Часть 17
28 февраля 2024 г., 20:10
Боевая подготовка вооружённых сил
является результатом всей деятельности войск
в мирное время,
и практически невозможно указать,
какая именно из отраслей мирного обучения
имеет в этом вопросе решающее значение.
Устав боевой подготовки
Когда Мэри пришла в халупу Лонгрена, тот сидел за столом хмурый и злющий с похмелья. — Явилась, доча, — сказал он и болезненно сморщился. Наверное, это должно было прозвучать грозно, но прозвучало жалко. — Проспался, папашка, — брезгливо отозвалась она и поставила на стол корзинку, собранную для неё миссис Меннерс. — У-у-у, шлюха, — Лонгрен потряс кулаком в её сторону, — со своими кобелями здесь та-ра-рам устроила! Всю ночь где-то таскалась! — На последней фразе он дал петуха. Мэри окинула взглядом его помятую фигуру и поморщилась, как от головной боли. — Хоть бы похмелиться отцу принесла, паскуда-а-а, — проныл он фальцетом. — Не заткнёшься, стукну, — равнодушно сказала Мэри. Нытьё старого пьянчуги было на редкость омерзительным. — Это ты отцу? — Лонгрен повысил голос. — Это вот так ты отца родного уважаешь? Он начал было расходиться, но Мэри не стала дожидаться скандала. Она быстро подошла к нему сзади, рванула назад руку, которой он подпирал голову, и заломила её за спину (руку, не голову). Голова упала на стол, гулко стукнувшись лбом. Мэри ещё добавила пару раз локтем по затылку. — Хор-рошо звучит! Громко! — удовлетворённо сказала она. — Видать, совсем пустая. Пропил ты мозги, папашка. — Уби-ить хочешь! Гляньте, люди добрые, чо деется-а-а! — заныл Лонгрен. — Э, нет, папенька! Хотела бы убить — я бы тебе вот сюда угодила бы, — она легонько нажала локтем на основание черепа, — да и стукнула бы куда как сильнее. И все подумали бы, что старая срань Лонгрен наконец-то дал дуба с перепоя. Мэри отпустила его, брезгливо вытерла руки о юбку и отошла к бочке с водой. — И вообще, брысь от стола. Я здесь еду раскладывать буду, грязи рядом с едой не место. Она зачерпнула ковшиком воды и смыла себе руку, переступив через порог. Лонгрен опасливо покосился на неё и тихонечко на полусогнутых свалил в свой угол на тюфяк. Мэри села за стол и занялась гостинцами: пирог с почками, завёрнутый в чистую тряпочку прямо с деревянной дощечкой; горшочек перетопленного сливочного масла; кружок колбасы; коврига хлеба и рыба во всяких видах — вяленая, копчёная, солёная. Мэри распределяла, что нужно съесть в первую очередь, а что приготовлено для долгого хранения, не думая. Бабуля Кетти и матушка Сара хорошо научили её вести дом, мысли её были заняты другим. Так. Что же получается? Трактирщики с контрабандистами в контрах, но до открытого столкновения ещё не доходило, хотя обстановка медленно но верно накаляется. Бабка Мадж — боброва мать (мать её!) — главная сплетница деревни, молодые женщины и девушки могут бояться её поганого языка. Это плохо. Но трактирщица и пасторша не боятся — это хорошо. Кстати, бабка вполне могла наговорить что-то своим выродкам про новенькую просто из вредности. Трактирщики Меннерсы уже на стороне Мэри. Пасторша тоже, а пастор — пока непонятно. Скорее всего, он и сам пока не знает: с Бобров он уже свой магарыч имеет, а про Мэри всё вилами по воде писано. Тут надо поработать. Братья Бобры. Похоже, значительную часть деревни они уже достали до печёнок. Это хорошо. Плохо то, что с головами у них не всё в порядке, по крайней мере, у среднего и младшего. Мэри вспомнила их, и её передёрнуло. И мерзкие же мужики эти Бобры! Впрочем, на бобра похож только старший, и он же поспокойнее остальных, ну, или лучше притворяется. А вот двое младших — сущие крысы со своими острыми мордочками, низкими задницами и постоянно двигающимися руками. Но старший не видит ничего плохого в склонности братьев. Как он сказал? «Ещё раз полезешь раньше времени — сам тебя прибью! Всегда ты всё портишь!» Раньше времени. Значит, они планировали что-то позже, но средний не утерпел и потащил за собой младшего. И всё это уже не в первый раз. У Мэри аж за шиворотом зачесалось. Она поскребла за воротом, наткнулась на что-то липкое и, поднеся пальцы к глазам, увидела кровь. Кровь? Ах, да! Она же нырнула в терновый куст почти рыбкой, даже плед порвала. Ну и сама знатно оцарапалась о колючки. Надо было сразу приложить ляпис, у неё всегда с собой маленькая коробочка с комком ляписного порошка, вмешанного в смолу. Но теперь уже царапины засохли, не расцарапывать же их заново. Чёртовы Бобры! Теперь вот могут остаться шрамы. Пусть небольшие и ненадолго, но она же леди! А леди негоже ходить словно кошками драной — это матушка Сара внушала ей с самого детства, хотя помогало не очень. Кстати, кошки в детстве Мэри почти не драли. Ну было пару раз в игре, и всё. А кошка у бабули Кетти была расчудесная! Особой красотой она не отличалась, была серенькой, полосатой, — обычной. Но котят от неё брали с удовольствием, они были в мать: исключительными крысоловами и ласковыми мурчалками. Бабуля Кетти очень любила держать на коленях Пушь и слушать её размеренное «пр-р-р, пр-р-р, пр-р-р». Как-то раз бабуля Кетти заперла Пушь в чулане, та орала дурным голосом и рвалась наружу. — Бабушка, может выпустим её? — Мэри стало жалко кошку. — Нет, Молли, пусть она там посидит, пока не перестанет гулять. — А почему? — У меня сейчас никто её котят не спрашивал. А если они не будут никому нужны, то будут помирать с голоду и от холода. Первую же зиму не переживут. Жалко зверёнышей. — Так пусть у нас живут, — сказала Мэри. — Мы такую ораву кошек не прокормим, — возразила бабуля Кетти, — она всегда рожает по двое-трое. Вот представь, она родит двоих. А через год каждый из них родит двоих. А ещё через год каждый из шестерых ещё родит двоих. Это сколько же их через два года будет? А через три? А если они будут рожать по трое-четверо? Сама посчитай. Мэри посчитала, загибая пальцы, и всё поняла с первого раза. Ей тогда было десять лет. А ещё через два года по кустам стали находиться дохленькие котята. Первого притащил ирландский волкодав семьи Волверстен — Люцифер, но тогда никто ничего не заподозрил, мало ли детёнышей гибнет сразу после рождения. Но потом Денни увидел ещё одного, которого не успели подобрать бродячие псы. А потом и Мэри наткнулась на трупик. Самое паршивое, что сдохли они не сами, их убили самым изуверским способом. Мэри даже поплакала немножко, когда они с Дэном закапывали бедного зверька. А потом они пытались понять, кому это нужно. Нет, это в голове никак не хотело укладываться! Свернуть голову курице или гусю, потом ощипать и выпотрошить — это нормально, это делает каждая кухарка по нескольку раз в неделю. В деревне по осени закалывают поросят и засаливают мясо на зиму — Мэри часто видела такое и угощалась супом из потрохов. Когда тётушка Рут, сестрица матушки, как-то раз случайно увидела, как режут барашка, и упала в обморок, Мэри первая запрезирала её. В тот же день за обедом (тётушка Рут гостила в доме Волверстенов вместе со своей матерью) Мэри сказала, изящно отламывая вилкой кусочек бараньей котлетки: — Бабуля Кетти, а правда, что мясо чёрных ягнят мягче и сочнее, чем мясо белых? Тётушка Рут застыла, не успев взять в рот наколотый на вилку кусочек котлеты. — Наверное, — ответила бабуля Кетти, — лучше спросить у мясника, он посоветует. — Это у мистера Митта? — всё с тем же невинным видом поинтересовалась Мэри. — Да, можно у него, он хороший мясник. Тётушка Рут переводила ошалевший взгляд с миссис Волверстен на Мэри и обратно, так и удерживая вилку у рта. — Спасибо, бабуля, — Мэри благодарно склонила голову, — мы с тётушкой Рут сегодня проходили мимо его лавки и видели, как он свежует тушу. Я после этого заказала кухарке бараньих котлет. Очень захотелось. — Ах вот почему ты так настаивала на котлетах! — по-доброму рассмеялась бабуля Кетти. — Ну что ж, хороший выбор, дорогая. Тётушка Рут громко икнула и выскочила из-за стола, зажимая рот. Матушка Сара удивлённо проводила её взглядом. А бабуля Кетти изящным движением (как учила саму Мэри) сделала знак служанке, чтобы та налила ей вина, отпила маленький глоток, как положено даме, и светским тоном сказала, не обращаясь ни к кому конкретно: — Да, в семье баронета не будут терпеть невестку с манерами простолюдинки. Мать тётушки Рут фыркнула и вышла из-за стола тоже. Проводив её взглядом, бабуля Кетти добавила так, чтобы та ещё слышала: — Да и где бедняжке было взять хорошие манеры. Тётушка Рут к тому моменту уже сбежала от своего баронета. Тогда Мэри с трудом удержалась, чтобы не засмеяться. Бабуле Кетти она призналась, что понадеялась на скорый отъезд вредных родственниц, но не тут-то было! На следующий день они с большим аппетитом трескали бараний бок с кашей. Недоеденные котлеты тётки и её мамаши отдали Люциферу. — Эта тварь хотя бы благодарная, — приговаривала бабуля Кетти, почёсывая пса за ухом. Огромную зубастую тварь любили в семье все. Где-то через месяц, когда Мэри как обычно сбежала с Денни к морю, они встретили у самой кромки воды Чака — соседского мальчишку, ровесника Дэна. Вернее, сначала они услышали истошный вопль, а потом увидели, что Чак волочёт за собой упирающегося и орущего что было сил щенка крупной собаки. — Эй, Чак, это что у тебя? — спросил издали Денни. — А не видишь, что ли, — ответил Чак, когда они поравнялись, — с-сучка это у меня! Мэри знала, что собака женского рода называется сукой, но ей очень не понравилось, как произнёс это слово Чак и как при этом смерил её взглядом. А когда она посмотрела на собачонка повнимательнее, она вообще потеряла дар речи — зверюшка орала от того, что металлическая проволока была продета на холке под шкурой. Вся спина её была в крови, и собака уже хрипла от крика. Мэри не раздумывала ни секунды: она подняла первый же попавшийся камень, зажала его в кулаке и со всей силы двинула малолетнего придурка в переносицу. Тот заорал громче щенка и выпустил проволоку из кулака. Мэри подхватила собаку и побежала домой. Дэн остался разбираться с Чаком. Судя по тому, что трупики зверёнышей попадаться перестали, Дэн нашёл к Чаку правильный подход. Дома они с бабулей Кетти успокаивали и лечили собачьего ребёнка. Надо сказать, поправляться и расти собака стала быстро. Через год она уже набрала свой рост в холке полностью, а через два и заматерела. Выросла она чуть пониже Люцифера, зато гораздо массивнее. За рыжую в красноту масть и стервозный характер ей дали имя Лилит. Когда Мэри бывала дома, Лилит ходила за ней как привязанная. А Мэри выгуливала её утром и вечером по берегу моря. Где-то на третий год жизни Лилит они встретили на берегу того же Чака. Только тогда Мэри поняла, что не видела его все два года. Видимо, боялся гадёныш, что Денни повторит свои увещевания, и старался не попадаться им на глаза. Вряд ли он уезжал так надолго. Вот и тут, увидев Мэри с собакой, Чак забегал глазками, задёргался и попытался уйти двумя ногами на все четыре стороны одновременно. — Привет, Чак, давно не виделись. — Мэри начала разговор первой. — Чо «не виделись», чо «не виделись», — нехорошо засуетился Чак. — Много ли котят и щенков замучил? — продолжила Мэри. Видение окровавленной собаки встало у неё перед глазами так, будто это было вчера. — А тебе-то что? — с наглой усмешкой ответил Чак, увидев, что Мэри гуляет одна без Дэна. — Хочешь знать, так я скажу. Это я у старой карги Уокер кошку с окна снял. Так смешно было, когда она её искала: «Пушина, Пушина, Пушина». А потом ревела, когда нашла. Старая курица. И собаку у Этвудов я траванул. Она так потешно трепыхалась. А они все вокруг бегали как ненормальные. А я стоял и ржал над ними, идиотами. — Значит, не в науку тебе было? — Что? — Что Дэн тебе нос на сторону своротил. Вон, до сих пор кривой. — Твой Дэн ещё за мой нос ответит, — самодовольно ухмыльнулся Чак. — А не боишься? — Тебя-то? П-фе! — Что я всем расскажу. И про кошку, и про собаку. А про всё остальное они сами дотумкают. Было же остальное? — А кто тебе поверит? Какая-то баба сболтнула, подумаешь… Все бабы языком метут и мозгов не имеют. И Дэну своему можешь сказать. Я теперь его сильнее. И до тебя ещё доберусь. Мэри внимательно оглядела Чака: сильнее или нет — непонятно, но тяжелее точно. — А ты умеешь драться только с теми, кто слабее? — Мэри попыталась выказать всю меру презрения и брезгливости. — Эх, жаль я тогда твою сучку не добил. — Чак пытался довести Мэри до слёз. — А хочешь повторить? — спокойно спросила Мэри и, не дожидаясь ответа, спустила Лилит с поводка: — Взять! Лилит бросилась на Чака, тот успел вытащить нож, но Лилит быстро выбила оружие из рук. — А-а-а-а! Так не честно! Я без ножа-а! — по-заячьи заверещал Чак. — Лилли, держать! — скомандовала Мэри, и Лилит прижала Чака к песку, удерживая пасть на горле. — Что, ссыкотно теперь, да? Не нравится меняться местами с жертвой, да? — Пусти-и-и! — взвыл Чак — Я не буду! Я уеду! Я… — Да будешь, будешь. И толку-то, что уедешь, если и там будешь. Лили, взять! И Лилит сжала зубы на горле Чака. Всю дорогу домой Мэри говорила Лилит, какая она хорошая собака, а дома дала двойную порцию мяса. Когда через день мать Чака убивалась над телом сына, Мэри не стала ржать над ней. Ей не было весело, ей было безразлично. Зато Чак больше никому проволокой шкуру не проткнёт. Из этой ситуации она извлекла ещё один урок: если бы эта ссыкливая мерзость Чак убил щенка сразу, то Мэри не пошла бы выгуливать собаку по берегу моря и не встретилась бы с Чаком. А встретившись с ним в другое время и в другом месте, не сумела бы убить его. Могла бы при удачном стечении обстоятельств попортить шкуру, но не более. И ещё тогда Мэри чётко поняла, в чём заключается подлость таких как Чак. Когда ты выходишь на большую дорогу с караваном, то знаешь, что можешь наткнуться на разбойников. Когда выходишь в море — знаешь, что любой встречный корабль может оказаться пиратским. И тут уже будет драка на равных. Да, и маленькая шхуна может уйти от галеона, без хитростей никто не воюет, а победу добывают не только кулаками или числом, но и умением. А вот подманить голодного щенка мясом, может быть, даже погладить по плюшевой голове и почесать за шелковистым ухом; посмотреть, как доверчивое собачье дитё радостно машет тебе хвостом и норовит ткнуться мокрым носом в лицо, а потом унести и замучить до смерти? И всё это без выгоды и пользы, только для удовольствия? Нет, этого Мэри понять не могла. Чешутся у тебя кулаки или оружие — так пойди и подерись с кем-нибудь на равных. Конечно, матёрая сука Лилит была сильнее мальчишки-подростка, но кто начал первый? И Мэри не подманивала его ничем. Ещё неделя прошла в обычных бытовых хлопотах по хозяйству. Мэри справлялась, но подыхала со скуки. Отдушиной были посещения миссис Меннерс. Трактирщица с удовольствием приглашала Мэри к себе, но отдавала визиты редко: знала, что по-хорошему в халупе Лонгрена принять гостей негде. А ещё Мэри дождалась боле-менее сносной погоды и зарекомендовала себя как любительница дальних прогулок. Она и пасторшу с трактирщицей с собой норовила таскать по холмам и перелескам, только те быстро сдулись. Зато убедились, что такой энергичной женщине как Мэри и семь миль не крюк. А заодно разнесли по деревне слух, что миссис Элфорд любит бродить по окрестностям просто так, когда удаётся выгадать время, конечно. Местные и это списали на городскую привычку. Сидя вечером у очага с отличным кофейным грогом или глинтвейном (спасибо трактирщикам), Мэри мысленно наводила ревизию в своих делах. Итак, она завела приятельство с не последними людьми деревни; её странности приняли как должное, объяснив их как-то по-своему; её команда шастала по всему берегу и уже собрала немало сведений о местных контрабандистах; она сама выяснила достаточно об их жизни в деревне — всё это было плюсом. Минусом было то, что, во-первых, она завела себе и врагов, а во-вторых, этими врагами стали те самые контрабандисты. Но без минусов ни одно дело не обходится. Ещё бабуля Кетти говорила: не бойся совершать ошибки, бойся совершить необратимое. Пока что необратимого не произошло. Деревенское житьё, конечно, Мэри не нравилось. Одно дело в детстве бегать в гости в соседнюю деревню, где все были жёстко завязаны заработком на бабулю Кетти, а значит принимали Мэри как родную. Окот, отёл и прочее было просто интересно: Мэри помогала обмывать новорождённых ягнят, телят и жеребят. Сначала ей больше всего нравились ягнята — обсохнув, они становились мохнатенькими. А потом она полюбила жеребят, ей вообще нравились лошади. Но всё-таки с большим удовольствием она сбегала в деревню на заготовку мяса. Дэн с Майком увязывались за ней всегда и даже помогали резать барашков и закалывать кабанчиков с бычками. А Мэри всегда собирала в миску стекавшую с туши кровь — тётка Мэг делала изумительную кровяную колбасу и кровяные оладьи. — Это ты, чертёнок Молли? — махала тётка рукой издалека всей троице. — И остальных бандитов с собой притащила! Опять от дел отлыниваете? Вот ужо миссис Кэт вам всем нагэпает! — Мэг ворчала с улыбкой, она никогда не была против таких гостей. Скотину в деревне резали и мясо солили целую неделю, пацаны помогали взрослым, за что получали то по хорошему шмату сала, то половину свиной головы, то потроха, то ещё чего-нибудь. Особенно ценной такая подработка стала после гибели их отца. – Знамо дело, моряка море и взяло, — вздыхала тётка Мэг, — ты хоть сколько раз в море сходи, а в последний из него не вынешься. Ну чего, охламоны, айда я вам оладушек нажарю. Пацаны жрали как собаки, Мэри тоже не отставала — собственно, за этим она туда и приходила. Совсем другое дело было в Каперне. Тут от неё — взрослой тётки — ждали, что она будет так же изводить себя работой, как и другие жёны рыбаков. Даже проходили мимо двора Лонгрена, чтобы посмотреть на городскую бабу на хозяйстве и позлорадствовать, хоть хозяйством там и не пахло. Деревенские всех городских считают белоручками, а себя трудягами, даже если «трудяга» — это Лонгрен или его постоянный собутыльник (которого, кстати, Мэри отвадила сразу). Всё бы ничего, но спать Мэри приходилось совсем немного. И вовсе не из-за возможных ночных визитёров: братья Меннерсы отвадили их насовсем, ну или надолго. Пока Мэри пыталась освоить новую личность, её команда обследовала окрестности в поисках схронов и лежбищ братьев Бобров и их подручных. Конечно, Мэри не могла остаться в стороне, она через ночь вылезала на берег, чтобы осмотреть очередную пещеру или проследить за очередной лодкой, отправляющейся на ночной лов. А ещё надо было чётко разделить, кто рыбак по-настоящему, кто выходит в море не дальше очередного корабля, предпочитающего разгружаться в лодки на рейде, а кто удачно совмещает всё подряд. Вообще-то, команда Мэри начала следить за местными ещё тогда, когда Мэри «прохлаждалась» по тюрягам, — не появляясь в Каперне, конечно. Майк нанёс на карту берега все места, где разгружался товар, где местные перегружали товар перекупщикам и куда сгружали краденное и собранное после кораблекрушений. Бесценный Майк! Мэри доверяла ему больше, чем себе! И впрямь, три денежных потока шли через неё: от Наследника из Арвенака, от старшего брата из Лондона и от бабули Кетти и отца из Саффолка. На самом деле, ей хватило бы и одного, но запас карман не рвёт. А без Мэри ни Майк, ни команда рассчитывать ни на что не могли. Ну, в крайнем случае угнали бы у кого-нибудь корабль. И что? Бабуля Кетти не стала бы дожидаться, пока отец пошлёт кого-нибудь из своих отомстить, она сама взялась бы за дело. И долго после этого Майк бы прожил? Вот то-то. Когда потеплело настолько, что лужи по ночам перестали схватываться льдом, Мэри стала выходить по утрам на берег. Нет, она не была настолько романтична, чтобы не высыпаться из-за красот рассвета, просто она нашла местечко, с которого хорошо просматривалась вся маленькая бухточка: кто отправился на дневной лов, кто возвращается с ночного; у кого какой улов и кто с кем здоровается, а с кем нет. Мало-помалу общая картина начала вырисовываться из той информации, что она собрала сама, плюс то, что ей постоянно доносили соглядатаи из её команды. И вот что выяснилось: капитанов, скидывавших товар на этом берегу, оказалось трое. Капитан довольно большого галеона бросал якорь, не входя в слишком маленькую для него бухту, и присылал юнгу поздно вечером к самому дому, чтобы тот сказал Бобрам пароль. Пацана подбрасывали до берега на шлюпке матросы, потом забирали там же. Встречались для передачи товара они уже после полуночи в одном и том же месте. Что ж, резонно. В таком случае капитан рисковал только мальчишкой: если он не вернётся, сделка не состоится. А кому нужен ничей малолетка? А уж как там капитан намеревался определять, подговорил пацана кто-то на берегу соврать капитану или нет, — это их дела. Второй капитан говорил пароль для следующей встречи при встрече предыдущей. Эти входили в бухту и оставались на ближнем рейде, причал для их швартовки предназначен не был. Тут команда высаживалась на берег открыто, пополняла запас пресной воды и даже скромненько выпивала в таверне. Товар передавали ближе к утру всё время в одном и том же месте, в одно и то же время. С ними тоже не должно было быть проблем. Проблемы были с третьим капитаном. Он тоже не входил в бухту, Бобры подходили к нему на своих лодках и грузились там же. Вот тут за Бобрами можно было проследить только до воды. Третью лодку они бы не проморгали, а подобраться вплавь к бригу было нереально... ну или слишком рискованно. Вообще-то, денег у Мэри было достаточно для покупки корабля или даже двух. Но официально купить корабль или взять приз и нелегально перестроить и перекрасить его можно в том случае, когда ты добропорядочный господин, богатый лорд (на худой конец леди), или ещё лучше — сквайр, о котором когда-то голландцы прожужжали все уши как о доблестном борце с пиратами. А если тебя ищут по всей стране, то уж точно с родственников глаз не спустят. И любое их обращение на любую верфь будет проверяться тщательнее, чем невинность невесты в набожной семье. Значит, нужно каким-то образом хапнуть засветившийся корабль с засветившимся капитаном и владельцем; эти капитан с владельцем (а лучше, чтобы это было одно лицо) должны согласиться быть при Мэри марионетками хотя бы на первое время. Пф-ф-ф… задачка, однако. А ещё этот корабль должен был появляться из ниоткуда и, при малейшей опасности со стороны властей, уходить в никуда. Легальный капитан и владелец нужен, только если прихватят, и чтобы вообще как можно дольше не привлекать внимание. Как провернуть такую штуку, Мэри не знала. Единственный вариант, который им всем удалось придумать коллективно, — это хапнуть какого-нибудь контрабандиста. Сначала хапнуть, а потом видно будет, пустить на корм акулам несогласного можно в любой момент. А вот проблему «из ниоткуда в никуда» Майк с командой уже решил — Каперна оказалась идеальным местом: в меру глушь, в меру близко к городу; а самое главное, в этой деревне быстро нашлись люди, готовые вести дела с Мэри. Итак, теперь оставалось только дождаться подходящего момента. Но выжидать и внезапно нападать Мэри училась у Пушь — кошки бабули Кетти.
