Belle (Бесконечное танго страсти)

- Леди Фурина. – сквозь сон Фурине послышался нежный томный шепот. До боли знакомая ладонь провела по ее холодной щеке, согревая нежную кожу своим теплом. Она приоткрыла глаза и оперлась руками, чтобы подняться, но крепкая мужская рука уложила ее обратно, тихий шепот прорывался к ее сонному сознанию. – Вы бредите по ночам. Спите. Я рядом. – И Фурина повиновалась этому ведущему голосу. На одно мгновение она приоткрыла сомкнутые веки и взглянула на того, кто так бережно сидел рядом с ней на кровати. Она повернула голову на бок и приоткрыла синие глазки. - месье Невиллет? – шепнула Фурина, не закрывая глаз. Она взглянула на него раз, отвела взгляд, и снова взглянула. Действительно. Невиллет сидел на ее кровати, не раздетый. В синем жилете и выглаженной блестящей рубашке он поправлял ее съехавшее одеяло одной рукой, и расправлял забравшуюся штанину второй. Безразлично он оглядывал мрак, огораживался от него только лампой на заряде пневмы. Желтые лучики освещали профиль знакомого лица и вызывали что-то притягательное и нежное. Невиллет заметил, что Фурина не спит. Он приблизил свое лицо к ней, налегая, закрывая ее собой от лучиков лампы. Он был так близок. Фурина бессмысленно посмотрела, взяла его за воротник, притянула к себе и заключила в глубокий поцелуй. Все крутилось в горячем бреду. Зачем? Уже неважно. Она обхватывала крепкую шею своими тонкими руками, освобождая плечи от узкого и сейчас бесполезного жилета. Невиллет вжал ее в постель, опускаясь под подол ночной сорочки тонкими пальцами, до боли врезаясь в кожу и сжимая до покрасневших пятен мягкую грудь. Всем своим весом он давил, вжимал, лаская ее уставшее тело. Она была не против. Открывала для него свои губы и, когда он начал медленно двигаться вниз, вычерчивать губами стройную линию поцелуев, обнажила свою тонкую шею. Руки его двинулись навстречу поцелуям, стягивая ночное женское белье, оголяя стройные ноги и покрасневшую от ласки грудь. Мягкая рубашка полетела вслед за бельем. Фурина издала рваный вздох. Он ласкал грудь своими пальцами, до боли сжимал и присасывался, вылизывая розовые ореолы, оставляя рваные укусы на белом теле стонущей под ним девушки. Фурина изгибалась, награждая Невиллета сладкими выдохами и выгибаниями навстречу. Она ни о чем не могла думать, пока внизу живота щекотливо завязывался узел возбуждения. Она вжимала живот, дрожа. Руками он щекотливо блуждал по ее милым бедрам. Самыми кончиками пальцев Невиллет заставлял мышцы Фурины неметь и сжиматься, и она отворачивалась от него, хныча от удовольствия и приятной боли, от судороги в слабых мышцах. Он сжал ее ноги в руках последний раз и раздвинул бедра, ложась между них. Она чувствовала, как теплое дыхание касается ее влагалища, как Невиллет невесомо провел по внешней, уже сочащейся, стороне острым языком. Тянущийся вой Фурины раздался на всю комнату, когда Невиллет прижался к ее чувствительному месту и обвил языком клитор. Стоило ему лишь слегка коснуться женского тела, как оно само, рвано двигаясь, поймало быстрый ритм и прижало ногами мужскую голову в надежде на разрядку – желанное низменное наслаждение. И Фурина залилась стонами, откидывая голову за подушки, подаваясь вперед, пока Невиллет когтями расцарапывал в кровь ее бедра и брал внутри, присасываясь, обводя розовые девственные стенки. Он собирал влагу своим языком, чтобы потом проглотить и насладиться вкусом своей нежной искусительницы. Наконец, Невиллет уложил извивающееся тело Фурины на постель. Не отстраняясь, он облизнул свои пальцы и резко насадил на них девушку, которая ответила ему лишь резким выдохом и сжавшимися от предвкушения бедрами. Она требовала двигаться, насадить ее глубже, жестко трахнуть, но Невиллет ждал, удерживал страшное самообладание, пока Фурина не стала двигаться на них сама. Ей так хотелось, что она готова была прямо сейчас насадиться на что угодно, лишь бы это могло приятно заполнить пустоту внутри. Невиллет, глядя на эту отчаянную ласку, усмехнулся и вновь, вжимая бедра девушки в постель, до боли сильно и неприлично, в такт своим блуждающим пальцам, прильнул к влагалищу языком. Фурина заходилась в диких животных стонах, ворочала голову и рвала на себе волосы, спускалась ниже руками, прижималась и гнулась, оглаживала живот, в котором и без того щекотно. Тошнота подступала, а глаза загорелись желанием скорее кончить. И Фурина каждый раз просила еще и без остановки. И когда ее конец, желанная разрядка, была так близка, Фурина замотала ногами, зажимая между бедрами Невиллета. Она сейчас растворится на месте, ей станет легче… Но, вместо долгожданного удовольствия Фурина получает пустоту. Ей не хватает. Ей стало резко мало этих мимолетных движений, и невольно возник вопрос о том, каков может быть настоящий секс с этим человеком. Если он вообще человек. И Невиллет остановился, томно заглядывая в лицо уставшей, изможденной ласками Фурины. Она вся горела желанием продолжения, не могла удовлетвориться, но на лице ее застыла легкая улыбка. Потому что внутри все еще были его тонкие длинные пальцы. Услышав ее тихое «я хочу тебя», Невиллет усмехнулся, впиваясь в белую шею девушки пальцами, оставляя ее пустой визу. Это ненадолго, лишь ради того, чтобы через мгновение заполнить ее чем то большим. Внутри он ощущался еще лучше, чем она могла подумать. Сначала Фурина, может, и почувствовала небольшую боль, но скоро боль сменилась диким удовольствием. Он толкался в нее рвано, закинув ее ноги на свои плечи. Фурин чувствовала, как ее голова упирается в твердое изголовье кровати и болит, гудит. Он врывается глубоко, и она кричит, а потом… Вскрикивает, просыпаясь. Фурина вскочила с кровати, и села, ударившись лбом о плечо Жанин. Боль резко разлилась по телу, принуждая открыть глаза. В покоях девушки горело несколько тусклых ламп, а вместе с ними комнату оживили три странные фигуры. Жанин держала Фурину за руку, осторожно прося ее досчитать до трех, пока врач осматривал молодое белое личико. Он поднес свет к глазам, осмотрел ноги и попросил снять несколько деталей дневного костюма, в котором Фурина нечаянно уснула. Невиллет стоял в проходе между коридором и комнатой. И, сколько его не просили уйти и выспаться, он не покидал Фурины, ждал, когда врач расскажет ему обо всем. Наконец, Фурина осталась с Жанин наедине пить успокаивающий травяной настой, пока королевский лекарь объяснялся перед Невиллетом. Фурина по ночам спала плохо. Она сама того не замечала, как начинала рыдать в постели, сминая белые простыни до посинения пальцев. Но сегодня ночью она неожиданно прерывисто завопила. Лекарь сказал лишь о том, что дело явно не в физической боли, и Фурине требуется душевный покой.