Почему ты не сказал раньше?

      Холодный вечер, теплый шарф, вязаная шапка оливкового цвета, в руках бумажный стакан с ещё горячим карамельным латте, небо переливается блестящими зернышками, ветер колышет хрустящие листья под ногами, ты смотришь в дальний вид распростертого парка, освещенного редкими фонарями, а рядом сидит Шиничиро и пьёт свой раф, который ему совершенно не нравится, но он старательно этого не показывает. На его шее нет шарфа, голова не прикрыта шапкой, а поверх футболки тонкая кожанка, которую обычно носят летними прохладными вечерами. — И с того момента я больше никогда не оставлял своего брата в одиночку. — Понимаю, — кивнула ты. — Я так боюсь в один момент прийти с работы и увидеть пепел вместо нашего дома. — Я свыкся. Мои мелкие сожгут все, кроме нашего святилища, знают, что дед им головы поотрывает. — Шиничиро со сморщенным лицом сделал последний глоток кофе, дернул плечами и выбросил его в ближайшую урну. — Ты ведь не любишь кофе, — ты не спрашивала, утверждала. — Терпеть не могу, — усмехнулся он. — Тогда почему пьешь? — Мой соулмейт любит его. Может и я смогу полюбить. Он впервые затронул эту тему. До этого вы не разговаривали о своих судьбах. Повертев в руках стаканчик, ты сделала глоток, поерзала на месте и взглянула на Шиничиро, который смотрел в небо, откинув голову, прикрыв веки, словно выискивая что-то в глубине небосвода. — Давно нашёл её? — твой голос был бесцветным, самим собой разумеющимся. В конце концов, и у тебя был где-то кусочек души в этом городе. Он не поворачивал голову, но ты увидела, что губы его тронула улыбка. — Недавно. Но чувство такое, будто знаю её всю жизнь. А ты? — А? — Ты давно видишь мир… таким? — его голос был уверен настолько, что ты сначала и не поняла, что это был вопрос. Подул пронизывающий ветер. Ты крепче укуталась в мягкую куртку. — Нет. Я даже не знаю, кто мой соулмейт, — пожала плечами и иронично усмехнулась. Шиничиро повернулся к тебе и выгнул бровь. — Не знаешь кто он? Это как? — Ну… просто не знаю. Да и разве это важно? Сначала нужно обратить внимание на более необходимые моменты. Учеба, семья. Я наконец вижу мир живым и мне этого предостаточно. Да и… я не верю во всё это. — Не веришь? — Шиничиро еле заметно нахмурился. Он потрогал волосы и рефлекторно схватился за целую сигарету на ухе, но сразу же одернул руку. Ты заметила это. — Если ты хочешь покурить, то я не против. — Я не курю перед некурящими, — пожал плечами он. — Особенно перед такой мадмуазель вроде тебя. Ты удивленно на него уставилась, он улыбнулся, а затем вы оба прыснули со смеху. — С чего ты взял, что я некурящая мадмуазель? Судя по моему гопническому виду, ты должен был подумать обратное. — Я просто знаю, — ответил он. Его серо-бурые глаза смотрели на тебя спокойно, умеренно и так пронизывающе, что казалось, будто они читают тебя целиком и полностью. — Ты не ответила. Так почему не веришь в эту систему? — Это не самая интересная история, — прикусила ты губу. — Я готов слушать все самые интересные и неинтересные, каждый день слушаю лепту сестренки про платья и помады, привык. Скривив губы в неуверенной улыбке, ты безэмоциональным голосом начала, переводя взгляд в сторону: — Мои родители родственные души. Они познакомились ещё в юношестве, мама родила меня в шестнадцать лет, а отцу тогда было семнадцать. Они не любили друг друга. Их тянуло, привязывало, между ними была страсть, но не любовь… я помню это. Никто из моих братьев и сестер этого не застал, но я вижу это словно пережила только вчера. Мама изменила отцу с каким-то парнем из клуба, отец спился. Они ссорились каждый день, дрались, начали спускать деньги на наркоту и выпивку. И при всем этом они были родственными душами, которые то и делали, что изменяли друг другу и причиняли боль. Но при этом их связывало что-то… я не знаю, как это назвать. Они правда были созданы друг для друга. Они ссорились, но смотрели друг на друга так, словно перекидывались огненными молниями и несметным чувством странной «любви». Они понимали друг друга с полу-слова, когда они уходили в запой, я приходила к каждому и тащила их в дом, чтобы они не заледенели в подъезде и их не забрали копы. И что отец, что мать — оба плакали и говорили, что не могут друг без друга жить. Что они неправы, у них болезнь и ничего с собой поделать не могут. Но знаешь, что страшнее, Шиничиро? До знакомства друг с другом они были самыми образцовыми людьми. Моя мама закончила школу с красным дипломом, она была первой олимпиадницей, волонтеркой, заслуженной студенткой среди всей провинции. Отец был гением. Он разрабатывал свой бизнес с детства, пахал как лошадь, зарабатывал миллионы в тринадцать лет. И что же с ними случилось, когда они встретили друг друга? Я… я не знаю, как это могло произойти. Шиничиро молчал. Спустя пару минут ответил: — Ты боишься, что если встретишь свою судьбу, то с тобой случится то же самое? — его голос, казалось, стал бесцветнее. — Не боюсь. Я просто не хочу его встречать. Пока. — Интересно. — Я рада, что ты встретил свою любовь, — выпалила ты бездумно. — Ты хороший. — Я всю жизнь искал её. — Ого, — выдохнула ты. — Я искал её везде. Мне помогали и друзья. С детства мечтал найти часть своей души. Она снилась мне, часто. И наша встреча… вышла довольно необычной. До того как найти её, я практически потерял надежду, пытался построить что-то с другими девушками, но… как-то не складывалось. Мне казалось, что я предаю свою будущую любимую. Я встретил её в тот момент, когда уже почти опустил руки. Шиничиро почему-то улыбнулся, закрыв глаза. — Она такая красивая. Мой идеал. Её голос, её глаза… черт, да я каждый раз забываю кто я, когда вижу её. Ради неё мне и не нужно видеть мир цветным, чтобы начать жить в самых ярких красках. — Он говорил проникновенно, чувственно и так нежно, что ты невольно сжалась внутри. Почему-то слышать это было так странно и непривычно. Ты опустила голову, перебирая пальцы рук. — Она не будет ревновать, если узнает, что мы общаемся? — ты сжала руки в замочек. Фонарь неподалеку пару раз моргнул. Шиничиро посмотрел резко на тебя и усмехнулся так, словно ты сказала что-то до ужаса нелепое. — Нет, она не против. — Судя по цветам, которые ты даришь ей, она уж точно не будет на тебя злиться, — хмыкнула ты, пытаясь сделать более живой и веселый вид. Шиничиро резко вытащил руки из карманов и протянул их к твоим. Ты удивленно воззарилась на него, но вместо каких либо объяснений он взял твои ледяные и красные от холода ладони в свои и крепко сжал их, легонько потирая. На твой немой вопрос в глазах он просто ответил: — Ты замерзла. Хочешь ещё кофе? — Нет, — пискнула резко ты от оцепенения. Он держал твои руки далеко не по-дружески нежно, при этом говоря о любви к другой? — Точно? — Точно. — Как скажешь. Так вы и просидели полчаса. Он тер твои руки в своих, время от времени дул на них, а потом, когда ты поняла, что время клонится к позднему часу, решительно отстранилась. Он попытался подвезти тебя, но ты отказалась и смылась быстрее пули. В душе зияла дыра, чёрная и глубокая. Неприятно продувало грудь сквозь куртку, одинокая фигура Шиничиро незаметно плелась за тобой, защищая безмолвно от ночных напастей, а ты, чувствуя как огромный молот вдребезги уничтожает часть живого сердца, как втискиваются иглы в мышцы, а грабли стучат по внутренностям — шла быстрым шагом домой. Ночь стискивала голову, а атмосфера давила на виски ещё сильнее. Хлопнув дверью, ты влетела на кухню и судорожно начала вливать воду в хрустальный стакан. — Эй, всё хорошо? — сзади показалась сонная Синэ. Кухня была освещена лишь наполовину и только сейчас ты поняла, что весь дом спал, а ты вторгалась в этот тихий час как разъяренная буря. На Синэ висели клетчатые пижамные штаны и большая толстовка с надписью «FUCK ALL OF U». — Да… да. Иди спать, — ответила ты, стягивая куртку, шарф и шапку. Нос жгло от резкого прилива тепла. Синэ подняла твои вещи, отошла с ними в коридор и вернулась обратно уже с пустыми руками. Её обычно каменно лицо приобрело обеспокоенный оттенок. — Ты вся дрожишь, — неуверенно хмыкнула она. — Это всё холод. Горячая вода стекла по подбородку, одним рывком ладони ты размазала капли по лицу и еле-слышно всхлипнула, оседая на пол. Синэ подбежала к тебе и схватила за плечи, притягивая к себе. — Сестрёнка! Сестрёнка, что с тобой? Что случилось?! — её голос начал усиливаться, а ты, сжав кожу ее рук, заставила утихнуть. Пряди её синих волос упали на твое мокрое лицо. Вы осели на пол и ты выдохнула чуть ли не весь воздух из легких. — Почему я? — прошептала вникуда ты. — Синэ, скажи, разве я заслуживаю этого? — Ты заслуживаешь только самого лучшего! Ты вся не своя… прости, прости пожалуйста, если это мы что-то натворили! — её голос начал дрожать и ты, смягчившись, взяла её за руку. — Всё нормально. Я просто немного устала. Принеси мне успокоительного, солнце. Мысли перемешивались, сознание мутнилось, внутри горело и ты ощущала всем телом это хлипкое бессилие. — Я позову Акиру и… — Тс-с. Никого не зови, всё нормально. Ты выпила протянутую тебе таблетку, убрала волосы назад и приложила ладони ко лбу. — Каору сказал, что ты была с тем парнем… — Тихо начала Синэ. — Он тебя обидел? Я сломаю ему все кости, если это так! — Не обидел. Лучше. Показал мне моё место, — с твоих уст вырвался истерический смешок. Синэ непонимающе нахмурила брови. — О чем ты? Ты похожа на сумасшедшую. — Хах. Вырастешь — поймешь. Наверное. Ты прикрыла веки, облокотившись на плечо сестрёнки. Сквозь кухонное окно, не прикрытое шторами, лились лучи тусклой ночи, обрамленной редкими порывами ветров. Свет падал на темный паркет, освещал расслабленные ноги и подножье обеденного стола. Синэ гладила тебя по волосам, не задавая больше никаких вопросов, видно решив, что ты совсем выжила из ума. В груди всё ещё ныло. — Как там ребята? — тихо спросила ты. — Акира весь день каталась с парнем, Тадаши упал с велика и разбил колени, Каору был с тобой на работе, а дедушка пока не заходил. — Ты не забегала к нему? — Я звонила. Он сказал, что был на ярмарке. Ты протянула руку к её короткой и густой шевелюре. — Тебе не страшно красить себя непонятно в какой цвет? Ты ведь не видишь этого. Синэ пожала плечами. — Я не боюсь делать то, что приносит мне удовольствие. — Разве есть удовольствие в том, чего ты не видишь? — Мне необязательно видеть, чтобы знать. Я просто читаю название краски и наношу её на волосы или брови. Ты задумчиво взглянула на сёстренку, чьи корни пестрели чернично-сизыми оттенками. — У тебя всё так просто, Синэ. — Потому что я ничего не усложняю, — ответила она и что-то в этот момент в тебе заклинило.

Ничего не усложнять