Приключений на 20 минут

      Творился там форменный хаос и анархия со следами так любимой нами бойни. То тут, то там пятна крови или кровь-компонента, как в виде простых засохших луж, так и длинные полосы, словно кто-то тащил свою жертву для дальнейшей экзекуции. По всюду валялись мусор, а объекты интерьера были под нехилым слоем пыли. Что же, пока все совпадает с полученной информацией. До нас сюда заглядывала группа некого майора, они отозвались на сигнал SOS, так про проблемы на объекте и узнали вышестоящие лица.       — Группа максимальная готовность. Двигаем парами как до этого, моя ведущая, Лем центр, Гера замыкающая.       Отряд медленно зашел в помещение в приказанном порядке и начал осматриваться. Хищные движения фонариков пытались найти потенциальных противников в темных углах.       — Где же все трупы? — задал в пустоту вопрос озадаченный медик.       Такие же мысли роились и в моей голове, литры крови и следы борьбы и ни одной жертвы. Тем более во время эпидемий должны оставаться тела, кому могли понадобится трупы заболевших? Исходя из допросов дезертировавших реплик, здесь выкосило почти весь персонал, гештальтская часть из которого просто стала слизью умерла, значит тела должны валяться везде, наверное? Заболевшие же жетсянки кидались в агрессивных припадках на еще здоровую часть. Опять же где в таком случае активные консервы? А если они сдохли? Где их трупы? Странные вопросы без явных ответов заставляют нервничать.       — Точно биорезонанс, — сглотнул Крепс.       — Отставить разговоры, затаскиваем ящики и комплектуемся.       Как бы мне здесь самому было не уютно — задача есть задача. Бросить все нам банально физически не позволят, хорошо если ограничатся банальным устранением. Так что хрен его знает, что страшнее, фокусы местного объекта, или гнев чиновников АЕОН.       Ящики были сложены в центре помещения и вскрыты. Внутри находились Ихнолитовые вставки, в виде дополнительных плит бронирования, сыворотки в закрытом контейнере, патроны, запчасти и прочий такой полезный скарб для отрезанных от снабжения солдат. По задумке инжекторы со спец составом должны были быть у командира и использоваться только в крайнем случае, но сейчас, когда бойцы в курсе лишних деталей лучше выдать каждому по одной, для их морального успокоения. Мне не жалко, а им спокойнее.       Группа проворно разбирала снарягу в соответствии со своими ролями. Часть должна остаться здесь, как схрон на случай если вдруг проблем будет слишком много. Следующей задачей, после доукомплектации, была проведение связи.       — Тянем бобину с проводом от антенны до лифта, устанавливаем на верх кабины и спускаемся на 8-й этаж, там наша первая цель. Построение тоже. Держим сектора, смотрим в оба.       Провод необходимо тянуть, чтобы была возможность связи из нутра станции, с помощью наружной антенны. Пусть выполнение задачи предполагает радиомолчание, все же в экстренных случаях разрешено выйти в эфир. Радиосигнал же просто так явно не пробьёт такую толщину из породы и метала, провод единственный способ связаться с внешним миром.       Группа медленно потянулась в сторону лифта, по дороге встречалось все больше свидетельств трагедии. Раскуроченные двери, упавшие люки технических тоннелей и висящие из них провода, кучи мусора и еще больше крови. Чтобы здесь не происходило, оно явно вышло за рамки реальности обычной эпидемии. Путь до лифта занял немного времени, даже учитывая медленный и осторожный темп продвижения, ведь бойцы ждали проявления угрозы в любой момент.       Створки лифтовых шахт нас встретили гнетущим молчанием, как и фое комплекса. Тусклая лампа все еще давала достаточно освещения, в котором полосы крови, ведущие в шахты лифтов, выглядели еще более пугающими. Возможно тела свезли вниз?       — Ганс оставляй провода. Ты, Карл и Гера на лифте спускайтесь на 2-й этаж. Гера, перед спуском заблокируй двери в шахту в открытом положении. Как спуститесь, Ганс вылезешь в лифтовой люк и примешь бобину с верху, закрепи нормально её, чтобы не слетела. Работаем.       Гера подошла панели дверей шахты, открыла и её и спустя пару манипуляций створки раздвинулись. Кабина лифта была на первом этаже. Внутри нее на удивление не было ни следа хаоса, происходящего в остальном комплексе.       — Намертво, — утвердила инженер. — Заходим в лифт, спускаемся.       Палец женщины нажал кнопку и кабинка, медленно закрыв створки, начала спускаться с мерным гулом. Глухой стук обозначил конец спуска на 2-й этаж. Я подошел к открытым дверям лифтовой шахты.       — Ганс, готов? — крикнул, глядя в низ на люк лифта, последний открылся и из него вылез рядовой в полный рост. Его рука поднялась и показала утвердительный жест.       Я взялся за провод, отмотав примерную длину для покрытия одного этажа, застопорил механизм. Осторожно начал спускать бобину стараясь не раскачивать её. Ганс легко поймал слегка покачивающийся объект и начал прикидывать куда бы её закрепить.       Непонятное шебуршание привлекло мое внимание и остальных на этаже. Обернувшись, чтобы определить источник звука и степень угрозы, увидел, что шуршание издавал провод, который неплохо так натянулся.       — Ганс, ты там что творишь, — прокричал медик, но не успев получить ответ, кабель с порвался с противным щелчком.       — Какого хера? — только и смог выдавить подрывник.       Я в этот момент рванул к шахте. Не могу поверить, что рядовой смог порвать провод. Эта херня выдерживает нагрузку в 500кг. Как? Надо предупредить вторую часть, что сейчас внизу. Возможна диверсия.        — Боевая тревога, кабель порван. Выходите из лифта и занимайте круговую, стрельба по усмотрению. Мы проверить причину.       Жест рукой и моя половина выдвинулась в обратную сторону. Оружие было на готове, каждый был сосредоточен на поиске потенциального противника. Двигались до конца выискивая фонариками любую угрозу, пока не уперлись в отвратительную кучу плоти из сна на месте входного шлюза.       — Scheiße! — не выдержал взрывотехник. — Я говорил, что гиблое место!       — Заткнись или я тебя заткну, — я начал закипать. — Установи взрыв пакет на этом дерьме, будем подрывать к херам.       — Я не подойду к этой чертовщине! — Его голос дрожал, будет херово если он скатиться в панику.       — Это просто кусок мяса. Если будешь дальше саботировать приказы, у меня есть полное право расстреливать дезертиров на месте. Эта херня может тебе ничего не сделать, а вот я могу и буду, — для пущего эффекта я нацелили штурмовую винтовку на нерадивого подчиненного.       — Сука! — Крепс с явным страхом поплелся в сторону плоти и на максимальном расстоянии, которое позволяло его рукам дотянуться принялся укладывать взрывчатку.       Слева послышались рваные шаги словно металлических сапог. Такой звук явно принадлежит консервам.       — Контакт, 2-е, холодняк. Командир да они пиздец стремные.       Я увидел, что со стороны медика пошатывались две фигуры, все в крови, с выпирающими костями в районе ребер, и отсутствием кожного покрова головы. Красные глаза светились особенно мрачно в полутёмном коридоре. Здесь даже думать нечего, это явно непростая деградации личности. С ними все в порядке в корне что-то не так, и вероятнее это что-то — биорезонанс. А точнее Фальке, единственная кто могла совершить такое. Соберись все местные колибри разом, мощи бы не хватило. Хотя на Винете случалось разное с обеими типами реплик.       — Вали их.       Прозвучал выстрел, и первая тварь упала ничком, точное попадание в голову, второй выстрел пробил черепушку следующей цели. Созерцание расправы прервал громкий шум со стороны Крепса, из люка сверху на него свалилась новая херня и сцепилась с ним в свалку прямо на куске плоти. Первый яростно брыклася и пытался сбросить с себя консерву, но та была буквально сильнее чем обычный человек. С низу пыталась вылезти такая же, отсечка в три патрона заставила её пораскинуть мозгами о целесообразности своего поступка и отправится в ад подумать над своим поведением.       Помогать дальше огнестрелом товарищу было не безопасно, был риск задеть либо его, что плохо для унтер-офицера, либо взрывчатку, что было бы плохо для всех в этой комнате. Я извлек боевое мачете, версия для винетских штурмовиков с ласковым именем собственным — «Пёрышко». В узких траншеях на коротких дистанциях длинные винтовки только мешают, а такой приблудной умудрялись ковырять даже реплик, благодаря хитрому сплаву и сверхтонкому лезвию. Одно из не многих гениальных решений хейматских яйцеголовых, не легендарная финка «Штази», но все же. Клинок приятно отяжелил руку, и я пошел наносить справедливое, доброе, вечное. Противник как раз удобно расположился ко мне спиной.       Унтер-офицер лежал на органическом месиве яростно сопротивляясь, тварь наседала сверху. Лезвие с тяжелым усилием дошло до металлических позвонков шеи консервы, где и остановилось. Был бы человек — голова с плеч и фонтан крови, но скелет реплики был не по зубам. Если бы штурмовой комплект с усилением сервоприводами, можно было бы и рубануть, но такие только под роспись высокого начальства и только по праздникам. Это в пропагандистских фильмах о штурмах Винеты, чуть ли не через одного в них бегают.       Я потянул монстра на себя используя мачете как рычаг, лезвие крепко сидело в плоти. Тварь со шлепком упала на спину и начала дергаться в конвульсиях, орошая компонент-кровью пол из пробитой артерии. Предо мной предстала мерзкая картина. В искаженном непонятной силой теле, угадывалась внешность местной консервы модели ARAR. Кожа местами слезла, местами будто сплавилась со скелетом словно её поливали кислотой. Руки превратились в некое подобие дубины, видно для нанесения тяжелых дробящих ударов по незадачливы черепам. И как вишенка на торте — отвратительное верещание, вместо спокойного и флегматичного голоса этих жестянок. Ну и мерзость.       Медик же продолжал долбить одиночными, видимо противник у него не думал заканчиваться. Но пока меня не окликивал, значит ситуация у него под контролем.       В голове сама собой произнеслась задорная речевка «Бей лежачего!», понятия не имею откуда она у меня в голове из другой жизни. Я со всей силы ударил укрепленной металлом пяткой тяжелого сапога по шеи твари, и она щелкнула характерным хрустом. Чудовище затихло. После вытащил мачете из трупа и протер лезвие от тухлой компонент-крови, прежде тем как положить его в ножны. Замкнутый цикл брони не пропускал запахов, но даже сквозь него как будто проходил отвратительный смрад гнили от поверженной твари.       — Ну как ты, живой? — я повернулся к пострадавшему подрывнику. Он подозрительно не издавал никаких звуков, после моего вмешательства. Ни движений, ни признаков дыхания. — Эй?!       Я подошел ближе и остановился полуметре, лицо Крепса сквозь забрало шлема выражало животный ужас. Кожа иссохла, глаза ушли ниже внутрь глазниц, щеки продолжали впадать словно сдуваясь. По всему его телу, исключая мест с Ихнолитовыми вставками тянулись мясные щупальца плоти. Они проникли внутрь его и мерными движениями сосудов выкачивали из костюма. В бедре виднелся инжектор из-под сыворотки, вколоть он её вколол, но видно слишком поздно. На полу растекалась лужа цвета ихнолита в вперемешку с посеревшей плотью, похоже то что успело впитаться в солдата не пошло на пользу этому дерьму. В правой руке погибший держал взрыватель, я глянул на взрывчатку, установить её он успел.        Снова извлек мачете и резким движением перерубил кисть с детонатором. Извлекать его из мертвых пальцев времени нет, да и приближаться не особо хотелось. Жрать себя плоти я давать не хотел.       — Лем, отходим, буду подрывать!       Медик обернулся и начал отходить со мной за угол.       — Сука прут и прут уроды! — сетовал солдат, меняя магазин.       — ВЗРЫВ! — но щелчок детонатора не изменил ровно ничего, не следующий, ни последующие 20. Тем временем Лем положил уже 3-ю тварь, и они не думали заканчиваться.       Возникло два вопроса «Какого хера» и «Что делать?». Первая мысль «Надо попробовать подорвать выстрелом!». Подумано — сделано, два нажатия на спуск, пуля прошила заряд, но тот даже не думал детонировать. Последняя надежда была на ближний взрыв гранаты, он то должен вызвать подорвать остальное?       — Warf eine Granate! — граната улетела в сторону мясной кучи. Но детонации ни взрывчатки, ни гранаты не произошло. — Говно, съебываем к лифту, — Медик лишь молча кивнул, и мы начали отход.       Противник в этот раз преследовал нас не охотно, будто его задача стояла в том, чтобы отогнать от спасительного выхода. Но способа прорваться сквозь такую баррикаду мой мозг выдать не смог. Огнемета не было, а тратить один из двух Панцерфаустов не хотелось, мало ли придется уничтожать бронецель. Учитывая общее взаимодействие взрывчатки с плотью, я уверен результат был бы негативный.       Шахта лифта встретила нас эхом выстрелов, раздающихся с низу и новой порций мяса на месте дверей. Спуск был заблокирован, и мы буквально оказались отрезаны друг от друга. Ситуация становиться все дерьмовее и дерьмовее.       — Если вернуться назад, можно попробовать резервный лифт, но не факт, что мы двое там поместимся.       — Не попробуем — не узнаем. Судя по выстрелам у наших пока все под контролем, рванули, — оборона группы Геры действительно стреляла больше одиночными, с длинными промежутками между выстрелами. Целей явно немного и об каких-то серьёзных проблемах пока речи не идет. Есть время для маневра.       На этот раз, наш рывок встретила парочка консерв со щитами. По росту можно было предположить, что это были местные Штар. Но мы с Лемом не дураки, в броню стрелять не стали, пробитые колени, и добивающий в голову для упавших реплик было концом их извращенного существования. В прошлом опора местного правопорядка, теперь лишь жалкая тень себя самих. Туда им и дорога, место реплик на самых черных работах, своего доверия они не оправдали. Еще очень давно.       Магазин со щелчком вышел из шахты и ушел в подсумок сброса, его место занял новый. Медик последовал моему примеру. Я подбежал к панели лифта, та не подавала признаков жизни. Всковырнув последнюю лезвием мачете и кинув взгляд на проводку пришел к выводу что вызвать его без шансов. Она представляла собой месиво из проводов, словно кто-то рвал её и прикрутил крышку обратно. Цифра же показывала, что лифт на втором этаже, в принципе можно было бы спрыгнуть сверху на кабину.       — Давай попробуй раздвинуть створки и спуститься по шахте — кивнув медику на вторую часть двери, принялся тащить свою в обратную сторону. Отодвинув створки буквально на 5 сантиметров, в щель пролезло сразу несколько рук. Не сговариваясь мы отпустили двери, тем самым зажав кисти неудачниц между металлом. Парочка из них с мерзким звук разрываемой плоти плюхнулись на пол.       — Что теперь?       Только я собирался ответить, как громкий шум раздался со стороны лекционных классов. Звук был словно бетонные блоки упали с высоты, тяжелый грохот стучащих об землю обломков.       — Что же, предлагаю идти на шум. Есть подозрение что мы там сможем спуститься.       Мы вновь двинули по темным коридорам проклятого объекта. Они нас встретили иначе чем вначале. Пульсирующие мясные отростки начали тянуться по всей длине. Металлические двери были покрыты ржавчинной. На некоторых стенах висели решетки с прибитыми полуразложившимися телами. Из камер наблюдения сочилась странная слизь, а не которые из них буквально отрастили глаза. Красные глаза что смотрели сквозь нас немигающим взглядом. Хотелось остановиться и смотреть на них, пока плоть будет добираться до наших тел. Раствориться в нечто большем — хороший вариант.       --       Я патрулировал верхний этаж объекта Серпински С23. Это немного, но это честная работа. Конечно для этого есть консервы типа Штар или Шторх, но иногда хотелось выйти из кабинета и отвлечься от кучи бумажной волокиты. Должность следователя совмещенная с офицером службы безопасности заставляет заниматься огромным количеством бумажек. Но раз в 10 циклов можно поставить себе дежурство.       Ночь была спокойная, ни тебе мельтешащих Ойле, ни кучи слоняющихся гештальтов. Спокойный отдых для души, после которого спится просто прекрасно. Было бы конечно лучше пройтись по поверхности, но в случае Ленга такая себе затея. На Ротфронте было поприятнее с погодой. Если бы не те мрази реплики, что протекторы, что обслуга, сидел бы дальше на теплом месте. И никто бы не умер.       Очередную волну грустных воспоминаний прервала местная жестянка. Последняя стояла и смотрела на камеру, не реагируя на мое приближение. Её глаза не моргали, и дышала она похоже через раз. Деградировала что ли?       — Шторх, как там тебя по номеру, доложить о своем состоянии.       Ответом мне было молчание и дальнейший игнор. Одной рукой я потянулся к пистолету, а другой за корпус чугунной консервы с целью развернуть её на себя для привлечения внимания.       — Отвечай вышестоящему офицеру падаль!       Я потянул её на себя, меня встретил стеклянный взгляд её глаз. Секунду она продолжала смотреть невидящим взглядом, и резко толкнула меня в стену. Я вскинул пистолет и хотел было нажать на спусковой крючок, но удар по кисти выбил его у меня.       — Проснись, — легкий шепот коснулся моего сознания.       --       Резкое покалывание в висках и мир вернулся обратно, медик уже собирался тянуть руки чтобы душить меня, но резкий рывок на себя прервал его замысел. Глаза Лема были расфокусированы, челюсть двигается в хаотичных попытках произнести что-то. Солдат был не в себе, явно попал под мощную резонанс атаку чего-бы то ни было. Да и я, впрочем, тоже.        Пара ударов в корпус не привела в чувство напарника. Что же иного выхода нет, придется колоть. Щелчок и колпачок инжектора упал на пол, игла прошла в специальную мембрану на бедре и погрузилась в плоть. Вторая рука сдерживала порывы агрессивного товарища. Спустя пару секунд взгляд медика снова приобрел осмысленное выражение. Ну слава сиськам Дочки Революционерки, что сработало. Где там мой пистолет? А вот и он, лежит там, где я его обронил, отбиваясь от Шторх медика.       — Хера меня пробрало, — Лем мотнул головой словно пытаясь стряхнуть наваждение. — Спасибо, но по ребрам бить так сильно все же было лишнее.       — Нет проблем, но ты меня сам придушить хотел. Да и сыворотку колоть не хотелось, сам меня проклинать за инъекцию будешь.       — Лучше я буду проклинать, чем ты мою похоронку подписывать будешь.       — И то правда, — я обернулся и указал на дверь. — Похоже, что звук шел отсюда, готов?       — Всегда готов, — медик окончательно пришел в себя.       Я кивнул, и мы подошли ко входу, шильдик возле двери нес на себе надпись — «Класс 4С», в таких обычно проводились политработы. Встали по обе стороны двери, поднял руку с оттопыренными 3-мя пальцами, обратный отсчет пошел. Когда последний палец был загнут мы ворвались в помещение словно шторм. К своему удивлению противника не было, живого противника.       — Мать моя Революционерка. В какую адскую дыру мы угодили, командир?