Часть 5
25 декабря 2023 г., 00:53
Нас водила молодость в сабельный поход.
Э. Багрицкий
Матушка Сара справиться с младшей дочерью не могла. Бабушка Кетти справлялась с ней время от времени, а отец дома бывал редко. С двумя старшими проблем не было вообще: старший сын был настолько расчётлив, что некоторым даже казался трусоватым. И только его почтенная бабушка понимала, что это не трусость, — её старший сын Джонатан был таким же. В конце концов, может человек не любить море? На суше у купца тоже много дел. А старшая сестра не казалась и не делала вид, она на самом деле такой и была: образцовой барышней, рукодельницей и будущей хозяюшкой, которой можно доверить большой дом. И только Мэри была, как выразился дядька Билл, с поля ветер — с жопы дым. Как-то раз, когда Мэри, как обычно, пряталась на кухне маленького домика от матушки (а то опять засадит за вышивание!), у больших ворот послышался шум: пьяный мужской голос орал что-то невразумительное. Бабулю Кетти с места как ветром сдуло, да что там ветром — ураганом! Вот только что стояла за конторкой, а вот уже её нет, только серебряная чернильница полукругом катится по полу, оставляя чёрный след. С улицы послышался её резкий низковатый голос: — Томас Волверстен! Если ты не угомонишься сейчас же! Я тебя сама прибью! Мэри аж замерла, прислушиваясь и не веря своим ушам. Через полминуты бабуля Кетти уже втаскивала в дверь за ухо дядюшку Тома — и бохмой! — в каком же он был виде! Грязный, обросший, оборванный и вообще какой-то… тётка Бэт говорила о таких «будто им пол в отхожем месте мыли». Неужели это всегда щеголеватый дядюшка Томас? Бабуля Кетти отпустила ухо Томаса только тогда, когда он плюхнулся на стул. — Ну. Рассказывай, — приказала она ему. — Чего рассказывать? — с вызовом спросил он. — Это всё любимчик твой, Джонни, паскуда такая! Родного брата-а-а… из дому-у-у… как последнего бродягу! — Томас пустил слезу. Пьян он был до зелёных чертей. — А ну цыц! — гаркнула бабка и стукнула ладонью по крышке стола. Томас вздрогнул. — А я чо, я ничо! — Он как-то сразу подобрался, но голову опустил и стал смотреть на мать снизу вверх. И как умудрился только? — Сколько раз он заплатил за тебя? — Бабка сразу перешла к делу: видимо, она очень хорошо знала своего средненького. — Ну-у-у… один… Миссис Волверстен так глянула на Томаса, что он сжался ещё больше. — Три, — ответил он, как в холодную воду прыгнул. — Три, — мрачно повторила миссис Волверстен, — и расписку с тебя взял, — она не спрашивала, она констатировала. — Взял, — подтвердил Томас и завёл плаксиво-монотонно: — паскуда он, братик родной, называется, я ж его вот таким помню, я ж его… — А ну заткнулся! — Терпение матери лопнуло. — Значит так. Узнаю, что ты полез к семье брата или к своей вдове… — Вдове?! — испугался Томас. — Да, вдове, для них ты умер, — твёрдо ответила миссис Волверстен, а потом продолжила: — Сколько ты потратил? Не отвечай. Я представляю себе. Он заплатил за тебя два раза. Так? Так. На третий раз он дал тебе денег под расписку с требованием никогда не появляться даже рядом с домом. Так? Так. Поэтому ты сейчас полез сюда. — Так я это… — начал было бормотать Томас. — Я тебя не спрашиваю! — вызверилась во весь голос миссис Волверстен. Томас заткнулся. Мэри смотрела на всё это круглыми от страха глазами. Нет, бабули Кетти она не боялась, хоть та и хваталась за хворостину время от времени. Но сейчас было страшно, поэтому Мэри сидела за шкафчиком тихо и не высовывалась. Из всего, что она услышала, стало ясно, что дядюшка Томас — средний сын бабули Кетти — проигрывал и прогуливал крупные суммы денег, и так было всегда, только суммы становились всё больше и больше. А его старший брат Джонатан платил его долги, чтобы не позорить торговый дом «Волверстен и Волверстен». И вот некоторое время назад терпение дядюшки Джонатана кончилось. Он взял расписку с дядюшки Томаса, что тот при получении определённой (и очень большой) суммы денег перепишет свою долю в деле на своего старшего сына и уйдёт из дома и больше не будет иметь никаких претензий к семье брата. Его жена и дети остаются на попечении его брата Джонатана Волверстена до совершеннолетия старшего сына Томаса Волверстена. И вот теперь, прогуляв в очередной раз сумму, равную цене небольшого поместья, дядюшка Том решил опять потянуть денег из родни. Со старшим братом этот фокус не удался, тогда он припёрся к младшему, но Филипп был в очередном рейсе. Жена Филиппа Сара Волверстен хорошо справлялась с хозяйством, но совершенно не умела противостоять напору наглых родственников, поэтому-то миссис Волверстен-старшая и вылетела фурией, едва только Томас начал буянить у ворот. Свою маменьку Томас по детской привычке побаивался, хоть и хорохорился. — О! О! О! Какие важные птицы все стали! — издевательски закудахтал он, но осёкся, получив от матери звонкую оплеуху. — В общем, так, Томас Волверстен, — твёрдо сказала мать, — сейчас я позволю тебе проспаться здесь. Нет, в большой дом ты не полезешь: вшей нанесёшь и грязи, за тобой не вывезти. Вон там, на половичке поспишь, если хочешь. Овсяного супа тебе нальют. А потом ты выметешься отсюда. — Ну ма-а-ам… — заканючил Томас, но мать сжала губы и замахнулась, и он замолк как выключенный. — Ты сможешь приходить сюда три раза в неделю за миской супа, — продолжала миссис Волверстен, — если не будешь буянить, то сможешь спать вон в том углу. Но если узнаю, что ты донимал кого-то просьбами или тянул свои поганые руки к имуществу… — Понял-понял, — поднял руки Томас. — И в большой дом не лезь, — припечатала миссис Волверстен. Томас с трудом встал и поплёлся в угол на половик. — Вот так вот, — вмиг упавшим голосом произнесла миссис Волверстен, — вот такие дела. Когда дядюшка Томас пьяно захрапел, Мэри вышла из-за шкафа и села рядом с бабушкой за стол. Миссис Волверстен подняла на неё глаза, Мэри молча выжидательно смотрела на неё. Тётка Бэт и дядка Билл занимались своими делами в сторонке и делали вид, что ничего не происходит. — Что, детка? Страшно? — устало спросила бабуля Кетти. Мэри помотала головой. — Не страшно? И правильно. Не бойся. Но держись от такого подальше. И умей отбиваться. Это противно, но надо, — вздохнула бабуля Кетти и, помолчав, добавила: — Это я виновата. Упустила я его. Старший мой слабенький был, всё простужался. Я уж думала, не выживет. Ан нет, выжил. Мы тогда бедные были, на врачей никак не хватало. Том у меня не второй, третий. Второй кашлять начал и помер быстро. А к третьему уже дела пошли, так я над ним тряслась вот… Избаловала. Когда твой отец родился, я уже спохватилась. Как подрос, на каждый чих не здравствовала. Вот Джон с Филом получились с понятиями. А Том — хоть сейчас на выброс. — Бабуль, — осмелилась подать голос Мэри, — так, может, его и выбросить? А то чего он? — Э-э, милая, если бы это было так просто, — вздохнула бабуля Кетти, — сердце-то болит. Мэри тогда поняла только, что бабушка горюет из-за гадкого дяди Тома, и разозлилась на него. Когда Мэри исполнилось десять лет и она уже года три как участвовала в обчищении чужих садов, умер сосед Нейбер — отец Мика и Дэна. Мать пожаловалась такому доброму, честному и богатому соседу Филиппу Волверстену, и он взял матросом на «Пасфандер» сначала Майка, а через год и Дэна, но Дэна юнгой. Набеги на сады не прекратились, но стали гораздо реже, и Мэри затосковала. Братья Нейберы занимали в её жизни не последнее место. С Дэном она познакомилась в пять лет — ввязалась в драку. Её наказали за какую-то — конечно же мелкую! — провинность, она обиделась и решила сбежать. Далеко не убежала, встретилась на улице с таким же сбежавшим Деном и что-то с ним не поделила. На визг и вопли из соседской калитки выскочил Майк и стал их разнимать. Майку на тот момент было уже тринадцать. Он наподдал одинаково и брату, и незнакомому мальчишке, а потом схватил их за шиворот: правой рукой одного, левой — другого. С головы Мэри сполз чепец, и Майк вытаращил глаза: — Ты чо, девчонка, что ли? — В пылу драки он не обратил внимания на то, что платья драчунов отличаются фасоном и цветом. — Сам ты девчонка! — Мэри попыталась подбочениться, но в сбитом на сторону платье вышло не очень. — Я Мэрион Волверстен! Мой папка сквайр и капитан! Майк ещё крепче сжал в кулаке воротник платья младшего брата и отпустил Мэри. — Ещё раз стукнешь моего брата — я те сам нагепаю! Не посмотрю, что капитанская дочка! — Майк был настроен решительно. — А мой папка тебе… он тебе… — Мэри старалась не зареветь. — Вот! — и она изо всех сил пнула его по голени. Удар получился вскользь и вообще не сильный, но Майк отскочил назад, и Мэри удрала домой. Да-а, не удался денёк. Но с того дня Мэри стала удирать на улицу регулярно. Получала розог, но сбегала. Сначала она пыталась продолжить выяснение отношений с соседским пацаном, потом у них нашлись общие интересы. А к семи годам она додумалась, или подсказал кто-то, что можно вытащить из сундука в чулане старую одежду старшего брата, чтобы хозяева садов не опознали в ней девчонку. Мэри с Дэном то дрались, то мирились, а Майк изо всех сил изображал взрослого и давал ценные советы обоим малявкам. Однажды Мэри пришла с разбитым носом и злющая до невозможности. Дядька Билл, втайне с одобрением следивший за приключениями Мэри и вообще присматривающий за ней, решил научить её драться. В конце концов драки Мэри с Денни перестали быть щенячьей вознёй и стали нормальной тренировкой. Матушка Сара была в ужасе; бабуля Кетти, увидев такое безобразие, только хмыкнула. Отец, придя из очередного рейса и узнав о нововведении, хмыкнул точно так же как бабуля, попросил похвастаться успехами, а потом из рейса привёз странные доспехи: шлем, кирасу и наручи прекрасной работы, украшеные золотыми арабесками, но маленькие, словно сделанные для ребёнка. Мэри они были великоваты. — Когда станут впору, возьму тебя с собой, — сказал ей отец. Матушка Сара впала в истерику, бабуля Кетти вздёрнула бровь и ухмыльнулась, братья Нейбер завистливо засопели — Мэри не могла не похвастаться. К тому моменту пацаны уже отходили на «Пасфандере» целый год. А на одиннадцатый день рождения отец подарил Мэри настоящий абордажный палаш. Вот прямо совсем-совсем настоящий! Только поменьше и полегче отцовского. Матушка Сара схватилась за сердце, бабуля Кетти довольно заулыбалась, братья Нейбер… а впрочем, реакция окружающих была предсказуема. В море Мэри вышла после двенадцати лет. Конечно, она не была ни юнгой, ни матросом, она была дочерью капитана, которую в портах всегда и везде сопровождал либо отец, либо Майкл Нейбер. Вот где Мэри была счастлива по-настоящему! Половину осени, зиму и половину весны она сидела дома и училась премудростям, необходимым всем юным леди. Но зато поздняя весна, лето и ранняя осень были её временем! Море! Море! Море! И новые места! Все порты одинаковые и разные одновременно. Толпы людей — одетых, говорящих и ведущих себя по-разному и даже по-разному пахнущих. Впрочем, портовые запахи — это отдельный разговор, но и они интересовали Мэри. И в каждом портовом кабаке разная еда. Мэри, конечно, помогала матушке и сестрице печь кексы с тмином, имбирные печенья и всякое такое, что пристало уметь готовить воспитанной мисс из хорошей семьи, и ей это даже нравилось — на кухне тепло, вкусно пахнет, работа необременительная (отмывать-то посуду и кухню кухарке), а потом очень приятно всей семьёй пробовать приготовленное и получать похвалы от строгой бабули Кетти. Да, в жизни на берегу есть свои преимущества. Но путешествия! И перед соседскими девчонками есть чем похвастаться. Ну кто из них бывал дальше церкви? И даже стычек со всякого рода бродягами, грабителями и прочими джентльменами удачи на море и на суше Мэри не боялась. Может быть, потому, что пока ещё по детской привычке считала себя защищённой, если рядом был такой большой и сильный отец или Майкл Нейбер — не такой как отец, но тоже непобедимый. Иначе и быть не может, ведь всё плохое всегда случается с кем-то другим. Ну а Дэн Нейбер — вообще почти братишка. За Дэном она норовила ходить хвостом и постигать с нуля морскую науку. Иногда у Дэна выдавалось свободное время: приятеля капитанской дочки и младшего брата Бешеного Мика матросики сильно гонять опасались. Сначала Филипп думал, что с Мэри на борту он не будет ввязываться в драки. Но оказалось, что если не брать Мэри в рейс, то она проберётся на корабль тайком. А не щипать купцов целых полгода для Филиппа было просто невыносимо. Но в самый первый раз Мэри была заперта в капитанской каюте. Всерьёз считать, что Мэри Волверстен пропустит такое веселье и дверь удержит её? Ха-ха три раза! Уж как она выбралась наружу, она так и не призналась, но бой она всё же увидела. Благо абордажная команда дралась на чужой палубе. А у борта «Пасфандера» маялся Дэн, Майк строго-настрого запретил ему соваться в драку. — Дэнни! Айда! — азартно крикнула ему Мэри, размахивая своим лёгким палашом. — Эй! Ку-уда! — Он схватил дурную девчонку за кафтан. — Мне не жить, если упущу тебя! — Ты что, меня сторожишь! — возмутилась Мэри. – Нет, но мне не поверят, что я тебя не видел, — ответил Дэн. Мэри ещё поартачилась для вида, но на чужую палубу не полезла: она уже понимала, что такое верное товарищество, и подводить почти-брата не хотела. — Ладно, Молли! Хватит ещё драк на нашу долю! — Дэн явно повторил чьи-то слова. Мэри тяжко вздохнула и стала следить за боем. Ух! Её бы воля, она бы — ух! Глядя на кровавую свалку, она просто дурела от эмоций. Лазить по чужим садам? Да тьфу! Детская забава. А вот схлестнуться в таком вот бою! Чтобы вот так же, с размаху! Да по морде! Вон тому здоровенному, например. Или вон тому увёртливому! Да всё равно кому. Всё равно, по какому месту! Лишь бы в кровь! В мясо! Это даже лучше, чем свернуть гусю шею, а потом с ещё тёплой тушки снимать кожу вместе с перьями, а потом резать мясо острым ножом. Мэри кидало в жар, и на прохладном морском ветре это было очень приятно. После боя отец надрал уши непослушной девчонке, но как-то неубедительно. По крайней мере, Мэри это не убедило оставаться в каюте, когда на палубе происходит что-то интересное. Она всё равно вылезала изо всех помещений, куда её запирали, даже из трюма. В конце концов, Филипп решил, что раз девчонка так стремится воевать, то пусть воюет. Вдруг это и есть её судьба? А ей даже в голову не приходило, что их команда может проиграть. Года через два, когда ей было четырнадцать, она всё-таки влезла в драку по-настоящему — не выдержала, увидев, что свои пятятся назад и уже почти отступили на палубу «Пасфандера». Она даже испугаться не успела, ноги сами поднесли её к дерущимся. И как Дэн оказался у неё за спиной, она тоже не заметила. Дэн к тому времени уже был в абордажной команде. Ни о чём она не думала, когда дралась. Чувства были, да, а вот мыслей не было никаких. Чувствовала она жар вдоль спины и злое веселье. «Ух!», который она предвкушала всё это время, был — и был гораздо сильнее, чем в мечтах. После боя её так резко покинули силы, что она села прямо на палубу, где стояла. Дэн подошёл и сел рядом. — Ну, ты как, Молли? — спросил он, тяжело дыша. — Жива, — ответила Мэри, — только в глаз получила. И по спине. — Нормально, — кивнул Дэн и стал осматривать свои руки. — Твари. Рубашку порвали. — Мне тоже, — наябедничала Мэри. — Ну что, Ас Соль, кого сегодня пороть будем? — деловито поинтересовался подошедший отец. Дэн подскочил и опустил голову, то ли кланяясь, то ли в покаянии. — Ну па-а-ап! — протянула Мэри, как капризный ребёнок. — Да вижу, вижу, что целы. Сразу посмотрел. Но ко врачу шагом марш! Корабельный врач тоже не нашёл ничего серьёзного у обоих, и для Мэри это стало знаком, что судьба благословила её на дальнейшие «подвиги» на этом поприще. А что, верит же бабуля в Жителей Полых Холмов. С того дня отец перестал запирать её на время боя и приставил к ней Дэна, чтобы было кому прикрыть ей спину. А команда решила, что кэп обязательно выдаст замуж дочурку за младшего Нейбера. А вот кто проболтался матросам про «Ас Соль»? Но набить морду Бешеному Майку не отваживался никто: с недавних пор он стал командиром абордажной команды.
