Часть 16
19 февраля 2024 г., 22:55
Погода была прекрасная, Принцесса была ужасная. Принцесса и людоед
Солнце поднималось всё выше, день становился всё длиннее, да и ветер с моря начал теплеть. Ночью ещё морозило, но в полдень уже не хотелось закутаться в плед и засесть поближе к печурке с книжкой — весна приближалась, что радовало до бесконечности. Мэри чувствовала, что скоро возненавидит эту чёртову деревню! Ладно работа по дому, но ведь той же книжки здесь было не сыскать. А брать её с собой значило нарушить конспирацию и разозлить местных. Если узнают про книжку, — а в деревне ничего не скрыть, — то уж точно за свою никогда не примут. Вот и приходилось занимать себя работой каждый миг бодрствования. В самую первую неделю пребывания в Каперне Мэри пошла в церковь одна. Её воля, она вообще туда не сунулась бы — слишком хорошо помнила объяснения бабули Кетти. Но именно потому что помнила те разговоры, знала, что церковь по воскресеньям это обязательно. Собиралась она туда тщательнее, чем на бал: вся деревня будет пялиться на новенькую и делать свои выводы, а дальнейшая жизнь всей команды Мэри не в последнюю очередь зависит от мнения местного общества. Поэтому платье она надела скромное чёрное, но из хорошей тонкой шерсти; на воротнике, манжетах и по краю чепца было тонкое кружево, не слишком дорогое; молитвенник, обложенный тонкой кожей с тиснением, и чётки из яшмовых бусин она держала в скромно сложенных на животе руках. Напоказ не выставляла, но кому надо — заметят. А надо было всем. Глазки вниз, мордочка постная — ну просто идеальная вдова состоятельного горожанина. Ну конечно, самая первая заметила всё миссис Меннерс! Аж глазки заблестели! В такой дыре любое кружево — роскошь, а уж молитвенник и чётки вообще… Впрочем, и остальные дамы тоже уделили внимание всем мелочам внешности Мэри. Одна даже прошипела что-то про недопустимость предметов роскоши в божьем доме, где свершаются таинства молитвы. Но и она, как все, в глаза улыбалась и здоровалась вежливо. В тот день молитва явно удалась. По крайней мере, прихожанам было не скучно. В общем-то, и пастору тоже — что, пастор не человек, что ли? Судя по всему, пастор ещё не решил, как относиться к Мэри, потому что проповедь была на нейтральную тему: что-то там про то, как молиться правильно и всё такое. Ну что ж, значит, у Мэри есть неделя, за которую лучше бы склонить на свою сторону влиятельных людей Каперны. И она решила нанести визит пастору под очень благовидным предлогом: у новой прихожанки возникло несколько вопросов по поводу проповеди. Ведь не откажет же он бедной вдове в наставлении. Пастор не отказал. И его супруга тоже расстаралась. Чая в деревне не было, но, к удивлению Мэри, её угостили божоле и кексом с тмином и имбирём. Оп-па! А местный святоша не чурается общения с контрабандистами! Тмин, имбирь и французское вино — о-ля-ля! Но лицо нужно было держать железно. Беседа с пастором и его благоверной удалась настолько, что Мэри, расчувствовавшись, подарила им молитвенник и чётки. Провожали они её как родную. На обратном пути она мило побеседовала с миссис Меннерс, посетовала, что вот, спорола со старого платья пуговицы из моржовой кости, да куда-то задевала. А на что они ей теперь… Продать хотела, сунулась в мешочек с мелочами — ан пусто! Миссис Меннерс посочувствовала, покачала головой, поцокала языком и убедительнейшим образом попросила к ней обратиться к первой, когда пуговицы найдутся. — Вы же знаете, миссис Элфорд, я дам самую хорошую цену! — Конечно, миссис Меннерс! — Мэри аж руки к груди прижала. — Я ничуть не сомневаюсь! Жалко было бы за гроши такую вещь отдать. А вам я доверяю. Это ж сама миледи меня своим корсажем пожаловала! Я на все праздники его надевала. Мне все горничные в доме завидовали, что миледи меня так жалует! Да, это хорошо, что местные барыжат вином и специями. От того, что проходит через руки, можно отщипывать понемножку, а вот всякие цацки-бряцки, тесьму, платочки, кружавчики и прочее покупать им было слишком дорого и стырить было неоткуда. Поэтому-то местные кумушки всю службу таращились на Мэри как глубоководные рыбы. Ну ничего, всяких мелочей она натащила целый тюк, есть чем одарить всю деревню. А в происхождении всех этих вещичек местные не сомневались, они вообще были уверены, что в городах самый последний говночист богаче самого хозяина таверны Меннерса, а народ в городах зажравшийся, ленивый и глупый, и пощипать городских не грех. Вот такую городскую простодушную дурочку Мэри и изображала. Ей надо было, чтобы в случае чего все местные ответили королевским констеблям, что вдова Элфорд женщина невеликого ума, но совершенно безобидная; ухаживает за отцом как умеет; временами уезжает погостить к сыновьям; живёт на сбережения и сыновью помощь. Поверят следователи или нет — конечно, зависит от размера взятки, но какую-то базу для отмазы себя-любимой им дать необходимо. Размышляя таким образом, Мэри дошла до дома. Папашки в доме не было. Ага, если он расторговался своими корабликами, то может быть только в таверне. Мэри подождала немного, но Лонгрен всё не возвращался. Странно, обычно ему давали навынос и выпроваживали как можно скорее. Ладно, если он свалился по пьяни в канаву, чёрт с ним. А если он что-то стырил из вещей и пропивает там на месте? Мэри поспешила в таверну. На улице уже смеркалось, приличной женщине не пристало шастать по улице в темноте и уж тем более заходить в кабак, но делать нечего. Конечно, пьяная козлина Лонгрен обнаружился за одним из столиков. Мэри остановилась за открытой дверью, чтобы послушать, что происходит внутри. Внутри происходил не обычный ежевечерний шум, а вовсе солировал Лонгрен, и послушать было что. — Эй, Лонгрен! — это был голос хозяина таверны. — А не стащил ли ты эту цацку? — Эй-ей-ей, Меннерс! — Судя по голосу, Лонгрен был уже чуть теплее дерьма. — Ты того… не того! Это Молли мне сама дала! Со всяческим почтением! Подите, говорит, папаша, отметьте воскресение. И это… за моё здоровье, грит. — Прям сама? — Незнакомый голос явно издевался. — Прям так и велела нажраться? — Ой, ой, ой! Что б ты понимал, Бобёр! «Нажраться»! — Лонгрен попытался передразнить собеседника. — Я же говорю, со всем почтением! Она у меня во где! — Прям вот там? — собеседник продолжал глумиться. — А ты думал, Бобёр? — Похоже, Лонгрен не понимал издёвки. — Дело-то отецкое! Фоновый шумок в таверне был совсем слабый, видимо, все слушали диалог Лонгрена с каким-то Бобром. Странно, где Мэри слышала это прозвище? И ещё: что у неё спёр «папашка»? — И много у неё такого добра? Х-ха! А вот это уже начинается серьёзный разговор. Это уже не пацанский налёт на халупу с ножичками наперевес и без разведки. Бобёр, говоришь? Мэри вдруг вспомнила: братья Бобры, сыновья бабки Мадж! Она быстро вошла в таверну. — Папенька! — плачущим голосом начала она. — Вот вы где! А я-то вас ищу-ищу! По всей деревне смотрю, нигде нет. Пойдёмте домой, папенька. Увидеть Мэри в такое время в таком месте никто не ожидал. У стойки бара застыли двое очень похожих мужика средних лет — массивных, коренастых, коротконогих. Один из них улыбался, два крупных выступающих передних зуба делали его похожим на бобра. Стоящий рядом брат был слегка пожиже. Неприятно улыбнувшись, он стал похож на крысу. Трактирщик Меннерс стоял за стойкой бара и явно не знал, что делать. Остальные сидящие за столами сначала застыли в недоумении, но быстро опомнились и стали ждать развития ситуации: нельзя же пропустить такое внезапное развлечение. — Чего! Чего! — Сидящий Лонгрен начал пьяно отмахиваться от Мэри. — Домой иди! Бабское место дома! И ваще, цыть у меня! Мэри могла бы заломить ему руку в болевом приёме и отконвоировать домой, но приличная вдова, бывшая кухарка из богатого дома таких штук делать не умеет. А увести бухого придурка надо во что бы то ни стало, пока не наболтал лишнего. — Вставайте, папенька, вставайте! — Мэри стала неуклюже и беспомощно поднимать его, хватая за бока. — А кто это к нам пожа-а-аловал? — неприятным голосом протянул «крыса». — А кто это у нас такой сме-елый! А кто хочет повеселиться? Он вразвалочку стал приближаться к Мэри. Она застыла, судорожно соображая, что делать. Вряд ли младший Бобёр мог ожидать отпора от Мэри, и это сослужило бы ей хорошую службу. Но нельзя! Ей нельзя было выдавать себя! Она жалобно посмотрела на Меннерса. Неизвестно, к какому выводу насчёт Мэри пришла чета Меннерс, но терять её просто так они, судя по всему, не хотели. — Ну ты эта, Пит, — несколько неуверенно начал Меннерс, — ты оставь миссис в покое. Она тебе не портовая девка из города. — А чо это? — Пит Бобёр своенравно вскинул голову. — С ничейной бабой поиграться нельзя? — Уважаемая вдова пришла за своим отцом, — уже твёрдо продолжил Меннерс, — а ты, скотина, непотребство решил учинить? Мэри коротко глянула на старшего брата, тот стоял и смотрел на всё как на представление. Только что не гыгыкал. — Боб, ты хоть брательника укоротил, что ли, — голос Меннерса звучал почти приказом. — А что, уж и повеселиться моему меньшому нельзя, — с той же глумливой интонацией ответил старший Бобёр. — В моей таверне — нельзя! Ого, а вот это уже явный приказ. Да, похоже, власть здесь поделена не слишком чётко, похоже, границы ещё могут двигаться туда-сюда. — Ладно, ладно, — недовольно проворчал Боб Бобёр, — пойдём, Пит, сегодня нам тут не отсветит. Пит Бобёр как-то вмиг схлопнулся, и оба брата направились к двери. На пороге младший обернулся, но сказать ничего не успел. Невесть когда появившаяся за спиной трактирщика миссис Меннерс прямо из-за мужниной спины отчётливо вякнула с мстительной интонацией: — Смотри, чтоб жена не узнала. Вот тут Пит сдулся по-настоящему. М-да, интересно у них тут. Миссис Меннерс что-то быстро-быстро зашептала мужу на ухо, после чего он подошёл к Мэри и так и не поднявшемуся со стула Лонгрену. — Миссис Элфорд, прощения просим. Это старший и средний Бобры. Так-то они мужики не задиристые. И старший за средним приглядывает. Ну бывает, поозоруют чуток. Но так чтобы вот прям чего всерьёз худого сотворить, так это не про них. Мэри жалко улыбалась, изо всех сил изображая полную беспомощность, кивала и думала: да-да, конечно-конечно, верю-верю; ночью на подоконник жестяную кастрюльку с кружкой поставлю, а дверь скалкой задвину. Меннерс кликнул двух молодых дюжих парней и кивнул им на Лонгрена. Парни слаженно подняли его с лавки, подхватили под мышки и вынесли на улицу. Рядом как-то незаметно образовалась миссис Меннерс. — Ах, миссис Элфорд! — щебетала она, ведя Мэри вслед за парнями по улице к халупе Лонгрена. — Ах, миссис Элфорд, мои мальчики доставят вашего достопочтенного папеньку в лучшем виде! А-а, вот почему уважаемая женщина потащилась по улице в сумерках на окраину деревни. С такими сыновьями никакие паскудные братья Бобры не страшны. — Ах, миссис Меннерс, вы всё время меня так выручаете! Мне даже неловко! — Ах, миссис Элфорд, мы же свои люди, сочтёмся! Угу. Интересно, что для расчёта потребуется. Кажется, не пуговицы и кружева. Парни сгрузили Лонгрена в указанный Мэри угол, отошли к двери и встали, неловко переминаясь с ноги на ногу. Хм, дрессированные мальчики, уважуха. Миссис Меннерс совершенно по-свойски, почти по-родственному приобняла Мэри и душевно сказала: — Миссис Элфорд, если кто попытается вас обидеть, вы только дайте знать. Я своих мальчишек сразу к вам налажу. Правда, мальчики? Парни вразнобой подтвердили, что да, конечно. Один даже стукнул кулаком правой руки в ладонь левой. Мэри прижала руки к груди и изобразила, что расчувствовалась. — Только, миссис Меннерс, я не умею свистеть, — растерянно произнесла Мэри, — можно я постучу по кастрюле или ведёрку? — Слышали? — обратилась миссис Меннерс к сыновьям. — Если услышите жестяной звон, мигом сюда. Парни ещё раз подтвердили готовность бежать-помогать-спасать. Ещё раз душевно попрощавшись и заверив друг друга в наилучших чувствах, они наконец-то расстались. Меннерсы пошли к себе, Мэри, шумно выдохнув, опустилась на табурет. Так, а окно-то и впрямь стоит оснастить сигнализацией. А вот дверь подпереть не удастся: никаких засовов нет. Может, их и не было никогда. И стульев у Лонгрена тоже нет, одни только табуреты, — значит, что-нибудь шумное надо подставить и к двери. К сожалению, палаш придётся убрать подальше: местным не объяснить рубленные раны напавших на одинокую вдову (пьяньчуга Лонгрен вообще не в счёт). Мэри ещё раз оглядела единственную комнату халупы. М-да, ничего хорошего. Но кое-что предпринять стоит. Лонгрен пьяно храпел в углу за печуркой на своём драном тюфяке. Пожалуй, на топчане её будут искать в первую очередь, поэтому надо лечь спать на противоположной стороне комнаты поблизости от Лонгрена, уж его-то по храпу сразу определят. Мэри кинула свой тюфяк у стены поближе к двери, а на топчан положила тюк со своим барахлом и накрыла его одеялом. Детская хитрость, но в темноте может сработать. С собой под подушку взяла не палаш, а кухонный нож, правда, наточила его как следует. Ей показалось, что она только свела глаза, как ведро с кастрюлькой внутри, стоящее у двери, загрохотало и зазвенело, как сабли адского воинства. Мэри вскочила, схватил в правую руку нож, а в левую шотландский плед, которым укрывалась вместо одеяла. Так и есть, двое. От неожиданности остановились, матюкнулись шёпотом и пошли точнёхонько к топчану. Чего удивляться, конечно, вся деревня знает, что и как у Лонгрена, с ним кто только не пьянствовал. Ну или просто заглядывали в вечно открытую дверь. Она потихоньку, по стеночке стала пробираться к двери. Толстые вязаные шерстяные носки скрадывали шаги совершенно. — А чего это мы шепчемся? — вдруг обычным голосом сказал один из «гостей». — Таким грохотом уже, поди, всех перебудили. — И то верно, — согласился второй. — А ну-ка, цыпочка, цып-цып-цып, — вновь подал голос первый. Конечно, кто б сомневался, это был Пит Бобёр. — Ну где ж ты, курочка? — ласково-глумливо продолжал он. — Я люблю курочек. Мэри передёрнуло от омерзения. К двери она продвигалась медленно, боялась выдать себя малейшим звуком. Пит Бобёр тем временем дошёл до топчана и с размаху всем весом сел прямо на тюк. Если бы там лежала Мэри, ей бы точно не поздоровилось. — Ах ты, тварь! — зло заорал Пит, когда понял, что сел на кучу тряпок. — Обмануть решила, курица! Другой брат Бобёр стоял рядом с дверью. Мэри примерялась, как бы проскочить мимо него. Когда Пит заорал: «Зубами рвать буду, тварь!» — Мэри выскочила за дверь, чуть зацепив пледом старшего Бобра. Реакция у него оказалась отменной: он вмиг схватился за край пледа, но Мэри тоже было не впервой участвовать в заварушке. Она полоснула его наугад, по чему попадёт, и пулей вылетела во двор. Внутри злобно матерились Бобры и что-то пьяно замычал Лонрген, братья отвлеклись на миг, и Мэри удалось впрыгнуть в заросли терновника за углом дома. Она скорчилась за деревцем прямо посреди невысокой колючей поросли. Так. Теперь закрыть тёмным пледом светлое лицо, чтобы не выдало в темноте. Наблюдать за двором можно через маленькую щёлку. Хорошо, что у неё выработалась привычка в ненадёжных местах ложиться спать в мужской одежде. А сейчас поверх рубахи на ней был ещё и вязаный свитер, тоже тёмный. В общем, прятать нужно было только лицо и кисти рук. Небольшой плед подходил для этого отлично. Тем временем во дворе бушевали налётчики. Всякие угрозы типа «на ремни порежу», «на куски рвать буду» и всякое такое прочее перестали волновать Мэри уже давно. Не-ет, она вполне верила вот этому конкретному Питу, что именно это он и хочет сделать, она таких уродов видала во всех видах и, кстати, не терпела в своей команде. Бой — это бой. Победители взяли приз, проигравшие потеряли жизнь, — всё по-честному. Если кто-то оставил побеждённого в живых, пусть потом пеняет только на себя. Но убивать надо быстро. Нет, милосердие здесь не при чём, просто всегда нужно тратить как можно меньше сил и добиваться как можно больших результатов. Она не понимала тех, кто любил брать пленников, чтобы потом изощрённо пытать их. Какое в этом удовольствие? А вот морда того капитана, который, немного подпив, делился с ней и её парнями своими сладкими мечтами и смаковал детали, была просто омерзительной: бешеные глаза с каким-то жадным взглядом, безумная улыбка и слюни из открытой пасти. Б-р-р! Гадость! Пока Мэри сидела в терновом кусте и старалась дышать через раз, на шум подоспели сыновья трактирщика Меннерса, которые ловко скрутили Бобров. От шума вся деревня начала просыпаться, и по улице братьев Бобров уже вели при свидетелях. Мэри вылезла из укрытия, надеясь, что никто не видел, где она сидела. Прошмыгнула в домик, нацепила какую-то юбку и вышла к людям уже вся «заплаканная» и кутающаяся в плед. Миссис Меннерс тут же подскочила к ней (откуда только взялась!). — Дорогая! Дорогая миссис Элфорд! Мы все так переживали за вас! — причитала она. — Пойдёмте со мной. Вам сейчас так нужна дружеская поддержка! Мэри кивала, всхлипывала, дрожала, зябко куталась в плед, тёрла глаза, а сама внимательно слушала базар братьев Бобров, идущих впереди под конвоем братьев Меннерсов. Пока они шли к таверне, к ним присоединялись местные, и до таверны дошла уже небольшая толпа. Большой зал заполнился под завязку, причём женщин в толпе было не меньше, чем мужчин. Народ нанёс в зал свечей и фонарей, так что рассматривать присутствующих было уже довольно удобно, чем Мэри потихоньку и занималась, сидя у самой стойки, куда её посадили миссис Меннерс и невесть откуда взявшаяся пасторша. Трактирщица, всё так же причитая, сунула ей в руку кружку горячего грога. Мэри отпила — ого! — очень недурной кофе с очень хорошим бренди. Себе трактирщица плеснула бренди без добавок, обиженно поджавшей губы пасторше — тоже. Дамы так лихо махнули по рюмашке (вернее, по маленькой глиняной кружечке, для конспирации), что Мэри уверилась: практика у местных леди большая. Итак, с противоположной стороны деревни народ подтянулся уже в саму таверну. Среди подошедших чуть позднее оказался и старший брат Боб Бобёр, значит, в халупу Лонгрена полезли средний и младший Бобры. Мамашка и одна невестка подгребли вместе с Бобром. Мэри до этого невестку не видела, свои выводы она сделала в процессе наблюдения и уверилась в своей правоте, когда здоровенная бабища в тычки погнала Пита из таверны, но это было уже потом. А сначала народ просто бестолково галдел. Но расстановка сил была видна отчётливо. Пастор доброжелательно увещевал мамашку Мадж в дальнем углу, его благоверная крутилась рядом с миссис Меннерс. Старший Бобёр врезал леща младшему и надавал люлей как следует среднему братьям, приговаривая что-то вроде: «Ещё раз полезешь раньше времени — сам тебя прибью! Всегда ты всё портишь!» После беседы с пастором бабка Мадж протиснулась сквозь толпу прямо к Мэри и, изо всех сил стараясь скрыть злость и придать роже и голосу смирение, начала гнусаво блеять: — Миссис Элфорд, простите моих мальчиков бога ради! Они ничего плохого не хотели. Попугать только. Меньшой-то мой и вовсе малолетка, дурная голова. Не губите мальчиков! А вас бог наградит! Помилосердствуйте! Ведь они же ничего не сделали-и-и-и! А я за вас бога молить буду-у!.. Мэри изобразила рыдания, уткнувшись в кружку. Вот же чёрт! Такой славный кофе с коньячком! А эта карга хлебнуть не даёт. Тебя, старую корягу, только за одно это прибить нужно. Но вслух Мэри, конечно, ничего не сказала. Зато миссис Меннерс, аккуратненько взяв за локоток старую перечницу, стала отводить её от Мэри, приговаривая: — Бог простит, миссис Мадж. Бог простит. А вы дайте бедной женщине прийти в себя. Уж так натерпелась бедняжка. Уж так натерпелась… В общем, бабку Мадж увести удалось, и Мэри с удовольствием выхлебала пойло. Миссис Меннерс заслужила её искреннюю благодарность. И ещё одну, когда повторила ей в кружку грога. Когда наконец-то удалось всех разогнать, миссис Меннерс настоятельно предложила Мэри занять одну из гостевых комнат. Мэри с благодарностью согласилась. С наслаждением растянувшись на настоящей кровати с настоящим матрасом и настоящим постельным бельём, она отрубилась вмиг. И проснулась в прекрасном настроении и состоянии. Эх, ещё бы поваляться в бадье с тёплой водой и травяным отваром… Но это не сейчас, потом. Когда жизнь наконец-то наладится. А сейчас хорошо, что удалось поспать в натопленной комнате, раздевшись до рубахи и подштанников. Утром расторопная служанка принесла Мэри умывание, а вскоре вслед за ней пожаловала миссис Меннерс. — Миссис Элфорд! С добрым утречком! Как спалось? — Трактирщица сияла аки солнышко. — Благодарю вас, миссис Меннерс! Превосходно! — Мэри что только не поклонилась. — Чем я могу отплатить за вашу доброту? — Ах, миссис Элфорд, что за счёты между своими! Разве ж можно не оказать христианского милосердия! Прошу вас, откушайте вместе со мной! Та же горничная внесла поднос с тарелками так быстро, будто ждала под дверью. А может, и ждала, кто их тут знает. За яичницей с беконом, тоже оч-чень недурной, между прочим, миссис Меннерс и завела тот самый важный разговор, которого Мэри ждала уже дня два-три. — Миссис Элфорд, — почти робко начала миссис Меннерс, — у вас ведь двое сыновей, да? — Да, двое, — доброжелательно улыбнулась Мэри. — И оба при деле. Так? — Вы правы, миссис Меннерс, — снова кивнула Мэри. Угу, ты даже не представляешь, при каком! Хотя, скажи тебе, всё равно не поверишь, ну и не надо. — А у меня их трое, — вздохнула миссис Меннерс. — И славные же у вас сыновья! — воскликнула Мэри совершенно искренне. — Двое моих спасителей старшие? — Нет, миссис Элфорд, эти младшие. Старший всё при делах. А как иначе? Он же отцово дело наследует, вот и помогает нам. Ох и шустро разворачивается! Мы с отцом прямо не нарадуемся! А ваши? Радуют вас? — Радуют, миссис Меннерс! — Мэри и тут не соврала. Наследнику сравнялось восемнадцать и он уже вник во все дела Арвенака. Запасной же служил связующим звеном между ним и компанией «Волверстен, Волверстен и Киллигру». Наследник открытым текстом написал ей, что примет её в Арвенаке и даст под начало любой корабль на выбор. Значит у него остался выбор, это хорошо. А лучше всего, что выбор был и у Мэри: вернуться в Арвенак, только неофициально и не на правах хозяйки, хозяйкой будет другая леди Киллигру, когда Наследник женится; дядя со старшим братом тоже предложили присоединиться к ним в Лондоне и тоже неофициально под чужим именем; а пуще всех зазывали домой отец с матушкой и бабуля Кетти. Сама Мэри больше склонялась к последнему варианту, но не сейчас, потом, когда лет ей будет побольше, а сил у неё будет поменьше. Сейчас ей ещё хотелось в море. — Миссис Элфорд, что с вами? Вам нехорошо? — Из раздумий её вывел обеспокоенный голос трактирщицы. — А? Нет-нет, миссис Меннерс, всё прекрасно. Извините, я просто задумалась. — Это счастье, когда дети при деле и дело у них спорится. Не так ли? — О да, миссис Меннерс. Полагаю, что ваши сыновья тоже благополучны. — Ах если бы, — опечалилась трактирщица. — Ох, не пугайте меня, миссис Меннерс! — Мэри округлила глаза. — Такие справные парни! Разве они могут оказаться неудачниками? Никогда не поверю! — Нет-нет, только не неудачниками! — Трактирщица аж руками замахала. — Со всеми делами они справляются отлично! Только вот дел для них здесь нет, — загрустила она. — Как нет? — удивилась Мэри. — Да вот как-то так получается… Делить таверну на троих — крохи получатся. А если ещё и двое младших женятся, то вообще ругань будет до небес. А я не хочу такого. — Да-а, миссис Меннерс, вы правы, — посочувствовала Мэри. — Миссис Элфорд, вы могли бы мне помочь? — Чем? — искренне удивилась Мэри. — Ну как же! Вашему старшему уже лет двадцать есть, правда? Мэри кивнула, вспомнив, что сбрехнула борбовой бабке Мадж, мол, вышла замуж в пятнадцать лет. — Если он гоняет обозы по суше до самой Шотландии и немного в горы, то, может, ему нужен напарник? Или даже два? — О! Миссис Меннерс… — Мэри ожидала чего-то подобного, но не так в лоб. Хотя, почему нет, она и так слишком издалека подходила к теме, по меркам деревни, конечно. — А ведь это хорошая мысль. Только мне надо дождаться приезда сына. — Знаете, миссис Элфорд, я думаю, что обоз можно гнать и от побережья! — И миссис Меннерс торжествующе подбоченилась: она была очень довольна собой. «Эй, эй, не так борзо!» — подумалось Мэри, но она только восхищённо посмотрела в ответ. — Да, я думаю, пора Бобрам потесниться, — миссис Меннерс, поощрённая взглядом Мэри решила сразу открыть все карты, — они ведь почему так распоясались? — Почему? — Мэри изобразила дурочку. — Да потому что на весь неуказанный товар по этому побережью лапу наложили! А своим втридорога продают, жлобьё! Мэри вспомнила кекс с тмином и божоле у пастора. — Правда втридорога?! — возмутилась она. Можно было не спрашивать: во всех деревнях обидеть своих было самым страшным грехом. — Только преподобному Смиту немного перепадает, — нехотя поправилась трактирщица. Угу, созналась, хорошо; значит, обманет не слишком, если что. А идея потеснить или даже вовсе убрать местных контрабандистов, видимо, давно носится в воздухе. И пастор, судя по всему, пока не определился. А пастор в деревне — лицо не последнее. Но хорошо, что его супруга — подружка трактирщицы, это сильно увеличивает шансы на успех Мэри с командой. Хотя, немного напрягает, что миссис Меннерс такую идею доверила не слишком знакомой женщине так быстро. То ли была не слишком умна, то ли торопилась пристроить своих парней к делу, то ли Бобры уже допекли здесь всех до печёнок. То ли всё сразу. В общем, поговорить со «старшим сыном» Мэри согласилась, а переселиться в гостевую комнату на втором этаже таверны отказалась. Отговорилась уходом за отцом. Миссис Меннерс слегка опечалилась, но отпустила Мэри с миром. Мэри была уверена, что теперь за ней будут следить те же самые братья Меннерсы. Но два деревенщины не противники опытным пиратам.
