Записки, найденные среди мусора

      Носиться бегом по Призрачному городу градоначальнику как-то несолидно.       Рисовать Печать сжатия тысячи ли – нет смысла: слишком большие расстояния она покрывает. Да и потом, это ближе к каллиграфии, чем к рисованию, а каллиграфию Хуа Чэн ненавидит всем сердцем.       Так что он в очередной раз мысленно хвалит себя за предусмотрительно сплетённые в сеть заклинания перемещения – и бросает кости. Не глядя. Какой смысл глядеть, если всегда выпадает нужное число?       Хэ Сюань занят: они с Инь Юем только что начали очередную партию в вэйци, облавные шашки. Что ж, Инь Юя отсылать не обязательно: он осведомлён вполне достаточно.       – Как ты и говорил, – Хуа Чэн переходит к делу прямо с порога, – они здесь. Его Высочество, Повелитель Ветров и принц Тайхуа.       Хэ Сюань совершенно не выглядит удивлённым:       – Хоть раз я приносил тебе неверные сведения? Цинсюань совершенно не умеет держать язык за зубами, и не мог не поделиться со всеми небесами подробными новостями об опаснейшем задании, на которое его отправляют. Не зря говорят: болтун – сокровище для лазутчика!       – Ты никогда не ошибался, – признаёт Хуа Чэн. – Мне, конечно, пришлось несколько дней караулить их в игорном доме. Однако я не жалею: представление, устроенное там принцем Тайхуа, изрядно меня повеселило. Пришлось, правда, прикинуться, будто у меня вовсе глаз нет, и чужую ци я не в состоянии распознать, и совершенно не вижу прямо перед собой троих небожителей.       Хэ Сюань тяжело вздыхает:       – Что, даже доиграть не позволишь?       – Как-нибудь в другой раз. Принц Тайхуа довольно забавен на первый взгляд, но быстро становится утомительным. Он, кажется, решил, будто должен навести в Призрачном городе порядки на свой благородный вкус и склонить к праведному образу жизни всех населяющих его демонов.       Тяжело вздохнув, Хэ Сюань ставит на доску ещё один камень (разумеется, чёрный).       – Пара кувшинов гранатового сока у тебя найдётся?       – Зачем сока? Можно настоящей крови. А если хочешь, я и сам не без удовольствия отвешу тебе несколько хороших тумаков.       – Всегда знал, что ты испытываешь ко мне искреннюю приязнь. Нет уж, такого удовольствия я тебе не доставлю.       Оба Непревзойдённых выглядят убийственно серьёзными. Инь Юй хочет улыбнуться, однако благоразумно не делает этого: в конце концов, зрелище явно рассчитано никак не на увеселение зрителей… да и не на зрителей вовсе.       Хэ Сюань поднимается, лениво и очень плавно потягиваясь. Он – владыка Чёрных Вод, он сам – вода, и, словно вода, его облик легко течёт и меняется. Пара вздохов, и роскошные чёрно-золотые одежды в нескольких местах оказываются рассечены – словно взмахом ножа или ударом плети. На лице Черновода появляются свежие ссадины и кровоподтёки. Хуа Чэн одобрительно кивает.       – Твоё актёрское мастерство неизменно на высоте. Инь Юй, нам нужна кровь, чтобы довершить маскарад – раз уж наш Повелитель Земли малодушно не готов проливать собственную.       Инь Юй встаёт, кланяется и выскальзывает за дверь. Хорошо, что Хуа Чэн не потребовал именно человеческой крови.       – А ведь я хотел стать актёром в столичном театре, – неожиданно тоскливо признаётся Хэ Сюань. – Если бы не матушка...       – Лишилась чувств, когда узнала, и потребовала настойку на тигриных когтях для лечения сердца?       – Хуже. Расплакалась и предрекла, что если я не получу достойного образования, буду служить подметальщиком улиц или продавать пирожки в чайной.       – И ты пошёл у неё на поводу? – Хуа Чэн выглядит задумчивым. – Мне начинает казаться, что ты всё время живёшь какой-то не своей жизнью. Впрочем – дело твоё, я не мастер задушевных разговоров, с ними лучше к Его Высочеству Наследному Принцу. Вот уж кто умеет парой фраз сделать твой путь прямым и ясным, как стрела...       Возвращается Инь Юй, и странный, почти неловкий разговор завершается сам собой. Хуа Чэн забирает у него кувшин с кровью:       – Дальше мы справимся сами. Разыщи в городе Его Высочество и передай ему приглашение в Дом Блаженства сегодня вечером. А потом... – Хуа Чэн смешливо фыркает. – Потом можешь спуститься в темницу к несчастному Повелителю Земли, которого подвергали тут немыслимым пыткам и мучениям, и доиграть с ним партию в вэйци. И поесть ему что-нибудь принеси, сегодня я счастлив, а потому склонен к снисходительности и доброте.       – Твоё великодушие поражает меня в самое сердце! – Хэ Сюань картинно прикрывает рукой глаза. – И раз уж ты сегодня так склонен к щедрости – не обсудить ли нам заодно, какую часть долга ты спишешь мне за сегодняшнее представление?