюю юбку. Большая юбка из фатина легла на женские бедра. К сожалению, времени на кринолин у нее не было. Так бы она взяла самый тяжелый и широкий кринолин. Тогда бы до нее не смог добраться никто. Но, увы, кринолина рядом не было. Нижняя юбка была большой, но мягкой. Поверх нее Фурина застегнула свое голубое платье. Оборки и рюши легли на ее плечи красивыми складками. Платье уходило полностью в пол. Шея в этом платье была сильно оголена, глубокое декольте подчеркивало отсутствие груди, но при этом открывало вид на выделяющиеся ключицы. Фурина, выйдя в коридор, намотала широкий шарф, закрыв глубокий вырез белой тканью. - ну уж нет, Невиллет. Я не дамся вам так легко. Я вам не жрица любви. Я – актриса, и цену себе знаю. Шаги ее были тяжелыми, очень хотелось как-нибудь уснуть. Тело слабело. Из большого зала, в котором было заведено принимать гостей, доносился сладковатый запах – предвестье, которое не понравилось Фурине. Расстояние до двери в зал становилось все меньше, и шарф все сильнее душил женское горло. Дышать невыносимо тяжело. Что будет с ней в его власти? Как она сможет уйти отсюда? - нет, Фурина, - одновременно с этими мыслями говорила она, - ты должна помочь труппе. Должна помочь Жану. Ты здесь для того, чтобы никто не тронул твою «семью», так исполни то, для чего ты была приглашена сюда. Танцуй. Вот и дверь в зал. Осталось только толкнуть ее, и Фурина встретится с королем. Она сглотнула накопившуюся в горле слюну и постаралась сделать выражение лица непринужденным. Фурина толкнула дверь в освещенный свечами зал. Посреди него стоял Его Величество Невиллет. Он находился в помещении без привычной мантии, в жилете и брюках. Рубашка была сильно измята. Невиллет держал в руке карманные часы, но захлопнул их, как только послышался скрип большой двери из коридора. Фурина влетела в зал, нервно улыбаясь своему господину. Она остановилась у дивана, не доходя до центра комнаты порядочное расстояние. - прошу прощения за ожидание, Ваше Величество. - я так понимаю, мне пришлось ожидать лишние минуты, потому что вы уже отходили ко сну. Я же говорил, мисс Фурина, что вы можете не переживать насчет вашего одеяния передо мной. Я буду в любом виде относиться к вам деликатно. - не пристало женщине ходить по дворцу совсем уж раздетой. Я решила одеться, чтобы не смущаться перед Вашим Величеством. – Проговорила Фурина, сделав в сторону короля реверанс. Невиллет понял задумку своей дамы и невольно ухмыльнулся такой простой, но бессмысленной попытке запугать его. Король смотрел на наспех одетую, неопрятно расчесанную актрису. Она скрыла все красоты от его взора намеренно, чтобы он не смог увидеть ничего, что приносило глазам усладу. Очень жаль, что даже за этой пышной юбкой, под этим шарфом дышало неимоверно красивое тело. «Ну что же. Если мы решили поиграть в эту игру, то я готов». Невиллет, видя, что Фурина застыла у дивана, сам подошел к ней и нежно подхватил за локоток девушку. - позвольте, я проведу вас до танцевального зала. Леди Фурина резко ответила ему и подала вместо белого локтя свою руку. Невиллет крепко ухватился за данные ему пальчики и мерным шагом повел свою леди по коридору из зала вперед. Вперед. Запах сладости усиливается. Разум медленно затуманивается. Спать хочется очень сильно. Фурина идет вслед за королем в зал. Танцевальный зал был заставлен ярко горящими во тьме свечами. В каждом углу, на каждой люстре круглой комнаты горели недавно поставленные свечи. Кажется, Его Величество распорядился обо всем заранее. Леди Фурина была медленно введена в комнату. Светлое помещение с невысоким куполом не выражало из себя ничего особенного: пара больших кресел, диван, рояль в углу комнаты и все. Больше никакой мебели не было. Половицы были сделаны на славу и, пережив несколько поколений большой династии, были тихи и не издавали надоедливый скрип. Невиллет усадил свою даму на одно из бархатных кресел. Встав перед ней на колени, он положил свою голову на девичьи колени. Она была слаба, но все еще держала крепкую связь с рассудком. Глаза Фурины носились из стороны в сторону, глядя на пространство, отведенное ей для уроков. Помещение ей, похоже, понравилось, и она, приняв решение встать, осторожно задела голову Его Величества. Король Невиллет, подняв голову, увидел просящий жест. Она хотела встать и как можно скорее убежать, но Невиллет удержал ее нежную белую ладонь. «ах. А ладони прикрыть она совсем забыла» - Невиллет еще крепче схватил ладошку Фурины и с чувством невозмутимости поднес ее к своему лицу. Он учуял запах молодой и свежей кожи. Кажется, каждая чешуйка затряслась на теле, каждый мускул дрогнул на лице, в обострении пытаясь уловить нежный запах. Он мог бы наслаждаться этим еще долго, если бы Фурина не одернула руку и не закуталась с ее помощью поглубже в шарф. Игра продолжалась. Но Фурина была уже почти безоружна. Слабость подступала к ней, так быстро, как и предполагал Невиллет. Она стояла, не понимая, что происходит с ней сейчас. - мисс Фурина. Вы вся дрожите. Вам нездоровится? – прошептал король. Он осторожно подошел к дрожащей девушке. Сладостный аромат окружал ее, душил горло очень нежно, аккуратно. Фурине хотелось свалиться и упасть на колени перед Его Величеством. Но она пришла сюда не для того, чтобы просто стоять. Она протянула свою руку вперед. - вы хотели танцевать, Ваше Величество, - контролируя каждое слово, выговорила Фурина, - ну что же. Вперед. Невиллет завладел женской рукой. Но лишь Фурине стоило сделать шаг, чтобы принять начальное положение, как король увлек ее тело за собой. Он резко дернул руку девушки на себя, заставив ее вскрикнуть. Она приземлилась ему затылком на грудь. Он стал за спиной Фурины, пытаясь выгадать нужный момент. Руки Фурины поначалу блуждали в поисках опоры, в поисках стены или пола, а может даже и потолка. Но разум туманился. - ваше личико выглядит таким усталым, - прошептал Невиллет, прислонившийся к ушку Фурины, - похоже, благовония, которые я поставил здесь, подействовали на вас с должным эффектом. Отдохните. Фурина стояла, но не могла соображать. Она была в рассудке, хваталась за плечи и шею короля, но не могла даже повернуться. Только один шаг и она упадет. Она не сможет уйти отсюда. Ноги ее подкашивались, руки оказались во власти Его Величества. Невиллет долго держал Фурину в своих объятиях, холодно оборачивая глаза по сторонам. Тихо. Пусто. Никого, кроме них двоих. Он ждал… чего-то. Фурина неподвижно пыталась удержать равновесие и стерпеть духоту. Ее щеки горели от палящего запаха благовоний. Душно и тяжело. Ее голова поникла в поисках опоры. Сейчас она не могла бороться, но была хорошо защищена. Руки короля стояли на месте, не блуждали по ее полуобнаженному телу. Платье, нижняя юбка и шарф все еще мешали ему воспользоваться ей. Пока она в рассудке, пока она может бороться, Невиллет не переступит черты. Фурина прижала шарф подбородком, не давая тому сорваться с шеи и обнажить хоть немного белой кожи. Невиллет лишь ждал. Он знал, что у человеческого тела небольшой предел, а его голубка уже начинает задыхаться. Он ждет, когда мерное дыхание перейдет в умоляющие стоны, когда ноги ее подкосятся, а сонные глаза наполнятся слезами. Он ждал эмоций, чувств, неповторимой актерской игры перед Его Величественной персоной. Но дрожащие женские ножки продолжали держаться, а голова начинала кружиться от нехватки воздуха. Невиллет чувствовал эту обреченную на провал борьбу леди со сладкой слабостью. И это наглое упорство начинало ему надоедать. Сейчас он выглядел все таким же пустым, как и всегда. Но внутри него поднималось что-то совсем иное. Что-то, что он так редко испытывает, глядя на зазывающие танцы Фурины во время спектакля. Он помнил все те моменты лютого напряжения и желания, когда глаза загораются огнем и ищут нового движения, а изнутри вырывается тихий драконий зов. Сейчас Невиллет беспечно удерживает в своих объятиях Фурину, с холодом смотрит на нее. Но его тело горит, оно нагрелось до предела и ждет развязки. Только вот развязка никак не наступала... Невиллет не выдержал. - вы, похоже, все еще мучаетесь от сонливости. Что же, позвольте перенести наш урок до следующего дня. Спокойного сна, моя голубка. – он прижал дрожащее тело крепче к себе и поднял подбородок. На долю секунды ему встретился злобный, дикий взгляд молодой актрисы. Но вот надушенный сладостным ароматом платок подлетел к лицу девушки. Он душил ее ароматом, свежей и манящей силой. Дышать стало нечем, и Фурина, опустившись на пол, громко стала хватать воздух ртом. Грудь ее вздымалась высоко-высоко, в надежде так подцепить еще больше воздуха. Но ей все было мало. Она не могла надышаться, ей было неистово тяжело. Вскоре тщетные попытки были оставлены девушкой, и она, упавши на бок, глотала слезы и выстанывала каждый звук. Крики эти были так беспомощны, так звучны, что Невиллет не мог оторвать от этой жуткой картины глаз. Он медленно приземлился на колени около ноющего тела. Невиллет отвел мешающие волосы от лица, открыв ясный вид на горящее лицо. Он мог видеть все. Подбородок Фурины подрагивал, слезы очерчивали один и тот же путь, проходили по разгоряченным щечкам и устремлялись на шею. Эта лебединая шея, которую скрывал шарф, была прекрасна. Невиллет больше не мог сдержать себя. Он стянул белую ткань, прильнул к тонкой коже и начал острым языком слизывать слезы. Он проходился языком от подбородка до ключиц, и каждый сантиметр был для него изумительным блюдом. Вкус молодой белой кожи заставлял снова и снова вылизывать тело Фурины и слушать, как она дико причитает. Она стонет… стонет его имя. «Г..Г…Господин Н-е-в-и-л-лет», - отзывается в голове дракона. Продолжая наслаждаться упоительным женским запахом, Его Величество проводит рукой по ноге. Он цепляется своим острым коготком за фатин нижней юбки и медленно оголяет желанное тело. Кончиками пальцев он ведет по икре от самых щиколоток, а потом проводит по тонкому бедру. Он издает недовольный рык, когда мягкость прерывается и пальцы начинают прощупывать косточки. Ноги Фурины больше не скрывала ткань, только голубая сорочка мешала ему лицезреть причину своего недовольства. Он провел еще выше, задирая тонкую ткань.  Несмотря на всю мягкость и прелесть икр, красоту белых чистых коленок, бедра ее были ужасно костлявы. Кости так и выпирали, чувствовалась неженская твердость ног, истощенность. Невиллет водил рукой между выпирающих твердых мест, он отстал от влажной шеи и стал неутомимо разглядывать некрасивые места, ощупывая их, надавливая в момент, когда стоны Фурины прекращались. Он принуждал Фурину постоянно волноваться, не давал ее дыханию успокоиться. Но как же он возненавидел эту часть своей леди. Рука его двинулась дальше и обхватила мягкие и упругие ягодицы. Вторая рука, не слушаясь своего хозяина, стала разрывать завязки голубого платья и раскидывать лоскуты поблизости. Зад Фурины не  был призван излишне раздаться вширь. Но эта тонкость придавала телу актрисы ту слабость, которая манила своей неизвестной красотой. Она была мала и нежна, как мондштадский одуванчик, и сейчас она тряслась от каждого легкого прикосновения, искала воздуха и защиты. Но сегодня Невиллет будет беспощаден. Он осудит Фурину за эту красоту и накажет ее тело, присвоит его себе и спрячет. Спрячет от чужих глаз, найдет в ее нежном виде успокоение, слабость и неистовое желание. Желание владеть этим телом ежедневно. Невиллет больше не мог сдержать своего желания. Он разорвал это несчастное платье от пуговиц до подола и бросил его, как ненужную, дешевую тряпку, в угол комнаты. Нижняя юбка была разорвана в клочья. Стало безумно жарко. Потупленные женские глаза могли видеть только то, как Невиллет стягивает с себя жилет и расстегивает свою измятую рубашку. Невиллет накрывает ее своим телом. Он смотрит, изучает обнаженную статую, лежащую перед ним. Фурина плачет, и он утирает ей слезы, холодно колет ее своим невозмутимым взглядом. Прекрасное тело Фурины завораживало его все сильнее. Он проводил по ее нежной части ноги, урча от удовольствия, когда очерчивает мягкие места своей голубки. Он хватается за тонкую талию, проводит когтями по втянутому животу, вызывая дрожь в женском теле. Она бы хотела сдвинуть ноги вместе еще крепче. Но рука Невиллета медленно проскальзывала к разгоряченному месту. Ее ноги сжимались, но слабость одолевала. Она не смогла сопротивляться, когда пальцы прошлись по ее половым губам и нежно раскрыли их. Нежный розовый цвет  нетронутой девушки вызывал внутри зов дикого зверя. Он бы хотел немедленно снять свои брюки и войти внутрь ее тела. Она принадлежала ему всецело, пусть она пока этого не знает. Но Невиллет, сглотнув подступившую слюну, лишь проник глубже двумя пальцами. Выводя круги на клиторе, Невиллет сцеловывал с нежных подрагивающих губ каждый стон. Король чувствовал, как она хочет сжать ноги, заставить его выйти, но он крепко удерживал ее слабые костлявые бедра. Сантиметр за сантиметром он изучал слабое белеющее тело, пронзая взглядом все ее бесчисленные достоинства. Она была больше не в силах кричать. Она замолкла и почти не дышала – сон и усталость свалили ее на всю оставшуюся ночь. Спящая красавица походила в крепких руках на статуэтку из мрамора. Такая легкая и неподвижная, Фурина лишь иногда издавала громкий вздох, напрягая все тело мужчины. Даже во сне она могла играть чувством разгоряченного короля. Он касался каждого достойного места на тонком теле. Наконец, Невиллет расположился между бедер Фурины и осторожно, не будя девушки, закинул ее ноги себе на плечи. Картина, открывавшаяся королю с этого ракурса, заставила глаза цвета сирени помутнеть. От его томительных ласк бедра стали мокрыми, лоно его девушки было готово к принятию его внутрь. Дыхание Фурины то учащалось, то сбивалось и вновь становилось обычным, тихим. Невольно Невиллет соблазнялся этим зрелищем, блуждая рукой в области своего паха. Он мог бы сделать это прямо сейчас, лишить ее чести и оставить при себе как любимую пташку. Но сегодня было нельзя. Сцена, на которой происходило развращающее действие, была неподходящей для ее обесчестивания. В тот день он будет владеть ее разумным телом, которое устами, этими вишневыми губами будет вымаливать у него близости. Потушив свое животное желание, Невиллет приблизил свое горящее лицо к животу и оставил нежный поцелуй. Продолжая за собой дорожку из таких же поцелуев, он уходил ниже. Слизывая капли природной смазки, Невиллет проник внутрь девушки своим змеиным языком. Язык блуждал в складках, заползая все глубже в молодое тело. Она тихо отзывалась на ласки, невольно подаваясь бедрами вперед, молчаливо удовлетворяя себя во сне. Немного погодя, стоны Фурины казались уже отчетливыми, в них было слышно дикое недовольство. Она просила о пощаде своим образом, открывая заспанные глаза и шепча самой себе. Она не хотела так жить, хотела на волю. В конце концов, Фурина почувствовала его язык и сжалась внутри. Но Невиллет не прекращал движения, доводя до конвульсий женское тело. Она кончает, но молчит. Невиллет, наконец, почувствовал долгожданную разрядку и отошел от тела Фурины, чтобы надеть свой жилет. Он накрыл нагое тело, лежащее посреди зала, одной из более уцелевших частей платья. Невиллет вынес свою голубку в сторону их покоев, отдаляя ее сознание от воспоминаний об этой ночи. Уже светало. Невиллет дошел до покоев молодой девушки и, раскрыв ногой дверь комнаты, осторожно положил ее тело на кровать. Сам же он вышел в сторону своих покоев. Она крепко спала, одурманенная сладким запахом благовония. Он всю ночь шептал во сне имя Фурина, рисуя картины с ней в главной роли.