Приключений на 20 минут

      Действительно, до этого мертвый экран сейчас загорелся не характерным красным цветом. Обычно стандартный фон был зеленый и задавать новый цвет было нельзя. Как прозябающий в кабинете половину рабочего времени, могу заявить, что я пытался. Никакой персонализации.       Я могу поклясться, что эта штука была в отрубе, когда мы зашли в помещение. В принципе вся электроника дышала на ладан. А тут такая сложная вещь, и сама взяла, да и врубилась. Так я и поверил в простое совпадение.       — Вот он был выключен и резко загорелся? Он же не работал как мы вошли? — последнее время доверия собственному зрению и разуму все меньше, стоило бы уточнить у окружающих. Своя голова хорошо, а отрезанные чужие лучше.       — Так точно, герр хауптман.       — Я не знаю, что вы там видите, но монитор определённо выключен, — заявил медик.       И тут меня проняло, у Лема в крови все еще сыворотка. Если он не видит то, что видим мы, значит этого нет в нормальной реальности. Резко захотелось взять и разрядить весь магазин в проклятый экран, а потом взять и рвать когти из этой подсобки. Я уже даже поднял винтовку, но подавил секундный импульс.       Что-то не так, слишком как-то просто для биорезонанс-атаки. Ни тебе кучи плоти повсюду, ни странных инсталляций, ни кошмарной реальности видений. Просто красный монитор, почти безобидно. Такое проявление биорезонанса в первый раз происходит прямо на глазах, а не где-то вне нашего обзора, что странно. Хотя здесь все странно.       Червячок сомнения превратился в зудящую муху и тихо подталкивал к взаимодействию с объектом. Ведь в первый раз мне кто-то что-то помогло вернуть контроль над разумом. И оно явно отличалось от той жажды крови в коридоре. Или нет? Почему я так не уверен?       От монитора веяло не опасностью, а скорее наоборот. Словно что-то тихое и спокойной в океане здешнего безумия. Единственно стабильное и надежно, что не превратится в отвратительный гротеск. Я должен узнать, что она хочет от меня скрывает эта загадка за собой.       — У меня есть предположение, что это не враждебное проявление. Думаю, это предложение посмотреть.       — Я конечно не сомневаюсь в твоей чуйке, но хотела бы узнать с чего так?       — В первый раз как нас накрыло, мне помогли.       — Помогли, как?       — Разбудили, и я смог помочь Лему. Здесь будто такое же ощущение. Давайте так, я гляну и, если начну пускать сопли, резать лицо и все в таком духе то глушите сывороткой.       — Ты понимаешь, что сильно рискуешь этой авантюрой? Это биорезонанс, а не кучка имперцев.       — Мы рискуем каждую проклятую секунду в этом аду. Так что какая разница?       — Это безрассудство.       — Оглянись, безрассудство уже вокруг нас, оно внутри нас. Лучше подготовься.       Гера нахмурилась и лишь кивнула. В руках у нее появился инъектор для крайнего случая. Я понимал её неодобрение, и скажем сам был удивлен своему поведению. Но мы все мертвы в любом случае.       Я подвинул одинокий, покрытый пылью, стул к столу и уселся на него. Не тот комфорт, к которому я привык в своем кабинете, но лучше, чем стоя. На мониторе было отображено четыре ячейки с файлами, две из которых пусты. Дата записей соответствовала текущей. Мои ожидания похоже подтверждаются. Возможно у нас есть союзник?       Первый файл, как и второй оказался видеозаписью камер наблюдения самого объекта. Я запустил первое видео. Оно начиналось с того, как реплика модели Эльстер вышла из туалета фойе. Время примерно совпадает с тем как мы проникли во внутрь.       Сама обстановка в помещении была более приличная, чем мы её видели. Словно это было только начало того хаоса, конец который мы застали. Эльстер двигалась от двери к двери, проверяя каждую на доступность, а также делала пометки, явно в своем модуле-карте. Так продолжалось некоторое время, периодически она читала какие-то документы, что-то искала.       Дальше её приключения, как и запись были прерваны в одной из комнат недалеко от классных помещений. Новый файл стартовал с выхода реплики из комнаты. Спустя время, реплика прыгнула в туже яму что и мы Лемом. Никаких распятых жестянок там не было. Было как-то по спокойнее что ли?       Что характерно, она все же грохнула одну искаженную Ойле перед этим. Враги у нас похоже общие. Делает ли это нас союзниками? Возможно, надеюсь на это.       Я решил промотать файл до конца, и что меня удивило, он продолжал идти словно прямая трансляция. Я увеличил изображение, и реплика остановилась. Её взгляд поднялся ровно в объектив камеры, и я увидел в её глазах, удивление?       — Какого хера? Карл, ВРЕМЯ!       — 12:54 по местному времени.       Время на дисплее было тоже, дата сегодняшняя. По надписям на стенах я понял, что она прямо рядом с нашей комнатой. Только успев осознать, что там за дверью стоит нечто не от мира сего, реплика направилась прямо в наше помещение.       — К БОЮ! ДВЕРЬ!       Секунда, вторая, третья, но та так и не открылась, не открылась и спустя минуту, пять. Я посмотрел на экран, и понял, что 2-й файл закончился. Отмотал почти перед концом, она явно вошла в комнату, но здесь её нет. Почему?       — Отбой!       — В чём было дело, что вы увидели на экране?       — Реплику. НЕ НОРМАЛЬНУЮ реплику. Без слезшей кожи, крови и вот этого всего. Причем камера держала в фокусе только её.       — Что за реплика то?       — Модель Эльстер. По видео она была с нами в фойе в одно время, проникла на второй этаж, как я с Лемом. И вот сейчас, когда я приблизил изображение на видео, она словно почувствовала. Уставилась прямо на камеру. Стояла она ровно перед нашей дверью.       — Во имя сисек Дочки Революционерки. Какая хуйня здесь творится?       — Новый файл на экране, — сообщила Гера.       Я вернулся к компьютеру и открыл 3-й файл, он начинался с того, что реплика покинула наше убежище, после повернулась к камере. Жестами она показала квадрат, на свою грудь, но речь явно шла о цвете, и после словно открыла крышку. Она все это сделала на камеру и стала ждать.       — Ящик. Оранжевый ящик, откройте его.       Ганс подошел к указанному и осторожно открыл крышку одной рукой, второй он держал штурмовую винтовку, словно из ящика могла вылезти какая-нибудь тварь.       — Тут фотография и записка, товарищ командир.       Я поднялся со стула и сам выдвинулся в сторону находки. На фото была изображена шатенка с красными глазами, изображение второй персоны было не разобрать. На записке был вопрос: «Вы видели эту женщину?».       — Нет, не видели, — произнес едва слышно, скорее сам для себя.       — Герр гауптман, объект уходит.       — Что она сделала перед этим?       — Просто развернулась и пошла, как вы что-то прошептали.       Дальше все страньше и страньше, что же по крайней мере это был не противник. Кажется, не одни мы здесь в поиске чего-то. Разве что наша цель нам не известна.       — Лем, ты как?       — Гораздо лучше, думаю смогу продолжать, — Гера вздохнула с облегчением. Побочки могут серьёзно подорвать здоровье.       — Отлично. 5 Минут и на выход.       — Так точно! — ответил хор тысячи глоток голосов.       Комната напомнила маленький муравейник, все мельтешили в организованном хаосе собирая свои пожитки. Дополнительные лекарства были экспроприированы, снаряжение собрано и даже мусор от рационов сложен в мусорку. Вот что муштра делает с человеком.       — Куда командир?       — Через северо-западный коридор. В ту сторону ушла реплика, есть ощущение что нам туда же.       Отряд покинул помещение и встретил никого. Обычный, заброшенный коридор. И это хорошо. Мы повернули направо и встали у двери в позиции для штурма. Половина отряда с одной стороны, половина с другой. Произошел обратный отсчет жестами, дверь открылась, и мы ворвались внутрь.       — Контакт! — три чудовища встретили нас противным визгом. Они начали поднимать щиты и двигаться на нас. Прикрывают торс, некое подобие разума похоже у них есть. Правда строй не плотный, и сектора не держат.       — Работаю, — выстрел снес часть черепа твари, попав в верхнюю половину. Монстр рухнул, забрызгивая своими мозгами своих товарок, часть которого опадала розовыми хлопьями. — Минус.       — Давим, давим их, давим блядь! — короткая очередь прошила ноги второй реплики. Успела поднять щит падаль. Но сдаваться она не собиралась, упорно продолжала ползти в нашу сторону, оставляя кровавые разводы на полу. Винтовочная пуля остановила её бессмысленное действо. Тело забавно дрыгнулось и обмякло. — Вторая готова!       Третья тварь подставилась под фланговую атаку. Отступить в сторону двери, держа нас всех в ракурсе щита, видно не додумалась. До деградации консервы умом не блещут, так что тупорылое движение вперёд было не удивительно.       Пули прошли реплику словно бумагу вырывая куски плоти. Кровь хлестала как из фонтана и обдала стену новой, свежей порцией тухлятины. Завалилась на бок и начала биться в конвульсиях. Ботинок стрелявшего — Ганса, опустился на тупую башку. Собаке — собачья смерть.       От противника остались лишь жалкие трупы да щиты с дубинками. Эх, на Винете можно было найти всяко разного на трупах. А тут даже мародёрить нечего. Даже таких маленьких радостей перед смертью нет.       — Говно, кругом одно говно.       — Что-то не так, командир.       — Оглянись, все не так. Эх, щас бы в окопы Винеты, а не вот это вот все.       — И не говори.       Мысли о старых деньках помогли взбодрится от окружающей безнадеги. Я оглянул солдат. Хорошо, что никто не впал в истерику или апатию, возится с такими было бы тем еще геморроем, что проще бросить. Или пристрелить из жалости. Ведь забиться в угол самое простое, что можно сделать. А стиснув зубы идти дальше, даже если знаешь, что впереди конец — достойно уважения.       — Двигаем дальше.       Дальнейшее продвижение не выделялось какими-либо особенностями и сюрпризами, кроме душевых. Методичная зачистка одного помещения за другим. Вход, осмотр, ликвидация тварей, если необходимо. Закрепиться, убедиться в относительной безопасности, новая дверь. Смыть — повторить.       В душевых же из одного дождика лилась то ли кровь, то ли оксидант. Под ним лежала мертвая Шторх, на испоганенном нагруднике виднелся серийный номер «С3901». Даже в таком искаженном виде, понятно было что досталось ей не слабо. Кровавые струи омывали её изуродованное тело, аллегория на купание в чужой крови? Не далеко от истины для таких жестянок. Над головой была надпись: «Спи сколько влезет, музыка не мешает» и маленький рисунок Совы.       — Миленько блять.       — Проходим дальше и быстрее, это не для нас написано.       Инсталляция вызывала не такое мерзкое ощущение, как распятая раньше. Автор явно разный, и посыл тоже. Первое было послание для нас с Лемом. Или для меня лично? Эта же херня скорее всего что-то маленькой безумной мести. Рисунок миленькой совы стойко ассоциировался с консервами — Ойле. Сова миленькая, Ойле — нет. Такая же чугунная тварь, как и протекторы, просто притворяющаяся «милой».        Штар или Шторх понятна как две рацион-марки. Агрессивная садистская натура, делай — потом думай и плюсом повадки бандитской падали в форме, в общем дают дикий коктейль. Ойле же словно скрывают свои истинные желания за маской добродушия. Результат работы одной из них меня впечатлил, не зря сторонюсь этой швали.       Мы остановились у двери, ведущей к лифтам, туда нам надо. Текущее помещение также имело спуск, но к шахтам, где местные добывали какой-то новый минерал. Из шахт похоже все и пошло, чума, безумие, песнь тысячи глоток, смерть. Сотни глаз взирали на нас, словно приглашая в логово, на пир. Где главным блюдом будем мы сами. Туда нам не надо. НАДО. Ведь нас там ждут и будет не вежливо проигнорировать приглашение.       — Ждут, но не я, еще не время, — снова легкий и уставший голос в голове, словно холодный ком снега спустился на голову. Морок спал.       — ВНУТРЬ, ЖИВО! — виски снова покалывает, и я пинками стал загонять подвисших товарищей. В этом мне активно помогал Леман, сыворотка помогает, хорошо.       Близнецы порывались снять гермошлемы чтобы отдышаться, пришлось силой держать их. Хер знает, что тут в воздухе, откинуться еще раньше времени, глупая смерть. Первая мозговая атака прошла для них хуже, чем для нас. Гера быстро оправилась, на Винете воздействие биорезонанса на голову было частое явление. Те, кто не адаптировались — умирали.       — Мать моя Революционерка, так вот о какой биорезонанс атаке шла речь, — тяжело дыша уточнил Карл.       — Что, такого на Винете нычне не встретишь?       — Да какое там, партизаны, патрули. Всех резонаторов империи вырезали еще задолго до нашей туда отправки.       — Какое нежное поколение подрастает, да мальчики? — сострила Гертруда.       — Фрау лейтенант, при всем уважении, идите нахер, — ответил Ганс и зашелся в кашле.       Последняя завелась в задорном полуистерическом смехе. Каждый сбрасывает стресс как он может, и испытала она его сейчас не мало. Да мы ветераны, да мы адаптировались но мы не машины и это хорошо. Не хочу иметь ничего общего с консервами. Так что пусть повеселиться, дальше может быть только хуже и свободной секунды не будет.       — Лифт заблокирован.       — Как заблокирован? Мы же на нем приехали.       — Да как угодно, тут весь комплекс сошел с ума, а тебя интересует только лифт?       — Комплекс никуда не денется, а вот лифт нужен здесь и сейчас.       — Я думаю это та Эльстер. Явно влезла по чужому пропуску и это заблокировало его.       Мы с Лемом переглянулись и посмотрели на вторую шахту. Створки покосились, а сама дверь опечатана лентами, лифту явно конец. Прошлая попытка провернуть спуск по шахте, была неудачная и закончилась мелким членовредительством. Не хотелось бы повторять подобный опыт.       — Шахта?       — Шахта.       — Надеюсь рук не будет?       — Надеюсь.       Гертруда одарила нас взглядом полного не понимания контекста, словно мы говорили на другом языке.       — На первом этаже мы пытались спуститься на запасном лифте       — Ага, отодвинули створки и оттуда как полезли, — подхватил медик.       — Ары словно ждали что мы туда сунемся, ну и по итогу пришлось спускаться альтернативными путями, — Лем вздрогнул от воспоминания.       — Что там было?       — Ты действительно хочешь знать?       — Меньше знаешь, крепче спишь, — вторил медик.       — Парни, сон нам не светит, только в гробу.       — Отличный гроб, просторный.       — Не паясничай, опиши в двух словах.       — Дыра, распятая реплика.       — Это три слова.       — Услышали странный грохот, пришли на звук, а там огромная дырень. А на стене напротив входа прибита распятая консерва, вниз головой.       — Кишки, поющие отрезанные головы.       — Какие? — переспросил медик.       — Отрезанные.       — До этого.       — Я ничего не говорил.       — Ты явно сказал поющие.       — Тебе показалось.