Часть 18
18 марта 2024 г., 20:00
Если ты живёшь в племени,
где все подражают львам,
то тебе не стоит
подражать козе.
Пословица племени зулу
Где-то к середине марта Мэри удалось вытащить Лонгрена на воскресную службу. Правда, для этого пришлось вытрезвлять его, обливать водой и переодевать в чистую одежду. С одеждой помог бесценный Майк: Мэри почти каждое утро встречалась с кем-нибудь из команды в укромных местах на берегу, там матрос ей и передал от Майка свёрток с одеждой. Костюм был не новый, но добротный и чистый. А вытряхивать из вонючих лохмотьев и полоскать в пресной воде старого алкаша пришлось братьям Меннерсам — по просьбе Мэри, конечно. Старую одежду «папашки» Мэри сама подтолкнула граблями в костёр, разведённый во дворе. Воду для мытья греть не стали — обойдётся, дрова нынче дороги. В церковь Лонгрен пришкандыбал трезвый, почти не вонючий и злющий как чёрт. Мэри не выпускала его руку всю дорогу в церковь и даже во время службы время от времени толкала его локтем в бок, чтобы не отвлекался от молитвы и не вздумал заснуть. Вся деревня зорко следила за ними, но Мэри выглядела серьёзной, благочестивой и постной аки католическая (тьфу-тьфу!) просвирка без вина, что, несомненно, прибавляло ей уважения со стороны набожных кумушек. Зато уж после службы в своей халупе он оторвался по полной. Мэри, как всегда, пошла после службы пошла к миссис Меннерс, куда с некоторых пор стала приходить и пасторша. Дамы превосходно проводили время за кружечкой-другой и благочестивыми беседами. Но вернувшись домой, Мэри увидела, что злющий по трезвому делу Лонгрен уже настругал своих корабликов и прилаживает к их мачтам красненькие паруса. Мэри присмотрелась повнимательнее и аж застыла на месте: старый козёл распотрошил один из её тюков и вытащил из него шёлковый платок. Итальянский шёлк, крашенный кошенилью! Да он стоит больше, чем сам Лонгрен со всеми своими потрохами! Вот тут Мэри озверела до того, что бросилась на «папашку» с черенком от старой лопаты. И только выгнав его за калитку и дважды саданув со всей дури по хребтине, она поняла, что чуть-чуть отвела душу и можно возвращаться в хибару. Уже в хибаре ей пришла в голову мысль, что эту партию нужно продать вдвое дороже, а деньги забрать себе. Не так уж нужны ей были эти копейки, просто вора надо наказать хоть как-то, раз ругань и побои на него не действуют. Если честно, воспитывать деревенского пьяницу в её планы не входило. Ей даже выгоднее было, чтобы он дрых в своём углу, залив зенки. Но деревне нужно было показать дочернюю заботу об отце, поэтому приходилось тратить силы и время ещё и на это. Впрочем, через некоторое время она приноровилась и к этой ситуации — всю неделю она приносила от миссис Меннерс выпивку, а наутро воскресенья братья Меннерсы трезвили Лонгрена проверенным способом, одевали его в чистое (пришлось купить ещё один приличный комплект одежды), и Мэри вела его в церковь. После службы он переодевался в повседневное и отпускался на все четыре стороны, правда, дальше очередной бутылки его путь не лежал. На берег Мэри выходила каждое утро. Если братья Меннерсы умудрялись не упустить её выход из калитки, то всё равно после второго-третьего раза, когда их слежка сорвалась, списали всё на её любовь к дальним прогулкам. Тем более, что и мама с пасторшей подтвердили. Теперь, когда ночных визитёров не предполагалось, Мэри ложилась спать рано, но и вставать её нужно было до рассвета, поэтому не высыпалась она жутко. И потом весь день мёрзла с недосыпа. Как-то одним прекрасным солнечным утром, когда она сидела на камушке повыше под деревом потолще и смотрела в море, сзади раздался до боли знакомый гнусавый и жиденький голосишко: — Ну на-а-адо же! И кто это у нас тут такой сиди-ит! Курочка. Люблю курочек. Мэри резко обернулась — так и есть средний Бобёр сильно похожий на крысу. Она быстро вскочила и, пятясь, отступила на несколько шагов, боясь, впрочем, сорваться с высокого берега на камни в воде. А Бобёр продолжал наступать медленно, с мерзкой улыбкой, нагло рисуясь. — Цып-цып-цып! И что тут курочка делает? — Рассветом любуется! — зло ответила Мэри и быстро огляделась по сторонам в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы сослужить ей службу. Но как назло, нигде не было отломанных сучков. Пит Бобёр заметил это. — Никак лыцаря ищешь? Чтоб защитил? Ищи-ищи. — Ага, его. Вон парус в море выглядываю, — с такой же издёвкой сказала она и, вспомнив последнюю партию лонгреновых корабликов, добавила всё с той же злостью: — Алый! — Алый? — У Пита округлились глаза. Кажется, потянуть время получается. Хорошо, что этот крысёныш никуда не спешит. — Ага, алый. И вообще, меня зовут не Мэрисоль. — Ой, да ладно цену-то набивать, — гадко ухмыльнулся Пит, — тоже мне, прынцесса трёхгрошовая. — Ага, принцесса. Принцесса Ассоль. Их с Дэном прозвище на двоих пришло на язык неожиданно для неё самой. Будто Дэн вдруг появился рядом и подсказал. Пит удивился ещё больше и слегка затормозил, что было Мэри только на руку. Пока Пит скрипел мозгами, она судорожно соображала, как лучше поступить: попытаться удрать как можно скорее или всё-таки подраться. Честно говоря, подраться очень хотелось. Тем более, что Мэри была железно уверена в своей победе: ведь этот крысёныш никак не ожидал от неё профессионального отпора, а уж абордажного палаша, спрятанного в специальном кармане из складок верхней юбки, не ожидал и вовсе. Но и выдавать себя не хотелось тоже. Рано показывать свою истинную суть, рано. Этак всё дело спалить можно. Судя по всему, Бобёр был уверен, что и убежать она не сможет. В тяжёлых башмаках прыгать по камням и песку между соснами на самом деле несподручно, но для таких вылазок существуют тапки шотландских горцев с завязками на щиколотках, а местные не слишком внимательны. Когда Бобру надоело куражиться, он сделал резкий выпад вперёд, Мэри отскочила, развернулась и бросилась наутёк. Бобёр бросился за ней. Ух, как она бежала! Давненько ей не приходилось так удирать! Плохо было то, что бежать пришлось не в сторону деревни, но Мэри рассчитывала выбраться из сосен на голые холмы, а там кто знает, может, и получится повернуть к деревне и позвать на помощь. А если этот гадёныш таки догонит её, то ничего не поделаешь, придётся познакомить его с холодным оружием. В любом случае, сдаваться она не собиралась. Но не зря говорят, что судьба больше любит тех, кто разворачивается шустрее и не опускает рук, — Мэри повезло, навстречу ей из-за большого камня вывернулся матрос из её команды — парнишка лет семнадцати (собственно, его-то она и ждала). Увидев бегущую Мэри и её преследователя, он ахнул «Миледи!», бросил в сторону от тропинки тюк, который должен был доставить Мэри, и рванул ей навстречу. — Сынок! — истерично взвизгнула Мэри, кидаясь ему на шею. Если парень и растерялся, то ненадолго. Он тут же выхватил из-за пояса нож и выставил его перед собой, левой рукой прижимая к себе Мэри. Бобёр остановился, будто на стену наткнулся. — Сыночек! Сыночек мой! — продолжала причитать Мэри. — Родной! Спаситель! Матрос стоял молча и не двигался. Мэри обернулась и увидела уходящего по тропинке к деревне Бобра. Ага, на мальчишку с ножом не полез, ссыкло. Отлично. — Ф-фух! — Мэри выдохнула и отстранилась. — Вовремя ты, Эйб, — она улыбнулась и потрепала парня по волосам, — расскажешь всё мистеру Нейберу и передашь, что теперь будешь изображать моего младшего сына, если понадобится. — Да, миледи кэп! — парень разулыбался как ясно солнышко. Доволен, ишь ты! Ну ладно, не худший вариант. — Ладно, давай, что у тебя там. Мэри уселась на камень у тропинки и взяла тюк. — Миледи кэп, мистер Нейбер вам тут в отдельный узел хабара завязал. — На обмен и подкуп? — Ага, так точно, миледи. — Хорошо, хорошо. — И ещё жратвы всякой долгого хранения. — Отлично. — Ну и всякого, чего в прошлый раз просили. — Ну ладно, тогда я здесь проверять не буду. А вот тебе сейчас придётся пойти со мной. Пусть увидят, что сын приехал проведать. А то подозревать начнут. — Да, миледи. — И не вздумай называть меня «миледи»! Нет здесь миледи. Миледи в Дувре прохлаждается, — ухмыльнулась Мэри, — пока мы в деревне, зови меня «матушка». Понял? — Так точно, ми… матушка! — Молодец. Хвалю. Передашь мистеру Нейберу, чтобы дал тебе соверен за спасение моей жизни. Пацан и вовсе засиял мордой. А потом как-то замялся, только что носком башмака песок не начал ковырять. — Ну ладно тебе мяться, спрашивай, чего хотел, — сжалилась над ним Мэри. — Ми… хм… матушка, а чего ж вы его по морде палашом не двинули? — Нельзя пока, — с сожалением вздохнула Мэри, посмотрела на удивлённое лицо Эйба и чуть не расхохоталась. — Слово такое на латыни есть, «мимикрия». Это как у осьминога: хочет спрятаться, прячется на самом виду, только цвет кожи под цвет дна меняет. Видал такое? — Ну как не видать, чай, на осьминогов охотились, пока в Порту бриг грузили. Вкусные они, — воспоминания явно были приятными, — и впрямь, эта тварь когда на песке, она как песок. Когда на камнях, как камни. Пока не ворохнётся, и не углядишь. — Ну вот и я тут так же. До поры. До времени. Усёк? Эйб с готовностью закивал. — Ну молодца. Айда в деревню. Эйб подхватил тюк и пошёл по тропинке вслед за Мэри. Конечно у Бобра вода в жопе не удержалась, и мимо халупы Лонгрена за день местные кумушки пошли парадом. И каждая останавливалась, чтобы поинтересоваться, что это за молодой человек такой приглядный колет дрова, починяет ограду, пилит сучья яблонь и почему он так похож на Мэри. На этом месте Мэри еле удерживала лицо, чтобы не заржать как полковая лошадь. Если Эйб и был похож на Мэри, то разве что веснушками и рыжеватыми кудрями, но таких в Англии плюнь — попадёшь. А кумушки всегда видят ровно то, что хотят видеть. И лучше им сразу показать всё, что хочешь показать, при этом объяснить, что именно они видят. Иначе они могут увидеть правду, а это чревато неприятностями. Собственно, поэтому Мэри сразу приставила Эйба к работе во дворе — пусть смотрят, а что они видят, уже разболтал Пит Бобёр, и, по большому счёту, Мэри оставалось только кивать и поддакивать. Кстати, кумушки же и проболтались, что теперь у почтенной вдовы миссис Элфорд появилась кличка Корабельная Ассоль. Они даже пытались утешать её и уговаривать не обращать внимания на всяких придурков, правда, при этом как-то странно отводили глаза и едва сдерживали хихиканье. Мэри и в этом случае кивала. Знали бы они, насколько дорого ей это прозвище. За день Эйб успел переделать кучу работы по дому, показаться всем желающим, познакомиться с пастором, пасторшей и частью семьи Меннерс (матушкой и сыновьями). Он охотно демонстрировал мускулы при колке дров и забивании гвоздей, крепко пожимал руки парням и мило смущался при виде местных дам. Впрочем, дамам он был представлен, когда тяжёлая работа была закончена, «матушка» слила «сыночку» воды на спину и подала тряпицу вытереться, а «сыночек» быстро оделся. В общем, юный «мастер Элфорд» обществу понравился. Бабка Мадж где-то рядом тоже отсветила мордой и, скорее всего, вместе со своим старшеньким, но на контакт не пошла — значит, Бобры для себя уже всё решили. Лонгрен в общей суете участия не принимал. Он стряс с Мэри на выпивку и быстренько умёлся в таверну, потом так же быстро вернулся, забился в угол на свой тюфяк в обнимку с бутылкой и стал веселиться привычным для себя способом. Но внимания на него никто не обращал. А уж как оживились матери девушек на выданье! Но это была отдельная тема, на которую Мэри не хотела тратить ни время, ни силы. В общем, денёк неожиданно удался. Даже у Лонгрена. Две неразлучные подружки — трактирщица с пасторшей — так и просидели у Мэри весь день, обсуждая важные дела. Заодно они весьма качественно отпугивали тех самых матерей незамужних девушек, за что Мэри была им очень багодарна. Провожая Эйба, Мэри велела пересказать в подробностях весь день, включая разговоры, мистеру Нейберу. Эйб обещал железно. Дня через три на горизонте появился парус одного из кораблей контрабандистов. Потом ребята из команды Мэри выследили юнгу с паролем. А потом перехватили братьев Бобров по дороге к берегу. Среднему, Питу, удалось удрать — что огорчило. Деньги для расчёта с капитаном остались у старшего (стало быть, достались команде Мэри) — что обрадовало. Но в целом сделка с контрабандистами прошла на удивление гладко: матросы во главе с Майком и Мэри по темноте подошли в условленное место на берегу, Майк назвал пароль, показал деньги и велел перегружить хабар на телеги. — Эк вас нынче много. А чего, сегодня Бобра не будет? — всё-таки спросил капитан. — Не будет, братуха, — спокойно ответил Майк, — его теперь вообще не будет. Мы теперь за него. — А чо так? — Капитан подобрался и положил руку на кортик за поясом. — Да ты не кипишуй, чай, не приставы, — Майк старался говорить даже с ленцой, — нам самим шум без надобности. Мы их наследники, Бобров. — Так я теперь с вами работаю? — вытаращился капитан. М-да, мужик. С такой сообразительностью тебе только в контрабандисты. Ну да ладно, работаем с тем, что есть, подумалось Мэри. Она стояла в стороне и в темноте не обращала на себя внимание. — Да, теперь с нами. На прежних условиях, — подтвердил Майк. — А если я захочу изменить условия? — вскинулся капитан. — Будем торговаться? — деловито поинтересовался Майк. — Ты готов здесь шуметь? Весь разговор вёлся вполголоса. Капитан почесал репу: ночью на берегу начинать торговлю с криками и воплями ему явно не хотелось. — Ты сюда сколько лет шастаешь? — продолжал Майк. — Вот то-то. Значит, тебе выгодно. Нам тоже. В любом случае, ты ничего не теряешь. Капитан что-то пробурчал себе под нос, немного подумал, а потом махнул рукой: — А! Будь по-твоему! — Тогда по рукам? — По рукам, — нехотя согласился капитан. А потом спохватился: — Так это, с кем я теперь тут? — Со мной. — Мэри выступила вперёд и откинула капюшон с головы. — Баба, что ли? — Капитан оторопел. — А что-то не нравится? — спросил Майк и угрожающе похлопал кнутом по ладони левой руки. — Не-не, всё норм. — Капитан аж попятился. — Тогда в расчёте? — спросила Мэри. — В расчёте, — повторил капитан. — И в следующий раз здесь же. — Мэри не спрашивала, она утверждала. — Ага, — ответил капитан, — только, это, звать-то тебя как? — Зови Солёной Мэри, не ошибёшься. Капитан ещё постоял, а потом махнул своим и пошёл к лодкам. А Майк с матросами погнали телеги по пологому подъёму наверх. Кому и когда перегружать товар они тоже выследили давно и даже успели договориться заранее. Но пещеры под склады подготовили уже свои и не ошиблись — пока средний Бобёр и остальная семья была жива и на свободе, добро надо было беречь. — Как думаешь, Микки, этот капитан ещё придёт? — спросила Мэри, пока они шли вслед за телегами. — А куда он денется, — отмахнулся Майк, — во-первых, он отсюда уже ушёл живым и с бабками. — Угу, — согласно кивнула Мэри. — Во-вторых, пересчитает бабло и поймёт, что не накололи. А ведь могли, пока он тут клювом щёлкал. — Угу. — А в-третьих, другое место, где не обманут и не подставят, найти не так-то просто. — И то правда, — согласилась Мэри. Они собирались сопроводить телеги до складской пещеры и лично проследить за разгрузкой товара, но на полпути к ним подбежал Эйб, поставленный в караул у дома Бобров. — Миледи кэп! Миледи! Пит в доме! Эйб дышал как собака на жаре, но готов был бежать обратно. — Да-а? — обрадовалась Мэри. — А ну веди! Она задержалась, только чтобы махнуть рукой своим людям, но они и так знали, куда везти и как складировать груз, чай, не впервой. Майк, конечно, пошёл за Мэри. — Так, Эйб, давай, по порядку, чо-как там. — Мэри решила расспросить о подробностях по дороге. Дорога была не слишком длинной, но и подробностей не должно было быть много. — Значица, так, — начал Эйб, немного отдышавшись, — засели мы в кустах, как вы велели, и ждём сидим. — Все четверо? — Ага. Вокруг дома. Сидим, ждём. Вдруг гляжу — а он прям по дороге чапает. И не прячется! — Эйб даже слегка возмутился. — Совсем страх и ужас потерял, — притворно вздохнула Мэри. Не удержалась, хихикнула: возмущение пацана показалось ей забавным. — Ага! — Эйб не понял, что над ним хихикают. — Прям к дому! И прям в калитку идёт. У калитки, правда, оглянулся. Нас не заметил, вошёл вовнутрь. — А дальше? — А дальше меня Старый Нэд к вам послал. Если что, говорит, они втроём справятся. Главное, чтоб не ушёл. И чтоб шума не натворил. Когда они подошли к дому Бобров, Старый Нэд с товарищами уже справились, но шума таки натворили, хоть и немножко. В соседних домах стали зажигаться свечи, скоро соседи повылазят на улицу. Мэри огляделась. Деревня соберётся вся, а значит, хана маскировке. А! Чёрт с ней, с маскировкой! Сколько можно, в конце-то концов, притворяться овечкой! Насточертело! И с Бобрами уже, можно считать, покончено — вон последний трясёт башкой и мычит сквозь кляп. А их бабьё… Кстати, бабьё! В доме Бобров тоже начали шевелиться, значит, пора подтягивать своих, пока местные не встали на уши, не разобравшись в ситуации. И Мэри послала Эйба за частью абордажной команды, которая в последнее время была постоянно наготове. Хорошо, что поблизости было так много полых холмов — не место, а просто подарок береговым братьям. Пит Бобёр лежал мордой вниз на обочине дороги верхом на нём сидел один из матросов и вязал ему руки за спиной. Второй матрос проверял кляп, а Старый Нэд наблюдал за процессом с нескрываемым удовольствием. — Миледи кэп! — Старый Нэд обозначил поклон. — Взяли. Взяли голубчика. — Молодцы, — кивнула Мэри и обернулась к Майку: — Мик, поди-ка с ребятами в дом, посмотри, не надо ли помощи дамам. Мик понятливо кивнул, окликнул двоих матросов и вошёл в калитку. — Миледи, — опять подал голос Нэд, — мы ж его, паскуду, обшмонали чуток. Во! — Он протянул Мэри увесистый кошель. — Видать, за бабками приходил. Пустым-то линять несподручно, вот он и выгреб остаток. Мэри приняла кошель. Ну что ж, деньги лишними не бывают. В дальнем конце улицы послышался шум. Мэри взглянула туда: м-да, вот только толпы народа здесь не хватало. Сейчас ещё диспут затеют на тему «надо ли прощать ближнего своего, если он сволочь, но за него могут отомстить». Не, нахер доморощенных философов. — Нэд, — тихо окликнула она боцмана. — Да, миледи кэп? — Кончай его. Аккуратно только. Старый Нэд, ни слова не говоря, вытащил из-за пояса большой нож с массивной рукояткой и со знанием дела сильно и резко треснул Пита по основанию черепа. Пит сдавленно пискнул и обмяк. — Всё, ребят, развязывайте, — так же тихонько скомандовала Мэри. К тому моменту, когда первые зеваки подошли к дому Бобров, Пит лежал вниз лицом на дороге, а вокруг него стояли матросы. Теперь нужно было потянуть время до подхода своих, а то мало ли что… Бобры, конечно, были мужики вредные и злокозненные, но кто знает этих местных. Хотя, надежду внушал тот факт, что больше половины деревни числилось у Бобров в должниках. Мало-помалу вокруг лежащего Пита собралась небольшая такая деревенская толпа, и народ всё подходил и подходил. — Чой-та с ним? — не выдержал кто-то первый. — Да вот, спешил очень. На камень наткнулся, — спокойно ответила Мэри. — А чего, помер, не? — не унимался любопытствующий. — Дык, помер, поди, — ответили из толпы. — А ты, Дик, не лезь. Не знаешь — молчи, — возразил ещё кто-то, — вдруг не помер ещё. — Да как же не помер, когда башкой на камень наткнулся! — А почему башкой-то? — А потому что упал! — Дык башкой упал? Или на камень наткнулся? Мэри надоело слушать эту бестолковщину. — Да какая разница? — с досадой сказала она. — Споткнулся, упал, головой о камень стукнулся. Всё. — И чего теперь? — спросил кто-то. Народ заворчал, но был скорее растерян, чем зол. Видимо, ещё не вполне проснулся. Боцман подобрался как перед прыжком: толпа штука непредсказуемая, нужно быть готовыми ко всему. Мэри оглядела первые ряды деревенских. В самом первом ряду оказалась миссис Меннерс, кутающаяся в тёплую накидку, — как всегда свежа подобно майской розе. И оба её румяных сыночка по обе стороны от маменьки. Ага, это хорошо. Мэри подошла к ней и тайком сунула кошель ей в руку. — Миссис Меннерс, — громко сказала она, — такое ужасное происшествие! Такое ужасное! Я просто вне себя от страха! — Ах, миссис Элфорд! Я тоже в ужасе! — Мы все здесь замёрзли и расстроились! Нам нужно подкрепиться! Я уверена, у вас найдётся достаточно превосходного имбирного эля, чтобы согреться и подкрепиться нам всем! — Несомненно, миссис Элфорд! Вне всякого сомнения! — Миссис Меннерс довольно взвесила кошель в руке под своей накидкой. — Я только дождусь своего сыночка и тут же присоединюсь к вам, — сказала Мэри. — Мы будем ждать вас, дорогая миссис Элфорд, — и трактирщица направилась к себе. Толпа потянулась за ней. А Мэри осталась ждать Майка из дома Бобров. Несколько человек, тех, чьё любопытство пересилило жажду, остались тоже. Неизвестно, сколько чего выиграли ушедшие с трактирщицей, но оставшиеся любопытные точно не проиграли: Майк вышел вместе с женщинами, причём низкорослую, почти квадратную маменьку он тащил за шиворот её несуразного одеяния. Маменька хрипло спросонок орала и пыталась отмахиваться короткими толстыми ручками. Следом шли две невестки, эти пока молчали, но сбрасывать их со счетов не стоило. — Во, все трое пришипились, — сказал Майк, выводя женщин на дорогу. — Эт чо, Пит, что ли? — хмуро спросила та невестка, которую Мэри уже видала: здоровенная рыхлая бабища с руками-лопатами. — Всё-таки сдох. Ну, сколько верёвочке не виться, — подытожила она. Боброва мать так взвыла, что Мэри поморщилась. Боцман увидел недовольство начальства и быстренько связал ей руки за спиной и соорудил кляп — теперь старуха булькала и пузырилась гораздо тише и под присмотром боцмана. Другая невестка стояла в стороне как тень. Мэри всего несколько раз видела её раньше и ни разу не смогла как следует рассмотреть её лица — она всегда прошмыгивала по улице серой мышкой, пряча лицо под серым же чепцом. — А где остальные? — продолжила толстая невестка. — Там, — Мэри махнула рукой куда-то в сторону моря, — акул кормят. — Угу, стало быть, конец ихнему семени, — раздумчиво произнесла толстая невестка. Убитой горем она не выглядела, скорее была растеряна. Зато на слова Мэри неожиданно среагировала другая невестка, та, которая стояла в стороне и прикидывалась тенью. Она подскочила к трупу Пита и со злостью пнула его. — Тв-варь! Тварь! В аду тебе гореть, мразь! Её оттащили, и она тихонько заплакала, стоя в сторонке, а бабка задёргалась опять, но получила тяжёлым кулаком по загривку и затихла. Мэри с интересом смотрела на семейную сцену: занятные у них взаимоотношения. Впрочем, долго любоваться на нравы местных ей было некогда. Видимо, к тому же мнению пришла и толстая невестка. Она развернулась к свекрови и сказала с напором: — Часть дома и одна лодка всё равно моя! — и обратившись к другой невестке: — А ну живо домой! Рыбкой! Худая невестка подскочила к свекрови и плюнула ей в лицо, не прекращая плакать, после чего обе невестки пошли в дом: толстая — не торопясь и вразвалку, а худая — быстро поспешая вперёд неё. На крыльце толстая невестка развернулась и сказала: — Сдохнет бабка — никто не заплачет. — Как скажешь, — ответила ей Мэри и обернулась к Майку, — в расход бабку, — скомандовала она ему. Боцман схватил боброву мать за руки покрепче, а Майк быстро и сноровисто удавил её тонким кожаным ремешком с пояса. Она даже дёргалась недолго. Мэри удовлетворённо кивнула. Это хорошо, что обе невестки так жарко «любят» свою драгоценную свекровушку — значит, не будут возражать если она куда-нибудь денется и больше не найдётся. А оставлять её опасно, мало ли что может вытворить бабка из мести за сыночков. А то ещё донесёт кому следует на контрабандистов. Но сыночки здесь точно были лишними: это место понадобилось Мэри, и она забрала его себе. Ничего личного. Мэри велела боцману деть куда-нибудь подальше ещё два трупа и пошла в таверну. Итак, события пошли вскачь. Мэри предполагала, что на всё про всё понадобится где-нибудь полгода, но прошло только три месяца, а уже семейка Бобров в полном составе пошла ко дну. Что ж, это к лучшему, чего тянуть-то. И так уже насточертело притворяться овечкой или этой… «цып-цып-курочкой». Мэри передёрнуло от воспоминания о мерзеньком тенорочке крысоподобного Пита. Пожалуй, всё идёт как надо, пора уже становиться собой и показать Каперне зубы. А невестки пусть пока поживут. Где-то в море ещё шляются старшие сыновья Боба Бобра от первой жены. Кумушки говорили, что ушли они с руганью и дракой и обещали не возвращаться. Дай бог, дай бог… Здоровенная бабища имеет каких-то дочерей от первого мужа, но они живут в другом месте. А та самая бледная тень не родила никого за те несколько лет, что была замужем за Бобом. Ходили слухи, что Боб не позволил ей этого сделать — бил её. И, видимо, не только он, вон как она на труп Пита бросилась и толстуху боится. За этими размышлениями она дошла до таверны и уже у самой двери вдруг обратила внимание, что стало светать. Ещё одна ночь без сна. Ну да ладно, когда-нибудь кончится и это, вот тогда она отоспится! В капитанской каюте. Собственного корабля. Она ещё не знает, каким он будет, но он будет обязательно. Обязательно! Прежде чем войти в дверь таверны, она остановилась, собираясь с духом, и стояла, пока Майк не положил тяжёлую руку ей на плечо и не сказал: — Пойдём, Мэл. Я с тобой.
