Belle (Бесконечное танго страсти)

Сентябрь 5 В этот день солнце еще долго не хотело заходить за горизонт и уступать свое высокое место тьме с неисчислимым количеством звезд. Шел уже пятый час вечера, время, когда жандармы проверяют фонарные столбы, проходят мимо королевского дворца, меняя прогоревшие и разбившиеся лампочки на новые, обязательно светящиеся таким же холодным синим, как и предыдущие. В зале с укрытыми окнами, освещенном свечами, витал легкий сладковатый дурман. Он танцевал вокруг рояля, обегал мягкие кресла и незримо трогал две стоящие на там фигуры. Одна из них, высокая, статная, прошлась от стены и обратно, на что получила неодобрительный жест от второй фигуры. - Ваше Величество, не стучите каблуками. Громкий стук каблуков – это дурной тон. – Фурина перевалилась с ножки на ножку, складывая руки на груди. – Шаг должен быть легкий. Вы шагаете красиво, но безумно тяжело. - в этих ботинках просто невозможно шагать бесшумно. – Невиллет прислонился к одной из голубых стен, рассматривая непривычную обувь. Его любимые черные ботинки, к сожалению, оказались непригодны для светских мероприятий, поэтому сейчас на его ногах были туго зашнурованы неброские туфли на непомерно высоком для Невиллета каблуке. - вы и в своих обычных ходите громко. Но давайте не терять времени. Вы ходите громко потому что вечно куда-то торопитесь. Смотрите. – И Фурина быстро зашагала к нему, хватая с рояля твердую шляпу с полями. – слышите, как громко? – и она, смеясь, нацепила на Невиллета подхваченную шляпу. – а теперь обратно, только медленнее и тише. И Фурина пошла медленнее и осторожнее. Каждый шаг она делала легкой поступью и даже диктовала то ли себе, то ли своему незадачливому ученику, «с пятки на носок». Подняла подол, демонстрируя каждое движение своих тоненьких ножек. Остановилась на середине и посмотрела на сосредоточенное лицо своего ученика. - теперь вы. – И Невиллет пошел в ее сторону, поправляя на себе шляпу. На этот раз был гораздо тише. Только вот ходить он стал неуверенно, не так, как обычно. – Для первого раза неплохо. – дополнила Фурина, когда Невиллет подошел к ней. – походка ваша пока напоминает не статную особу, а плохо починенного мека. Но это пройдет. Невиллет, тяжело вздохнувши, упал на одно из мягких кресел. Фурина же, почуяв, что молодой король вымотался, дала ему время и полезла в сумку за своими книгами. Невиллет ненароком поглядывал на сгибающуюся женскую фигуру. Спросил. - все эти улыбки, реверансы и намеренный смех – такой бред. Зачем на этих светских вечерах так много напускной фальши? - весь мир – сплошная фальшь, если вы не заметили, мой король. – Откликнулась девушка, разгибая спину. – Просто вы всегда смотрели на этот мир со стороны своего кабинета. У вас все всегда по полочкам, ничего лишнего – строгость и благородство. К сожалению, если вы выйдете за пределы своего кабинета, то увидите, как много люди изгибаются друг перед другом ради соблюдения странных рамок приличия. - бред. - может быть. Но людям так привычнее. Фурина села рядом с Невиллетом, протягивая ему небольшую книжку. Невиллет осторожно забрал ее из своих рук, поспешно стягивая с себя широкополую шляпу. - не забывайте, что во время бала шляпу нельзя снимать даже… - даже для приветствия. Я помню. Фурина уверенно кивнула и улыбнулась. В ответ Невиллет лишь слегка приподнял уголки своих губ и продолжил рассматривать выданную ему книгу. - а еще надо поработать над вашей, - и Фурина взяла Невиллета за щеки, поворачивая лицо короля к себе, - улыбкой. - Невиллет зажмурился и вопросительно замычал. – Хотите вы этого или нет, а улыбаться придется много. Иначе все подумают, что вы относитесь к ним пренебрежительно или высокомерно. – И она отняла свои мягкие ручки в замшевых перчатках от лица, выпустила Невиллета. Три часа мучений прошли для Фурины незаметно. Урок, наконец, закончился, и девушка смогла отлучиться по своим приятным делам. Она тихонько прошла в комнату для прислуги и, к своей радости, застала там одну Жанин. Маленькая часть для прислуги была на удивление уютной. Светлая комната с белыми, не разукрашенными стенами, с простой лепниной у потолка была Фурине намного приятнее тяжелого интерьера. Она прошла, приглашаемая Жанин к столу, и села на одно из кресел. - ты в последнее время такая нервная, Жанин, - сказала Фурина, когда служанка снова чуть не выронила чашку из своих рук. – давай ка я помогу тебе. - ой, нет, что вы, мисс Фурина. – Заторопилась Жанин, присаживаясь напротив. Она мило улыбнулась, придвигая к Фурине сладости. – просто голова немного кругом идет. Сегодня высплюсь, и все снова будет замечательно. – и она отпила горячий чай. - ну ладно. – Фурина последовала примеру Жанин и отпила чай. – Его Величество просто безнадежен. Он будто и не знал никогда того, что при дворе лицемерие – это постоянная штука. - таков уж наш король. Ему не до вздохов, у него страна. - да уж. Только вот так он точно оплошает на балу. - сдается мне, что он возьмет вас с собой на бал, мисс Фурина. – на этих словах Фурина подавилась чаем и оставила свое пирожное на блюдце. - зачем? – в недоумении произнесла она. - а затем, - Жанин поставила чашку, - что вы отменно играете на публику. Вы придете на бал, устроите миленькое шоу из реверансов, улыбочек, введете всех в приятное расположение духа, а он потом с ними займется всеми деловыми разговорами. Ему надо, чтобы кто-то разнежил гостей. Я отвечаю вам сейчас, вы точно окажетесь на балу. - ох уж нет. Куда-куда, а на бал я не сунусь. - почему же? - знаете, я часто оказывалась на приемах в царских дворах. Но обычно я хожу туда вместе с дипломатической делегацией или в целях культурного обмена. На балы я ни ногой. Ты не представляешь какая это жестокая игра. На балу все себе не принадлежат, зато отлично распускают слухи, интригуют и играют. - все ясно, - Жанин посмотрела вбок и поднялась с кресла. Фурина вопросительно посмотрела, когда Жанин достала какую-то еще упакованную книгу и положила на стол. - это? - Мисси принесла. Вы помните, она приходила и спрашивала вас, нужны ли вам еще книги? Она недавно выходила в город за покупками и не забыла взять вам роман. А еще передала конверт с остатками от ваших денег. - Мисси – просто чудо. Никогда не забывает обо мне перед тем, как выйти за покупками. – Фурина взяла конверт и посмотрела на лежащую внутри мору. – А я говорила ей забрать остатки. Нет ведь, вернула. - она у нас скромница. Недавно во двор поступила, всё на посылках у старших носится за покупками. - она хорошенькая. – Фурина принялась распаковывать книгу. – Всегда, когда собирается по магазинам, заходит ко мне и спрашивает, не надо ли чего. Хорошая она. Надеюсь, что дослужится до личного услужения. - а вы у Его Величества ее к себе попросите. Он ей местечко то и даст. - да что ты? -Фурина, не прибедняйтесь. Король вас слушает внимательней, чем некоторых дипломатов. Вам ничего не стоит просто мило ему улыбнуться и попросить. - да как же. - мисс Фурина, давайте вы не будете строить из себя недотрогу. Вы стали намного благосклонней к воле Его Величества. Вы ему улыбаетесь, даже иногда присматриваетесь. Вы к нему привыкли так, что, мне иногда видится, между вами начинается невидимая связь. И, кстати, вам на заметку. Он нередко сам на вас поглядывает. - Жанин! – вскрикнула Фурина, сжимая книгу. – Да как ты могла так со мной? Ты же знаешь, что он мне неприятен. – Она начала говорить так высоко, что голос резко стал похож на писк натянутой струны. Она встала, выгнулась и, расправив плечи, пошла к выходу. Фурина не помнила, как дошла до своих покоев. Но, пока она шла, пыл уже отпустил ее. Она не могла долго злиться – сильно вымоталась за этот день. Она вернулась в покои счастливая, упала на мягкую кровать и обернула взор к распахнутому окну. Шторы она недавно все же отодвинула. Захотелось света и уюта. Голубую комнату наполнил лунный свет. Он играл с Фуриной, осторожно заглядывая в ее синие глаза и перекликаясь с блестками на ее юбке. Девушка прикрыла глаза. Поначалу кровать эта ей казалась такой неудобной, слишком мягкой и неприемлемо большой. Но, спустя пару незадачливых месяцев беспокойного сна, Фурина к ней не только привыкла, но и начала нежиться в ней после долгого дня. Она смогла найти себе применение во дворце, перестала только читать, приискала из служанок отличных подруг, помогала неопытным слугам хлопотать, вместе с ними убиралась и пила чай, помогала по правилам держать у знакомых работниц палат документы. У Фурины даже появились любимые места: она могла спокойно просидеть в каминном зале с десяток часов, когда никому не нужна, найти убежище в комнате прислуги или сойти в дворцовый огороженный сад. Все же приятней, чем сутки напролет чахнуть в своей комнате. И даже король, на удивление, стал к ней слишком деликатен. Сейчас она складывала это мнение на то, что ему далеко не до утех. Все же торжество, судя по суете, обещало быть грандиозным. Но это не меняло того, что Фурина, благодаря этому прекрасному обстоятельству, стала к Невиллету в сотни раз благосклоннее… Стоп. Фурина резко распахнула глаза и поднялась с постели. Что это за удивительного рода радость, собственно говоря? «Мне начало тут нравиться?» Фурина взялась за голову. Действительно. Она уже не просто приспособилась к этому месту. Не ровен час, она к нему прирастет. Жизнь во дворце длилась уже не один, не два месяца, и к этому времени Фурина смогла рассмотреть через прутья золотой клетки яркий блеск. И пусть это было не свободное солнце, а сверкание драгоценностей, но чем-то ее это странное сияние пригрело ее душу. Невиллет еще несколько месяцев назад так нагло ее касался. Фурина, припомнив это, провела по своим ногам белой ладошкой. Сегодня она ему мило улыбается, хватает за руки, как хочет и подставляет щечки для его легких касаний. «Даже Жанин подметила». – А значит Фурине уже не кажется. Она действительно стала подпускать его к себе. Через маску самодовольства и наглости прорывалось что-то настоящее, что-то живое. То, от чего ей стоило отречься ради собственной гордости. Может, ее стальная выдержка все же имеет способность трескаться. Ей так хотелось избавиться от одиночества, что любой человек для нее стал свежим ветром в душной комнате. Но сейчас она не видела никаких преград. Фурина считала свою совесть чистой, как вода, несмотря на все ее колкие фразочки в сторону Невиллета. Она уже даже не колола, просто шутила вместе с ним, и даже получала на свои некогда жестокие слова легкий смех. Ночь опустилась на город. Темнота все же захватила Кур-де-Фонтейн в свои объятия. И в этих странных объятиях ночи Фурина заснула вновь беспокойным сном. Кажется, нить судьбы ведет Фурину по странной неизведанной тропе.