На пути к вершине

Утро воскресенья началось с того, что Катя ушла к матери. Я не пошёл с ней — она настояла, сказала, что это разговор двух женщин и моё присутствие только разозлит Элеонору. Я остался в её квартире, пил кофе и смотрел в окно. Шефа не было, он ночевал в отеле после вчерашней проверки поставок. Тишина давила на уши. Через полтора часа Катя вернулась. Я услышал, как щёлкнул замок, и вышел в прихожую. Она стояла на пороге, бледная, с красными глазами, но не плакала. В руках держала какую-то папку. — Плохо? — спросил я. — И да, и нет, — она разулась, прошла на кухню, села. — Она не отступит. Но теперь я знаю почему. Катя открыла папку. Там были старые фотографии — женщина, похожая на Элеонору, но молодая, с мужчиной, обнимающим её. На других снимках тот же мужчина с другой женщиной. И ещё. И ещё. — Мой отец, — сказала Катя тихо. — Виктор Петрович. Он был таким же бабником, как ты. Мать страдала от этого годы. Она терпела, потому что любила. А потом он остепенился, когда я родилась. Но осадок остался. Я молчал. Фотографии говорили сами за себя. — Она боится, что ты сделаешь со мной то же самое, что он делал с ней. Поэтому она так яростно защищает меня. Не потому, что ты плохой повар или бедный. А потому, что ты — её прошлое. Она видит в тебе молодого Баринова. — Но я не он, — сказал я. — Я изменился. — Я ей это сказала. Она не поверила. Сказала, что мужчины не меняются, просто учатся лучше прятать свои измены. — Катя посмотрела на меня в упор. — Ты докажешь ей, что она не права? — Докажу, — ответил я без колебаний. — Но для этого нужно время и её… хотя бы нейтралитет. — Времени у нас мало, — Катя вытерла щёку тыльной стороной ладони. — Она дала мне неделю. Если за неделю я не разорву с тобой отношения, она уволит тебя под любым предлогом. У неё есть полномочия хозяйки отеля. Я знал. Элеонора была не просто матерью Кати — она была владелицей всего этого бизнеса. Шеф, при всей своей власти на кухне, подчинялся ей как собственнику. — Значит, за неделю мы должны доказать ей, что я не бабник, — усмехнулся я. — Задачка. — Ещё она хочет, чтобы ты прошёл проверку на детекторе лжи, — добавила Катя. — Она серьёзно настроена. — Детектор лжи? Это уже паранойя. — Она заплатит. Если ты согласишься и пройдёшь, она отстанет. Если откажешься — будет считать, что тебе есть что скрывать. Я задумался. Детектор лжи — штука ненадёжная, можно ошибиться, можно обмануть, но риск есть. С другой стороны, если я откажусь, Элеонора получит повод. А если соглашусь и покажу чистоту, то выиграю. — Хорошо, — сказал я. — Пусть организует. Я согласен. Катя удивлённо подняла брови. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Мне нечего скрывать. Я изменил Вике — это факт. Я был бабником — факт. Но сейчас я не такой. И детектор это покажет, если он вообще работает. — Она будет задавать вопросы не только о прошлом, но и о настоящем. О том, спишь ли ты с кем-то ещё. О том, есть ли у тебя чувства к Вике. — Пусть задаёт, — я пожал плечами. — С Викой мы развелись, я её не люблю. А с тобой я не сплю, потому что сам не готов торопить события. Она это тоже услышит. Катя встала, подошла ко мне и обняла. — Ты очень рискуешь. — Если это шанс сохранить и работу, и тебя, я готов рискнуть. Она поцеловала меня в щёку. Потом отстранилась и улыбнулась уже светлее. — Я скажу ей. Детектор назначат на среду. А до среды… постарайся не подставляться. Я кивнул. Днём я уехал к Косте. Миша сидел на кухне, бледный, с кружкой чая. Он не спал всю ночь — боялся, что Элеонора пришлёт людей. Костя пытался его успокоить, но безуспешно. — Миша, — сказал я, садясь напротив. — Всё будет нормально. Ты нам очень помог. Мы тебя не бросим. — Она найдёт меня, — пробормотал он. — У неё везде связи. — Найдёт — но ничего не сделает. Я договорился с Катей, что она поговорит с матерью о тебе. Если Элеонора тронет тебя, мы поднимем скандал. Она это понимает. — А моя кража? Она заявит. — Заявит — и попадёт под статью о шантаже. У нас есть запись её разговора с тобой? Нет. Но есть твои показания. Если ты напишешь явку с повинной о краже и одновременно расскажешь о том, как Элеонора тебя шантажировала, дело превратится в обоюдку. Адвокаты разберутся. Миша задумался. Потом кивнул. — Вы правы. Наверное. Я напишу заявление. Но только если она меня тронет. — Договорились. Вечером я созвонился с шефом. Он был краток: «В понедельник в девять утра жду в кабинете. Не опаздывай, Огузок». Я не спрашивал, о чём речь. Я и так знал: повышение. Но теперь, после ультиматума Элеоноры, это повышение могло стать либо трамплином, либо прощальным подарком перед увольнением. В понедельник я пришёл в отель за час до назначенного времени. Проверил продукты, помог новенькому повару разобраться с нарезкой, переговорил с поставщиком рыбы. Работа отвлекала от тревоги. Ровно в девять я постучал в кабинет шефа. — Войдите, — сказал он. Виктор Петрович сидел за столом, перед ним лежали какие-то бумаги. Он указал мне на стул. — Садись. Не буду ходить вокруг да около. Ты справился с банкетом. Не идеально, но лучше, чем я ожидал. Поэтому я предлагаю тебе должность су-шефа. С испытательным сроком в три месяца. Если не облажаешься — станешь моим заместителем на постоянной основе. — Согласен, шеф, — сказал я, стараясь не улыбаться слишком широко. — Не перебивай, — он поднял руку. — Есть условие. Оно касается моей дочери и моей жены. Я напрягся. — Элеонора рассказала мне про детектор лжи. И про вашу сделку. Я не вмешиваюсь, но предупреждаю: если ты обидишь Катю, я лично вышвырну тебя с кухни ногой под зад. Понял? — Понял, шеф. — А ещё, — он помолчал, — я когда-то был таким же, как ты. Бабником, лгуном, эгоистом. И я потерял много лет, пока не понял, что настоящая ценность — это семья. Не дай себе потерять то, что я чуть не потерял. — Я не дам, — ответил я. Шеф встал, протянул руку. Мы пожали друг другу. — Поздравляю, Огузок. Теперь ты не просто повар, а су-шеф. Работы будет в два раза больше, а денег — чуть больше. Привыкай. Я вышел из кабинета с новым значком на форме и чувством, что гора с плеч упала наполовину. Осталась только вторая половина — Элеонора и детектор лжи. В среду утром я приехал в отель пораньше. Элеонора организовала проверку в конференц-зале. Приехал специалист с аппаратом, похожим на допотопный полиграф — датчики на пальцы, ремешок на грудь, кресло. Катя ждала в коридоре, держала меня за руку. — Не волнуйся, — сказала она. — Я буду рядом. — Я и не волнуюсь. Элеонора сидела в углу, скрестив руки. Она выглядела так, будто пришла на экзекуцию. Специалист — сухой мужчина в очках — представился, объяснил процедуру. Вопросы будут задавать как контрольные (имя, возраст, место работы), так и основные. — Вы готовы? — спросил он. — Да, — ответил я. Процедура длилась час. Специалист задавал вопросы: изменял ли я Вике? Изменяю ли я сейчас кому-либо? Есть ли у меня чувства к Виктории Сергеевне? Сплю ли я с Екатериной? Планирую ли я использовать Катю в корыстных целях? Есть ли у меня другие женщины? На все вопросы я отвечал честно. Да, изменял. Нет, не изменяю. Нет, чувств к Вике нет. Нет, не сплю с Катей (я объяснил, что сам не готов к близости, и аппарат это зафиксировал как отсутствие обмана). Нет, корыстных целей нет. Нет, других женщин нет. Специалист снял датчики, посмотрел на распечатку, потом на Элеонору. — Он говорит правду. По всем ключевым вопросам — чисто. Элеонора побледнела. Она явно ожидала другого. — Это невозможно, — прошептала она. — Физиологические показатели не врут, — ответил специалист. — Если вы сомневаетесь, можете заказать повторную проверку в другом месте. Но моё заключение — он искренен. Элеонора встала, взяла распечатку, вышла, не сказав ни слова. Катя забежала в комнату, обняла меня, расцеловала в обе щёки. — Ты молодец! Я знала, знала! — Тише, — я улыбнулся. — Ещё не вечер. Она может не принять результат. — Примет, — сказала Катя. — Она упрямая, но честная. Если детектор показал правду, она отступит. Я надеялся, что она права. Вечером того же дня мне позвонил неизвестный номер. Я ответил. — Максим? Это Элеонора Андреевна. — Голос был усталым, почти без интонаций. — Я получила заключение. Вы прошли проверку. Значит, я была не права на ваш счёт. Я молчал, не зная, что ответить. — Я не буду больше мешать вам и Кате, — продолжила она. — Но предупреждаю: если вы сделаете ей больно, я найду способ уничтожить вас. Без шантажа и детективов. Просто потому что у меня много денег и связей. — Я понял, — сказал я. — Спасибо, что дали шанс. — Не благодарите. Я делаю это только ради Кати. — Она положила трубку. Я выдохнул. Война с Элеонорой закончилась. По крайней мере, этот раунд. Оставалась последняя битва — с самим собой. С моими страхами, сомнениями, привычкой убегать. Но теперь я знал, что я не один. И что путь к вершине — это не только успех на кухне, но и умение быть честным. С другими и с собой. Ночью я сидел на кухне у Кости, пил чай и смотрел на спящего на диване Мишу. Он наконец-то успокоился, когда я сказал, что Элеонора отступила. Костя ушёл спать, Настя тоже. Тишина. Я вспоминал последние дни — банкет, разговор с Сашей, детектор лжи, Катю. Всё это было похоже на американские горки. И вдруг я понял: я больше не боюсь. Бояться было нечего. Прошлое осталось Тпрошлым, настоящее было здесь, а будущее зависело только от меня. Я допил чай, выключил свет и пошёл спать. Завтра был новый рабочий день. Новый этап. Новая вершина.