Настоящие паруса не бывают алыми, или Не всё то солнце, что встаёт

      У вас товар, у нас купец

Ритуальное присловье

      За две недели, пока Летика решал проблемы с каторжанами, Мэри сидела тише воды ниже травы. Разве что вылезала принять груз у контрабандистов, но это всё дела на берегу; в деревню она не совалась, оставалась в хибаре Лонгрена на отшибе. Чёткого плана у неё не было, но в общих чертах она знала что делать.       В отсутствие Летики за Греем присматривал Майк, он же помог и с людьми для конвоя. Чинили бриг тоже с помощью местных. Если Летика что и заподозрил, то вида не показал: ему помощь была выгодна, а выжидать он умел как кот. Для Мэри с Майком было важно, чтобы Летика не натащил в Каперну каких-нибудь приставов и констеблей — незачем привлекать лишнего внимания к тихому месту. Мало ли кто что увидит опытным глазом, а так деревушка и деревушка, рыбаки рыбачат, далеко в море не ходят, ну и пусть их. Но Летика сам погнал свой груз пешком в ближайший городок с тюрьмой и банковской конторой, благо путь был недалёк. Как он там разбирался с официальными лицами, ни Майка, ни Мэри не интересовало. Но с таким «капитаном» как Грей какие-то пути отступления уж всяко были предусмотрены, иначе не ходить по морям ему несколько последних лет.       Грей в отсутствие Летики то изображал важного капитана и делал вид, что следит за починкой брига, то пытался подружиться с местными в таверне и изображал рубаху-парня. А то впадал в романтичную меланхолию и бродил по берегу, декламируя какой-то рифмованный бред (может быть, даже собственного сочинения) чайкам и морским волнам. И если волны хоть что-то шелестели, наползая на берег, то чайкам было в прямом и переносном смысле насрать на движения не слишком трезвой души какого-то случайного хмыря.       В любом случае всё это заканчивалось одним — Грей напивался до зелёных чертей и буянил в попытках выцыганить немного адского зелья. Летика оставил немного своей чёртовой пасты, и миссис Меннерс выдавала Грею по маленькой горошине строго в соответствии с инструкцией. В общем, в Каперне было не скучно.       На следующий вечер после возвращения Летики Майк подсел к нему в общем зале таверны, поставил на стол кувшин с отличным портером и сказал:       — Слушай, братан, дело есть. Побазарим?       — Давай, начинай, — лениво протянул Летика и поднял на Майка хмурый взгляд.       — Да ты пей, не бойся. Мне тебя травить без надобности. — Майк налил пиво в опустевшую кружку Летики и плеснул себе тоже.       Летика отхлебнул добрый глоток из кружки и воззрился на Майка.       — Ну? Чего тебе?       Майк расположился на скамье посвободнее и отпил из своей.       — Да тут один человек тобой интересуется…       — Э-э, не-ет! Так не пойдёт! — Летика был абсолютно трезв и готов драться. — Я всё оплатил как положено! И бумаги все у меня в порядке!       — Да погоди ты! — твёрдо перебил его Майк. — Я не с претензией.       — Ну, говори тогда, чо надо. — Летика мгновенно сдулся и опять засунул нос в кружку.       — А вот давай пойдём к одному человеку, там тебе всё и обскажут честь по чести.       — И что я с того буду иметь? — Летика поднял недоверчивый взгляд на Майка.       — Если не пойдёшь, будешь иметь мокрую жопу и своего обожаемого Грея. А если пойдёшь, то там тебе всё и скажут.       — Ладно. Веди, — обречённо сказал Летика, поднимаясь, — в конце концов, хотел бы прибить, уже прибил бы.       — Вот именно, — согласился Майк, а выходя из таверны, остановился в дверях и добавил: — И ещё, если тебе что-то покажется странным, не спеши бузить. Человек на самом деле важный. И с возможностями.       Летика недоверчиво хмыкнул.       До хибары Лонгрена дошли молча. Молча вошли внутрь, и Майк подвёл Летику к сидящей за столом Мэри.       Миссис Меннерс с пасторшей помогли Мэри привести в относительный порядок убогое жилище, но до хорошего состояния халупе было далеко. Хотя, всё равно было понятно, что жильё это временное.       Через маленькие окошки попадало мало света, поэтому на столе стояли массивные бронзовые шандалы на три свечи каждый, и сам добротный стол был любезно одолжен трактирщицей, как и вся остальная мебель. Сама Мэри оделась как подобает богатой вдове: в чёрное наглухо закрытое платье из дорогущей шерсти с белым кружевным воротником и манжетами и таким же чепцом, почти закрывающим лицо. Сквозь кружево воротника были видны две нитки крупного скатного жемчуга, массивные золотые кольца с увесистыми камнями были почти на всех пальцах. Если честно, она с большим удовольствием вырядилась бы в мужскую одежду, более привычную в обстановке такого рода — почти походной. Но если собираешься на переговоры с кем-нибудь из береговых братьев, то нужно показать свою состоятельность, платёжеспособность и вообще предстать серьёзным человеком, способным раздобыть деньги. А глаз у ушлого морского народца был намётан, медяшку за золото и стекляшку за камень им не впаришь даже в полумраке. В общем, Летика сразу должен был понять, что разговор предстоит деловой.       Майк почтительно поклонился Мэри. Летика, внимательно посмотрев на него, повторил поклон, но сделал его не таким глубоким — свою независимость надо было обозначить сразу.       — Миледи, — Майк поклонился ещё раз, — вот человек, которым вы интересовались.       — Добрый вечер, джентльмены, — Мэри кивнула и указала на две табуретки, — располагайтесь, пожалуйста. Моё здешнее имя Ассоль.       Джентльмены расселись по указанным местам, Летика молча воззрился на Мэри.       — Прошу прощения за убогость обстановки, — начала она, — надеюсь, вы меня простите и за отсутствие вступления. Не думаю, что вам интересны разговоры о погоде.       Летика согласно кивнул, не отводя взгляда.       — Итак, мистер Летика, — продолжила Мэри, — перейдём сразу к делу. У меня к вам предложение. Я слышала, что вам нужен свой корабль. Так вот, я могу предоставить вам его. Не галеон, конечно, но небольшая бригантина будет вашей. А такой умный и энергичный человек, как вы, на ней заработает себе всё остальное.       Летика гулко сглотнул, не удержался.       — И что вы за него хотите?.. Миледи Ассоль. — Он ожидал чего угодно, только не этого. Особо щедрые дары судьбы заставляли его скорее насторожиться, чем очертя голову кидаться хватать их.       — Я хочу «Секрет» вместе с хм… «капитаном».       — З-зачем? — Летика округлил глаза.       — Мистер Летика, — нахмурилась Мэри, но голоса не повысила, только вздёрнула подбородок, — мне казалось, что такому опытному человеку не надо объяснять, что у береговых братьев не принято задавать лишних вопросов.       — Прошу прощения… миледи. — Летика произнёс это чётко и глядя Мэри в глаза.       Он не думал хамить, просто эта женщина как-то не вязалась в его представлении со знатной дамой. Хотя… да чёрт их знает, этих знатных дам! А вот сейчас нужно показать, что ты не боишься, даже если там за дверью кучкуется вооружённая толпа. Потому что послать их всех к чёртовой матери и свалить в туманную даль не получится. Во-первых, «Секрет» на приколе; во-вторых… Оп-па! «Секрет» на приколе! Летика перевёл сумасшедшие глаза на Майка. Майк ухмыльнулся. Вот оно что!       — Я не тороплю вас, мистер Летика. Сколько времени вам нужно, чтобы подумать? — Мэри была сама любезность. Правда, любезность светская, с налётом то ли угрозы, то ли ещё чего, что давало чёткое ощущение камня за пазухой. Или метательного ножа.       — А что будет, если я откажусь? — спокойно спросил Летика. Слишком спокойно.       Он уже понял, что показывать тревогу и волнение (а уж тем более страх) этим нельзя, как сторожевым собакам. Чуть поддашься слабости — бросятся, и неизвестно, сколько их тут ошивается на самом деле. Он посмотрел на Майка, тот сжал губы и чуть заметно помотал головой. Понятно.       — Хорошо. А что я буду иметь, если соглашусь?       — Вот это уже разговор делового человека! — Мэри позволила себе улыбнуться, чуть-чуть, одними глазами.       — И всё же?       Летика решил, что терять ему уже нечего. Захотят прибить — прибьют и на корм рыбам пустят. Так что можно побарахтаться, пока живой. Авось он им живым нужен больше, тогда и поторговаться можно. В море вообще не выходит тот, кто слишком сильно держится за жизнь.       — Ну что ж, мистер Летика. Если вы принимаете моё предложение, то я забираю «Секрет» с лордом Грейнджером и мы вместе идём в Саффолк. Там вы прямо с верфи забираете бригантину в своё единоличное и безраздельное пользование. Но все бумаги на неё я вам отдам только через год.       — Почему?       — Мне нужно, чтобы вы были год у меня под рукой на случай, если вы понадобитесь лорду Грею. За год он привыкнет обходиться без вас.       — А если я заберу бригантину и уйду от вас куда подальше?       — Не думаю, что у вас хватит безрассудства сунуться в Атлантику на таком судне. А здесь я вас везде достану, — и Мэри улыбнулась ему широко и радостно.       — А что будет с выплатами лорда Грейнджера-старшего?       — Выплаты вы будете забирать себе столько времени, сколько будете исполнять свои обязанности при лорде Грейнджере-младшем. Вы можете остаться при нём дольше, чем на год.       Летика помолчал, прикидывая плюсы и минусы предложения. Его никто не торопил, но Майк Нейбер жутко нервировал его своей кривенькой улыбочкой.       — Ну хорошо, — вздохнул Летика, — предположим, только предположим! — Он резко воздел палец кверху, и Майк тут же дёрнулся, как сторожевая собака. Впрочем, мигом спохватился и принял ту же псевдорасслабленную позу. — Предположим, я согласился. Как это будет выглядеть? Что мы будем делать? Не просто же так я поплетусь за вами на своей бригантине?       Хм… «мы», «на своей бригантине». Да, парень, за свой корабль ты душу продашь.       — Ну ми-истер Летика, — почти укоризненно протянула Мэри, — разве вы не хотели присоединиться к береговому братству? Надеюсь, вы не будете уверять меня, что ваша мечта это грузоперевозки через Ла-Манш.       Летика помолчал ещё немного. А! В конце концов! Ну что он теряет? Почти рабство при непутёвом великовозрастном детине? Выплаты за него? Ну, предположим, кубышечка уже припрятана неплохая. На корабль не хватит, но запасец есть. А вдруг и вправду эта сумасшедшая тётка отстегнёт от щедрот бригантину? Ведь не просто так она её даёт, а за службу. И какая, ко всем морским чертям, разница, чего она хочет! Даже если придётся пощипать корабли, то не впервой. А ремесло прибыльное.       Летика поднял глаза на Мэри и твёрдо сказал:       — Я согласен.       Обратно в таверну Летика шёл в сопровождении Майка. Половину пути они молчали — надо было переварить информацию. Где-то на полпути Летика спохватился:       — Нейбер! Это же ты поломал крепление фок-мачты «Секрета»?       — Х-хе! Когда допёр? — с самодовольной улыбкой спросил Майк.       — Поздно, — раздражённо ответил Летика, — слишком поздно.       — Да ладно тебе, братан, — Майк положил руку на плечо Летике, — это не ты прошляпил. Это тебя твой Грей замотал.       Летика дёрнул плечом, сбросив руку Майка, и фыркнул, как разозлённый котище.       — И Свенсона тоже ты, — он не спрашивал, он утверждал.       — Это тот матрос? Ага, тоже я, — с притворным сожалением вздохнул Майк.       — За что? — Летика резко остановился и развернулся к Майку.       — Да не, не «за что», а «почему», — назидательно произнёс Майк.       — И почему?       — Опоздал я к отходу «Секрета». В последний момент подоспел, — спокойно пояснил Майк, — уже некогда было кого-то уговаривать уступить место в команде. Да и опасно, вдруг проболтаются. А так, пропал матрос — взяли другого.       Остаток пути прошли молча. Уже в таверне, сидя за столом в общем зале, Летика спросил Майка:       — Уж коль я вляпался во всю эту историю, так хоть скажи, эта твоя ба… хм… леди Ассоль… она как? Жить даёт?       — На суше к ней нужно обращаться «миледи» или «миледи кэп». А в бою или в походе просто «кэп», — пояснил Майк.       — Понятно, — покивал Летика, — ну так как? Жить-то при ней можно? И чо, она правда кэп? Настоящий?       — В бою увидишь — убедишься. — Майк решил не тратить время на долгие объяснения, всё равно опытный моряк на слово не поверит.       — Если я год при «Секрете» на своей бригантине, то, типа, контр-адмиралом буду? — ухмыльнулся Летика. — А ты при ней кем состоишь? — Ухмылка стала совсем гаденькой.       Майк, не выдерживая паузы, врезал Летике кулаком в переносицу, тот схватился обеими руками за лицо и согнулся над столом.       — Всё понял? — спросил Майк. — Ещё вопросы есть?       — Всё понял, вопросов нет, — прогундосил Летика себе в ладони.       — И что ты понял?       — Кем ты ей приходишься. — Летика начал морщиться и шмыгать носом в попытке подобрать кровавые сопли.       Майк замахнулся ещё, но Летика выставил вперёд ладонь:       — Всё-всё, братан! Я понял! Понял!       — Ну смотри. Пока поверю.       – Но за мной должок, — Летика утёрся рукавом и выпрямился. Видно было, что ему всё ещё чертовски больно, но боль уже не гнёт к столу, — а долги я всегда плачу.       — Не сомневаюсь, — начал было Майк, но тут же поймал качественный удар в челюсть. — Ах ты ж, мать твою…       — В расчёте, — с трудом гнусаво пробормотал Летика.       — В нём, сука, самом, — так же проговорил Майк, держась за щёку.       Вот после этого они напились по-настоящему.       Летика ещё несколько раз встречался с Мэри, чтобы получить от неё указания. Даже если он был согласен не со всем, внешне он никак не проявлял этого — на кону был свой корабль. Пусть всего лишь бригантина, но через год своя со всеми документами. А год пройдёт быстро. Вон уже сколько лет прошло безо всякого своего корабля,только с надеждой на него и с Греем бок о бок.       Мэри велела выводить Грея по утрам к берегу на прогулку или на рыбалку, полоскать ему уши всякими романтичными бреднями о прекрасных рыбачках, имеющих в предках русалок, и всячески намекать, что окрестности Каперны настолько волшебны, что тут по холмам Сиды пешком ходят, а на мелководье русалки чуть что выскакивают. И все просто жаждут знакомства с молодым и прекрасным милордом ради его богатого внутреннего мира. На этом месте Летика, как правило, морщился. Конечно, каждый моряк сто раз видел, как молодняк, который ещё солому из волос не вытряхнул, при качке травит за борт с непривычки. Но то в море и сразу за борт. А когда ужравшийся хуже бичкамера милорд в таверне всю форму содержанием замарал, зрелище было не из приятных.       Рано вставать Летике было привычно. Грею — не очень, но сказки о полых холмах, морских девах и юных рыбачках всё же подействовали. Грей стал выползать на берег с рассветом. Или засыпать у костра с вечера, наплевав на удочки. Второй вариант нравился Летике больше, он любил рыбалку, а миссис Меннерс отлично жарила рыбу.       Мэри, тем временем, подбирала себе шмотки для образа прекрасной рыбачки, состоявшей в близком родстве то ли с Ши, то ли с русалками, а то и вовсе с шелки. Миссис Меннерс одолжила ей довольно большое зеркало, не стеклянное, металлическое, но уж какое есть, и Мэри увлечённо крутилась перед ним. Всё-таки она любила красивые платья.        М-да, в свои тридцать шесть представиться юной девой… Хотя, если поставить её рядом с местными дамами, да и не только местными, то, пожалуй, её худоба может ей помочь в этом. Капернцы обожали плотных, тяжёлых женщин с масляной кожей толстых икр и могучих рук, здесь ухаживали, ляпая по спине ладонью и толкаясь, как на базаре. Обалдевшему от слезливой романтики Грею такое, с позволения сказать, «очарование» не могло присниться и в страшном сне. Но Грею такое и не предлагалось.       Мэри развернула тюк ткани: угу, матушка Сара с бабулей Кетти прислали дивный шёлковый муслин — по белому полупрозрачному и невесомому как утренний туман полотну розовым глянцевым шёлком были вышиты мелкие изящные цветы. Даже не цветы — цветочки. Да, платье из такого не сошьёшь, зато рубашка и юбка-шалунья получатся как надо. Штука такого роскошества стоила, конечно, как полный набор парусов на тот же «Секрет», но матушка с бабулей, скорее всего, не платили за неё деньгами. А впрочем, чего тут гадать, надо отдать старшей невестке Меннерсов на пошив весь тюк, пусть подзаработает деньжат, Мэри скупиться не будет. И плотный дикий шёлк цвета «пепел роз», подобранный матушкой Сарой (а кем же ещё?) к муслину, пусть тоже шьёт семья Меннерс.       Видимо, вся женская часть семьи Меннерс сидела с шитьём сутки напролёт, потому что и корсаж с юбкой-скромницей из дикого шёлка, и всё нижнее платье из вышитого муслина было готово через трое суток. Вполне достаточно, чтобы растревожить угашенное винищем и дьявольским зельем воображение Грея. Впрочем, пускать любое дело на самотёк Мэри не любила, поэтому дровишек в этот адов костерок Летика — мастер трепать языком — подбрасывал регулярно и со снайперской точностью.       Итак, в назначенный день, вернее, в самое раннее утро (четыре склянки!) Мэри, зевая, мысленно матерясь и дрожа от умывания ледяной водой и недосыпа, выползла на берег моря. Конечно, юную леди должны были утешить дивный рассвет над морем и новое платье ценою в половину брига, но Мэри была, во-первых, не юной, а во-вторых, по рождению не леди. Поэтому с удовольствием утешилась бы горячим грогом и несколькими часами сна под тёплым одеялом. Нет, ещё не время мечтать о таких низменных суетных вещах, одёрнула она себя, грог лучше всего будет питься в уюте капитанской каюты «Секрета». И одеяло надо будет забрать у миссис Мэннерс то самое, с гагачьим пухом. А сейчас нужно изо всех сил изображать то ли наяду (уж античной-то литературой леди Грейнджер своему старшенькому мозги нафаршировала!), то ли Бин Сидхе (байки Летики тоже не должны были пройти мимо), то ли дикую смесь всего сразу, но главное, чтоб красиво и загадочно.       Эх, вот с красотой у Мэри как-то не задалось с самого рождения. Нет, конечно, когда тебя выводят на бал в платье и большой парюре, стоящей как целый особняк, да ещё и надушенную арабскими благовониями, то кто угодно сочтёт тебя красавицей. А вот если нужно выходить из пены морской, не будучи богиней грецкой… Ну да ладно, против мясистых рыбачек Каперны Мэри с её природной худобой гляделась совсем девчонкой-подростком. Отсутствие груди вполне маскировалось густыми сборками шёлковой рубашки; белая кожа, к которой никак не прилипал загар, тоже была плюсом. Хорошо, что веснушки пропали до лета, и плохо, что рыжие кудри ещё не выгорели до цвета красного золота. Но всего сразу не бывает. И морщинок в углах глаз могло бы быть поменьше, ведь мазала же Мэри лицо сначала просто перетопленным гусиным жиром, а потом и бальзамом, привезённым из Леванта. Хотя, не мазала бы — морщинок было бы больше.       Ступив в полосу прибоя, слабенького в этом месте, Мэри чуть не отпрыгнула назад — вода оказалась ледяной. Вот же пропасть! Она считала себя более терпеливой. Неужели за время сидения в тюрьме она отвыкла от морской воды?! Нет, надо вспомнить былые навыки и пересилить себя. В конце-то концов, кто тут прекрасная наяда? Ради кого сама миссис Меннерс со слезами на глазах укорачивала юбку из дорогущей ткани выше щиколоток? Такие душевные терзания не должны пропасть втуне. Мэри вдохнула, вошла в воду по щиколотку и резко выдохнула. Нормально. Привыкнуть можно. Главное — начать двигаться, чтобы не схватить сопли и кашель. И она пошла вдоль полосы прибоя танцевальным шагом, как когда-то в детстве учила её тётушка Мэг из ближайшей деревни. Тот деревенский танец был быстрым, а Мэри двигалась медленнее, напевая себе под нос мелодию какого-то придворного танца, запомнившуюся ещё несколько лет назад. Шаг влево, несколько шагов вправо (на сухой песочек!), вернуться в воду (мать её так!), плавно повести правой рукой перед собой, левой повести так же, но выше… Медленно, изящно, грациозно, плие, поворот, лёгкий прыжок. Ах, если бы иметь голос как у старшей сестрицы или матушки Сары! Вот кому досталось горло соловья! Сейчас песня летела бы над морской гладью и отражалась бы от скал! Или не отражалась. Ещё поворот, чтобы многослойная юбка-шалунья из дорогого вышитого муслина красиво взлетела, обнажая колени, и опустилась под тяжестью высоко подобранной верхней юбки-скромницы. Ух! А по коленям ветерок-то холодный! Пожалуй, потом стоит раскрутить миссис Меннерс на хор-роший бокал коньяка с горячим кофе и горячей булочкой. А ещё лучше местного самогончика под горячий рыбный суп и спа-а-ать!       Мэри прошлась в танце туда-сюда вдоль пляжа в надежде, что Летика уже притащил своего чокнутого лорда. Прохладный ветер взъерошил её кудри. Вот ещё с чем ей крупно повезло: её рыжие волосы вились сами, без помощи папильоток, а в сырости морского берега закручивались ещё сильнее. Кудри кудрями, а в уши надуть может. Не хватало ещё оглохнуть на неделю-другую и мучиться болью и стуком в ушах. Тоже мне Бин Сидхе! Мэри сняла с шеи серую шёлковую косынку и повязала её на голову. Не ахти какая защита, но в уши дуть перестало. И где же этот чёртов Летика со своим стукнутым Греем? Сколько ещё нужно скакать по щиколотку в ледяной воде и наживать себе простуду?       Мэри длинно выматерилась вполголоса и пошла вверх по берегу к ближайшим соснам. Она села на землю под сосной, не заботясь о платье. В конце концов, платьев в жизни может быть много, а она у себя одна. Летика увидит, что её нет у воды, и даст какой-нибудь знак, а уж спуститься к воде и начать представление заново она сможет. Солнышко уже начинало припекать, и она выставила озябшие стопы из тени. Хорошо! После полудня уже будет жарко, а сейчас хорошо. В шерстяных чулках и туфлях было бы ещё лучше, но и так неплохо. Особенно, если прислониться спиной к стволу сосны и чуть-чуть съехать по нему вниз…        …чей-то незнакомый голос из-за жёлто-серой пелены вещал с нудными интонациями проповедника:       — Дивное художественное полотно. Напоминает спящую нимфу кисти Якопо Амигони: такая же волнующая поза («Волнующая! Да у меня вся спина затекла!»), те же сияющие отсветы травы на нежной коже лица («Эт чо, у меня вся морда зелёная?»), тот же прекрасный излом беспомощных рук («Излом? Излом?! Дай мне мой палаш и встань напротив, я те покажу излом всего лорда!»).       — В соображении обстоятельств есть нечто располагающее, — согласился другой голос, на этот раз знакомый: Летика.       Мэри осторожно посмотрела одним глазом сквозь ресницы. М-да, снизу лорд Артур Грей выглядел совсем комичным: тонкие ноги, кругленькое пузико, пафосно сложенные на груди руки и тот самый вдохновенный взор — как говорят в родном Корнуоле «смотрит из-под усов». Усы тоже имелись: щёточкой над пухленькими, почти детскими губками.       — Взгляните на эти рыжие кудри, мой капитан, — продолжал Летика нахваливать товар на языке клиента, — это ж истинная дочь Холмов! Нам несказанно повезло застать её спящей при солнечном свете.       — За такой красотой я готов отправиться и в самые Холмы, подобно менестрелю Томасу, — вынес наконец вердикт лорд Грей.       Мэри окончательно раздумала просыпаться. Во-первых, пришлось бы этого самого «Томаса» тащить в те самые Холмы, а холмы у нас не для сумасшедших поэтов — у нас там контрабанда хранится. А во-вторых, ей уже стало любопытно, что ещё скажет или предпримет лорд Артур. Лорд Артур предпринял и вовсе несообразное: на правый мизинец Мэри скользнул холодный ободок кольца.       — Капитан!.. — трагически охнул Летика. Наверняка и руку к сердцу прижал. — Вы обручились с Бин Сидхе?!              — Это судьба, — твёрдо провозгласил лорд Грей, после чего по песку заскрипели удаляющиеся шаги. Будить свою невесту он явно не собирался.       Когда шаги стихли, Мэри длинно выдохнула как настоящая живая женщина. Всё это время она почти не дышала: ведь дивным созданиям не пристало сопеть, потеть и сморкаться. Первым делом, как и подобает пиратскому капитану, она осмотрела свою добычу и аж присвистнула: в массивный золотой перстень был вставлен крупный топаз в окружении жемчужин — наверняка фамильная реликвия. Да-а-а… Если этот экзальтированный дурачок дарит первой попавшейся «шелки» такую дорогую вещь, то его стоит взять в оборот. Даже если для этого придётся изображать волшебную простушку.       Перстень перстнем, а утро выдалось холодное. Больше всего сейчас Мэри хотелось завалиться в трактир и стрясти с миссис Меннерс горячего супа и огненного грога. Но именно этого сегодня делать было нельзя — по логике вещей Грей с Летикой должны направиться именно туда: собирать сведения. Поэтому ей пришлось по-быстрому убраться в халупу Лонгрена, где тоже имелась выпивка, хорошенько от Лонгрена припрятанная.        И надо было как следует подумать, что делать дальше.