Сватовство Тёмного Лорда

Фиона Шварц, которая всегда предпочитала, чтобы её называли по девичьей фамилии Сельвин, неожиданно для той, что ещё несколько минут назад пребывала в загробном мире, вернулась обратно в бренный мир живых. Пробуждение было, мягко говоря, неприятным, так как едва преступница открыла глаза, то заметила над собой нависшую угрожающую тень незнакомца, от которого веяло настолько мощной аурой тёмной магии, что даже проклятый Фредди Гамп и эта невыносимая выскочка Франческа Гонт, которая ухитрилась убить её первой( вот же дрянь!), ему несколько уступали в могуществе(но, увы, все трое были на порядок сильнее самой Фионы). Сельвин испуганно вскрикнула и попыталась убежать как можно дальше от излучающего опасность субъекта, но у неё ничего не вышло. Ещё один противник оказался Фионе не по зубам. Полностью парализованная, без возможности даже нормально моргнуть, ведьма была вынуждена беспомощно наблюдать, как внушающий ужас тёмный волшебник медленно приближался к её распростёртой на холодном полу тушке, словно волк над загнанным в ловушку ягнёнком. Вблизи освещённое тусклым огнём тринадцати ритуальных свеч мужское лицо оказалось дьявольски красивым. Настолько несправедливо привлекательным, что у Фионы от странного внутреннего коктейля из страха и восхищения перехватило дыхание. «Об эти скулы можно порезаться, а эти потрясающие золотистые кудри, в которые так и хочется запустить шаловливые руки. А какой хищный взгляд. Ох, очень надеюсь, что мой спаситель холост. А даже если нет...» Коварные мечты Фионы о соблазнении красавчика-мага были жестоким образом прерваны одновременной ментальной атакой и беспощадным круциатусом, настолько болезненным, что окклюментная защита разума ведьмы была разом разрушена. Из тонкого женского носа потекла струйкой алая кровь прямо на ворот некогда прелестной мантии ныне цвета недавно освежёванного мясником бледнорозового поросёнка. Из глаз градом потекли унизительные слёзы от боли и осознания собственной беспомощности в руках очередного подонка с внешностью Аполлона. «Ни хрена ты не учишься на своих ошибках, Фиона, - укорила саму себя бывшая Сельвин, - мало тебе было психопата Гампа, тебе ещё на одного ненормального садиста потянуло.» Упомянутый садист и вероятный маньяк равнодушно наблюдал за её немыми страданиями. Теперь когда его истинная порочная суть открылась взгляду Фионы, ведьма, наконец, осознала чьей внешностью столь бесстыже любовалась ранее, позабыв всякий здравый смысл. Мысленно добавив седины и морщин харизматичному незнакомцу, Сельвин малодушно хлопнулась в обморок от понимания, что строила глазки самому Геллерту Гриндевальду! Тот самый Тёмный Лорд раздражённо закатил глаза: «Ох, уж эти впечатлительные девицы. От вас одни проблемы. Даже маленькую безобидную пытку выдержать не можете.» Брезгливо бросив последний взгляд на красивую пустышку, у которой в голове был зоопарк похлеще, чем в чемодане у знаменитого Ньюта Скамандера, Геллерт поспешил на поиски своей фурии-невесты, которая привычно ввязалась в очередную переделку. И что самое возмутительное: Гриндевальд, потратив драгоценные минуты на воскрешение и просмотр воспоминаний бесполезной девки с манией величия и куриными мозгами, рисковал пропустить главное веселье, а именно- крайне зрелищный поединок двух потомственных некромантов. Сам Геллерт к своей немалой досаде, несмотря на свою разностороннюю развитость как волшебника, особой одарённостью к некромантии никогда не обладал-просто ему не от кого было унаследовать подобную способность, а для настоящего глубокого изучения этой магической науки надо было некромантом именно родиться, а не просто выучить парочку ловких салонных трюков. Оживление глупой девицы, тело которой даже не успело толком околеть,а душа отлеть в иной мир, Геллерт не считал особо сложной задачей: зажёг тринадцать свечей, начертил ритуальный круг вокруг трупа, прочёл коротенький стишок-катрен-и всё: дело сделано. То, что вытворяли Гамп и Гонт, было напротив настоящим искусством. Геллерт искренне наслаждался представлением. Без крайней необходимости вмешиваться в чужую дуэль он в любом случае не собирался. Было у них с Гонт давнее негласное правило: в личные битвы друг друга не лезть. А то, что происходило между Гампом и Франческой иначе чем семейной разборкой назвать было нельзя. В очередной раз порадовшись, что из уцелевших родственников у него осталась лишь одна миролюбивая тётушка Батильда - известный английский историк Магии и скромный автор большинства школьных учебников Хогвартса, Геллерт удобно устроился на небольшом холме, откуда открывался лучший вид на сцену сражения и временно затаился, пока не потребуется его личное вмешательство, разумеется. Хотя он и сомневался, что его помощь Франческе действительно понадобится. -Она неплохо справляется и в одиночку - впрочем, как и всегда, - одобрительно кивнул сам себе Геллерт и расслабленно закурил трубку, совершенно не опасаясь оказаться обнаруженным. Впрочем, окружающим было явно не до него. Шло сражение не на жизнь, а на смерть, и, наверное, Геллерта должно было оскорбить подобное пренебрежение, но вопреки досужим сплетням и слухам Тёмный Лорд не был мелочным или тщеславным. Властным и надменным эгоцентристом, вполне, но уж точно не «обидчивой, ранимой фиалкой». Гриндевальда даже нельзя было назвать особо злопамятным: маг был слишком целеустремлённым и рациональным для подобного. Хладнокровно уничтожая очередную цель, он не продолжал жить прошлым, а уверенно смотрел лишь в будущее, твёрдо двумя ногами пребывая в настоящем. А вот о мстительности Франчески Гонт можно было слагать легенды. Геллерт всегда считал эмоции серьёзным недостатком, так как они мешали стратегическому и тактическому планированию. А жажду мщения вершиной иррациональности. Но как бы он не пытался "отучить" свою ведьмочку действовать на эмоциях, его рекомендации упрямо отвергали. -Может вы и непревзойдённый гений шахмат, Учитель, - насмешливо сказала когда-то Фрэнки после очередной проигранной партии, - но вы никогда не победите меня в карточных играх. Геллерт с сомнением и несколько оскорблённо воспрошал: -Это ещё почему? —Вы прекрасно знаете, что на уме у ваших оппонентов, способны предвидеть, но не понять мотивы их поступков. Вы слишком рациональный мужчина для этого. Гриндевальд заинтригованно рассматривал фигурку собственной чёрной королевы, объявивший мат белому королю противницы. Как обычно, он понял мысль ведьмы верно(хоть и по-своему). Потому что, чтобы понять другого человека совершенно не обязательно быть гением эмпатии, нужно просто уметь правильно слушать и слышать. Геллерт являлся не только прекрасным оратором, но и хорошим терпеливым слушателем. Однако какой именно из этих двух талантов снискал ему большую популярность среди масс, затруднялся ответить даже сам Гриндевальд. -Значит, в твоём представлении, настоящее преимущество «королевы» заключается в большей вариативности её маневров в сравнении с другими «типично мужскими» фигурами. Непредсказуемость поведения, как фактор неожиданности для застанного врасплох врага. Дельное замечание, моя дорогая, я приму это к сведению, - довольно оскалился лучезарной улыбкой Гриндевальд, на следующий день захвативший министерство Магии Польши, насмешливо используя исключительно элементарные "светлые" заклятия трёх первых курсов любой магической школы и деморализуя противников ослепительной красотой своих стройных ножек, а точнее своего женского амплуа, созданного с помощью одного весьма интересного и очень незаконного зелья. Вернулся к своей невольной вдохновительнице Геллерт всё в том же эпатажном обличии. Франческа, которой в далёком 1931 только стукнуло восемнадцать лет, ещё не умела слишком хорошо скрывать эмоциональные реакции своего лица на подобные представления «театра одного актёра имени Г. Гриндевальда». Заметив, что изумлённый взгляд его юной ученицы против воли возвращается к неожиданно приобретённому пышному бюсту под бархатной тканью не особо скромного платья, маг не удержался от ехидной «шпильки»: —Не волнуйся ты так, Фрэнки. Какие твои годы? Ещё успеют вырасти, - совершенно не деликатно указал наманикюренным пальцем на скромные «девичьи холмики» Геллерт. Многообещающий взгляд девушки обещал особо жестокую расправу за подобный комментарий, и Гриндевальд благоразумно не пил и не ел ничего из того, что ему любезно предлагала "затаившая обиду" маленькая, но всё-таки женщина в течение последующих трёх недель. В конце концов Геллерт практически добровольно согласился пообниматься с семиметровым сетчатым питоном, лишь бы его милостиво простили и перестали пытаться отравить становящимися всё более пугающими своей креативностью и кровожадностью способами. -Вот как вам всегда удаётся трактовать любое безобидное высказывание в свою пользу?! - обречённо вздыхала Франческа, отзывая огроменную змеюку от слегка придушенного наставника. -Я всего лишь выразила личное несогласие с тем, что эмоциональная гибкость - это обязательно слабость. Как Винда вообще терпит ваши сольные импровизации, сэр? — с притворным возмущением восклицала юная ведьмочка, уголки губ которой подрагивали в неклюжей попытке скрыть намёк на улыбку. -С трудом, - хмыкнул в ответ наконец прощённый Тёмный Лорд. -Но ей лучше не знать, что я «одолжил» пару вещей из её гардероба, - заговорчески подмигнул Франческе Геллерт. И оба ещё долго дружно шутили на тему необъятности гардероба известной модницы, пока выше упомянутая мадам не заявилась по их души, полыхая праведным гневом. И вот прошло пятнадцать лет, а по ощущениям все пятьдесят, а некоторые вещи остаются неизменными. -«Сколько раз я должен повторять, что нельзя щадить поверженного противника, даже если это твой любимый дядюшка» , - раздражённо подумал Геллерт, наблюдая за тем, как Гонт склоняется над поверженным противником в запоздалой попытке его подлатать. Но едва Гриндевальд решил, что пришло время вмешаться в происходящее, раздался совершенно неожиданный, словно гром среди ясного дня, выстрел. -«А маггл-проводник оказался с сюрпризом», - бросил расчётливый взгляд на Морана тёмный маг. -Может удастся его завербовать-талантливые стрелки лишними не бывают, - оценил расстояние, пройденное пулей, исключительно практичный Гриндевальд. Освободившиеся из-под контроля убитого Гампа пассажиры выразили своё горячее одобрение ставшему внезапно популярным Конраду Себастьяну Морану. Геллерт, конспирации ради, присоединился к поздравлениям. Франческа бросила короткое и сухое "благодарю" и поспешила скрыться подальше от общей эйфории, которую совершенно не разделяла. Гриндевальд последовал за женщиной, застав её за неуклюжими попытками поднять мёртвое тело маггловскими методами. -Отойди, Фрэнки, и успокойся. Я помогу,-взвалил на себя облегчённую чарами тушку Гампа Геллерт и потащил на занимаемый им ранее холм, подальше от радостных до омерзения магглов. -Спасибо, Геллерт,-тихо произнесла ведьма, когда они сжигали тело мага на погребальном костре. Фред был безумным и хотел моей смерти, но он всё равно был и остаётся моим дядей. -Подобная сентиментальная привязанность тебя когда-нибудь погубит, - как можно мягче заметил Гриндевальд, обнимая расстроенную ведьму за худые плечики. -Пусть так. Это лучше, чем быть равнодушной скотиной, вроде моего дорогого папочки, - брезгливо заметила Франческа, осторожно расстирая снегом грязное после дуэли лицо. -А меня равнодушной скотиной ты не считаешь? - внезапно самокритично заметил Тёмный Лорд, который давно записал самого себя в «эмоциональные инвалиды». -Гел, ты самый неравнодушный человек из всех, кого я знаю. У равнодушных людей не возникает желание изменить мир, опекать чужого ребёнка, и следить за тем, чтобы бывшей ученице очередной маньяк не оторвал неразумную голову. И тебе совершенно не надо пытаться мне что-то доказывать. Я уже давно прекрасно знаю, что лучшего супруга мне не найти. А то, что сразу не согласилась... Так ты просто нормально не спросил, - наконец призналась ведьма, задвинув неуместную гордыню и уязвимость в самый тёмный угол подсознания. -Значит, это твоё долгожданное согласие. Должен признать, у меня уже начали заканчиваться идеи. И не жалко тебе старого доброго Тёмного Лорда? - начал паясничать Геллерт, довольный, словно кот, умыкнувший сочную рыбку из-под носа рыбака-растяпы. -Ни чуть. Мне приятно твоё внимание, даже если твои ухаживания скорее напоминали грубую попытку жить меня со свету,-не менее весело заметила Франческа. На что Геллерт тихо буркнул что-то о неблагодарных ведьмах и склонных к излишне анархичному образу жизни особах. Когда костёр догорел вместе с останками покойного, а погода наконец улучшилась достаточно для безопасной пешей прогулки, Геллерт и Фрэнки, приманив "акцио" немногочисленный багаж, отправились до вокзальной станции пешком. Десять километров для физически здоровых магов-это, право, ерунда. Следом, правда, увязались ещё официантка Жюли и её новый возлюбленный проводник, по совместительству снайпер-самоучка Конрад Моран, которые совершенно не горели желанием возвращаться к работе на Восточном Экспрессе после сего кровавого инцидента и из-за неминуемо предстоящих долгих разборок с недовольными пассажирами. А вот последние безуспешно пытались нагнать поезд, гневно сотрясая угрозами снежный австрийский лес. Кажется, местные представители власти удосужились подобрать злобных, холодных и голодных людей только вечером, которые к тому же приобрели избирательную амнезию и так и не смогли адекватно объяснить, почему они дружной компанией сошли с поезда на ходу и что они жгли на большом костре. Дальнейшая судьба этих господ была мало кому интересна. В то же время единственная уцелевшая и оставшаяся в трезвой памяти свидетельница - Фиона Сельвин зареклась связываться с сомнительными личностями, вроде психованных некромантов, безжалостных Тёмных Лордов и злопамятных бывших одноклассниц, и сошла с поезда, на последней остановке в Стамбуле. Добровольно закутавшись в длинный монохромный платок, словно в паранжу, лишь бы её не узнал ещё кто-нибудь из давних печально известных знакомых, решительно направилась в сторону новой жизни, где не было больше места ни постылому мужу, ни деспотичной родне, которая её к этому несчастливому браку принудила, ни невоспитанным детям-нахлебникам, с каждым годом все более походящими на живущего в книжном мире отца, упрямо не замечающего собственной жены. Только в тридцать четыре года Фиона наконец почувствовала себя по-настоящему свободной. Недолгая смерть и последующее за ней воскрещение пробудили в ней давнее, почти забытое желание, найти свой собственный путь без навязчивой опеки посторонних. И это было великолепное чувство, но прежде чем покорять вершины давней мечты, необходимо было окончательно закрыть старые счёты. -Спасибо, герр Гриндевальд, - и Фиона бросила первый галлеон в магический фонтан. - За второй шанс, хоть вы мной и побрезговали. -Спасибо за науку, Фредерик Гамп, мир твоей беспокойной душе. Хоть ты мной лишь воспользовался,-второй галлеон последовал за первым. -Спасибо, Франческа, что вправила мне мозги. Но ты всё ещё меня бесишь, - третья монета упала на прозрачное дно с громким всплеском. -Луиза и Карл, простите меня оба. Особенно ты, Лу. Я не хотела отнимать твою жизнь, мне жаль, что так вышло. И спасибо, что хоть и недолго, но ты была единственным лучиком света в моем безрадостном, лишенном всякого смысла существовании, - последняя монета в память о мёртвой подруге ударилась о мозайчатый бортик волшебного фонтана, и Фиона на мгновение затаила дыхание, испугавшись, что роковой галлеон так и не попадёт в воду. А затем облегчённо выдохнула: самая важная монета присоединилась к остальным - её всё-таки простили. -Ты даже в смерти великодушна, Лу. Спасибо. Я никогда тебя не забуду. Кто знает, может в другой жизни нам повезёт встретить друг друга вновь, - медленно утирая слёзы с лица, Фиона бросила последний тоскливый взгляд на Фонтан Вечной Памяти и ушла, не оглядываясь, опасаясь, что если она всё же обернётся, то потеряет Луизу навсегда. Ведьма прекрасно знала, что не является мифическим Орфеем, спустившимся за своей Эвридикой в царство грозного Аида. А напротив- она была той, кто обрекла свою единственную подругу на раннюю погибель. Девушка так и никогда не ответила взаимностью на совсем не дружественные чувства Фионы, но Сельвин довольствовалась тем, что ей предложили добровольно. Искренную доброту и участие, то что Сельвин напрасно мечтала получить от собственной семьи, Луиза Мортимер, ставшая впоследствии женой Карла, ещё одного школьного друга Франчески Гонт; дарила щедро, не требуя ничего взамен. Фионе хватало и этого, пока её жизнь окончательно не полетела под откос, а холодное сердце ведьмы не превратилось в чёрную дыру от горечи невосполнимой потери. Но сегодня Сельвин получила долгожданное прощение и попробует жить дальше даже с зиющей пустотой в груди. Ведьма ушла, так и не заметив, как призрачный силуэт погибшей девушки печально помахал ей напоследок, прежде чем бесследно исчезнуть в прозрачных водах волшебного фонтана.