Почему ты не сказал раньше?

      — Что с ней произошло?! — В отключке…. — Тадаши, мать вашу, как она оказалась в таком состоянии?! — Эй! Что случилось! Мне позвонили… и… — Каору, ты то зачем приперся?! — Я и Синэ с собой взял… — Тадаши, ты что, им всем позвонил?! — Акира, да умолкни ты уже! — Она что, умирает?! Ты дернула рукой. Голоса вокруг сжимали мозги. — ОНА ЖИВАЯ! — Конечно, Каору, она живая! — Тадаши, позови врача, она просыпается! Глаза разлепить не получалось. Ты, чувствуя что-то странное со своим телом, попыталась приподняться, но тебя мигом оттолкнули обратно. Ты почувствовала знакомый парфюм — на край постели присела Акира. — Эй, сестрёнка… что с тобой произошло? — услышала ты её голос и нежное поглаживание по ладони. — Глаза… не могу их открыть… — Прошептала глухо ты. — О нет, она теперь совсем ослепнет, — ошеломленно выдавил Каору, получив затрещину от Синэ. — Тише… о, врач! Где вы ходите?! Тут человек глаза открыть не может! Ты сглотнула, наконец приводя сознание и мысли в порядок. — С ней всё в порядке, простое переутомление, — услышала ты сбоку грубый мужской голос. Кажется, это и был врач. Он подошел к твоей койке и резко надавил на шейную артерию, отчего ты, рефлекторно скочив, смогла разлепить глаза. — БЛЯТЬ! — ты пошатнулась и упала на тумбочку с медикаментами, зацепилась за шторку и умудрилась свалить горшок с цветком. К тебе подбежали родные, пытаясь помочь подняться, но ты лишь с открытым ртом забилась к стенке и ошалело смотрела то на Акиру, то на Каору, то на Синэ, то на Тадаши. Врач же стоял столбом и заговорщически ухмылялся, уже зная причину такого поведения. — Акира…. ТЫ ПОКРАСИЛА ВОЛОСЫ В КРАСНЫЙ? — Да, но…. ЧТО?! В приемной палате воцарилась гробовая тишина. Все пялились на тебя как на исторический экспонат. — Я же запретила тебе красить волосы! У тебя с детства аллергия на краску! — Подожди… ты… — Ошеломленно прошептала Акира. Ты перевела взгляд на Синэ. — Твои брови синие?! Да какого черта?! — Мэй! — Что? — непонимающе обернулась ты к Акире. — Ты видишь цвета…. — Да! Конечно я вижу цвета, я… — Ты запнулась. — Подождите, я… Ты оглянулась. Посмотрела на свои ладони, волосы. Взглянула на цвет своих ботильонов. Рассмотрела ясное небо за окном и подскочила к сестрам, начав их осматривать. Врач на твой потрясенный взгляд лишь улыбнулся. — Поздравляю, кажется, вы нашли свою родственную душу. *** — КАК ЭТО СЛУЧИЛОСЬ?! — ДА Я САМА НЕ ЗНАЮ! Я НИКОГО НЕ ВИДЕЛА! — Может, он тебя за попу ущипнул? — Не, наверное он спер у нее деньги и случайно коснулся. — Ты вообще на бой не смотрела! Вы впятером сидели за кухонным столом, начав «семейное собрание». Дедушку вы не пустили, ссылаясь на то, что он вновь начнет говорить о покойной бабушке, а вам сейчас нужно было решить одно — кто черт возьми твой соулмейт и как ты могла его коснуться?! Всё ещё находясь в состоянии нирваны, ты с удовольствием засматривалась на цветастые узоры обоев, наслаждалась темными и яркими оттенками палитры всего мира — ты словно начала новую жизнь! На губах сама по себе расцветала улыбка, а в глазах искрились звёздочки восторга. Дышать стало легче, с души упал огромный скалистый камень и встало всё на свои места кроме одного. — Кто твой соулмейт? — Акира всмотрелась в твои глаза так, словно в них был написан ответ. Её красные волосы отливали спелой вишней в отблеске луны и ты невольно этим залюбовалась. — Хэй! Ну же, тебе надо вспомнить, кого ты касалась! — Как ты могла профукать такой момент и отрубиться? — покачал головой Каору. — Я не помню ничего такого. Да и вообще, я не должна была валиться в обморок… — Ответила ты. — Ты опоздала со встречей на пять лет, конечно тебе стало плохо, это нормально! Я читала, что те, кто встречали своих соулмейтов через десять лет и больше — вообще впадали в кому! Так что тебе повезло ещё… — Высказалась с умным видом Синэ. Ты улыбнулась в ответ на её попытку поддержки и потрепала по волосам. — Ты же видела мой бой, да? — с надеждой пискнул Тадаши. — Конечно, Таши, конечно видела! И отлично помню! Ты был великолепен, уделал там всех, за это я… я испеку завтра всем нам огромный торт! И не забуду про мороженое! На миг все забыли о проблеме и заулюлюкали. — Тихо! Ты не видела ничего странного, может, кто-то на тебя смотрел долго или… В голове что-то щелкнуло. — Да… да! Я помню детей… ровесники Тадаши, два мальчика и девочка. Они куда-то пыталась меня потащить, про какого-то парня бормотали, мол, я на него похожа… — Я тоже их видел! — вскрикнул Тадаши. — Когда я стоял рядом с тренером, к ней подошли какие-то пацаны и начали трясти автомат с едой… странные… — Трясти автомат? — недоуменно спросила Акира. — А что? Я тоже так делаю, — проговорила Синэ. — Нужно найти их! — Посмотрим камеры в зале, узнаем кого ты касалась! — Идиот, кто тебя пустит туда! — А если её соулмейт это жирдяй и старый пердун?! — А вдруг он алкаш?! — Или миллионер из Испании! — прокричала Акира. — Миллионер в нашем районе?! — Хватит! — впечатала ты, вставая из-за стола. — Никаких соулмейтов никто искать не будет. Мне на это плевать. Главное, что теперь я прекрасно все вижу и смогу лучше вас контролировать, ребята. Закроем эту тему, все по комнатам и делать уроки! — Я, вообще-то, закончила школу, — выгнула бровь Акира. — И всё ещё не поступила в университет, дорогая, — отчеканила ты. — Я повторяю: никаких соулмейтов! Сначала учёба — потом все остальное! — В старости, когда будешь сидеть одна с кучкей кошек, ты еще пожалеешь, что не приняла наши идеи, — прошипел Каору с таким забавным лицом, что ты, не выдержав, рассмеялась ему прямо в лицо, а он в ответ закатил глаза и захватил со стола твою порцию ужина. Н-да, и что это за день такой? Отправив всех спать, ты заглянула в гостиную, в которой сидел дедушка и, поедая йогурт, смотрел новости по телевизору. Ты постучала по двери. — Могу зайти? — Конечно, доченька, конечно, — улыбнулся дедушка. Он похлопал по месту рядом с собой и протянул тебе ещё пачку йогурта. Чернично-мармеладный. Ты откинулась на мягкую спинку дивана, подобрала ноги ближе и сама себе улыбнулась, когда узрела наконец не серо-белый экран, а нормальный, цветной телевизор. Типичные новости, типичное о нетипичном. От дедушки пахло свежими блинами, сметаной, острой морковкой… подушками и ещё чем-то приятным, отчего хотелось заснуть зарывшись в слои одеял. Что-то родное, напоминавшее детство. Ты всегда была первой любимой внучкой, гордостью семьи, достоянием и умницей. Вы с дедушкой были похожи как внешне, так и внутренне, многие черты перекликались в вас так явно, что остальные члены семьи раздражались от этого — вы были словно одним человеком, только один постарее, а другой юнее. — Будешь искать своего принца? — не отрываясь от телевизора спросил непринужденно дедушка. — Не думаю, что сейчас мне это нужно, — честно ответила ты. — Главное, что теперь всё встало на свои места, я наконец-то вижу мир таким, какой он есть. Ты открыла йогурт и, стянув со столика ложку, принялась перекусывать, чего категорически сторонилась в ночное время. — Нельзя откладывать то, что предназначено тебе судьбой. Разве дряхлый цветочный магазин сделает тебя счастливой? Ты промолчала, пододвигаясь ближе к дедушке и кладя голову на его плечо. — Я не знаю… я привыкла к другой жизни. — Я рассказывал тебе историю о том, как встретил твою бабушку? — Расскажи ещё раз, — прошептала ты, прекрасно зная эту историю наизусть. — Ох, мы тогда были совсем юными. Когда мне было семнадцать, меня отправили на фронт, посадили на поезд… я ошибся и случайно забрел в занятое купе. Там как раз переодевалась твоя бабушка. Она как закричала, да как давай меня скалкой огребать… откуда ж у нее скалка взялась, всё ещё не знаю. Но как только поняли мы, что мир видим обратно цветастым, сразу она успокоилась, одумалась, напоила меня чаем, мы разговорились… а она как раз к матери ездила, помогать по хозяйству. Начали мы с того времени письма друг другу посылать. Я, наверное, в ту же минуту как увидел её руки, сразу же в неё влюбился. Сразу полюбил мою любимую. — А почему именно руки? — тихо спросила ты, проникаясь его словами. — В мазолях они были, побитые да серые все. Трудилась твоя бабушка много, не знала отдыха, вот за это я её и любил. Никогда не унывала, бойкая, сильная, красавица… вместе мы и детей понаделали, да вот её любимую цветочную открыли. Голос его на какой-то момент осип. С какой любовью, с каким проникновением он говорил о своей любви, так чувственно и тепло, что ты сама того не замечая пустила одинокую слезинку. Воображение взыграло во всю бурю: перед глазами предстала картина из детства, где ты вместе с бабушкой и дедушкой гуляете на Рождество в центральном парке, обходите высокую зеленую елку, дедуля покупает вам горячий шоколад, они катают тебя на санях, фотографируют с кривым дедом морозом. Следующая картина и вы сидите в этой же гостиной, смотрите вечернюю передачу на канале, комментируете происходящее, смеетесь, бабушка приносит вам бутерброды и чай, вы с дедушкой считаете минуты до окончания рекламы, на потолке мигает желтая лампочка, а мир стелится таким легким и светлым, каким уже никогда больше не будет. Года прошли совсем незаметно и теперь остались лишь вы двое. — Каору говорит я могу остаться одна… с кошками. Может, ты тоже будешь рядом, дедуль? — А разве ваша орава — не мои личные котята? — рассмеялся он, а ты лишь хмыкнула, подхватила смешок. Йогурта почти не осталось. Новости сменились рекламой. За окном сгустились ночные точи. — Твоя судьба от тебя никуда не денется, доченька, запомни это. — Запомню… — Прошептала ты, сжимая челюсти от накатывающих слез. — Как твоё сердце? — Здоров как бык, молод как ястреб, — улыбнулся он. Для вида он мужественно задрал подбородок и пошевелил кончиками усов так, словно был юным Казанова. Он всегда был оптимистичен и даже после того, как перенес операцию на сердце, делал вид что это была обычная простуда, что это ничего для его здоровья не значит и волноваться не стоит. Но его состояние тебя беспокоило и ты старалась тщательно следить за тем, чтобы он не оставался один надолго — ты боялась представить, что с ним могло бы случиться, если бы сердце вновь прихватило. — Я счастлив, что ты нашла своего потерянца. Ходила бы хмурая, морщинки бы появились… — Дедушка щелкнул тебя по лбу, расхохотавшись. — Ты улыбаешься — моя душа спокойна. Закрыв веки, ты глубоко вздохнула и улыбнулась. — Я буду улыбаться, обещаю.