Сватовство Тёмного Лорда

Тем временем, Гриндевальд и его юный подопечный отправились прямиком на городскую площадь, что находилась в противоположном направлении от леса. Герберт попытался опротестовать данное решение, но, встретившись со строгим взглядом наставника, благоразумно замолчал. Маг уверенно вёл ребёнка сквозь разношерстную толпу жителей Ашбурга; мужская ладонь ухватила детскую в крепкой, но осторожно-бережной хватке, чтобы ненароком не сломать маленькие пальчики ребёнка. Людское море послушно расступалось перед ними, словно подсознательно чувствуя угрозу за обманчиво невзрачной личиной, которую выбрал для себя в этот раз Тёмный Лорд. Несмотря на то, что Геллерт умело носил все свои маски, что-то настоящее неизбежно проступало наружу. Инстинкт подчиниться или бежать от «волка в овечьей шкуре» периодически возникал у окружающих при виде внушительной и харизматичной фигуры Тёмного Властелина. Чем тот успешно пользовался. Миновав многолюдный участок, Гриндевальд и Гонт-младший оказались возле входа в лавку волшебных палочек. Так как был конец школьного семестра, других посетителей у господина Грегоровича не оказалось. Стоило Геллерту увидеть старого знакомого, он не смог удержаться от фирменной усмешки. Старый изготовитель волшебных палочек прищурился в подозрении, но сделал вид, что не заметил ничего странного в слегка бледном зеленоглазом брюнете, подозрительно похожим на Франческу Гонт и её сына, который сейчас доверчиво прятался за широкой спиной вероятного родственника, возможно дяди или даже отца. Знаменитый болгарский мастер и главный конкурент английского мастера Олливандера, Грегорович уже два года как покинул родину и осел в небольшом волшебном поселении, где его бизнес процветал, а клиенты, по большей части тёмные маги и ведьмы вне закона, лишний раз не лезли в частную жизнь довольно язвительного и не слишком дружелюбного старика. Как и у большинства гениев, характер у Грегоровича был непростой, а язык ядовитый настолько, что Гриндевальд, когда - то укравший у него бузинную палочку и нагло спрыгнувший в окно после учинённого им же в лавке мастера разгрома, был далеко не самым опасным врагом Грегоровича. Но самую большую иррациональную обиду болгарин затаил именно на Тёмного Лорда. Вот не понравился ему этот человек ещё самоуверенным шестнадцатилетним юнцом, и он, Грегорович, решительно отказывается менять своё мнение относительно теперь уже состоявшегося взрослого мага. «И всё же он или не он?» , - начал уже было сомневаться старый мастер, потому что подозрительный субъект всё ещё не совершил никакого непотребства и даже вежливо поздоровался с ним по-болгарски и спросил, если ли какая-нибудь красивая кобура для палочки его невесты. Ребёнок с любопытством смотрел по сторонам, но вёл себя примерно, в отличие от большинства своих сверстников, поэтому Грегорович слегка ослабил свою внутреннюю параною. Как оказалось очень зря, потому что буквально через мгновение звякнул дверной колокольчик, и в магазин зашёл ещё один тип, неприятный старому мастеру, а именно - Отто Айсбах, собственной персоной. Главный автор уверенно прошествовал прямо к хозяину магазина и положил на стол четыре «конфискованные» у мертвецов волшебные палочки, ловко притворившись, что не заметил других посетителей, слишком уж знакомой наружности, чтобы их совместное присутствие могло оказаться простым совпадением. -Сможете опознать? - ёмко спросил Отто, он не любил тянуть книззла за хвост, поэтому на словесные прелюдии от него рассчитывать не приходилось. Грегорович недовольно скривился: « Никакого воспитания у современной молодёжи. Гриндевальд, при своих многочисленных недостатках, хотя бы был достаточно вежлив, чтобы возместить мне ущерб за разбитое окно и разгром в магазине. А этот бравый аврор не обладает даже элементарными манерами-грубый и неотесанный дикарь.»-ворчливо заметил про себя старый волшебник, которому уже давно перевалило за двести лет. -Пятьдесят галлеонов, - мстительно произнёс скрипучий голос старца. -Помилуйте, Грегорович, это грабёж среди ясного дня, - праведно возмутился герр Айсбах, потому что по тем временам, пятьдесят галлеонов было жалованием, о котором большинство служащих Аврората могли лишь мечтать, получая в месяц жалкие одиннадцать галлеонов и сорок пять сиклей. Неудивительно, что немногочисленные авроры работали из рук вон плохо, при отсутствии должной финансовой стимуляции. -За каждую, - добавил с ещё большим ядом в голосе болгарский мастер. Не слишком эмоциональный Отто, неожиданно красноречиво схватился за сердце и возмущённо произнёс: -Нет, вы мне за что-то явно мстите, мастер! Сжальтесь над бедным мракоборцем-у меня нет таких денег! Грегорович жалостью естественно не проникся и произнёс безапелляционное: -Нет денег-нет экспертизы. И попрошу не тратить моё время понапрасну. У меня, как видите, если и другие клиенты, помимо вас, господин главный аврор, - издевательски произнёс должность человека, которого совершенно не уважал, Грегорович. Тот, в ком старый мастер заподозрил беглого Тёмного Лорда, оценивающе посмотрел на представителя органов правопорядка, слегка нахмурился, а затем пренебрежительно отвернулся, явно отказываясь воспринимать данного мага, как серьёзную угрозу. Юный Герберт, которого Грегорович нередко видел в городе в компании матери, с которой у сварливого старика были на удивление неплохие деловые отношения, внезапно перестал быть тихим и послушным, и грозным, хоть и маленьким ураганчиком приблизился к массивной фигуре Айсбаха. -Где моя мама? Говорите, что вы с ней сделали! - неожиданно властно потребовал ребёнок, наставляя одно из изделий Грегоровича, прямо в грудь аврора-выше мальчик просто недоставал. Не только старый мастер с любопытством наблюдал, как одна из его лучших работ, сделанная из эбенового дерева и клыка василиска, оказалась направлена против его нежеланного посетителя, но и взрослый спутник Герберта Гонта пристально наблюдал за происходящим, и судя по напряжённому взгляду мужчины, явно планировал вмешаться в любой момент. Геллерт Гриндевальд совершенно не ассоциировался у Грегоровича с образом заботливого и рьяно опекающего своё чадо отца, поэтому окончательно победив в себе последние сомнения, старый волшебник сам подошёл к незнакомцу и предложил идею, которая обоим пришлась по душе: -Как вы отнесётесь к предложению выставить этого субъекта, - брезгливо поджал сухие губы болгарин, - за дверь? -Весьма положительно, - насмешливо хмыкнул загадочный жених фрау Гонт, и Грегорович вновь ощутил эффект "deja vu". Гонт-младший слегка обиделся, что ему не дали применить свой недавно приобретённый инструмент в действии, но вид побеждённого неприятеля его несколько удовлетворил. -Так вы узнали, где мама... - спросил мальчик, а затем хитро добавил,поддерживая маскарад Гриндевальда, - отец? Геллерт слегка нервно моргнул, явно не ожидая подобного обращения, но быстро вошёл в свою новую роль: -Насколько мне удалось понять, господин аврор благополучно оставил Франческу разбираться с его собственными проблемами в полном одиночестве. На опасной и проклятой территории, где постоянно кто-то погибает, - драматично молвил Геллерт, словно он, настоящий Гамлет, обвиняющий мать и дядю в убийстве родного отца. Отто Айсбах лениво высвободился из ослабевших магических пут и невпечатлённо фыркнул, совершенно не испугавшись тех, кого он уже мысленно окрестил большим василиском и василисковым отродьем. «Удивительно даже, что эти двое друг другу не родня. Уж очень похоже скалятся.» -Ой, бросьте. Мы оба прекрасно знаем, что самая большая опасность этого леса вовсе не местный криминальный элемент или магические тёмные твари. О, нет, это на самом деле наша дорогая Фрэнки,- пакостливо заметил Отто, недвусмысленно делая акцент на местоимении "наша". Гриндевальд на подобную дешёвую провокацию, разумеется, не попался, но его голос стал ощутимо холоднее арктических льдов- явный признак медленно подступающего бешенства: -В самом деле, какой уважающий себя мужчина, оставит женщину в одиночку разгребать его собственный бардак, - бросил очевидный намёк на некомпетентность Айсбаха Геллерт. -Хм, действительно, тогда возможно вы знаете, какой мужчина будет трусливо прятаться за женской юбкой от справедливого возмездия, - ловко парировал главный аврор, наклонившись над ухом Тёмного Лорда, он не удержался и добавил так, чтобы остальные не услышали: -Дай мне только повод, Гриндевальд, и твоя разбойная голова окажется не на прекрасных коленках Франчески, а на плахе,- почти интимно прошептал Отто, и даже попытался дёрнуть за одну из чёрных прядей замаскированного Геллерта, но был грубо повален на пол, одним чётким ударом одного очень злого Тёмного Лорда. -Скажешь ещё хоть что-нибудь, лишишься языка, - ласково пообещал Гриндевальд, один из псевдо-зелёных глаз которого, налился родной чернотой. Ну, и, конечно, удар за ударом, началась безобразная драка, затем в вход пошла магия. Бились стекла, трескалась мебель, ломались ценные магические артефакты и чьи-то носы- в общем классика жанра. Хозяин магазина громко ругался на болгарском, но благоразумно не пытался разнять взбешённых петухов. С чувством самосохранения у Грегоровича было всё в порядке. Герберт совсем не по-детски кровожадно улыбался, всякий раз когда его крёстный одерживал вверх. Гриндевальд предсказуемо побеждал, хотя его противник и оказывал яростное сопротивление. -Да, так ему и надо! Давайте, крёстный, вмажьте его в стену! - поддерживал с расстояния юный волшебник, который больше не выглядел милым и безобидным ребёнком. «Всё-таки любовь к насилию у каждого Гонта в крови,» - несколько философски подумал про себя Грегорович, когда утаскивал сопротивляющегося ребёнка подальше от явно не планирующих скорое перемирие взрослых магов. Мысленно мастер уже прикидывал счёт, который он планировал выставить двум хулиганам-переросткам за ущерб его частному бизнесу. Когда Грегорович насчитал воистину астрономическую сумму, равную фактическому состоянию всех сейфов Блэков и Малфоев вместе взятых, дверь в магазин распахнулась под аккомпанемент колокольчиковой трели. Явилась та, которую уже никто не ждал, а именно сама Франческа Гонт. Выглядела женщина устрашающе: чёрная мантия была местами разорванна, руки исцарапанны с остатками земли и праха под ногтями;бледное, почти обескровленное лицо с заметными тёмными кругами под глазами, сверкающими ядовитой зеленью из под густых чёрных ресниц. Гонт не была первой красавицей, и никогда не считала себя таковой, но она прекрасно знала, какое впечатление она способна производить на мужчин своей силой и боевым духом. Как бы некоторые не пытались горячо отрицать, насилие в той или иной степени влечёт каждого человека, такова уж его животная природа, которую невозможно абсолютно искоренить или победить. Разумнее, конечно, её просто принять, а не противиться своим естественным корням(без излишнего фанатизма, разумеется). Гонт была ведьмой от макушки до кончиков пят, и весьма этим фактом гордилась. И она была бы настоящей лицемеркой, если не смогла бы признаться самой себе, что имеет такой же порок, как сотня других женщин, что жили до и будут жить после неё, порок тщеславия. В самом деле, кому из нас не нравится ловить на себе непритворно восхищённые взгляды? Особенно если это взгляд мужчины, которого мы давно и безнадёжно любим. -Это драка или оргия? И почему меня не позвали? —саркастично заметила ведьма, тайно наслаждаясь повисшей в помещении напряжённой тишиной. Несколько потрёпанные Гриндевальд и Айсбах замерли в весьма двухсмысленной позе, отчего Франческа едва удержалась от смеха. Однако заметив присутствие своего ребёнка там, где его быть не должно, игривое настроение женщины быстро сошло на нет. -Здравейте, мастер Грегорович. Скажите, пожалуйста, кто из этих почтенных джентльменов был настолько безответственным, чтобы устроить возмутительный и вульгарный мордобой на глазах моего малолетнего впечатлительного сына? - вкрадчивым голосом поинтересовалась Гонт, таким от которого у её особо нерадивых студентов возникало недоброе ощущение неизбежного наказания. -Оба хороши, - злорадно ответствовал болгарский мастер, - и нанесли значительный урон моему скромному магазину. Алочные глаза старого прохиндея сверкали похлеще гоблинских. Франческа предусмотрительно положила чемодан с обещанными ингредиентами перед носом Грегоровича: -Zde je vše, jak bylo slíbeno, - неожиданно по-чешски произнесла Гонт.(Перевод: Всё здесь, как обещано) -Miło jest robić z tobą interesy, - хмыкнул по-польски Грегорович. (Перевод: Приятно иметь с вами дело) -Узајамно, - продолжила своеобразную игру Франческа, вспомнив ещё и сербский. (Перевод: Взаимно) -Überlegen Sie mal, Frau Gaunt, ob Sie wirklich diesen beiden Dummköpfe im Ihren Leben brauchen. Ich würde eine bessere Alternative für Sie und für Ihr, ohne Zweifel, begabtes Kind vorschlagen, - серьёзно сказал уже по-немецки Грегорович, специально чтобы на этот раз его смогли понять все окружающие. -Damit meinen Sie sich selbst? - иронично заметила Франческа, уже почти смирившись с тем, что сегодня она метафорический канат, который пытаются перетянуть на свою сторону, все кому не лень. -Natürlich. Wer hätte nicht die Ehre, eine so talentierte Frau seine Lehrlingin zu nennen? -Nur als Lehrlingin, nicht als Ehefrau? —на всякий случай уточнила Гонт, заметно расслабившись, потому что ещё одно предложение руки и сердца её бы точно довело до инфаркта. -With all respect, Mrs Gaunt. You are no doubt smart, beautiful and witty. However, you are not a person of my dreams, - снова переключился на другой язык Грегорович, в этот раз на английский. -Era un complimento o un insulto?-напоследок спросила по-итальянски женщина, беря сына за руку. -Considéralo ambos, - язвительно хмыкнул по-испански старый мастер, глядя, как ведьма предсказуемо выбирает не бравого аврора, а незнакомого субъекта, у которого частично слетела маскировка, и начальные подозрения Грегоровича нашли своё подтверждение. Это был Гриндевальд. Чёртов Геллерт будь он тысячу раз проклят Гриндевальд под самым его, Грегоровича носом. Почувствовав, что расправа над ним близка, Геллерт спешно использовал бытовые чары, чтобы убрать хоть немного устроенный в лавке беспорядок, проворно схватил под локоток Франческу, а свободной рукой подхватил Герберта, словно ребёнок был легче перышка, и двинулся на выход, напоследок изобразив почтительно - насмешливый поклон: -Vous êtes tous les deux en retard. Cette femme était déjà à moi depuis notre première rencontre. Et comme tout homme égoïste: je ne partage pas, - злорадно заметил на свободном французском Геллерт. (Перевод:Вы оба опоздали. Эта женщина уже была моей с самого первого дня нашего знакомства. И как любой эгоистичный человек : я не умею делиться.) -E, a propósito, eu entendi tudo o que você disse. Quem você acha que realmente ajudou essa mulher a se tornar uma bruxa tão gloriosa e inteligente?- продолжал он уже на португальском. (И, между прочим, я понял всё, о чём вы говорили. Кто вы думаете на самом деле помог этой женщине стать такой потрясающей и умной ведьмой?) -Se konsa, lè li rive maryaj, mwen pral envite okenn nan nou. (Приблизительный перевод с креольского: Поэтому, когда дело дойдёт до свадьбы, я никого из вас не приглашу.) Никто даже не узнал последний язык, кроме Франчески, у которой с Гаити и вуду были связаны не самые лучшие воспоминания. Гневно посмотрев на слишком довольного Гриндевальда, ведьма сама потянула Тёмного Лорда за дверь, а то вдруг покрасневший от ярости Грегорович в конец озвереет. Не слишком внятно попрощавшись с Отто, Франческа закрыла за всем дружным семейством дверь и была такова. Побеждённый и униженный аврор недовольно прикоснулся к собственному лицу, которое ощущалось и выглядело, как один большой заплывший синяк. -Вот не понимаю я этих женщин. Что она нашла в этом Гриндевальде? Что может предложить опальный Тёмный Лорд вне закона, чего нет у меня? - возмущался вслух Айсбах, не потому что он, действительно, имел серьёзные матримональные планы в отношении Франчески Гонт, а потому что пострадала его гордость и весьма немалое эго. -Это был риторический вопрос или это ты ко мне обращался, невоспитанный мальчишка? —проворчал, несколько успокоившийся Грегорович. -А ты просто посмотри на них, и ответь мне сам, почему да как,- небрежно махнул морщинистой рукой в сторону окна старый мастер. Заинтригованный Айсбах глянул в окно, и почти тут же отпрянул в отвращении. Образ счастливой парочки чокнутых психопатов, страстно целующихся прямо на глазах у прохожих, был совсем не тем, что хотелось сохранить в памяти. И ещё этот их мелкий и наглый мальчишка, что теперь довольно потирает руки, словно это он малолетний сводник и интриган... -Фу. Просто, фу. Только не говори мне, старик, что это и есть та самая пресловутая любовь. Какая мерзость. -С таким отношением к окружающим станешь ещё более желчным стариком, чем я, герр непочтительный грубиян. И я ничего не говорил, это всё твои личные домыслы. Но я думаю... -И что же?-нетерпеливо потребовал ответа Отто. —Что тебе надо отработать всё то, что ты мне здесь сегодня поломал, -ехидно сказал Грегорович, - от Гриндевальда ведь всё равно не дождусь. Так что будешь работать за двоих,- пакостливо рассмеялся старик, услышав горесный стон Айсбаха.