За пределами законов

      Восемь часов утра на часах. Минутная стрелка так и двигалась потихоньку, пока часовая мирно стояла на месте. Эрнест в это время занимался своими вещами. Надо было разложить свои вещи в шкафу, так как куда еще девать одежду? Это первое. Во-вторых надо еще и сортировать чужую. А именно одежду Арсения. Тот мало того довольно долго вчера противостоял тому, что в его комнату заселяют нового работника, ругался матом и не только им, огрызался, но все же проиграл, так еще теперь сопит на всю комнату, что бесит. Так-то, он сосед неряшливый, ему плевать, где все лежит, а потом нужное найти не может, затем возмущается с этого. Уборка в этой комнате ему явно не помешает. А также поучиться манерам.       Эрнест не выносит беспорядок, тот на скоростях пытается аккуратно разложить свою одежду, ведь хочет еще и разложить одежду соседа своего, может он так сдружиться с ним. Торопится сильно, ведь ему в десять часов назначили прием на детектор лжи. Сегодня, так скажем, день полной проверки. Тот мало того с утра на ногах, так еще и на нервах из-за мешающей одежды под ногами. Если сейчас Арсений не прекратит сопеть, он всех здесь разнесет. Поэтому лучше его не трогать. Но новые соседи из других комнат так не считают.       В двери к парням постучалась девушка шатенка с длинными волосами, Эрнест очень хорошо слышит, так что не пропустил несколько нежных стуков в дверь. Еле как пробравшись к выходу, он открывает дверь на распашку, а за ней стоят все соседи... Одни недовольны, видно по лицам, другие максимально пытаются разглядеть комнату Арсения и Эрнеста, так как шатен их никогда туда не впускал, так еще и ругался.             ― ...Ох... Понятно... Проходите давайте.       Устало сказал им парень с аккуратно сложенной одеждой в руках. Пока гости проходили и удивлялись беспорядку, Эрнест сунул сложенную стопку футболок на полочку в шкафу.       ― Слушай... Ты извини, что мы так рано... Но пока время есть, надо же познакомиться между собой? Верно?       Сказала шатенка в милой, бело-голубой ночнушке, которая больше походила на целое платье. Глаза ее голубые так и кричали про помощь другим, пока сами они удивлялись свинству их соседа.             ― Верно... Верно. Только давайте потише, не дай Бог разбудим бунтаря этого.       ― Конечно. Я пока это все соберу с пола...       Пока Эрнест слезал со стула, тот заметил Томаса, стоящего над душой Арсения. Но как только тот почуял взгляд сзади, мигом повернулся, рассмотрел еще и Эрнеста, и улыбнулся. На это парень ответил взаимно и начал идти к своей кровати, где сидело еще двое человек.       Одна женщина с белыми волосами, в такого же цвета майке, с браслетами на правой руке, в джинсовых шортах и белых носках с красными полосками на краях. Сами ее волосы потрепаны жизнью, уставший взгляд темно-зеленых глаз направлен прямо в пол. Сияли одни лишь синяки под глазами на всем лице и слова «как же мне все надоело».       Рядом с ней сидел парень, весь рыжий, с бакенбардами. На носу виднелся пластырь, неизвестно, что там с ним произошло, но Эрнест ему сочувствует. Янтарные глаза парнишки глядели на спящего Арсения, который, кстати, все так же противно сопит. Сам он в белой пижаме, которая малость потемнела от множества стирок. Под пижамой виднелась салатовая майка, как и ожидалось, с принтом камуфляжа, а на ногах были нежного оттенка красные носки. Тот болтал ногами от скуки. В это время девушка шатенка передала Эрнесту одежду с пола, и только тот хотел поблагодарить ее, но резко понял. Он тут никого не знает, кроме Арсения и Томаса.             ― Слушайте... Как вас всех зовут-то?       Томас сразу поднял на мужчину свои карие глаза и начал разъяснять.       ― Ну смотри. Вот видишь этого рыжего парня? Это у нас Иван, Ванек, он из нас самый молчаливый, но бывает импульсивным, так что если он будет молчать пока все будут болтать, ты не удивляйся. Рядом с ним сидит Инна. Она так же любит помолчать, и по ее лицу понятно, что ее все бесят. Но она частенько общается с Виринеей. Она, как видишь, помогает тебе.       Виринея сразу подняла на Эрнеста свои голубые, темные глаза, засмущалась, но продолжила собирать одежду с пола.       ― Да, а она, собственно, стеснительная, но любит поболтать с кем угодно. Очень хочет с Арсением подружиться, но он слишком агрессивный для нее. Если честно, то мне жаль тебя, как же ты с ним жить-то будешь...             ― Ничего. Надеюсь, доживу до старости лет. Но все же... Он никому не доверял? Прям никому не давался в руки?       Завалил вопросами Эрнест, зыркнув на Арсения.       ― Неа. По крайней мере, никто этого момента не застал. Он тут почти три года... Но вроде ни с кем не дружил. Ты уж извини меня, но у тебя мало шансов с ним сдружиться, скорее всего.             ― Да ничего. Он хоть вас не кусает?       ― Да нет... Не было такого еще. Пока что.       Томас захихикал, пока стоял в самоуверенной позе. Виринея осмотрелась, поняла, что больше нет одежды, и начала всю кучу аккуратно раскладывать в стопочки. Вдруг сопение прекратилось, начался бубнеж. Эрнест глянул на уже не спящего Арсения, который ворочался и не мог понять сон ли это.

В его комнате столько человек?

      Быть не может, он никогда никого не пускает. Но тут тот резко вскакивает с ворчанием.       ― Так, я не понял... Вы чего здесь все делаете?!       Завелся буквально за несколько секунд. Хоть и в полусонном состоянии, тот умудряется орать как резанный, при этом рвав свои погрызенные из-за привычки губы. В глазах виднелся чистейший гнев, и половину он еще сдерживает на потом для других людей и для других моментов.             ― Я их всех впустил, не бунтуй. Мы просто знакомимся, ну и одежду раскладываем.       Начал оправдываться Эрнест перед Арсением, но видимо парню абсолютно все равно на эти пустые для него слова.       ― Ты даун? Я тебе говорил кого-то впускать?!             ― Я у тебя должен разрешение спрашивать? Ну ладно, я тебя будить не хотел, уж орешь ты громче, чем сопишь точно.       Лицо у обоих явно сменилось, у шатена на удивленное, у другого же на более строгое.             ― Так еще почему обзываешь? Это разве прилично? Как по мне, даже в тюрьме люди культурнее.       Кто-то сзади захихикал, пока у Арсения пылала ярость, которую даже не может нормально выплеснуть, видимо он формулирует фразы.       ― И вправду, Сень, прекрати злиться, ты какой-то агрессивный уже с утра.       ― ...Да это все потому что вы у меня в комнате!!       Сеня резко поперся вперед на Эрнеста с подготовленной рукой для пощечины, но парень быстро предпринял меры и схватил руку быстрее, чем она коснулась его щеки. Сжав запястье, Эрик резко отпустил его, обвил руками Сеню вокруг грудной клетки, и просто поднял, запрокинув на плечо.             ― Ну вот чего ты дерешься? Я не хочу драться.       ― Отпусти ты бля-ять!!       Похоже, наш Сеня боится высоты. Хоть его крепко держат, но все же тот пытается выбраться. То руками, то пинается ногами, но никак.             ― Какой ты гиперативный, когда тебя пленят...       ― Ебаный рот!!       Инна малость посмеялась, затем встала сзади Эрнеста, где была половина Арсения, и начала мучать шатена.       ― Хе-хе, и почему мы раньше такие методы не принимали?       Пока парнишка бьет руками спину Эрика, женщина пальцами теребит тому ровный нос. Затем Сеня переключился на Инну, но понял, что вряд ли тот нормально подерется с кем-нибудь и расслабился на долю секунды.       ― Ты как-то быстро успокоился... Тебя тут не бьют как бы, можешь пока дальше пытаться выбраться.              Оказывается, он тот еще обманщик, и захотел ударить женщину, но Эрик быстро повернулся лицом к Инне. Ваня пока не понимал, что происходит, и просто сидел, смотрев на это все. А Виринея боится, что в нее попадут ногами, поэтому сидела на полу на чеку.             ― Так! Хватит, надо же вещи разбирать! Ну вот почему ты не проснулся позже...       ― Хм, и что ты сделаешь?       Ответил Арсений с ухмылкой.             ― Могу тебя на прогиб кинуть, чтобы ты опять ушел спать, и спокойно все доделать. Согласен?       ― Не... Ты как-то ахуел по-моему.             ― Угу. Ребят, есть у кого в комнате веревка?       ― Должна быть где-то.             ― Отлично, Ванек! Тащи сюда! Будем бунтаря привязывать к кровати.       ― Да ты чокнулся!!       Кричал Сеня, что есть мощи.             ― Ага. Давай, Ванечка, сбегай кабанчиком!       Ваня как-то саркастически улыбнулся ртом и помчался в свою комнату, пока Арсений готовился к новому скандалу. А парень же улыбался, понимая, что ему почти не будут мешать, только разве что словами. Но все тихо угасло после того, как тот вспомнил про сегодняшнюю процедуру.

***

      Не думал, что с помощью соседей мне удастся быстро убраться. Честно. Но такое все же возможно, мы неплохо провели время за уборкой, пока Арсений был привязан. Сначало, конечно, он брыкался, но потом успокоился и просто сидел привязанный к ножке его кровати. Тот иногда что-то мычал, но в основном просто наблюдал за нашими действиями. Под конец он устал так сидеть, пытался уложиться как-то поудобней, но уснуть снова так и не смог. Я же в это время одевался на детектор. Мне нужно на третий этаж. И что бы я делал без лифта...       Взяв ключи, я уже направился к выходу и резко вспомнил про своего соседа. Встал в раздумья, но быстро из них вышел со словами:

«Я что, ненормальный, что бы оставить в комнате связанного человека?»

      Я повернулся к Арсению, и начал разговор:             ― ...Может тебя развязать?       Тот быстро среагировал, но потом обреченно отвернулся в сторону. Искры в его глазах пропали, ни гнева, ни ярости прежней, ничего. Мне его даже жаль стало. Поэтому, я быстро направился в его сторону, присел на корточки и начал искать узел. Прислонив голову к его плечу, я почувствовал его кости. У меня появилось в голове сравнение с бездомной собакой. Такой же худой, с пустотой в глазах, может и в душе, не знаю. Я не настолько далеко вижу.

И как его таким взяли?

      Вот и мне интересно. Узел я нашел, быстренько развязал и начал щупать его оголенное предплечье.             ― Ты худенький какой-то... С тобой все нормально?       К слову, он не ответил. Это потому, что я ткань не развязал. Она ему говорить и мешала. После того как я снял ее, Сеня никуда не рванул, а медленно встал и пошел к шкафу. Открыв его и посмотрев на весь порядок, он взял нужную ему одежду и закрыл, будто ни в чем не бывало. Я же встал со вздохами, ощутил всю боль позвоночника и направился к одевающемуся парню. Тот глазком глянул на меня и дальше продолжил одеваться. Я потрепал его по голове.             ― Ты поешь нормально-то. Я как вернусь, проверю. Негоже голодать.       Сеня никак не отреагировал, и как только я подошел к выходу и хотел закрыть дверь, так вдруг услышал короткое «угу» сзади. Оглянувшись, я лишь улыбнулся соседу, хоть он этого не увидел.             ― Не скучай тогда.

***

      Прошло около двадцати минут. Я спустился на третий этаж и начал ждать десяти. Это примерно через минут пять. Я сижу весь напряженный, не знаю, какие там вопросы будут, хотя скорее всего они насчет работы, тюрьмы, это все понятно.

Но почему я так сильно волнуюсь?

Может я боюсь сказать что-то не так?

Я ведь уже проходил через это! И было оно пять лет назад... Да даже больше. Этот детектор же может засечь мое волнение, может я все испорчу? Да не должен, вроде...

Хм, а почему вот я не задумываюсь о чем-то другом?

      Например, для чего тот или иной этаж здания? Сколько здесь всего людей живет и работает? Надо будет спросить у Сени. Он много времени здесь провел, скорее всего сто процентов разобрался, где тут что. А если не получится, то спросить у Томаса, он здесь точно дольше всех, да и мужик хороший. Мне он понравился.

Вдруг, откуда не возьмись, я услышал те же шаги, что и вчера в тюрьме. Агенты? А нет...

      Из-за угла, где находится лифт, я увидел Юлия, он сейчас достаточно серьезный. Что-то случилось может? Но как только он заметил меня на скамейке в ожидании, тот улыбнулся и пошел в мою сторону.       ― Ну что, готов повторить этот опыт с тем прибором за дверью?       Сказал тот довольно позитивно. Не знаю, какого он ответа ждет, но я буду стараться не вляпывать их всех в проблемы...             ― Я волнуюсь сильно... как в первый раз.       ― М? А что ж волноваться то? Ты знаешь, что там будет. Примерно понимаешь вопросы. Тебе стоит просто на них ответить, а дальше мы посмотрим, что с тобой делать.       Это меня никак не успокаивает, если честно. Только больше напрягает. Действительно ведь... А что дальше? Может будет тренировка? Или еще один какой-нибудь тест? Хм, а может это то, чего я боюсь?             ― Там так же надо будет да или нет отвечать? Или мне предстоит думать и разъяснять ответ? А то мозг у меня с утра не очень работает...       ― Конечно, а как еще? Хотя...

Минута гробовой и напряженной тишины.

      ― По моему да. Но сначала мы проведем кое-что другое. Надеюсь вы это помните?             ― Ааа... Фигура, цвет, цифра, слово?       ― Да! А у вас хорошая память, не ожидал. Ладно, давайте пройдем в эту комнату. Будем вспоминать прошлое.             ― Угу...       Промолвил я лишь одно слово, перед этим глубоко вздохнув. Давно же я не видел полиграф...       Юлий встал со скамейки, постучал в дверь как культурный человек. Из комнаты донеслось одобрение, и одним лишь взглядом главарь сказал мне «пойдем». Я вскочил и прибежал к двери, которая уже открылась, а за ней двое полицейских. Один сидит за столом с кучей бумаг, а второй просто сидел на стуле, но при виде меня, тот потихоньку встал и пожал руку Юлию, посмотрев на меня косым взглядом. Я зашел в незнакомое мне место, и меня пригласили на стул, по виду очень даже удобный, который стоял спинкой к окну. Справа от меня стоял сам стол, а на нем рядом со стулом были пять конвертов. Я уже знаю что это.       В этих конвертах лежат карточки. На них изображена какая-нибудь фигура посередине, сверху в уголке цифра, снизу под фигурой слово, и вся карточка окрашена в какой-нибудь цвет. Надо это все запомнить. Видимо, полицейский за компьютером будет спрашивать у меня все цвета подряд, но даже на правильный цвет надо ответить отрицательно. Так будут выяснять, как мой организм действует, пока я лгу и говорю правду. Так же собственно и с цифрой, фигурой и словом. Это мучительно, да, но оно нужно. Уже после них я перейду к настоящему опросу.        Я уже поторопился сесть на стул, чтобы поскорее уже начать, да закончить, но меня остановили.       ― Стоять, куда? А как же датчики?             ― Тц... точно.       Я встал спиной к окну, а к полицейскому передом. Тот уже держал некоторые датчики. На мне не было какой-либо кофты, просто рубашка с длинными подвернутыми рукавами, в синию клетку. Сам я в деловых штанах и ботинках. Мне-то далеко бегать не надо, можно не переодеваться и просто идти на полиграф, но хочется все же выглядеть прилично.       Полицейский попросил меня поднять руки. Сразу после того, как я это сделал, тот начал устанавливать первый датчик на грудную клетку. Тот обвил и замкнул мою грудь, будто змея, пока я начал ощущать некоторое давление, но оно терпимо. Так же на меня установили второй датчик, тот был чуть ниже первого. Дальше пришлось сесть в кресло. Ко мне подошел тот же мужик, только уже с другими измерителями.       На мои два пальца поставили по одному датчику. Дальше перешли к моим предплечьям, установили там измеритель давления. Теперь полицейский ушел к своему товарищу и начал рыскать у него в ящиках, пока его друг что-то настраивал в компьютере.

Я уже почти настроен морально на вопросы, настроен ли физически?

Нет... Я это еще во сне понял, точнее в темном экране.

      Есть ощущение, что имеется мелкая дрожь по телу, только оно настолько не правдивое, но я все же чувствую. Этого не видно, но я трясусь. Трясется не тело, а моя душа, и трясется она с самого утра.       Думаю, по моему лицу с утра можно было понять, что мне некомфортно в этом месте. Хоть в своей новой комнате, хоть среди толпы более менее знакомых мне людей, а про этот кабинет я в общем-то молчу. В тюрьме-то я привык к обстановке довольно быстро, учел, что надо делать, можно или нельзя. Сейчас же надо привыкать к другой обстановке, к совсем другой, не то, что была ранее.       Там можно было подраться, пока охранник не увидит, побывать зрителем на стычках, тут же все должно быть спокойно. Тут живут адекватные люди, и мне надо вновь влиться в их общину, чтобы стать более менее уважаемым. Но не спорю, есть и другие люди. Пример тому агрессивный Арсений, который ни с того, ни с сего начинает нарываться на ничего не сделавшего человека. Все тут разные: и спокойные, и бунтари, и прекрасные дамы, и могут быть бывшие алкаши, наркоманы... Но может они захотели позабыть ту жизнь, уродливую и грязную, что доставляла много проблем. И всех тут рады видеть, кроме конечно шпионов, как я понимаю. Хоть меня, тюремщика, принимают теплым приемом, ну может почти, но все же, я чувствую холод.

Холод этого здания, этих людей вокруг. Мне не доверяют. Я сейчас будто в старой хрущевке, такой родной, и такой... Прекрасной?

Как в хрущевке.

Зима. Очень холодная зима. Мороз на улице не дает покоя. Батареи хорошо работают, но так сильно они не согревают. Приходится кутаться в кучу одеял и прижиматься к батарее с горячей кружкой сладкого чая.

Именно так я себя чувствую, только вот, мне не к кому прижиматься. Тут все для меня никто, и я для них пустое место.

Такова суровая реальность. Суровый, серый мир. Мир, где надо выживать. Выживать среди постоянных дождей, перемены температур, тумана и пасмурной погоды. Таков мой город - Тровер.

      ― Кхм... Ну что, Эрик, готов?       Спрашивают меня с ухмылкой. Меня что-то ждет, определенно. И видимо, что-то не очень хорошее, ведь они всякими способами будут до меня докапываться, чтобы узнать правду, чтобы узнать, о чем я думаю. Но к их сожалению, мне скрывать нечего. Я чист, полностью, как и сама пустота... Мне нечего скрывать, я уже все давно потерял.

***

      Такое пустое место... Коридор. Вроде бы в нем столько проходов, но почти каждый из них тих и пуст. Но у всех есть свои причуды. У каждой комнаты, у каждого его владельца, и их объединяет только одно — они находятся в кровавом месте. В таком опасном, но в таком родном, ведь отсюда никуда не уйдешь. Зайдешь и не выйдешь, таковы правила посещения Алого Древа. Именно Алого Древа, не его листвы, которую видно отовсюду. Алое Древо надо тщательно скрывать своей пушистой, необъятной листвой, которая закрывает все недостатки кроны. Ссадины, гниение, раны, из которых льется неизвестно сколько сока. Такого красного, насыщенного цвета. И ведь не каждый эти все недостатки увидит. Если все же увидел, перед тобой встает выбор, который повлияет на твою жизнь, что бы ты не выбрал.

И ведь выбор только за тобой.

Примыкание к Алому Древу.

...Или...

Смерть.

      Девушка, которая шла по коридору, давно для себя все решила, раз она находится в кроне Древа. Только вот, она сама сюда напросилась. Еще не знав последствий, ей это дело очень понравилось. Но как только последствия проявили себя, так это ни на что не повлияло. Девушке было плевать. Все ради денег, все ради жилья, все на свете, лишь бы не возвращаться к прошлой жизни. Такой поганой и не справедливой. И ведь прошлая жизнь так и не начала искать женщину, и эта особа тоже не проявила с тех пор никакого внимания прошлому. Ее все устраивало, только из-за денег.

Продать незаконные вещества? Запросто. Убраться на месте преступления? Ладно. Убить человека? Без проблем. С вас информация и деньги по окончанию работы.

      Но сегодня день отдыха, бар проработал сегодня не долго, ведь что-то начнется в ближайшее время. Четырнадцать часов на часах где-то возле барной стойки. За двери еле как выгнали наглых пьяниц. С шестов ушли стриптизеры, и только охрана, да бармен. Почти никого. Как только пьяниц выгнали, сразу стало намного тише. Но... Кто тот человек рядом со стойкой, который облокотился локтем на нее и даже не думает куда-либо уходить? Тот лишь трогал свою уже поседевшую бороду, был в раздумьях. Закрыв глаза, тот что-то пробубнел под нос и начал напевать последнюю песню, которая играла пару минут назад.       Мелодия этого мычания была спокойной, будто колыбельная. Немного покачивая головой, мужчина начал приоткрывать глаза, чтобы посмотреть на обстановку. Увидев, что в зал начали заходить совсем другие люди, на лице мужчины появилась улыбка, которая одновременно и радовалась, и насмехалась. Его карие глаза начали показывать себя. Сначала посмотрев на пол, они резко метнулись в сторону, затем в другую, и так по всему залу. Самой последней пришла девушка из коридора, дверь к которому находилась рядом со стойкой. И именно на нее в последнюю очередь метнулись глаза седого мужчины.       Мелодия прекратила играть. Пора поговорить с сотрудниками Алого Древа. Нужно обратиться ко всем, к каждому, будь тот самый младший в Древе или же самый старший.       ― Я рад всех вас видеть, мои дорогие друзья!       Сказал тяжелый мужской голос, который не собирался куда-либо торопиться. Спокойно и медленно, тот будто бы произносил каждую букву. Каждая буква как частичка мелодии, одна продолжала другую, частичка за частичкой, буква за буквой. Так мужчина и произносил каждое имя каждого человека, который явился в этот час. Иногда припеваючи, будто соловей, иногда растягивающе. И каждый тон его голоса мог что-то значить. И всякий это знает, понимает, боится, но стоит с каменным лицом. И только девушка вынула из кармана завалявшуюся сигарету, которая была на самом дне. Только хотела прижечь кончик, закурить, чтобы не слышать посторонних звуков, в том числе и певучую мелодию из имен, так тут голос добрался и до ее имени.       ― ...и Марточка! Дитя ты мое, брось сигаретку, не порть свое здоровье.       Марта хоть и та еще бунтовщица, но спорить с начальником — дело страшное, непредсказуемое. На такое идут только сумашедшие, которым не так уж сильно важна их жизнь. Но все же они выживают, будто мухи уворачиваются от страшного тапка. И Марта одна из этих сумашедших. Но единственная причина, из-за которой она не бунтует — у нее сейчас нет сил спорить с кем-то. Бороться, наезжать с ничего, протестовать.       На лице Марты вышло недовольство и гнев одновременно. Но сильно уж проявлять эмоции не стала. Оттянув подальше успокоительное от рта, ей пришлось затушить почти зажженную сигарету и кинуть ее в рядом стоящую мусорку.       И только после этого действия, мужчина вновь начал изливать свои речи. А девушке же оставалось скучать на этом собрании, оперевшись на стойку и придерживать голову, чтобы в любой момент уснуть.       ― Господа и дамы. Я вам, пока что, объявляю отпуск на неделю. В связи с некими проблемками... Проще говоря нам товар не привозят, заказов пока нет. То есть ни наркотиков, ни одного убийства. Ужас, правда?             ― Какая жалость...       Прошептала Марта, выражая сарказм всем видом. Но даже сквозь шепот мягких губ, до ушей мужчины смог добраться тонкий свист голоса девушки.       ― Я специально для тебя могу найти работу, Марточка.             ―.Да ради бога. Когда?       ― Это будет как наказание, никакой оплаты.             ― ...Молчу.       ― Вот так вот и потерпи до конца, без сигарет и комментариев.

***

      Бесит. Сильно. Особенно тогда, когда этот выблядок развесит свои уши и слышит мой шепот. Ну хотя бы мысли он не умеет читать. А если б и умел... Меня бы давно уволили, повесили, изнасиловали, расстреляли. Хотя может быть и накачали наркотиками, но есть одно но, для этого у нас тоже есть специальные люди.       Хочу все на него выплеснуть, но что-то меня не допускает к этому. Страх? Нет. Невозможно. Я здесь почти двенадцать лет, я уже давно перестала его бояться. Тот хоть и кажется безумцем, который может завалить человека с одного удара, но на самом деле кишка его тонка. Будет терпеть до последнего, а иначе как он только меня терпит? Я вижу, как он хочет назвать меня ебучей сукой, но говорю же, терпила вылитый.       Скорее всего — это усталость. Вымоталась бегать за еще одной жертвой моей снайперской виновки. Надо бы искупаться и спать укладываться, хотя бы днем поспать, раз не ночью, да и завтра никуда не надо. Оно и к лучшему, и к худшему. Ну, думаю хватит на недельку денег, которые у меня в заначке. Придется вспомнить старые времена экономии, чтобы все не расстратить. Ну ничего, выживем. Главное... Встретить наивного мужика, может тогда он на время станет другом, чтобы платить за меня? Да что уж там. Моя жизнь на этом и построена... Но я промолчу пожалуй. Мне же лучше. И как же Емельян долго ведет это ебучее собрание...       ― Как итог... Вы молодцы, не попались полицейским в очередной раз! Это конечно неудивительно, ведь я вас этому учил, но все равно! Надо радоваться каждому результату! Верно? Ну вот и я о том же.       Он будто все время в фильме. Суховато твое общение. Поработать бы тебе мужик. Но как же ты любишь все тянуть.       ― В крайнем случае, уже поздно, а чтобы не нарушать ваши планы на день, я закончу. Ваша зарплата будет у вас завтра утром, ожидайте. А дальше всю неделю вы сами по себе, если вам что-то понадобится, заходите ко мне. Рад буду с вами поболтать.

Наконец-то! Хвала Дитю Светлому!!

      Пока все сотрудники начали расходиться куда им надо, кто покурить, кто погулять, я пожалуй на перекур. Все же мне не дали спокойно это сделать. А я подожду, пока все разойдутся, ведь люблю даже дома не попадаться кому-либо на глаза. И только все ушли, захлопнулась каждая дверь, доски перестали скрипеть, а шум исходящий из уст сотрудников перестал разноситься эхом по всему помещению, и остались только мы, я и Емельян. Тот вроде сначала что-то нашептывал себе под нос. Но тут я собралась уходить, так он походу решил заговорить со мной. Тот даже не успел произнести хоть один звук, мелкий свист, а мои ноги уже понесли меня на выход. Скрипела одна доска за другой, ладони сами подносили себя к ушам, чтобы закрыть их от его ужасного голоса, который пробирался от одного конца мозга до другого, прям как надоедливый гудок машины, такой громкий, что закладывает уши. Я сама не заметила, как забралась по лестнице к выходу наверх из бара. А дверь прикрыли мои руки сами, пока я ничего не делала, ибо была настроена лишь на то, чтобы выйти побыстрее. А очнулась от некого транса уже за дверью с другими мужчинами. Но у меня в голове до сих пор раздавался злосчастный голос босса, который пронизывал каждую извилину моего мозга, каждый угол моей памяти. И все, что я хотела — так это избавиться от него. Пусть буду биться головой об кирпичную стену, пусть хоть пистолет достану и стрельну себе в голову, но ради бога, чтобы не слышать его старый скрипучий как дверь голос, и насрать мне, что в пятьдесят лет идет еще молодость, мне насрать!

Мне нужно успокоиться.

      Рядом стояли мужики, которые разговаривали между собой, прикуривая сигареты, а считая то, что та сигарета со дна моего кармана была последней, придется либо переться в магазин за новой пачкой, либо же выпрашивать у своих «любимых» коллег. Ну, сил у меня нет переться до ближайшего магазина, придется разговаривать с этими пидорами.             ― Мужики?       ― А?       Откликнулся на мои слова грубый голос, из которого валил нещадный дым. По голосу вроде настроен положительно...             ― Можете поделиться сигаретой?       Тот же парень достал из кармана пачку сигарет, открыл и протянул ее мне. Ну надо же, все же есть у нас добряки. Я, конечно, его давно знаю, но все равно. Я не особо люблю мужчин. Многие из них ебаные абьюзеры и сумасшедшие. По крайней мере те, кого я встречала. Но в основном я встречаю тех, кому лишь бы покувыркаться в постели. Но увы, ни одному из таких не удалось познакомиться со мной поближе. Всех обманывала, до последнего. Разводила на деньги в основном, да и все. Некоторые водили меня в ювелирные магазины, кольца, подвески покупали, а на следующий день уже теряли меня навсегда. Мне их не жалко. Таких людей, как они, не жалко совсем. Но на удивление в нашей компании есть и нормальные мужики.       Я быстро взяла одну сигаретку, достала зажигалку, и наконец... Один вдох, и я уже чувствую себя намного спокойнее. Разум будто затуманивается, не дает вспоминать звуки по типу голоса Емельяна, не дает раздражаться из-за чего попало. Я чувствую некое облегчение, что меня несомненно радует. Оперевшись на стену и вдыхая все больше этой гадости, будто бы ноги становятся ватными. Но пока что, я сползать вниз не намерена, однако начала видеть мир будто по-другому. Будто на бумагу с акварелью добавили каплю воды. Почти все размывает, забывается самое ужасное, заставляет расслабиться.

Но и с этим приходят другие мысли, более филосовские, стоит лишь мне взглянуть на небо...

      Полотно, такое грязное, все серое, чистота вся скрыта за густыми облаками, а среди облаков и выше возможно есть боги, но это не доказано. И я верила в Бога, в Дитя Светлого лишь из-за одного фактора. Однако, пока я становилась все старше и старше... Моя вера угасла. И теперь, насчет того фактора, я надеюсь на другое. Но бывает, что начинаешь что-то из жизни приплетать к судьбе. И если верить ей, то почему моя жизнь такая... Предсказуемая? Полна ненависти и отвращения, сама наделила меня этими качествами и все чертит судьбу, весь мой путь черным маркером.

И когда же все изменится? Когда пойдет белая полоса? Когда произойдет что-то неоднозначное? Неизвестное? Когда моя жизнь начнет иметь хоть какой-то смысл кроме убийства людей, торговлей наркотиков, уборкой после убийства и работа барменом в редких случаях?

Я никому не нужна, мне никто не нужен, даже сама себе. Я не чувствую смысла... Но все равно живу...

      Да потому, что некому будет перебивать ебучего босса! Все его как огня боятся, так что если тот решит взорвать планету к херам, я буду с ним спорить и буду добиваться своего! Даже если оно мне не особо нужно. Все понятно, я буду так же играть роль помехи для веселья. И как я могла забыть? Что-то я раскисла совсем. Надо идти обратно, а то простужусь еще, мне этого не надо. Ведь впереди целая неделя гулянок... Как я могу пропустить это из-за болезни?

***

Тестирование прошло... Теперь самое главное, зачем я сюда пришел.

      На против меня стоит стул, на котором пару минут назад сидел полицейский и говорил мне свои догадки насчет карточки, и признаюсь — это было скучновато. Зато я смог успокоиться более менее.       И стоило мне только опрокинуться на спинку стула и закрыть глаза, так послышался резкий скрип другого стула, на котором сидел главарь. Тот с глубоким вздохом встал с него и начал медленно бродить по комнате, что довольно хорошо нагнетало атмосферу. Эти тяжелые шаги, которые раздавлись по комнате мелким эхом, прогибались от тяжести доски, которые следующим образом издавали противные скрипы. Будто бы те скоро рухнут, но они достаточно стойкие, они здесь пробыли не долго, им есть чего еще натерпеться.       Закрыв глаза вновь, все как будто исчезло. Никаких лишних звуков, ни клацанья по клавиатуре, ни тяжелых шагов, ни их скрипов. В этой тишине мои уши словно начали слышать больше звуков. Так сказать, слышать малейший шорох, что где-то сжимается из-за холода арматура в глубине бетона, или как ветер бьется в окно, дабы попасть в это помещение.       Но мой короткий транс перебил скрип стула стоящего напротив. На него сел Юлий, видимо, именно он будет проводить весь опрос.

Ну что же... Я готов?

Главное отвечать спокойно, только правду, и никакого стресса, волнения и прочей херни.

      Моя голова опустилась сверху вниз, уставив взгляд на блондина. Тот сидел, глядя прямо на меня, на мое расслабленное лицо, которое будто пережило войну, голод и чуму, причем все вместе. Будто бы ему ничего не страшно, как бы настоящий мужчина, которому должно быть все равно на остальных, а быть открытым только с близкими. Но к сожалению, мне придется быть открытым к незнакомому мне человеку, о котором я ничего не знаю, зато он знает про меня больше, чем я сам. В его руках обычный листочек, там что-то написано, и видимо, я узнаю, что.       Юлий смотрел то на меня, то на лист, и так по очереди. Может, он пытался предугадать что я отвечу? Может быть, но даже я не знаю, что отвечу, но я уже спокоен как никогда. Я сконцентрирован, главное — не сбить настрой. Просто не сбить настрой...       ― Ну что же, поехали... Эрнест, любите ли вы оружие?             ― Нет.       Я никогда к нему не прикоснулся бы, если б не работа. Я не хочу его даже брать в руки, я не хочу стать убийцей для самого себя. Я не хочу, чтобы меня считали убийцей. Тяжело жить тогда, когда твоя репутация испорчена этим словом.       ― Хорошо. Вы хранили когда-либо военную тайну?             ― Да.       Это было только в детстве, с моим лучшим другом. Да даже в мои двадцатые годы, мы любили вместе хранить наши тайны, несмотря на свой серьезный возраст. Мы были как взрослые дети, которые выросли физически, но не выросли морально. Но даже так, время с этим другом было самым лучшим из всей моей жизни. Вот бы увидеть его снова... Что-то после этого воспоминания я поник как-то... Надо же собраться, точно...       ― Угу. Употребляли ли вы спиртное?             ― Да.       Только если в двадцатые годы, и то по праздникам, я не пьяница какой-нибудь. Это не по мне...       ― Вы совершали кражи?             ― Нет.       У меня в детстве был инстинкт самосохранения. Я был боязливым пацаном, так что даже в молодости, нет. И в те же двадцатые тоже такого не было.       ― Играли ли вы на деньги в азартные игры после восемнадцати лет?             ― Нет.       Я не дебил с соседнего подъезда. Я человек порядочный. Ну... Карты в школе на переменах не считаются? Да даже в них я не ставил что-либо, просто ради забавы.       ― Употребляли ли вы какие-либо психотропные вещества?             ― Нет.       Фу... Никогда в жизни. Ни при каких-либо обстоятельствах. Я не конченый.       ― Угу. Хотели бы вы учавствовать в боевых действиях?             ― Нет.       Это опасно. Мне важно мое здоровье, даже несмотря на то, что я никому нахер не сдался. Я попробую снова завести друзей. Я попытаюсь... Сильно попытаюсь.       ― Вам нравится унижать других?             ― Нет.       Категорически. Может мне это бумерангом вернется? Мне этого не надо, да и тем более. Я человек добрый, зачем мне унижать другого человека? Мне же будет лучше ему помочь. Воспитан я так.       ― Вам нравятся спец операции?             ― Нет.       Это тоже самое, что боевые действия, я боюсь за свое здоровье. Но видимо, мне придется им жертвовать ради всеобщего блага...       ― Употребляли ли вы наркотики?             ― Нет.       Я не буду это комментировать.       ― Управляли ли вы транспортом в нетрезвом виде?             ― Нет.       У меня никогда не было машины, но мне когда-нибудь придется сдавать на права и покупать ее. Иначе к матери я больше никак не доберусь. К единственному смыслу жизни...       ― Вам нравится, когда вас унижают?             ― Нет.       Я этого не терплю, но и не пытаюсь применять насилие. Я обычно все решаю словами, а словами я так могу избить... По крайней мере, подушню так, что все не захотят со мной иметь дело.       ― Употребляли ли вы курительные смеси?             ― Нет.       Даже в детстве никогда не пробовал, это противно, организм все же загрязняет. Так еще и пахнет неприятно, даже отвратительно. Никогда в жизни, даже в самые тяжкие времена.       ― И последнее... Вы когда-либо убивали животное?             ― Нет.       Я боюсь смерти. Боюсь смотреть на умирающих людей, животных. Может это травма... Не знаю. Но когда за мной бегала курица, которой пару секунд назад отрубили голову, моя детская психика пострадала. Почти тоже самое с остатками голубей на дороге. Они выглядят мало того отвратительно, так еще и запах от них омерзительный. Мне от их вида блевать охота. А это еще хуже, этого я тоже боюсь в какой-то мере. Поэтому и пью изредка.       ― Угу... Поздравляю, вы прошли детектор без каких-либо проблем! Что там, и вправду ни разу не пикнуло?       ― М... Неа. Только под конец давление повысилось.       ― М? А что там?             ― Воспоминания навеяли.       Самые ужасные причем. Иногда видишь, как бездомная кошка ест остатки птички, и в общем-то не понимаешь, как она так делает. Выживание штука такая...       ― Ну, бывает и такое. В крайнем случае, вам теперь могут спокойно доверять! За это вам мои поздравления! Ну а теперь, можете, пока что, идти отдыхать в свою комнату. А у меня же еще есть дела... Вить, снимай все приборы, сам ведь не сможет.       Ну что же... И как только Юлий не уставал так быстро говорить? Я пытался все быстро обдумывать, но я не настолько смышленый и скоростной. В крайнем случае, первое испытание пройдено. Теперь идем к другим. А именно... Надо бы перевести дух.       Как только хлопнула дверь, ко мне подлетел мужчина и начал убирать с меня все датчики и остальную херню. И как же я этому рад.       Практически самая сложное пройдено, остальное... Я, конечно, не знаю, что там... Но наверно — это обучение. Как использовать оружие к примеру, и как бы я этого не хотел... Но мне придется брать автоматы в свои руки, целиться в прицелы, а затем и в живых людей. Другая военная подготовка, там уже вспомним мое восемнадцатилетие, когда приходилось бегать, даже после других больших нагрузок. Тяжело же тогда было, а теперь это еще и вспоминать.

Хотя... Может, будет полегче?

Или...

Какой же полегче?

      Тут процентов на сто будут нагружать сильнее. Возможно, я буду заниматься со своей так скажем, новой командой? Они же тоже должны держать форму.

Как же я этого не хочу, но может быть это станет делом моей жизни?

Но я не хочу убивать.

Я не убийца.

Даже если во благо людей, во благо страны.

Но я не хочу оправдывать все вот так! Это же... Имеет смысл?

Если таких преступников нельзя изменить, то тут только смерть все решит, но не я.

Я не должен быть проводником на тот свет. Я обычный человек, который должен был жить обычной жизнью. Почему...

Почему те пару минут решили всю мою судьбу?

      ― Эй! Я все снял, иди уже.             ― А... Извините. Удачи вам!       Даже не знаю, зачем им желать удачи. Но ведь мы сотрудники в какой-то мере, так что все так и должно быть. Нам еще, возможно, несколько лет придется вместе работать. И надо ведь их как-то прожить, с добром, хорошими воспоминаниями. Без презирания, без зла и нахальства.       Быстро встав со стула, я направился на выход, открыл дверь и замер. Возможно, я здесь побывал единственный раз в своей жизни. Все же, решил в последний раз посмотреть на эту комнату, где творят адские, моральные пытки. Затем быстро юркнув за дверь, закрыв ее, я смог с облегчением выдохнуть.       Закрыв дверь, будто бы удерживая кого-то, я вновь закрыл глаза. Временное чувство свободы, такое прекрасное... Но приходится все же возвращаться в реальность. И спокойным прогулочным шагом, будто я здесь все знаю, направившись к лифту, мне пришлось ждать.       Там уже кто-то ехал, неизвестно, куда, но едет, и придется ждать своей очереди. И стоило только на пару минут задуматься, так лифт уже приехал туда, куда надо ему пассажиру. Это подвердил голос женщины в лифте. Но я все еще ждал, ведь он должен приехать теперь ко мне, раз отвез предыдущего пассажира, но только я хотел нажать на кнопку вызова, так дверь лифта внезапно открывается прямо передо мной.       Там стоит удивленный Томас. И что он тут забыл? Но его выражение лица сменилось так быстро, что я не успел подумать, а что мне делать-то?       Теперь он стал улыбаться, всем телом выражая свою радость. Не знаю, что такого грандиозного произошло, но он радует как ребенок. Ну я собственно такой же, просто я давно не был счастливым.       ― Ох, ты уже закончил? А я тебя подождать решил, узнать, как все прошло... А ты теперь оказывается член нашей команды!             ― ...А?...       ― Заходи! Не стой на проходе!       Тот взял мою руку и втянул в лифт, непременно закрыв дверь одной кнопкой. А я же чуть не упал, пока меня тянули в лифт, но я успел опереться.       ― Поздравляю тебя!! Теперь ты официально с нами в компании!             ― А что? До этого момента был здесь чужаком?       ― Ну... Как бы да. Понимаешь, как только человек решился прийти работать сюда, он сначала проходит детектор лжи, чтобы выявить, может быть тот окажется шпионом, чтобы выведать информацию. И если это случится, то... Да даже страшно представить, что будет с нами и с преступностью этого города. Ведь противоположники наших взглядов тогда смогут узнать правду, больные места, по которым дальше будут бить без жалости. И для нас это будет настоящая катастрофа. Но, ты теперь все прошел, вся наша компания теперь доверяет тебе, и ты можешь доверять всем нам! Главное, выполняй свои обязанности и не нарушай правил.             ― Ага... А тут есть правила?       ― А как же? Ты должен будешь их прочитать и соблюдать. Но самое главное из них - не предавай компанию. Это звучит страшно и просто. Ведь страшно оно в своей простоте. А что за ней может скрываться? Много чего. Ты вот, казалось бы, обычный человек, но в тебе есть свои изюминки. О некоторых ты знаешь и рассказываешь всем, другие ты скрываешь и говоришь только самым близким, а третьи, ты о них еще не знаешь. Но узнаешь в течение жизни. Ну да ладно! Теперь ты наш друг, один из участников нашей компашки на нашем этаже. Не волнуйся, такие компашки на каждых этажах. Мы самые последние, так скажем самые сильные из других людей, которые ниже этажом. Мы почти на самом последнем этаже! Выше нас уже идет кабинет Юлия, других начальников, а выше них архивы.             ― И откуда ты все это знаешь?..       ― Да я тут уже давно, всех тут знаю. Но ближе всех, конечно, это вы! Я рад, что ты прошел через полиграф, дальше мы вместе будем учиться стрелять!       Я так и думал! Но не думал, что мне будет помогать Томас... Ну оно к лучшему. Он приятный человек, признаюсь.       ― Ты главное не волнуйся, там легко, нужно просто сосредоточиться. А дальше... Когда ты научишься обращаться с оружием, пройдешь обучение, то есть военную подготовку... Тогда ты и пойдешь с нами на твое первое в жизни задание! Я уже жду не дождусь этого дня! Хе-хе.       Он такой приятный человек. Ну надо же, есть такие мужики, которые похожи на моего отца... А ведь таких мало на самом деле, в основном все пытаются казаться сильными, но именно мой отец и Томас помогают другим. За это и не только я люблю своего батю.             ― Да я тоже жду не дождусь. Но чувствую, там тяжело...       ― Ничего! Нам все по колено! Ты справишься со всеми трудностями, я в тебя верю!! Ой, уже приехали, выходим.       И вправду, наш этаж. И он... Пока что светлый, стоит только в коридор в наше крыло зайти. А он такой темный... Как только выходишь и поворачиваешь в сторону, так там идет тусклый свет из окна. То ли тучи пытаются осветить это место своим серым, бледным светом. И если честно, кажется, что скоро снова пойдет дождь. Ну, ничего удивительного. В этом можно даже найти свою красоту, свою свежесть.       Томас пошел в свою комнату, видимо, на этом наш разговор был окончен, но все же, предварительно, мы попрощались. Я же медленно прошелся по бесцветному залу, меня освещали лучи света из окна, от головы до ног. Эти панорамные окна выглядели изумительно! Я будто нахожусь в облаках, хотя на самом деле, не так уж высоко для них.       В зале с диваном, телевизором, пуфиками и мягким ковром не было никого. Цветки украшали комнату своими листьями. Видно по мокрой почве, что их поливают регулярно. Но мой взгляд прикован к окну. Меня завораживает его вид. Я подхожу, смотрю вниз на мимо проходящих людей, которые даже не подозревают, что с высоты птичьего полета за ними наблюдает взрослый ребенок. В какой-то момент можно почувствовать себя богом.       Я быстро подошел к окну еще ближе, будто бы прилип к нему. Мне захотелось на него облокотиться, что я и сделал. Холодновато снаружи, но терпимо для моего лба. Смотрев на окружающий меня мир, что-то резко начало бить в стекло. Какие-то капли.

Пошел дождь.

      Стук за стуком, один за другим, все усиливались и усиливались. Скоро лужи вновь закроют собой землю, скоро вновь будет вредная слякоть. Но меня пугало лишь одно. Сеня же пошел на улицу... Он же промокнет, а там и не дай бог простудиться! Только этого не хватало. Хоть бы он поскорее вернулся...