За пределами законов

      ―Он издевался надо мной с самого моего прибытия сюда.       Прошептал хлипкий голос Сени. Тот в своей военной форме после задания с утра сидел на моей кровати, и пока между нами заплетался разговор, всплыла одна тема. После которой все началось.       ―Я и так блять был не самым выносливым, тем самым он задавал другие порядки для меня и моего бега, да и других упражнений, хотя по правилам всем все задается одинаково. Они были более выматывающие, чем для остальных. Да и Ваня любил надо мной приколоться, так он называл свое любимое занятие "шпынять Руслина". И эти его "шутки" были слишком обидные. Да кто тут не обидится со слов про его мертвых родителей.       И было тошно. Только от его горестного голоса мое сердце раздирало пару кошек, а от слов его я просто был в шоке, да мало что мог сказать. Только и делал, что слушал с прискорбием, да ненавистью к соседу из другой комнаты.       ―Этот рыжий баран в общем-то рамок не знает!       Мои руки сами по себе потянулись к сыну за его спину. Тот конечно не жался в ответ, но все еще продолжал говорить, уперевшись лбом в плечо.       ―Мне только и приходится огрызаться в его сторону, дабы совсем не упасть грязь, но по ощущениям, я там валяюсь с самого начала. Однако меня все придавливают и придавливают ногами туда, где уже попросту нету дна, но они с помощью моего тела роют глубже яму, дабы потом меня там утопить.         ―Есть еще кто-то, кто над тобой издевается?       ―Команда, которая меня и издевки Вани игнорирует. Их конечно нельзя считать за сообщников этой затеи, ведь те смотрят жалостно, но они даже после всего этого меня пальцем не тронут. Хотя не спорю, я сам перестал замечать, когда огрызаюсь за дело, а когда случайно и без причины.       Тот начинает задыхаться от того, что выплескает все накопившиеся за время эмоции. Я все еще обнимаю его, делюсь теплом, чего ему видимо очень не хватает.       ―Жизнь — штука настолько суровая, что все время с детства меня учила остерегаться людей, да замыкаться в себе. Все они... Слишком агрессивны. Я устал от этого. Я не могу кому-либо довериться так просто, но тем самым и друзей у меня... Особо нету. Но ты достаточно настойчив со своей добротой, за что... Некое спасибо. Мне и выговориться так особо некому, слишком боюсь, что в меня снова воткнут нож... Я не хочу так жить...

Поверь мне, я тоже, только в меньшем количестве.

И это насколько так ребенка загонять нужно, дабы он такое испытывал?

      ―И так все с самого начала. Меня это все до сих пор преследует. Я боюсь открыться собственной команде, хотя я вижу, что они люди достойные. Но в каждом я вижу какой-то несуществующий подвох, что очень меня тормозит. Я боюсь, что все они окажутся такими же, как и рыжий младший лейтенант.

Он начал жаться ко мне, от чего я чувствую ту самую жалость.

Но я тем временем, когда Сеня закончил выговариваться, уже придумал и размышлял о том, как отогнать Ваню подальше от него.

      Рыжий от Сеньки и так и так не отстанет! Если знать его сучий характер. Но тут еще одна нота играет — мое желание мстить. И ведь понимаю,  что это плохо. Однако, меня пугает вид Сени, и до чего его доводит не только жизнь, но и тот, кто подливает масла в огонь. И некий план я уже составил, осталось только посидеть с Сенечкой еще малость, может успокоить, а там уже пойду к одному человеку. Он сто процентов сможет мне помочь, лишь один вопрос — каковы будут жертвы. По счастью, я обойдусь своим телом, уже прошли такое. А по горести вариант я не хочу рассматривать. И так сейчас тошно, да и не только мне...

***

      ―Я бы... Хотела повторить ту ночь, признаюсь.         ―Какую? Ночей... Достаточно много.       ―На мой день рождения.         ―Правда? Чем же она тебя так зацепила?       А голоса в тот вечер были спокойны, перекидывались словами, частицами эмоций, но эти эмоции подавляло умиротворение. А было ли от этого хуже? Да все даже довольны этим.       Прогуливаясь с Мартой где-то в шесть вечера по аллее, Эрик только и делал, что слушал рассказы от девушки. Были ли они достаточно увлекательными? Для него так да. Это имело свою атмосферу.       Везде темно, на небе сгущаются тучи, готовились к дождю, который из-за температуры все не может превратиться в пушистый снег. А ведь на дворе уже двадцать первое декабря... И как оно так происходит? Но жители надеются, что хотя бы под основной праздник зимы выпадет хоть какая-то часть снега. А фонари все горели, под ними уже не кружили мотыльки, только и виднелось, как какие-то капли начинают потихоньку моросить.

А ноги все шли, души все вспоминали...

        ―Может и соглашусь. Однако... Как-то по эмоциям не очень.       ―И что с того? Было ведь комфортно, как по мне.         ―Думаешь?       ―Ага!       Причудливо весело среди унылого вечера прозвучал резвый голос Марты. Та будто сил наполнилась, дабы пересказать все в красках, в которых она увидела то время.

***

      Только мы забежали под козырек, так дождь внезапно ливанул, прямо как с ведра! Очень-то вовремя! Эрик же в это время выглядывал из-под козырька, да глядел, как с огромной высоты на землю летели и разбивались об асфальт капли. Массивные такие, довольно много воды после себя оставляют, что дальше превращается в лужи. Но быстро вспомнив, для чего пришел, парень произнес пару слов перед тем, как отдать цветы в руки.         ―Выглядите... Откровенно плохо. Вижу, что не вовремя зашел, однако я не мог в ваш день не занести вам подарок и поздравить. Хотя... Думаю вам все пожелали, но от счастья, денег и здоровья вновь никто не откажется. Поздравляю тебя.       ―Эх... Да тут как не покрути, зашел бы ты не вовремя в течение всего дня.         ―...Что-то случилось? Можешь рассказать?       ―Да куда тебе-то. Я только рассказывать начну, да и ты убежишь со словами: "Извини, мне домой пора, спатеньки".         ―Может и правда, однако я никогда такого не скажу. По крайней мере при вас.       ―Угу, ну обещай, обещай.       Голос мой становился все злее и злее. Понимаю, что на кого попало срываться нельзя, но настроения сейчас просто напросто нет! Нервов на всех вас у меня не хватает.       Но как бы то ни было, Эрик конечно возьмет, да будет смотреть в пустоту, пока я снова и снова обдумываю то, что сказала. Но в этот раз тот хотя бы сказал, что задержится тут на какое-то время.         ―Не буду вас больше доставать... Однако с подарком вашим я не уйду. Давай занесу? Все равно буду ждать, пока дождь станет потише.       И долго тебе же ждать придется. Но по крайней мере тот спокоен, да и как сказал, не собирается бесить... А вот насчет подарка...       ―А что в коробке?         ―Открой, посмотри. Я цветы подержу.       С неохотой, я отдала ему цветы, да взяла коробочку, в которой по весу смогла опознать конфеты. И действительно, открыв красную прямоугольную крышку коробки, я заметила, как в шахматном порядке расположены конфетки с ореховой посыпкой. Люблю орешки, но как тот догадывается только, хороший вопрос. Но прежде чем я заметила сладости, сверху лежал листок, на котором был начиркан карандашом и черной ручкой мой портрет в зимней одежде.

Моя любимая коричневая ушанка, из-под которой выглядывали мои малость вьющиеся волосы, бордовый шарф с клетчатым рисунком, и моя шуба того же цвета, что и шапка, только другого оттенка. Портрет сам был по половине предплечий.

      И мне... Он понравился. Все аккуратно обведено черной ручкой, что писала как кисть, а сам набросок не был стерт, как положено. Но он определено давал понять, что чисто рукой все нарисовано, а не распечатано на принтере, как одна из моих фотографий в соцсетях. А ниже я заметила подпись Эрика, простая, но где-то имеет фигуристые завитушки. Как я позже заметила, на обратной стороне был текст, после чего естественно его прочитала.

"Мартушка, поздравляю тебя с твоим двадцать девятым днем рождения! Я бы просто напросто не успел вырезать на дереве твою фигурку, но зато нарисовать быстро смогу! Я очень надеюсь, что тебе нравится то, что на обратной стороне, а также конфеты с цветами, что я тебе выбрал. Не думал, что как только на твоей страничке найду дату этого дня, сразу спохвачусь думать и делать подарок, однако кошки-то скребутся... Я хочу пожелать тебе всего самого лучшего, однако не думаю, что пока жива одна особа, то все будет хорошо. Но не думаю, что это прям причина для плохого настроения. Все когда-нибудь сдохнут, и он в том числе. Будьте счастливы!".

      И со смыслом, и с искринкой. Похихикав, я несильно стукнула его в предплечье.       ―Нашелся юморист.         ―Простите...       Но даже если мне все понравится, Эрик все равно извинится неизвестно за что. Но мне нравится, не спорю. Стоило только отвлечься на его извинения, так внезапно мне в нос ударил душистый запах цветов, который я не почуяла раньше... И только сейчас я обратила на них достойное внимание, да положила рисунок обратно в коробочку и закрыла. Малость наклонилась к цветам, что были усеяны лепестками на одном добротном стебле, а запах манящий, но в темноте не разберу, какого они цвета. Но и в принципе не узнаю цветочек.       ―А что за цветы?         ―Маттиолы.       ―Спасибо... Таких я еще не получала. А какого они цвета? Не разгляжу.         ―В желтых оттенках, но мне они больше бежевыми показались. Тебе подходит этот цвет.       ―Своя правда есть.       И ведь плохое настроение сбавилось. Все же приятно получать подарки, так тем более, когда за день не получал их в общем. И ведь только сейчас об этом вспомнила, а сколько меня их ждет, если парочка человек опомнятся... Не знаю, но надеюсь, что подарят мне их уже завтра, желательно днем. Не хочется, чтобы пьяницы ночью вламывались в комнату, дабы отдать какую-нибудь побрякушку.

Так или иначе, занести все это надо, однако вдруг меня посетила мысль.

      ―Ты и в правду тут переждешь?

Я не спорю! Тот если скажет, то сделает. Но неужели так всегда случается, даже в такие моменты?

      ―В сырости и холоде?       Но Эрик молчал, и все так же стоял с цветами, да смотрел то на них, то на дождь. Взглянув все же на меня, тот пару раз кивнул головой, да снова отвлекся на капли дождя.       Посмотрев туда же, я уткнулась на целых пару минут вместе с ним, все так же с коробочкой, а Эрик с букетом маттиолов. Это и успокаивало, и нервировало одновременно, но я все думаю. Может впустить того? Зонта у меня нет конечно, зато есть чай. И мое одиночество. И не спорю, я привыкла, однако надо ли оно мне, когда из прошлых воспоминаний тот меня выслушивал?

Сучара блять!

Ненавижу метаться в сомнениях, когда действовать надо сейчас!

Просто бесит!

И в правду ведь, я заебалась пару часов сидеть да гнить в комнате... И хорошо же, что сейчас мысль подошла...

      Глянув в телефон, Эрик полистал новости, да понял, что дождь кончится или хотя бы малость утихнет не скоро, и уже было собрался убегать, все равно все рядом, да и не в такой жопе бывали с таким-то градом...         ―Давай занесем это все, я тут уж добегу.       ―Да куда тебе?! Эта блядота только усиливается! Лучше уж переждать. Но не тут, а у меня в комнате! Заболеть решил, да в одиночестве меня оставить?         ―Что ты! Нет конечно! ― по его лицу было видно, как он испугался моего внезапного крика, а так же содержимого слов. Уже начинаю запоминать его повадки. Странно...       ―Ну так, пиздуй!       Двери у нас открываются сквозь "не хочу", то есть туго, пришлось как обычно плечом чуть ли не вламываться, да впускать парня в тепло. Придержав дверь, я забежала на лестницу, а следом за мной забежал Эрик. Стоило мне отпустить дверь, что просто не закроется, бородач конечно же возьмется ее закрывать потуже. Но ладно, пускай. А тот закрыл с первого раза, да повернулся на меня, будто бы впервые здесь и ждет моей команды.       Сходу слышится, как заиграла новая музыка, а кто-то начинает под нее кричать и подпевать. Предположительно Теффт.         ―Это Теффт там так орет?...       ―Не поверишь, теперь ты знаешь главную алкашню здесь. Точнее только ту, что ведет себя после алкашки как психованная.         ―Ага... А кто еще тут главный по таким тусовкам?...       ―Вновь не поверишь, перед тобой. А теперь слушай.       Я повернулась к нему, пока сам дядя строил изумленные глаза под маты тусовщиков, что разбили какую-то полную бутылку. Я же тем временем настраивалась на спокойный голос, глубоко вдыхая чистый и сырой воздух с улицы, который успел сюда просочиться.       ―Наша гостинница прямо через эту стену.       Я постучала по стене, что была левее от входа.       ―Я не хочу, чтобы мы проходили мимо всего этого базара, ни дай Дитя Светлое к нам доебутся.       Пройдя еще пару шагов вниз, я обратила внимание Эрика на дверь в этой же стене, что обычно мало кем замечается, ведь порой этот дядя смотрит не туда, куда надо. Например на топор для случая пожара за стеклом на другой стене. Но все же тот тем временем смотрел то на меня, то на дверь, намекая рассказать, что там.       ―Никто не пользуется этой дверью, и мало, очень мало людей из наших знают, для чего она. Но она для вахтерши, которой здесь никогда не бывает.       Постучав по ней пару раз, был слышен звук, означающий, что за ней пустота. То есть, мой любимый проход. Я достала из кармана маленькую связку ключей от моей комнаты, комнаты Теффт и Алены, случайное средство самозащиты, там как раз-таки был ключ и от этой двери. Повертев ключиком перед расслабленными глазами Эрика, я всунула его в скважину.       ―Не помню, как давно я спиздила этот ключик... Но меня за это так и не отругали. А самой вахтерше этот проход не нужен. В отличие от меня.       Провернув пару раз, дверь отворилась вглубь этой темной дыры, где только одна лампочка посередине, что по-моему перестала работать году так в две тысячи восемьсот двадцатом, то есть около четырех лет назад. Но оно мало чему мешает, в конце виден свет от прорези между дверью и аркой для нее.       Эрик, как только разок глянул внутрь, пошел первым, а я следом зашла в мини туннель, да заперла дверь вновь.       За стойку вахтерши легко попасть, двери тут всегда открыты, и ключи берет каждый кто может. Мы же, как только вышли из темноты, да нас ослепил резкий свет, прошлись быстрым шагом до моей третьей комнаты. Когда я уходила, конечно не закрывала, но сейчас... Дабы точно никто не беспокоил, я закрыла нас на ключ.       Отложив коробочку на кровать, я быстренько нашла вазу в шифоньере, да залила туда воды из электрического чайника, что был на чайном столике, следом поставила туда красивый и малость пышный букет. Хвала всему сущему, чайник у меня вместительный, и был полон. Обоим на чай хватит, если еще разбавить водой из фильтра.       Достала две кружки с полок в виде арки из квадратов, но что-то призадумалась. А точнее вновь восхищалась своей коллекцией книг, стаканов, фигурок и прочего барахла, что было на этих полках!       Один квадрат вмещает в себя две полки, и по длине достаточно длинный. На одну стену комнаты уходит четыре квадрата в длину. Тем самым имеется ряд, а по краям его снизу расположены еще по одному квадрату с каждый стороны. Довольно вместительно.       А обернувшись за тряпочкой, дабы протереть на всякий случай, заметила как Эрик снял теплое пальто светло-коричневого цвета, так же с ушанкой и зимними сапогами, да культурно разложил все по местам, и улегся на ковре в своем черном свитере и штанах пастельного оттенка голубого. Грелся ближе к столику ногами к выходу, так еще и дергал носками. Сами носки были с котами. Все же не все, но очень часто грозные бородачи оказываются милыми парнями внутри.       А пока чайник потихоньку закипал, я протерла стаканы, да пошла к конфетам. Вынула рисунок, положила его на рабочее место, а конфеты понесла к чайному столику. Как-нибудь найду, куда его всунуть.       Достав чайные пакетики с полок, кинула их в кружки, далее через пару минут залила кипятка. Так же принесла сахара в виде кубиков, да закинула себе одну штуку.         ―Как у тебя тут много всего...       ―Самое интересное у тебя сзади. Там все мое оружие хранится.       А сзади стоял величественный шифоньер, малость усеянный плакатами с фильмами и одним сериалом. И на одном из плакатов была девушка в откровенном купальнике, похоже именно ее испугался Эрик, что как только глянул назад, отвернулся обратно со фразой:

"Ой блять...".

      ―Ха-ха! Так и знала, что тебе стыдно станет!       Прозвучал мой голос достаточно резво и громко.

***

      ―Мне было очень приятно разговаривать о чепухе... Давно я не смеялась со всякой хрени.       Говорила я, да положила руку на сердце.

***

      А из чашек уже успели отпить чуть больше половины. Моя кружка была брошена на столике, пока мы переходили на одну из кроватей. Зато парень с собой захватил, да допивал потихоньку, оглядывая комнату. Но вдруг стало слишком тихо, от чего настал какой-то дискомфорт для Эрика. Ибо чего он так заерзал?         ―Знаешь... Не хочу вновь портить настроение... Но меня все терзает то, что ты была в плохом самочувствии при нашей встрече.       ―Ну?         ―Можно все же причину узнать?       ―Много хочешь.       Тот свою цель уже выполнил, заполнить пустоту в моей комнате и скрасить мне настроение. Однако почему ему еще что-то нужно, когда все так хорошо идет сейчас! Да что это такое?!         ―...Плохо ведь все в себе держать.       ―Да ты-то откуда это знаешь? Все мы люди разные, кому-то может нравится все в себе держать!         ―Чтобы потом были резкие выплески эмоций на людей с нихуя? Марта, оно не дело. Не спорю, сам держал, но перестал! Это было слишком хуево!       ―Откуда тебе знать, что мне от этого плохо?         ―Все на поверхности лежит.       ―Ты шутишь?       Не спорю! Сейчас я сама вижу, как начинаю злиться, но все не настолько же глобально! И тот повертел головой отрицательно, да вновь уставился на меня, делая последний глоток чая. Я же отвернулась в другую сторону от него поджав колени к груди.

Я же знаю, что ты скажешь.

"Отпусти и все дела".

Но сука! Это никак не сработает!

...

Да до кого я докричусь-то?...

        ―Марта. Ты меня выслушивала.

И тут будто все в голове замолкло от его слов, пока тот относил стакан с столику.

        ―Дай я отплачусь тебе тем же.

...Все же не только я запоминаю повадки...

Я повернулась все же в его сторону. Но вспоминая слова Теффт:

"Ты уже давно всех заебала с этой историей!".

      Я все сомневаюсь, стоит ли это рассказывать. Судя по всему, эти слова меня ранили. А может просто боюсь быть вновь отверженной, не знаю! Но блять, снова выбор! Что за блядство!?

Даже если я соберусь, то во мне вновь что-то щелкнет. Зачем же так тяжело...

Однако, все же я смогла что-то выдать для начала.

      ―Нам с Теффт поручили заняться цветами, они начали увядать. Один из моих любимых цветков, а точнее его горшок был треснут прямо по середине. Это меня триггернуло на мою травму. Пока я говорила, Эрик сел рядом со мной передом к моему боку, сложил ноги в позу лотоса, да придерживая их, слушал меня и не перебивал. Когда я остановилась, тоже повернулась к нему лицом, да свернулась в эмбриона снова.       ―Про Юнорскую ночь тут чуть ли не все знают. Это ночь, в которую случился акт терроризма на наш бар, где погибло много старых сотрудников. Я в ту ночь работала, да прибежала помогать разобраться с террористами единственному выжившему Емельяну. Но первое, что я заметила, это моя убитая мама за стойкой.       Сделав паузу и пока я набиралась воздуха для продолжения, Эрик нашел момент для вопроса.         ―Это была твоя родная мама? У тебя родственники тоже в мафии работали?       ―Нет. Моя родная мать сдохла от передоза. Приемной было на меня насрать. Только Настасью я принимаю за свою мать, никого больше.       Мой тон был злее обычного, что конечно было заметно, но парня все еще донимали какие-то вопросы. Дав мне отдышаться, тот вновь спросил.         ―Приемная? А что с отцом?...       ―Он умер в автокатастрофе, из-за чего моя мать и начала употреблять, в следствие чего в мои лет четырнадцать она и подохла. Приемный отец хотел было что-то ко мне проявлять, но тот больше свою сучку любил и своего мелкого родного сына. Только деньги на школу и потребности давал.       Я не хочу говорить о семье. Одна из ублюдских вещей, что есть в моей жизни. Спрятавшись на время лицом в колени да за волосами, я все не могла сдержать злости, что творили "родные" мне люди. При этом вспоминая моменты с Настасьей... Которые надо рассказать. Сейчас Эрик не видит разницы между родной матерью и Настасьей. Я так, предвещаю.       ―Настасья не была такой, как родная или приемная мать. Она в отличие от них уделяла мне внимание, да даже больше, чем обычно надо. За мной приглядывали, как за ребенком, хотя мне было около семнадцати, но и я была не против. Именно эта женщина построила мои принципы, повадки, она мою личность понимала больше, чем я сама, да помогала мне ее понять... Но тем не менее строила ее еще и сама. Учила меня бороться за себя...       В этот момент было слишком много воспоминаний с ней в голове. Но при этом была закреплена мысль, что ее нет. Я вновь вскрываю шрамы на сердце, что были оставлены очень давно, и не могу их залатать... Я не хочу ее забывать как человека, она слишком много для меня сделала! Она слишком въелась мне в сердце... Я не могу просто так забыть...       Но если бы это еще всплывало лишь изредка. Но на постоянной основе, меня саму это все утомляет... Все звезды очень часто совпадают... Как это исправить-то?!       ―Да! По званию она была лишь сукой, что много имеет и так же много хочет. Но они ее настоящую и в глаза не видели, не хотели смотреть глубже, ведь "Можно все определить по названию", "Что взять со шлюхи?" и тому подобное. При мне... Она проявляла себя как не просто наставница. Сью... Протоптала в моей жизни нужную мне дорогу вместе со мной. Сделала из тумана и беспорядка моего разума целую библиотеку, где все было разложено по своим полкам, но и не было таким открытым для общества... Зачастую, некоторые вкусы ее переняла... Мы столько с ней заданий посетили...       Воспоминания все не унимались. Я лишь хочу доказать, что эта женщина достойна большего... Хочу, чтобы меня поняли, хотя и осознаю, что это вряд ли под силу кому-то. Все ведь выросли в благополучных семьях, где до сих пор живы родители... Я уже не надеюсь до кого-то что-то донести. Однако от внутреннего голоса и слова "хочу", мне не деться, а сердце так бьется, что и эмоции ускользают из под контроля.       ―И на всех этих заданиях было мое воспитание... От "Людям лишь деньги важны, духовные ценности они давно потеряли" до "Только ты, помни, все существует, нужны лишь те, кто тоже это понимают и готовы принять". Даже если у нее не было такого, как любящий муж, то она обязательно бы мне сказала, что они есть... Но и по поверхности их не вычислишь...

И что-то мокрое начинает течь по щекам. Губы что-то содрогаться стали...

      ―Это стало неким смыслом... Мне было ради чего жить, но Сью слишком много для меня сделала. И это в нашем округу никто не понимает. Тут все сами за себя, нет тут никаких друзей или чего-то подобного. Я... По сути одинокий человек. У меня никого нет рядом. Даже если ты возразишь по типу: "А как же Теффт, Алена", то знай, эти барышни мне совершенно никто. Да, они выслушивали меня, но мне этого недостаточно.

Я уже вряд ли чем управляю в своем организме. Из меня эмоции льются вон, которые я не хотела в общем-то проявлять! Я снова сваливаю на какого-то человека свои проблемы! Как же мне оно не нравится, но во мне за все время, что не было Настасьи, столько накипело!

      ―Ты представь, как ты им открылся, да всего себя излил, дабы получить хоть какие-то слова поддержки, а они!... А они просто-напросто сидят, и через время уходят, лишь похлопав по плечу! И как блять после этого людям вновь открываться, когда ты это получаешь от самых близких людей из мафии!... Блядоты... И после пару таких случаев, я перестала им доверять, и лишь малость проявляю то, что на душе... Я просто глазела на горшок и вспоминала тот жуткий день, когда до меня пыталась докричаться Теффт. После этого спор, а там и мне пощечина прилетела.       Из меня полился новый поток, после чего я услышала всхлипы от парня. Подняв голову в недоумении, я лишь успела увидеть, как тот быстро вытирает рукавами слезы, да неторопливо подобрался, ноги оставил свисать с кровати и обнял меня с моей лицевой стороны. Я не желаю сейчас о тактильности, но спрятаться в коленки больше не могу, тот поджался руками к плечам, остается только опираться уголком подбородка, сжав зубы от обиды.       ―Я не хотела столько говорить... Но это и в правду меня доканало...       Произнесла я своим жалким голосом, да всхлипывая в какие-то моменты. Меня начали гладить по спине, иногда пальцами расчесывали мои длинные слабо волнистые волосы до пояса, когда-то в прошлом покрашенные в светлый оттенок моего родного цвета. Сам цвет смылся, но он оставил довольно красивый след. Иногда я сквозь свои все наплывающие воспоминания слышала, как Эрик тихонько всхлипывал, не знаю, лил ли тот слезы, но их задатки я слышала точно. То ли он скуп на такие эмоции, то ли все еще действует стереотипам "мужики не плачут".         ―...Даже лучше, когда ты много говоришь. С такими-то деталями... Сложно не понять человека, как минимум мне.       ―Исключения всегда есть.         ―...Мне тебя жаль с такими исключениями, но не во всех же грехах их обвинять?       ―Не во всех. Но все равно, это... Очень обидно.  Я понимаю, мы не нужны друг другу без сплетен и прочего, просто ради хоть какого-то общения... Но можно хотя бы посочувствовать?         ―...Судя по всему, общение ваше держится на тонких ниточках. Это... Неутешительно.       ―Я... Привыкла. Как-нибудь проживем.

***

      ―И мы сидели так, в обнимку и изредка что-то говорили заплаканными голосами... Было... Довольно тепло, хоть я не особо тащусь по всем этим тактильностям.         ―Я их люблю, мало их любят вокруг меня. Не думал, что будем реветь, как-то инстинктивно потянулся, увидев ваши слезы.       ―Да ладно, я сама того не ожидала, но тем не менее.         ―Бывает же. Хотел еще тогда новость сообщить, но был слишком неудобный момент...       ―Вот и славно. Но я так-то приахуела, так что и вправду бы не пошло к месту. Как-то это... Неожиданно.       Говорила Марта певучим голоском, затем сменив его на обычный. Морозный ветер все поднимал волосы девушки вверх, пока та придерживала их, где-то издавал гул да свист, румянил лица сотрудников. Эрик же чего-то подозрительно мялся, что быстро заметила девушка.       ―...Он чего-то еще натворил? Подозрительно что-то хочешь сказать, но сдерживаешься.         ―Было кое-что... Пару часов назад. Все же, глупо было надеяться, что это максимум Юлия. Но! Тем не менее, я сделал для этого первые шаги.       ―Да что там еще?! Чтобы и ты первым на такое пошел, надо, чтобы что-то критичное до нельзя произошло!         ―Моего сына буллят, достаточно критично?       ―...Стоп... Сына?       Марта глянула на парня выразительным взглядом с озадаченным голосом, от чего ему стало как-то неловко.         ―Сеню, соседа моего, я говорил тебе.       ―А... А, было, ладно. Все же плохая идея называть друга сыном.         ―Знаю, пытаюсь при других говорить имя.       ―Ну так и что ты там ради него сделал?         ―Его лейтенанта сослал на север. В город Хонт.       ―...И что ты еще с помощью ебли с Юлием сделаешь?             ―Ну не прям же! Можно и не оплачивать телом! И так считай засчет его любви ко мне имею какую никакую власть!       Глаза брюнетки вновь поднялись.       ―Ну ахуеть теперь, скоро будешь целым офисом управлять!         ―Сомневаюсь, но все же. Главное, что уже завтра утром Сеньку не будет донимать один рыжий барашек. Зато... В оплате я разве что обошелся своим пистолетом.

***

      Все еще не переодевшись с тренировки, я сразу пошел к Юлию, однако все же кофту снял на всякий случай. Но надеюсь, оно не слишком надолго.       Передо мной отворилась дверь лифта, пока девушка информировала о номере этажа, и вновь расстелились просторы коридора изначально белого успокаивающего холла со стеклянными стенами в том же цвете, как зал ожидания с диванчиками и цветками по углам, а за дверьми другие комнаты. Мне нужно вперед, где комната пыток за железной дверью с табличкой "комната допроса" и сам большой кабинет.       Пройдя через дверь и коридор к кабинету, да постучав в его толстую резную деревянную дверь, никто не ответил. Дернул за ручку, так оказалось, что комната вовсе заперта. Однако, я точно видел, как Юлий направлялся на свой этаж, да и он говорил, что остаток времени будет на этом этаже. Может, тот в своей комнате?       Во мне сейчас бурлит волнение, хоть заметно лишь малость, однако сердце-то колотится! И всегда же так со мной, хочу ведь о чем-то попросить, так всегда меня одолевает чувство, что мою просьбу о чем-то отвергнут. Но я-то знаю, где-то чувствую и хочу так считать, что ко мне и в правду прислушаются. Но легче от этого не становится.       Стоило мне обернуться назад, дабы пройтись по коридорам к тем комнатам, где их коридор я и в глаза не видел, так как раз оттуда глухо доносится до меня мое имя. В далеке я увидел светящегося на свету лампы начальника, что махал мне рукой с улыбкой до ушей. Тот за все время не переоделся особо, только плащ и жабо снял, оставив все самое основное.       Я в миг повеселел на какие-то секунды, затем помчался в его сторону. Как только я оказался в холле около лифта, да перешел в коридор, что был справа от меня, там меня уже поджидали с вопросом, но мне все же дали дойти спокойно в нервном молчании.       ―Что-то случилось?       Сказал Юлий, пока поправлял свои переливающиеся на свету волосы. Вновь с улыбкой на лице, вновь с каким-то озорством. Голос звучал обычным низким тоном с целым тазиком заинтересованности, пока мой же звучал волнительно и беспорядочно. От нервов забываю речь подготовленную, да пытаюсь как-то вспомнить на ходу, пока вместе со словами, с которыми запинался, я так же еще махал кистями рук, пытаясь составить речь вновь еще на языке жестов. Бывает же надо его учить, с его уроками я так задолбался...         ―Да... Мне нужно о кое-чем с вами поговорить.       ―Ого, чего же там такое интригующее? Пойдем в комнату тогда.       Тот в миг обернулся за свою спину, да пошел в еще один коридор, как и у нас на этаже, где находится своя зона отдыха, да лоджия, что вела из холла возле лифта в этот же коридор. И было тут все так же, как и у нас, просто все отзеркалено. Такие же пять комнат, зал, туалет и душ. И как можно было догадаться, комната начальника самая первая на подходе. И что меня заинтересовало: а стены тут в общем-то отличаются?       Как только я зашел в дверной проем, я сразу решился проверять, и как оказалось, стены тут действительно шире. Может это что-то и значит, но так или иначе я разочарован! Вновь высшим чинам сделали все уютнее, чем другим работникам. Какая несправедливость...       Но тогда бы я подумал, что комната должна быть меньше по объему, ибо стены заняли какое-то место. Но такое вряд ли глаза замечают. Первое, что заметили — роскошная двухспальная кровать темно-красных оттенков и белого цвета посередине комнаты, тумбочки рядом, а большие шифоньеры противоположные тумбочкам около кровати, сами по себе выглядывали из прохода.       И выглядело все оно... Довольно богато и аристократично. Как раз в стиле Юлия. Так же под собой да перед кроватью я заметил красивый ковер бордового цвета, на котором вырисовывались золотой краской вьющиеся растения и другие узоры. Окно было закрыто изголовьем кровати. Но смотрелось не менее прекрасно. Люстр конечно не было в такой скромной комнате, но над тумбами имелись всего-то две бра, что обычно и освещали всю комнату. А шифоньеры были подстроены под углы комнаты, изгибались на них, что смотрелось не менее шикарно, так еще и оба зеркала имели. Со стороны кровати видно, как по бокам шифоньеров вывешены по одной картине на один гардероб.

В общем, было жирно.

      Рассматривая еще пару минут комнату, я наконец сформулировал свою мысль, да обернулся на Юлия, что сидел на края кровати около изножья, да опирался туда, дабы наблюдать за мной. Тот посмотрел на меня, да начал разговор.       ―Так о чем же ты хотел поговорить?         ―...Вы случаем не отправляете своих солдат на ту же коммандировку?       ―Бывает и отправляю. В основном конечно идут капитаны. Хочется, чтобы они оправдали свое звание. Могу конечно кого угодно туда отправить, но смысл?       Во время его слов, я присел рядом и внимательно слушал. А тот же рассказывал своим певучим голосом, да посматривал на меня.       ―Коммандировкой для солдат я считаю северные города. Горы, снег, минусовая температура, метели и усложненная программа тренировок. Тот же Касберт, Бранд, но в основном я предпочитаю Хонт. Самый сложный из тех, что я перечислил, однако там и не целые ледники. Все же на такие работы я не буду своих солдат отправлять. "Жалостливый ты мой!", ― произносил я в своей голове раз за разом. Ну а как еще ведь? Теперь-то есть смысл не идти к званию капитана.       ―А что тебя так в этом заинтересовало?         ―Можно ли на эти "работы" отправить лейтенанта?        ―Вполне себе да. Но тогда таких уж точно не в Хонт отправлять.         ―Не в Хонт, так в Касберт.       ―Но еще зависит от того, какого человека ты хочешь туда отправить. Все же, некоторые будут сильны, и Касберт им окажется по плечу.       ―Хм... Можно ли отправить Ваню? Не сильно конечно сложно ему делать, но-...       ―Знаем мы таких, не нужно больше слов. Мне он не слишком симпатизирует, извини, что откровенен. По характеру и силе ему не занимать. Может конечно только по характеру, но все же, хотел бы его отправить в Хонт.       Не успел я договорить, как Юлий неожиданно начал будто бы гавкать, да встал с кровати и стал бродить по комнате тяжелыми напряженными шагами. Судя по всему многие Ваню не очень любят и принимают. Но должность его может заставить полюбить.       Я бы не хотел на самом деле так над ним издеваться, отправить во что-то среднее между Хонтом и Касбертом, однако... Ненависть начальника к нему зашкаливает прям, да и проявляется судя по всему в не полную силу. Мне бы просто ограничить его от Сени, да и такое раздувать еще нужно потрудиться...       ―Так... Все же ты его тоже не любишь, и хочешь отправить на каторгу, дабы он там сдох поскорее?

Я замялся. Юлий ведет себя сейчас страшно агрессивно.

        ―Я не настолько мстительный.       ―Мстишь? Достропенский что-то тебе сделал?       Юлий повернулся на меня с серьезным видом, говорил все тем же спешим, раздраженным и низким тоном. Все же видно, как внутри все пылает. И я уже пожалел пару раз, что завел об этом диалог.         ―Он и так и сяк много чего плохого всем сразу делает. Но в мою сторону в основном только гадости летят, и то мне все равно как-то. Однако, все же надоедает это все потихоньку...

Я больше волнуюсь за сына. Со мной-то не важно, что будет. Главное, чтобы мой щенок в безопасности был.

      ―Мне... Тоже надоело. Поэтому, я пожалуй соглашусь с твоим желанием, сделаю исключение.       Любовь творит чудеса, так ведь? Но сейчас его бы успокоить еще... Не нужно лишних трупов после этого разговора... Да и как бы им самим не стать. Не думаю, что смогу своими действиями потушить целый шквал эмоций. Однако... Все же я имею какие-то преимущества с помощью чего?       Когда Юлий остановился где-то рядом с кроватью, да смотрел в пустоту, я решился встать. Тот конечно меня заметил, стал наблюдать за моими действиями, и сначала просто смотрел в сторону, как бы отнекиваясь, когда я целовал его в губы. Может и не так страстно, как хотелось бы, с достаточными перерывами, однако я все притягивал блондинку к себе за его шиворот, оставляя все больше мокрых следов рядом с его влажными губами. Затем тот сам вник в процесс, прерывая мой ряд поцелуев своими, однако вместо кратких чмоков тот предпочитал засосы. К моему сожалению.       Юлию стало не слишком удобно, так что мы перешли на кровать, и почему-то начальник решил быть снизу... Что для меня звучит трагично. Для меня единственная проблема, так это не стоящий член. Я бы предпочел принять самому, однако, сев на таз Юлия, я понял, почему он так решил. Что-то не сильно начало мне упираться в промежность, я догадываюсь, что, и понимаю, что в любом "идеальном человеке" должен быть свой минус.       И когда тот, уже заведенный во всю процессом, становится стыдно за себя. Все что я могу дать, так это сделать с моим телом все, что ему вздумается. Тот замечает мою еле мерцающую увлеченность, да начинает мне что-то говорить своим дрожжащим голосом.       ―Ты стесняешься? Не бойся, тут уже стены более звуконепроницаемые.         Эх, была бы в этом вся проблема... Но при этом все же отчаиваться нельзя, и только я начал приближаться к открытой шее Юлия, так тот меня остановил, и попросил слезть с него. Как только я сидел уже на кровати, тот сам расположился своим тазом ближе к моему, да сказал продолжать. Я же просто боялся, однако руки все равно что-то делают... А точнее губы.       Подхватывая достаточно тяжелые ноги блондинки, да укладывая поближе к себе насколько можно, я оставлял свои следы на его шее, пока тот руками держался за мои плечи. Я только и слышал, как тот дышит ртом, чувствовал его высокую температуру тела да и свой текущий пот тоже. Все же мысли начинаю подстраивать на то, что мне нужно в этот момент. Но и так и сяк я понимаю, что выебать его я не смогу, а ведь тот надеется... Ну как надеется, у него это в планах.       Резко, тот повалил нас на кровать из сидячей позы, ну и как я понимаю, пора начинать то, о чем я думал... И пока Юлий искусно теребил свой пояс, дабы снять штаны, при этом запрокинув голову вверх, я думал, да пытался отдышаться от множества поцелуев с засосами, что мне разрешили сделать. У меня появилась одна идея, которая скорее всего мне аукнется, но сейчас просто времени на размышления особо нет.       Достав пистолет, я проверил, есть ли в нем патроны, и тут ко мне приходит идея:

"Что мне мешает застрелить его прямо сейчас?".

Закон и Конституция. Как минимум... Я не хочу вновь сидеть в тюрьме. Так что приходится поддаваться его выходкам, да действовать правилам Юлия.

      Я разрядил свой пистолет с миссии, что находился в моем ремне. Я понимаю, что это очень плохая идея, но бляха! Не вижу по близости ничего более подходящего!       Передо мной лежал расслабленный начальник, с обнаженным тазом, и я все не решался сделать то, что задумал. Только и делал, что подготавливал, да массировал нужное место средним и безымянным пальцами. Но все же я прекратил, навис над его телом, оперевшись рукой на кровать да прижимая практически к талии блондинки, крепко взял пистолет за рукоять, и сделал толчок. И от Юлия вылетел неожиданный громкий стон, что заставил меня остановиться, но и заканчивать я тоже не планировал.

***

        ―Все! Фу! Не могу продолжать!       С явным отвращением Эрик прикрыл рот руками, дергая головой влево-вправо. Сотрудники доходят постепенно до офиса и бара с кафе, но истории и голоса все не утихают. Марта смотрела на парня с недоумением, пока Эрик поворачивается к девушке с обидным выражением лица.       ―Ахуеть, сам только говорил, как целовал во всю, а только до большего дошло, так сразу фу!         ―А что не так?       ―Я все понять не могу, какой ты ориентации.         ―Марта.       ―Ты сам так непонятно рассказываешь! То этот пидор тебя завлекает, то нет!         ―Эх... Я же все говорю... Таким я с ним занимаюсь только для того, чтобы его в скором времени не стало.       ―А ведь плохо. Вдруг тот со СПИДом ходит?   ―Марта.       Голос парня звучал все более серьезнее, пока девушка где-то в этом находит потеху. Но так или иначе, Эрик быстро возвращается в спокойное расположение духа, да продолжает о причине всех событий, что происходили пару часов назад.         ―Многие в офисе хотят, чтобы его не стало. Он буквально губит своих же сотрудников, бывает и без причины. И все они практически, как я узнал, либо гниют в комнате допроса до тех пор, пока не вывезут, либо сразу увозят, да привозят семьям погибших. Там уже и хоронят прилично, но так или иначе, семья уже не увидит даже остатки, только гроб и могильную плиту, где возможно человек размолот в кашу. И этого исхода... У нас бояться поголовно. Никто и не выживал после всего, что было, ибо столько усилий нужно, дабы доказать причастность Юлия к чему-либо. А может... Обычно, даже удача не помогает в такие моменты, но есть лишь одно исключение за всю историю Пасторали.       И так нет ничего медленнее прогулочного шага, однако, по ощущениям издалека казалось, что эта пара просто стоит на месте, однако они идут, да поворачиваются иногда друг на друга. Кто с заинтересованностью, кто с другими эмоциями. Но так или иначе, что-то чем-то зацепило.         ―То, что я рассказал, может рассказать лишь умерший сотрудник. Как пример, чаще всего, как агент Юлия проработает у него какое-то время, то в скором времени тот накопит достаточно информации, да вдруг захочет все распространить... Именно этого Юлий пытается опасаться, из-за этого в основном агенты до определенного срока уже теряют доверие полностью. Просто из-за редкой и резкой тревожности. И странно же. Но! Сегодня, вот буквально до всей заварушки с блондинкой, я повстречал одного человека у нас в офисе за компьютером в виде прапорщика. И это, как оказывается, был выживший после пыток. По нему было видно, что тот много что пережил, да потерял одну составляющую часть тела. Мы с ним довольно душевно поговорили...       А Марта все ждала в томлении, пока парень договорит о всяком, но не о деле, интригующим тоном. Ей лишь оставалось держаться чуть ли не вплотную, дабы не упустить слова с деталями.         ―Его зовут Андерсен. По внешности... У него чуть ли не все кожа перешита по частям, все так и осталось в швах, да и цветом тоже отличается, чуть темнее. Так-то, его кожа была разрезана, и можно с разрезами поделить ее на две части, одна часть покрыта полностью ожогами, а другая цела. Думаю понятно, где ожоги. Где кожа, там и волосы. На территории волос у него есть пришитая обратно кожа с ожогами, где волосы тоже выросли, но в меньшем количестве, чем с другой стороны. Прическа у него только с одной стороны, да в эту же сторону и уходит, длинной где-то по плечи, вся небрежная. Волосы больше пепельные, чем блондинистые. При пытках тот лишился правого глаза и ноги наполовину. Зрение тоже потерял, пенсне носит. В остальном остался целым, однако как по мне... Зачем же жить таким калекой?       Дальше, сотрудники просто шли в тишине. Однако через пару минут раздался голос Марты.       ―Мда... Я так подозреваю, это не все способности блондинки?         ―Нет, определенно. Кстати! Я не сказал тебе одно но! В основном, тот ходит на костылях, но у него есть протез, с которым он вполне дееспособен к прошлой профессии военного. Да и потеря зрения кстати... Фальшивый факт.       Глаза цвета густого темного леса вновь поднялись на парня.       ―И для чего это все называется?!         ―Просто прикрытие, дабы его не покалечили еще хуже... Юлию главное — чтобы Индекс, его военная кличка, не смог в крайнем случае уйти куда-то далеко. Определенно, костыли усложняют побег отсюда, да и зрение тоже. Достаточно на него просто поглядеть, и будет сразу видно, что происходит в Пасторали. Это буквально живое доказательство к сумашествию нашего подполковника. Удар по репутации, арест и прочее... Этого никто не хочет. Если подумать про то, что тот в соцсетях может рассказать что-то — то нет. У нас компьютеры чисто для работы, архивов, прочих документов. И никуда больше нельзя заглянуть. Андресен буквально в клетке, и дабы проживать бесполезную свою жизнь дальше, он должен скрывать то, что у него осталось.       Передохнув какое-то время, как пройдя еще пару десяков шагов, Эрик вновь продолжил рассказывать то, что смог узнать.        ―Мы изначально заинтересовались друг другом, когда я заметил его внешность, а он нашу с Юлием взаимосвязь. И он уже успел продумать другие варианты с убийством Юлия, однако... Тот примкнул пока к моему варианту, и теперь ждет больших действий от нас. Но если можно сказать, зачем нам в команде калека, что не выходит из офиса, то есть плюс. У него архив со всеми документами, отчетами. И в том числе, за все время он успел у начальника в документах нарыть его психоанализ в его одиннадцать годиков. И даже тогда... Он уже был за гранью всего человечного, но его все время, да даже до сих пор, прикрывает аристократическая и богатая семейка. Но как бы хорошо у него не было с архивом, ему досталось не все. Только какая-то мелкая часть. Остальное все у другого человека. У девушки, о которой я знаю максимум кличку Докс. Как приду в какой-то день, надо поискать ее, да познакомиться поближе. Хочу... Обговорить с ней свои действия. Главное, чтобы не дай Дитя Светлое она не доложила на меня с тем, как я лезу в данные начальника.       ―Зачем оно ей? Просто ситуацию объясни, и все дела.       Но на вполне очевидный факт от Марты отреагировали не так, как хотелось бы.        ―Не все так просто. Все же, везде есть исключения. У нас есть так же смуглый агент, что полностью приказам Юлия подчиняется, его я вижу достаточно редко, ибо тот все время чем-то занят. У него личность такая... Неизведанная и агрессивная. Генри, агент то есть, как не увидим друг друга, тот сразу становится ко мне более раздражительным. Уже какой раз убеждаюсь в его недобрых намерениях, да и считаю, что он нам помеха. Не знаю я, что у него на уме, и вполне возможно, тот за Юлия. Такая же гипотеза у меня насчет Докс, все же... Как-то она получила власть над архивом, значит-...       ―А Генри у вас еще с бородой и прилизанный с мелким хвостиком ходит?         ―...А к чему ты? Вы его знаете?       ―Он у нас работает.       Вдруг, нависла тревожная тишина с каплей недопонимания. Особенно во взгляде Эрика к Марте, что была совершенно спокойна.         ―Как оно?...       ―Он с сестрой своей довольно долго с нами тоже. Неизвестно, как с вашими правилами он справляется и смеет еще к нам заявляться. Но при этом, тот мало информации нам о Пасторали приносит... И я уже начинаю сомневаться в этой гадине...         ―Так... Жаворонок что ль?...       Как раз ноги принесли к месту, где кафе с офисом чуть ли не смотрели друг на друга входами. Обернувшись к окнам кафешки, Эрик хоть и не ожидал чего-либо увидеть, однако... Момент был пойман.       В кафе горит свет, и даже из далека можно было разглядеть, как двое смуглых людей что-то обсуждают, пока лишь стойка разъединяет их. И действительно, Жаворонок в своей любимой оранжевой рубашке и бантиками на голове стоит лицом к лицу с Генри, что был весь в черном. И только тогда, когда они стоят вместе, Эрик заметил их сходства не только в том, что они практически двойняшки, так еще они оба в этих черных очках, что были где-то на середине носа. Причем на девушке он этих очков не замечал ранее.         ―...Тогда тут вывод только таков. Либо Генри двойной агент, либо он врет какой-то стороне, что он за их интересы.       ―Интересно... Оба вроде изменяете Пасторали, но все еще живы. Юлию стоило бы получше раскрыть глаза на происходящее. ― сказал она усмехаясь.         ―Не стоит! Но... Стоит ли тогда из-за Генри менять планы?       ―А чем он помеха?         ―Ну... Нужно же тогда ему на глаза не попадаться. Мы не знаем, на чьей он стороне, и может быть, тот имеет побольше возможностей, чем у меня.       Марта лишь промолчала на эти слова, пока поворачивалась к кафе лицом. А Эрик тем временем смотрел в свою сторону, куда-то высоко к пятнадцатому этажу. Может быть, так придут нужные идеи?       Однако в голове лишь каша. Все до сих пор не было рассортировано в голове, от чего становилось тошно, но... Что-то в голову точно пришло. Что-то опасное, чем может закончиться плохо. Но в жизни не без риска, так ведь?         ―Ну что, разойдемся на этом? Надо идти отдыхать от того, что узнали сегодня... Мне еще нужно подумать над кое-чем.       ―И чем же?         ―Пока... Не буду говорить, все еще могу от этого отказаться.       Эрик только легонько похлопал Марту по плечу, да попрощался милым голосом на последок. Может этим бы он смог снизить тревожность сотрудницы, но так только в голове парня. Марта же встала все на том же месте, достала зажигалку, да закурила сигарету, пока ее разъедало где-то глубоко любопытство, о чем она пожелала промолчать.