Приключений на 20 минут

      Кроваво-алое небо висело матовым полотном над поверхностью. Последняя была покрытой слизкой плотью. Мясо под ногами пульсировало, словно дышало, исторгало из себя жидкости, будто некий инфернальный живой организм. Хотя, последнее скорее всего истина. Воздух же был тяжелым и вязким, настолько, что казалось, можно укусить его, если постараться. Атмосфера, мягко говоря, не очень приятная.       Мои ноги миллиметр за миллиметром погружались в это отвратительное существо под подошвами. Оно жаждало поглотить меня, растоптать моё сознание и смешать его с собой. Возможно и с другими несчастными, до которых эта тварь дотянулась, ведь местами проглядывали остатки тел, черепа и кости. Не все из них были человеческие. Маленькие нити мышц росли из поверхности, словно щупальца, потихоньку поднимались по моим ботинкам и выше, опутывая их, расползаясь словно плющ. Оно явно готовится к поглощению.       Желание бежать и спасать свою жизнь разбивалось о странную апатию, даже если от меня ничего не останется — какая разница? В голове сидела строгая уверенность, что в любом случае, чтобы я не делал — все бессмысленно. Но не только это останавливало меня от каких-либо действий. Было ощущение что здесь мое присутствие не обоснованно насыщением местной хтонической флоры.       Нечто тихо, но настойчиво звало меня, и этот зов был слышен с небес. Это был огромный красный глаз, занимавший место привычного мне светила. Он смотрел на меня, словно ученый в микроскоп на амебу. Его взгляд, пронзающий до самых кишок, просвечивающий до самых темных уголков души, был ужасающ до дрожи, но одновременно манил, словно лампа мотылька. Это был взор существа высшего порядка, несущий в себе нечто за гранью человеческого восприятия.       Глаз на мгновение перевел взгляд куда-то за меня и как будто принял решение, снова сфокусировался на мне. Я видел свое отражение в его огромном зрачке. Ужасное зрелище. Весь покрытый кровью, как своей, так и чужой. Штурмовой комплект для работы в экстремальных условиях был разбит, местами вырваны целые куски, а сквозь дыры виднелись рваные раны. Гермошлем отсутствовал, как и кусок скальпа, противогаз с разбитыми линзами болтался на изрезанном лице. Как я еще на ногах держусь?        Интересно чего конкретно хочет эта сущность. Должен ли я что-то сделать для нее? Или же я умер и это страж загробного мира, решает, как наказать меня? О награде речи не идет, это место явно Ад. Рая не существует.       — Помоги... — слабый женский голос раздался со спины и прервал поток моего сознания.       Пока я собирался с мыслями, девушка обошла меня и остановилась перед мной на расстоянии руки. Белые волосы спадали до плеч, лицо несло следы повреждений и было заклеено пластырями. Красные глаза, такие же, как и тот что в небе смотрели на меня с сожалением. Чужие ладони легли на мои плечи. Ее руки легким движением встряхнули мое туловище, словно пытались пробудить ото сна.       — Проснись, — шевельнулись губы девушки, но звука не издали. Голос звучал прямо в моей голове, странное ощущение.       — Что?.. — непонимающе задал вопрос я.       — Проснитесь, товарищ командир. Пять минут до подлета к зоне высадки, — мир меня встретил тусклым светом внутреннего освещения челнока и сильной тряской, и не понятно что трясло сильнее, транспорт или мой боец. Тормошила меня женщина лет 30, с каштановыми волосами. Лицо ее пересекал тонкий шрам от подбородка до правого виска, свидетельство горячих боёв с имперцами.       Её руки крепких хватом держали меня за плечи и активно дергали мою тушку в попытке растолкать. Зеленые глаза смотрели на меня в ожидании моего окончательного осознания себя в этом бренном мире.       Дерьмовый ритуал сон и дерьмовое пробуждение. Хорошо, что удалось урвать хотя бы полчаса перед выполнением задачи. Офицерское звание приносит не только привилегии, но и геморрой. Бюрократия — беспощадная ты сука.       — Гера, хватит его так трясти, еще ударится головой об обшивку, будет первый раненый до начала операции, — мой взгляд переместился на короткостриженого усача. Квадратная челюсть которого активно перемалывала батончик рацион пайка. Взгляд его карих глаз пытался оценить возможную степень повреждения моей черепной коробки, в случае глупого нечастного случая. Итог явно был не удовлетворительный. Надо бы действительно её остановить.       — Проснулся-проснулся, спасибо за мягкое пробуждение, — я снял чужие руки со своих плеч и размял плечи. — Займи свое место и проверь снаряжение, — окинув взглядом остальную группу добавил. — Остальных тоже касается.       — Так точно, товарищ командир, — ответил не стройный ряд голосов.       Глаза отчаянно пытались вернуться в прежнее положение и продолжить сон. Но разум возвращаться в чертоги реального воображаемого ада явно не спешил. Слишком реалистичный он был для простого кошмара, того и гляди разовьется во что-нибудь параноидальное. А с нашей профессией угодить в ад дурку дело не хитрое.       Я окинул пространство челнока взглядом, словно отлаженные механизм отряд начал проверять на себе весь свой скарб, который был перепроверен на корабле, потом перед посадкой, еще раз в транспорте после отлета и вот сейчас. Я не отставал от них, перепроверяя все свои подсумки, крепление кобуры, ножен и прочих полезных вещей. Я знал, что все на месте, но такой нехитрый способ помогал гнать лишние мысли, особенно про странные сны.       Наш небольшой отряд из 6 человек был набран на скорую руку из половин двух других. Из моей группы я и «мои» бойцы — лейтенант Гертруда инженер отряда и унтер-лейтенант Леман — медик. Оба прошли со мной траншеи Винеты и ад ядерной бомбардировки.        С остальными я почти не пересекался, и мог ознакомиться лишь только с парой куцых строчек досье, перед посадкой в челнок, да представиться на кратком сборе. Такая ситуация могла быть обоснована лишь двумя причинами, срочность и внезапность. Собрали до кого дотянулись и отправили в добровольно-принудительном, как только смогли.       Редко увидишь такую спешку, для таких операций. Возможно у какой-то шишки время идет на часы, и чьи-то конкретные задницы зависели от нашего успеха. Учитывая специфику не совсем легальной задачи, а именно: никаких письменных приказов, минимум задействованных лиц, отсутствие опознавательных знаков — можно рассчитывать на весомый бонус. Ничто так не стимулирует желание получить блага, как ограничение этих самых благ, особенно если что-то невозможно получить даже за рацион-марки. Поэтому славные ветераны Нации и подписывались на такого рода мероприятия, кто за самую захудалую жил-ячейку на Хеймате, у кого родственнику редкое лекарство надо, а кто-то просто любил роскошь.       Остальные трое особо не говорили за все время нашего совместного полета и вели себя настороженно, видно для них положение явно неприятное, оторвали от дел, отправили хрен знает куда и зачем. Мы то уже привыкшие к таким капризам вышестоящих.       Двое из них рядовые, близнецы Ганс и Карл периодически перешептывались друг с другом то и дело, поглядывая на таймер подлета. В отряде в качестве «разнорабочих». Белокурые голубоглазые парни отличались лишь тем, что Ганс имел горбатый нос, следствие перелома после удара прикладом. С виду не сказать, чтобы бывалые ветераны, но в общем и не совсем зелень, по досье побывать в бою успели. Уже правда в холодную фазу Винетской эпопеи. Подавление партизан и подпольщиков, редкие стычки с остатками имперских рядовых частей. Доверить им спину в принципе можно.       — Первый раз?       — Второй, — синхронно ответили оба.       — Сильно не жмитесь, от нервов тупейшие ошибки делают даже ветераны, а в бою ошибок не прощают.       — А че не жаться то? — подал голос последний из «чужой» троицы, — унтер-офицер Крепс, лысоватый мужик с ожогами лица, без ресниц и бровей. Взрывотехник со стажем, подрывал имперские бункеры еще на Винете, где и лишился части волосяного покрова на лице в результате своей профессиональной деятельности.       Вот с этим персонажем не все просто. Вроде бы хороший специалист, знаток своего дела, но в офицеры не пробился. После неудачного взрыва приобрел не красящие солдата великой Нации черты и привычки. Трусоватость, злоупотребление алкоголем, оспаривание приказов. Только благодаря протекции своего командира, учёвшего его заслуги на поле боя, был отправлен в учебку инструктором для саперов. Если бы не острая необходимость в таком специалисте, хер бы он попал ко мне в отряд. Сапер постоянно бегал глазами по остальным членам отрядам и явно нервничал.       — Есть что-то сказать, боец? Крепс облизнул губы, словно те пересохли и начал по-заговорщицки рассказывать:       — Я мимолётом слышал про объект, к которому мы летим, гиблое место.       — Мы в другие места и не суемся, — ухмыляясь попыталась сострить Гера, и получила взгляд полного осуждения со стороны подрывника.       — Я говорю гиблое, смерть там… — почти прошептал Крепс и в конце лишь выдавил. — Биорезонанс.       Вот же дерьмо, информация для командного состава гуляет как слух среди бойцов. Подобная информация не должна была доноситься, только постфактум ведь напуганный солдат — хуже мертвого, биорезонанса все боятся вплоть до того, что случались вооружённые мятежи. Похоже по прибытию в штаб придется написать пару лишних докладов.       Улыбку инженера слизало как лезвие скальп. Взгляд всех присутствующих сразу стал тяжелым, а выражения лиц мрачным.       — Жопа, — подали голос близнецы одновременно.       — Командир? — Леман вопросительно осмотрел на меня.       Я разделял отношения своего отряда к подобным проблемам, но подрывать мораль дурная затея, задача командира держать дух достаточным для выполнения приказа, даже если этот приказ убиться об биорезонанс. Это конечно жесткое утрирование, но с потенциальными дезертирами лучше сидеть на жопе ровно, а не лазить в подземные объекты.       — Даже если нам угрожает такая проблема, снаряжение у нас соответствующее для противостояния предполагаемым угрозам. Так что все зависит лично от вас, и от ваших товарищей, верьте в себя и в них. Делайте все что от вас зависит, потому что так мы делаем свою работу, — я окинул взглядом людей и продолжил. — Возможно, повторюсь ВОЗМОЖНО, там есть биорезонансная опасность, но нам выделили комплекты усиления защиты из Ихнолитовых вставок.       Со стороны посторонней троицы меня встретили непонимающие взгляды полные скептицизма. Ну да, далеко не все боролись против биорезонансных угроз с соответствующим оборудованием. Дорогой метал, при правильной поляризации которого увеличивалось сопротивление биорезонансу, был довольно редок для массового применения. Иного Графа было проще завалить волнами призывников, если соответствующие айнзац группы заняты боле важными целями.       Так же есть спец сыворотки — Лем и Гера поморщились от одного воспоминания о последствиях этой химии. Безумный химический коктейль, на основе того же Ихнолита и какой-то сильно сложной бурды. Сильно снижал возможность обрабатывать мозги гештальтов — да ощущения после нее дерьмовые, но лучше так чем сдохнуть или чего похуже. Этого должно хватить на любую биорезонансную консерву или гештальта слабее уровня Фальке. Что до самой Фальке, в случае деградации предохранитель должен спалить модуль к херам.       Народ приободрился, знание, что начальство позаботилось о твоей безопасности и расщедрилась на столь дорогие цацки, повышало уровень уверенности в будущем. Давать в руки такое смертникам лишь терять дорогостоящее оборудование. За потерю полного комплекта Ихнолитовых плит на 6-х бойцов мне бы пришлось служить 510 лет, ведь именно за столько у меня бы накопилась нужная сумма моего гауптмансокго жалования.       — Слушаем задачу. Держимся группой, вытаскиваем Фальке или что там от нее осталось, перегружаем реактор и отправляемся пить пиво в честь очередной успешной операции по спасению задниц номенклатурных толстосумов. Приключений на 20 минут.       Лица подчиненных стали более расслаблены, конечно моя речь не могла успокоить их до уровня штурмовых консерв, которые с полным безразличием на потери и ранения из-за воздействия психичек Крахе кидались на траншеи имперцев, но дело своё я сделал.       Внутренние освещение мигнуло и включились остальные лампы, таймер показывал минутный отсчет до прилета к зоне высадки. Под светом ламп скупое внутренне убранство челнока представало во всей красе. Отшелушившаяся краска, изношенные сидения, местами открытая проводка. Старьё.       — Минутная готовность, закрепить гермошлемы, — проорал я. Бойцы надели головные уборы и защелкнули фиксаторы. Необходимо было перейти на замкнутый контур дыхания, на объекте бушует эпидемия. Да и за пределами транспорта, ведь на Ленге еще не начали терраформирование, дышать чем-то надо. Буквально пара мгновений и отряд был готов для максимально быстрого спешивания.       Челнок должен был улетать как можно скорее, чтобы не сорвать инкогнито. Соответственно выполнение задачи подразумевалось в полностью автономном режиме с радиомолчанием, до успешного выполнения операции. Связаться с командованием можно было только для вызова эвакуации с Фальке на руках, и подорванным комплексом. Альтернативный вариант — вызов орбитального удара в случае форс-мажора.       — Заход на посадку, держитесь крепче, — прозвучало предупреждение пилота из динамика.       Нас вжало от резкого торможения, перегрузка давила на тело, никаких инерционных компенсаторов не предполагалось на данном старье. В случае раскрытия — транспорт должен был быть уничтожен, а терять дорогие челноки никто не хотел, каждая рацион-марка подотчетна. Челнок быстро шел на сближение с замерзшей поверхностью.       Тряхнуло от соприкосновения с грунтом, аппарель со скрежетом опустилась, и я приказал на выгрузку. Отстегнув ремни безопасности и спорно похватав ящики с дополнительным снаряжением, вывалились из челнока в организованном порядке. Транспорт, как только его покинули, сразу пошел на взлет, ревя реактивными дюзами.       Поверхность нас встретила максимально радужно для этого замёрзшего куска булыжника, гордо именуемого планетой. Погода была достаточно спокойной, насколько это возможно для местной метеорологической обстановки. В здешний шторм садиться было бы самоубийством.       — Ганс, Гера антенну установить в 3 метрах левее от входа, бобина с проводом на Гансе, радейка на лейтенанте — рукой взмахнул в сторону входа, обернулся на медика и продолжил отдавать команды. — Лем берешь с Крепсом ящики и ко входу. Я с Карлом караулим вход до вашей готовности.       Отряд разбился по парам и начал выполнять поставленные задачи. Старались сильно далеко не разбегаться, погода хоть и была не плоха, но только для условий Ленга. Из-за падающего снега видимость можно было держать не более чем на 10 метров. Я с рядовым подошли к точке входа и остановились по разные стороны в нескольких метрах от ворот в ожидании. За пару минут наблюдения за входом, подтянулся остальной отряд.       — Гера, электроподъёмник работает? — взрывать проход очень не хотелось, лишние следы.       Лейтенант подошла к панели управления, что-то там поколдовала и за полминуты выдала вердикт:       — Питание есть. Открывать?       — Врубай, остальным приготовится, входим по команде.       Штурмовая винтовка была снята с предохранителя и готова к бою. Старая добрая тип 3 под винтовочный патрон, универсальна для всех случаев жизни, кроме тесных помещений. Но этот недостаток не столь проблемный, как недостаточная мощь пистолетных патронов у ПП. Пробить черепушку консевры типа Шторх из обычной меднооболочечной пуле «Драхе» задача довольно нетривиальная.       После активации подъемника, ворота начали заезжать в верх с характерным звуком электромоторов, явно давно не делали техобслуживание. Подъем занял добрые пару минут, за которые успели осветить фонариками штурмовых винтовок внутренне убранство фойе Серпински S-23. Оптимизма увиденная картина не внушала ведь все было как я помню.