26 недель надежды

Арсений взял отпуск, положенный после усыновления ребёнка, чтобы провести с Антоном больше времени. Настроение мальчика менялось с невероятной скоростью, то он был абсолютно счастлив, то замыкался в себе и не хотел разговаривать. На какое-то время Антон проваливался в полусознательное состояние, отдельное от реальности. Он сидел на пушистом ковре в комнате, или на большом широком диване, ритмично раскачиваясь из стороны в сторону, мычал себе под нос какую-то неизвестную Арсению мелодию. Мужчина не знал как ему помочь, поэтому иногда отвлекал ребёнка игрой, а иногда просто ждал пока этот маленький кризис завершится самостоятельно. Мама Арсения наведывалась регулярно, она знала, что необходимо выстроить доверительные отношения с мальчиком. - Антону бы не помешало куда-нибудь ходить в будущем и общаться со сверстниками. Он прекрасно рисует, может кружок или что-то в этом роде, - рассуждала Женщина, жаря блинчики на кухне в квартире Арсения, пока Антон увлечённо смотрел серию полюбившегося мультика. - Я его совсем недавно забрал, он ещё не адаптировался, а ты его хочешь в новую незнакомую среду. К тому же нужно помнить о его болезни. - Во первых, я тебе не предлагаю делать это прямо сейчас, я просто акцентирую внимание на том, о чём следует задуматься. Во вторых, никто не говорит о лёгкой атлетике или каратэ, рисование - спокойное занятие, ты же не можешь держать его в клетке. Он и в школу однажды должен будет пойти в конце концов. Познакомь его с детьми твоего друга. - Да, мам, обязательно как будет возможность. Нужно ещё больше сблизиться и пережить адаптацию. - Но так быстро это не закончится, он постепенно оттает. Я вон читала в интернете и ролики смотрела, интервью разные, с приемными детьми бывает куда похлеще, чем с Антоном. - Да, ты права, но иногда кажется, что нервы сдадут. - А как ты хотел, родительство - непростое дело. Или что, хочешь сдаться? - Ты что, никогда себе этого не простил бы. - Тогда не ной мне тут, а то устроил матери на старости лет развлечения, а теперь ещё и нюни распускает, - женщина задорно улыбнулась. - Дождёмся ещё, будет папой тебя называть. Из комнаты раздался топот маленьких ножек. - Арсений, мультик закончился и теперь я хочу рисовать. - Антон вошёл на кухню, таща с собой большой альбом и упаковку карандашей. Мужчина усадил мальчика на колени перед столом. Ребёнок, уместившись поудобнее, выудил красный карандаш и приготовился рисовать. - Хочу рисовать машинку, а ещё есть хочу, тут вкусно пахнет. - Ты определись, товарищ. - Арсений взьерошил рукой кудрявую макушку. - Я хочу всего-всего. И конфету огромную, - мальчик развёл руки в стороны, демонстрируя размер воображаемой сладости. - Конфета только после ужина, но выберешь самую большую. *** Антон обожал сладкое, и Арсений очень быстро осознал: "каждая конфета, которая плохо лежит, будет непременно съедена, если не спрятать её куда подальше и повыше". Но и это не всегда помогало. Антон неоднократно видел, как мужчина ставит большую разноцветную миску со сладостями на самую верхнюю полку в кухонном шкафу. Несколько раз ему даже удавалось добраться незамеченным до этого самого места и вытащить пару конфет. И вот в очередной раз Антон тихо пробрался на кухню, пока Арсений читал что-то наверняка очень важное в своём кабинете. Ребенок тихо пододвинул стул к широкой столешнице и аккуратно забрался на неё. Он открыл дверцу, заветное блюдце сразу предстало взору. Однако, Арсений слишком уж постарался, Антон никак не мог ухватиться своими маленькими пальчиками за фарфоровый краешек блюда. Ребёнок подтягивался на носочках, но роста всё равно не хватало. Внезапно миска поддалась, она перевернулась и полетела прямо на удивленного Антона, ударила его по плечу, с грохотом упала на пол, и разбилась на мелкие цветные осколки. Мальчик, с трудом удерживая равновесие, вскрикнул от боли и испуга, и сам, словно испугавшись этого звука, тут же замолк. Появление Арсения не заставило себя долго ждать. - Что это ты тут творишь, смотри ка что наделал. Антон не мог вымолвить ни звука, он побледнел и медленно опустился на край стола. - Эй, что такое, иди сюда. - Арсений взял мальчика на руки. - Ты испугался, да? Ударился? Мальчик кивнул и дотронулся до ушибленного место , мужчина отодвинул ворот кофты и посмотрел на покрасневшее плечо. -Эх ты, теперь синяк будет. Я же тебе запрещал есть сладкого так много. А если бы ты упал со стола. Тут высоко вон как, ударился бы головой. Что бы мы тогда делали, м? - Я просто хотел конфетку. - После еды немного, ты же знаешь. - Почему ты мне не разрешаешь, тебе что, жалко что-ли? Не хочешь делиться? - Глупости, не жалко мне, я их не люблю даже. Просто их нельзя много есть, это вредно. Зубы будут болеть, а знаешь как их лечить неприятно? - Не люблю тебя, ты мне не нравишься. - Антон обиженно скрестили руки на груди. - Зато ты мне очень нравишься и я тебя люблю, даже если ты меня не слушаешь. - Арсений поцеловал мальчика в висок. - А ещё тебе бы следовало извиниться за такой поступок. - Прости, - буркнул ребенок куда-то в плечо мужчине. - Прощаю, но впредь так не делай. Посиди здесь пока, а я уберу осколки, чтобы никто не порезался. Арсений много разговаривал с Антоном о эмоциях, как говорили психологи. Постепенно учил ребёнка разбираться в себе и правильно реагировать на разные ситуации. Мальчик начинал понимать что такое злость, обида или грусть, и реагировал на всплески эмоций смехом или слезами. Он все реже впадал в состояние отрешенности от мира. Хотя иногда Тоша продолжал упорно твердить Арсению, или его маме, что не любит их, он даже не понимал до конца почему это говорит, но практически всегда был будто зол сам на себя. Ему так важно было услышать, что его будут поддерживать несмотря ни на что, будь он даже плохим. Арсению нравилось наблюдать как ребёнок познает мир, как он смотрит с нескрываемым восхищением на все вокруг, хлопая своими большими наивными зелёными глазами, обрамленными пушистыми ресницами. Все ему было в диковинку, первый раз в большом торговом центре, первый раз в зоопарке, первый раз в кинотеатре. Арсений договорился встретиться с Женей, чтобы повести Антона посмотреть мультик в кино. Ребёнок был рад этой компании и огромному экрану, который казался ему не чем иным как чудом. Антон реагировал на каждый поворот сюжета с восторгом, что даже забывал дышать, и Арсению приходилось брать его за руку и шептать на ухо успокаивающие слова. И, конечно, мальчик успел расстроится из-за рассыпанного под сиденьями попкорна, хотя он быстро забыл об этом, позволяя другим событием заполучить его внимание. Ночами Антон боялся спать один и приходил к Арсению, таща за собой игрушечную собаку. Он тихо забирался под одеяло и, сворачивать комочком, словно нашаливший котёнок, засыпал в углу. Арсений позже укладывал мальчика на подушку, гладил его худые ручки и наблюдал за спокойным дыханием. Каждый раз ему словно не верилось, что рядом с ним спит ребёнок, и что этот самый ребёнок не кто иной, как его сын. В эту ночь Арсений резко проснулся от странного ощущения, будто за ним кто-то наблюдает. Сон быстро развёлся, когда мужчина увидел два пары зелёных глаз, вглядывающихся в него из полумрака комнаты. - Что случилось, Тош? Ты себя плохо чувствуешь? Где-то болит? - мужчина сел в кровати. Антон замялся, он переминался с ноги на ногу, будто решаясь подойти ближе. - Иди сюда, зайка, расскажи мне, что случилось. - У меня мокро там, и я не могу спать. - Где мокро? В каком смысле? - Арсений задумался на короткую секунду, а потом заметил потемневшую от влаги ткань на пижамных штанишках. - А, я понял, ничего страшного, так бывает. Сейчас мы переоденемся и будем спать, а завтра поменяем тебе постель, да? - Но только я там не хочу сегодня спать. Можно я не буду? - Конечно не будешь, будем спать вместе. Идём ка сначала в душ быстро. Арсений одел Антона в чистую сухую пижаму и уложил его на свою кровать, он быстро стащил мокрое белье в детской и собрал его в стопку на стиральную машину. Когда мужчина вернулся в спальню, Тоша ещё не успел заснуть. - Ты теперь злишься? - мальчик робко отозвался. - Нет, я не злюсь, ничего страшного. Ты не виноват. - Обычно все злятся. - Все хорошо, зайка. У тебя такое случается иногда? - Да, но я не знаю почему. Один раз я тебе даже не сказал, оно само потом высохло как-то. - Правда? Случалось после того как я тебя забрал и я об этом ничего не знаю? - Ты теперь злишься? - Нет, я не злюсь. - Арсений вздохнул. - Просто мы договаривались, что ты будешь мне всё рассказывать, а ты, получается, не сдерживаешь обещания. - Мне бы следовало извиниться. Арсений рассмеялся услышав из уст ребенка эти слова, которые часто повторял ему прежде в подобных ситуациях. Мужчина подхватил маленькое тельце и уложил себе на грудь. - Слушай, давай ещё раз пообещаем друг другу говорить правду и рассказывать обо всём, что происходит. - Я буду говорить, обещаю. - Хорошо, спасибо, люблю тебя, зайка. - Я тоже тебя люблю. - Что? - Арсений впервые услышал в свой адрес эти слова от Антона, и на короткое мгновение ему показалось, будто это сон. - Я говорю, что тоже тебя люблю, хотя ты иногда бываешь вредный вообще-то. Ночные казусы случались периодически, что не могло не волновать Арсения, он знал, что нужно разобраться с этой ситуацией. *** В солнечную субботу Арсений поехал с Антоном к своему другу Пашке, предложение приехать в гости звучало уже какое-то время, да и ребёнку не помешало бы общение. Увидев во дворе большого пса Антон замер, он совершенно не знал как себя вести. Внезапно из-за угла дома появился сын Паши. - Эй, привет, меня зовут Роберт, а это наш пёс- Батон. Когда-то его звали Барон, но он очень любит есть. Ты его не бойся, можешь погладить. Когда Роберт увидел, что Антон по прежнему не двигается, он сам взял руку мальчика и уместил на собачью морду. Пёс завилял хвостом и лизнул протянутую ладошку. - С ним можно играть в мяч, пойдём, я тебе покажу. Антон испуганно взглянул на Арсения, но ему ничего не оставалось, кроме как пойти со своим новым знакомым. Спустя время ребенок уже радостно играл во дворе и заливался смехом, когда пёс касался холодным носом руки. Паши мальчик сначала опасался и упрямо прятался за Арсением, но контакт всё-таки был налажен. В машине по дороге домой Антон был весел. - Почему мы не можем забрать Батона с собой, только поиграем и его отдадим. - Это не наш пёс, к тому же с собакой так нельзя, за ней нужно ухаживать, кормить, выгуливать. - А у нас будет когда-то собака. - Может быть, посмотрим. Антош, нам в понедельник нужно будет поехать в больницу к дяде Диме. - Зачем? Мне же не плохо? - Не всегда ведь едешь в больницу только если тебе очень плохо. Иногда чтобы просто провериться, а нам вот нужно решить как вылечить твое сердечко. *** В больнице Антону всё было знакомо и он радовался встрече с Димой, с которым давно не виделся. Единственное, чему он был не рад, так это раннему подъёму. - Эй, ребёнок, давай ка послушаем сердечко. - Эта твоя штука холодная. - мальчик рассмеялся, когда прибор коснулся его груди. - Это называется стетоскоп, а сейчас не мешай мне, а то я ничего не услышу. - И как, бьётся? - спросил мальчик шепотом через несколько секунд. - Бьётся, - ответил врач тоже шепотом и улыбнулся. - А зачем его лечить тогда, если оно бьётся? - Потому что оно работает не правильно и тратит на это много сил. - Я тоже хочу слушать, давай у Арсения послушаем теперь. - мальчик указал пальцем в сторону мужчины. - Ну хорошо, давай я тебе покажу как это работает. Смотри, это в уши, а тут вот так держи, теперь послушаем. Ну как? - Ого, очень громко стучит. А оно правильно бьется или может Арсения тоже надо лечить. - Очень хорошо бьется. - Но ты же даже не послушал. - Хорошо, давай послушаю. - Дима взял прибор. - Очень хорошо бьётся, замечательно. - кардиолог подмигнул Антону и направился к письменному столу. - Пойдите ка, Арсений, сдайте кровь в лаборатории, посмотрим на результаты, вот тебе направление, - Дима протянул бумагу. - А потом вернётесь. - Хорошо, будет сделано. Арсений зашёл с Антоном в процедурный кабинет, где у него должны были взять кровь из вены на анализ. - Я тут не хочу, пойдём обратно к дяде Диме. - Пойдём, конечно, но сначала у тебя возьмут немножко крови на анализ. Ты же раньше никогда не боялся, это быстренько. - И больно вообще-то. - Как комарик укусит. - Это как целый шмель или даже целая акула. - Не выдумывай. Арсений держал мальчика на коленях, пока молодая медсестра искала вену, чтобы взять кровь. Она сделала попытку, которая, к сожалению оказалась неудачной, мальчик обиженно взвизгнул от боли. Попытки продолжались и не приносили результата, ведь были слишком тоненькими и трудно доступными. Антон с каждой секундой нервничал всё сильнее. - Мне больно, хватит, перестаньте. - Зайка, потерпи ещё чуть чуть, это нужно сделать. - Ты что, не слышишь, что мне больно, и обидно, и я сейчас буду плакать. - Не надо, сейчас мы уже закончим, не нужно плакать. Молоденькая медсестра поддалась и вышла за более опытной коллегой. Женщина вошла в кабинет, велела Арсению крепче держать ребёнка и сразу приступила к манипуляции. Антон почувствовал полную безнадежность ситуации, когда осознал, что его левая рука плотно прижата корпусу, а правой пошевелить невозможно из-за крепкой хватки Арсения. Равняться силами с ним было объективно бесполезно. Руку пронзила неприятная боль, словно вена под кожей натянулась как длинная тонкая нить. Антон заплакал, истерика его набирала обороты и не прекратилась после того, как Арсений вынес его в коридор, прижимая ватку к месту прокола. Мужчина толкнул пластиковую дверь и вышел на лестничную клетку. Он знал, что сейчас разговаривать было бесполезно, Антона полностью захлестнула истерика и ему нужно было дать время прийти в себя. Эта задача оказалась трудно выполнима хотя-бы только потому, что вокруг было полно людей и орущий мальчик явно привлекал всеобщее внимание. На лестнице промелькнула знакомая фигура, Дима наклонился через перила и взглянул вниз, когда оказалось, что виновники шума ему очень хорошо знакомы, кардиолог спустился. - Что это тут случилось, я вас уже жду, а вы сирену включили на пол отделения, всех пациентов мне распугаете. - Дима попытался достучаться до Антона, но мальчик по прежнему не реагировал. - Долго кровь не могли взять, больно было. А ты говорил, что он плакать не умеет, мы разблокировали новый навык, теперь вот не замолкает. - Беру свои слова назад, просто раньше он так никогда не реагировал. - Зачем плакать , если некому пожалеть. - обратился Арсений на этот раз к ребёнку. Мужчина окинул взглядом лестничный пролёт и взял мальчика под спинку и колени. - Ну всё, сейчас я избавлюсь от этого крикуна раз и на всегда, - Арсений издал злорадный смешок и начал раскачивать мальчика из стороны в сторону. - Сейчас как скину тебя и будешь лететь аж до первого этажа. И раз, и два, и три... Характер плача изменился, похоже внимание Антона переключилось, он крепче схватился за рукав рубашки Арсения и засмеялся, все ещё вытирая хаотично стекающие слёзы с покрасневших щёк. Проходящая мимо женщина, взглянув на разворачивающуюся картину, цокнула и пробубнела себе под нос что-то вроде: " как же можно так с детьми то". - Похоже, ты получаешь премию отец года, - Дима рассмеялся. - Арсений, давай ещё меня раскачивай, только ты меня не отпускай, а то я боюсь. - Мальчик подал голос, к этому моменту он уже почти успокоился. - Это премия Арсений года, - мужчина взглянул на Диму с улыбкой, а следом сказал, обращаясь уже в Антону, - Всё, успокоился, неужели так больно было? - Очень. Арсений направился с мальчиком на руках вслед за Димой в отделение кардиологии. Ребёнок тяжело дышал, будто после длительной активной игры. - И зачем себя так изводить было. Уже все хорошо, давай я тебя пожалею. - Арсений прижал мальчика к себе и гладил его по спинке всю оставшуюся часть дороги. В отделении детской кардиологии было тихо и спокойно. Женя сегодня была на рабочем месте, и увидев её Антон сразу обрадовался, от недавней истерики не осталось и следа. - Женя, можно спихнуть на тебя карапуза на 10 минут, нам нужно поговорить. - Но, Дмитрий Темурович, у меня работа есть. - Я в долгу не останусь, а он тебе ужасно хочет что-нибудь нарисовать. - Но у меня и карандашей нет. - Ничего, дашь ему ручку шариковую. - Спасибо, Жень, - на этот раз отозвался Арсений, когда стало очевидно, что оборона девушки сломлена. В ординаторской Дима сделал себе кофе в чашке, которая, кажется, была не мыта со времен второй мировой. - Посмотрим на результаты анализов. Нужно будет сходить по врачам и проконтролировать состояние его организма в целом, чтобы мы не упустили ничего важного перед первой операцией. - Первой? - Да, сначала первая, которая откроет нам возможности, а затем вторая сможет уже избавить его от большинства проблем. - Расскажешь мне позже об этом подробнее? - Конечно, все что хочешь знать. Главное сейчас мобилизировать усилия и перестать упускать время. - Я понимаю. - Слушай, ещё кое-что хотел тебе сказать. Может ты думаешь о том, чтобы сменить врача или проконсультироваться с другим специалистом. Я это всё понимаю. - Нет, никто не знает историю болезни Антона так, как ты. К тому же, я не человек с улицы, который совершенно не разбирается в ситуации и заглядывает каждому врачу в рот. Будем придерживаться нашего общего плана. - Хорошо, принято, - Дима кивнул. - Как дела в целом, вижу, что не сахар. - Ты знаешь, всё идёт своим чередом. Иногда выводит, но я держусь. - Арсений усмехнулся. - Он на самом деле очень эмоциональный ребёнок и пока не может с этим справиться. Сегодня любит меня, а завтра уже я ему не нравлюсь. Напроказничает или наговорит что-нибудь, а потом ходит за мной следом и спрашивает не отдам ли я его после этого обратно. Ему очень важно слышать, что не отдам, что он мой сынок, хотя я, кажется, для него ещё пока папой не являюсь. Он всё-таки травмированный ребёнок, ему повезло меньше, чем многим. - Ну, думаю, сейчас ему как раз таки очень повезло. - Я начал подозревать, что у него могут быть проблемы с моче-половой системой. - Почему? - По ночам с определённой периодичностью случаются казусы. - Ну он же маленький ещё, у некоторых детей такое происходит даже до более позднего возраста. Хотя теоретически к 5 годам должно всё устаканиться. - А раньше у него такое случалось? - Вроде, я ж тебе не скажу так точно. Когда бывал здесь, то, кажется случалось. Да и он часто в памперсе спал тоже. - До такого возраста? - А что ты удивляешься, кому охота менять постель, значит, так с ним было проще. Он же без родителей, а с мед персоналом всегда туго. - А инфекции были у него? - Да, но он в целом легко всему подвержен. Что-то ещё тебя беспокоит? - Я за ним наблюдал, и он довольно часто бегает в туалет, и, будто, слишком долго там находится. Иногда, даже если его ночью разбудить, то это всё равно не спасает от последующего потопа. - Да, подозрительно, это может быть что угодно. Я тебе могу дать телефон врача из нашего отделения нефрологического. Скажешь, что от меня, хороший специалист. - Спасибо. - Скину сообщением. Внезапно дверь распахнулась и в комнату влетел Антон, а за ним Женя. - Извините, но я больше не могу его сдерживать, я сдаюсь. - Женя театрально схватилась за голову. Антон отозвался следом: - Я хочу есть, пойдём домой, потом придем ещё и будете разговаривать. Только когда придем, я больше кровь сдавать не буду, вы и так надо мной сегодня уже издевались. - мальчик скрестил руки на груди. - Ладно, не вредничай, уже едем. Дима вышел на первый этаж проводить Арсения с ребёнком, ему нужно было купить кое-что в магазинчике внизу. Какое-то время кардиолог наблюдал из окна длинного коридора удаляющуюся фигуру мужчины с ребёнком на руках. Арсений старался нащупать ключи в кармане брюк, в то время как Антон активно жестикулируя о чём то увлечённо рассказывал. Внезапно мальчик взглянул на здание больницы и заметил в окне знакомого человека. Он улыбнулся широко и наивно и помахал врачу рукой с растопыренными пальчиками. Дима почувствовал будто его застали врасплох, он погрузился в свои мысли и совершенно не ожидал, что его заметят. Но в следующее мгновение он тоже улыбнулся, будто этот маленький жест сделал его день более солнечным.