На пути к вершине

Три месяца спустя жизнь вошла в русло, которое я бы назвал счастливым. Если бы я вообще верил в абсолютное счастье. Каждое утро я просыпался в нашей с Катей квартире, чувствовал запах её шампуня на подушке и знал, что день будет наполнен работой, которую я люблю, и человеком, которого я люблю. Но где-то на дне сознания сидел червь сомнения. Он не грыз, не причинял боль, просто иногда напоминал: ты не заслужил этого. Ты не тот парень, которому достаётся хэппи-энд. Шеф держал слово. Мой испытательный срок подходил к концу, и он уже намекал, что утвердит меня в должности окончательно. Новый владелец отеля — питерская сеть «Северный бриз» — оказался не монстром, а деловыми людьми. Они сохранили весь коллектив, даже повысили зарплаты. Элеонора осталась номинальным директором, но реальная власть перешла к управляющему из Питера — молодому, амбициозному, который на первой же встрече сказал: «Мне плевать на ваши дрязги, я смотрю на прибыль». Шеф его одобрил. Вику никто не заменил — её обязанности распределили между двумя менеджерами. Саша не появлялась больше. Я перевёл ей обещанные остатки, и она исчезла из моей жизни, как исчезают люди, с которыми у тебя не было ничего общего, кроме ошибки. Иногда я думал, правильно ли поступил, заплатив ей. Но потом вспоминал её слова про маму, кредит, отсутствие выхода. Деньги не решают всех проблем, но иногда они дают время на то, чтобы найти другое решение. Катя была рядом. Мы готовили вместе дома — она учила меня тонкостям молекулярной кухни, я показывал ей классические французские соусы. Получалось вкусно, хотя иногда мы спорили до хрипоты, какой должен быть идеальный голландский соус. Потом мирились, и споры заканчивались на диване под одеялом. Я наконец перестал бояться близости. Не то чтобы я ждал чего-то особенного — просто однажды понял, что бояться нечего. Катя не была похожа на Вику. Она не проверяла меня, не ревновала без повода, не требовала отчётов. Она просто была. И именно это начинало меня пугать. Парадокс: когда женщина доверяет тебе полностью, ты начинаешь бояться её доверия больше, чем упрёков. Потому что упрёки можно заслужить, оправдаться, исправить. А доверие — хрупкая вещь. Разбить его легко, склеить почти невозможно. Однажды вечером, когда мы лежали в постели, Катя сказала: — Макс, а ты думал о будущем? — В смысле? — я насторожился. — Ну, ты теперь су-шеф. Папа говорит, что через год-два ты сможешь возглавить кухню в небольшом ресторане. Я тоже не стою на месте. Может, нам стоит… не знаю… планировать? — Планировать что? — Жизнь, Макс. Общую. — Она повернулась ко мне, подперла голову рукой. — Я не предлагаю прямо завтра идти в загс. Просто хочу знать, смотрим ли мы в одну сторону. Я молчал. Внутри поднималась паника — знакомая, старая, как мои отношения с Викой, когда она заводила разговор о детях, а я находил тысячу отговорок. Но с Викой я действительно не хотел ничего серьёзного. С Катей — хотел. И это пугало сильнее. — Кать, я с тобой, — сказал я наконец. — Ты же знаешь. — Знаю. Но «я с тобой» — это про сегодня. А я спрашиваю про завтра. — Дай мне время. Она вздохнула, поцеловала меня в плечо и отвернулась к стене. — Хорошо. Только время не резиновое. Я не спал почти до утра. В голове крутились обрывки мыслей: а что, если я действительно не создан для долгосрочных отношений? Что, если вся моя история с Катей — это просто попытка доказать себе, что я могу быть хорошим? А когда докажу, интерес пропадёт? Мне было стыдно за эти мысли, но я не мог их прогнать. На следующий день на работе случилось неожиданное. В обед, когда я проверял заказы, в дверях кухни появился Денис. Тот самый Дэн, друг детства, который изменил Кате с её матерью, потом уволился и пропал. Он выглядел плохо — осунувшийся, с синяками под глазами, в дешёвой куртке. — Макс, — сказал он хрипло. — Нужно поговорить. Я оставил дела, вышел с ним на задний двор. — Ты как? — спросил я. — Хреново. — Он достал дрожащими руками сигарету, прикурил. — Я завязал с выпивкой. Почти. Но работа не клеится, денег нет, девушка ушла. Я подумал… может, ты поможешь? — Чем? — Поговори с Катей. Передай, что я ей не писал, потому что стыдно. Что я хочу извиниться. Не для того чтобы вернуть, а просто чтобы закрыть тему. Она не отвечает на звонки. Я посмотрел на Дэна. Когда-то он был весёлым, надёжным, сильным. Теперь — тень себя. — Передам, — сказал я. — Но не уверен, что она захочет слушать. — Спасибо и на том. — Он потушил сигарету, собрался уходить, но остановился. — Макс, береги её. Катю. Она… не такая, как все. Если потеряешь — пожалеешь всю жизнь. — Знаю, — ответил я. Он ушёл. А я стоял и думал: сколько ещё людей придут ко мне с просьбами, которых я не могу выполнить? И как долго я сам буду просить у жизни второй шанс? Вечером я рассказал Кате про Дэна. Она помрачнела, долго молчала, потом сказала: — Я не хочу его видеть. И не хочу говорить. Но передай ему, что я простила. Не для него, для себя. И чтобы он не искал со мной встреч. — Хорошо, — я обнял её. — Ты сильная. — Нет, просто устала злиться. — Она уткнулась носом мне в грудь. — Злость выжигает изнутри. Я хочу жить, а не мстить. Мы просидели так несколько минут. Потом Катя подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. — Макс, я передумала. Не надо времени. Ты или готов быть со мной по-настоящему, или нет. Если нет — скажи сейчас. Будет больно, но я переживу. — Я готов, — услышал я свой голос. — Просто… я боюсь, что не справлюсь. — Не справишься с чем? С тем, чтобы быть верным? Не пить? Не врать? — С тем, чтобы быть счастливым, — сказал я честно. — Всю жизнь я привык, что за счастьем следует наказание. Рано или поздно. Катя улыбнулась. Не грустно, а как-то по-детски, светло. — Знаешь, что я тебе скажу? Может, наказание и будет. Но если мы будем вместе, то и наказание — пополам. Искупать его — тоже. Я не нашёл слов. Просто поцеловал её. В ту ночь я спал спокойно. Впервые за долгое время. На следующий день шеф вызвал меня в кабинет. — Огузок, — сказал он, — испытательный срок окончен. Поздравляю, ты су-шеф. Официально. Приказ подписан. Он протянул мне документ. Я прочитал, подписал, отдал. — Спасибо, Виктор Петрович. — Не благодари. Зарплата вырастет, работы — тоже. Я ухожу в отпуск на две недели в следующем месяце. Оставляю кухню на тебя. Справишься? — Справлюсь, — сказал я. — Вот и хорошо. А теперь иди работай, инвалид. Я вышел из кабинета с новым приказом в руках. Сеня, протиравший столы, заметил меня и хмыкнул. — Чего лыбишься, Огузок? Повысили, что ли? — Ага. Буду тобой командовать. — Посмотрим, — проворчал он, но беззлобно. Я зашёл в свой кабинет, сел за стол, посмотрел в окно. Москва, суета, дождь. Всё как всегда. Но я чувствовал себя иначе. Твёрже, что ли. Вечером мы с Катей пошли в ресторан — праздновать моё повышение. Выбрали небольшой итальянский дворик с живой музыкой. Ели пасту, пили вино, смеялись. Я смотрел на неё и думал: а ведь если бы я не вернулся тогда, если бы испугался, если бы не прошёл через всю эту грязь с Элеонорой, детективом, Сашей, Дэном — я бы не сидел здесь. Не смотрел бы на неё. Не чувствовал бы это странное, щемящее, пугающее и прекрасное чувство, которое называется «дом». — О чём задумался? — спросила она. — О том, что я счастлив. Не умею, но счастлив. — Не умеешь счастлив? — она рассмеялась. — Это же не готовка, Макс. Не надо уметь. Надо просто быть. — А если я не умею быть? — Тогда я тебя научу. Она взяла мою руку и положила себе на ладонь, переплела пальцы. — Видишь? Вот так. Просто быть рядом. Остальное приложится. Я сжал её пальцы в ответ. За окнами моросил дождь, играла музыка, пахло пиццей и кофе. И в этом маленьком итальянском ресторане, посреди огромной, холодной, вечно спешащей Москвы, я вдруг понял, что, может быть, вершина — это не должность шефа, не признание, не деньги. А вот это. Просто быть рядом. С человеком, который тебя выбрал. Несмотря на всё. Домой мы возвращались пешком, под дождём. Катя смеялась, прыгала по лужам, и я смотрел на неё, как на чудо. Промокшие, счастливые, мы зашли в подъезд, поднялись в квартиру, стянули мокрую одежду. И в этот раз я не боялся. Ни близости, ни утра, ни завтрашнего дня. Потому что завтра наступит. И я встречу его вместе с ней. В конце месяца, когда шеф ушёл в отпуск, я впервые встал у руля кухни как исполняющий обязанности. Стоял у своей плиты, смотрел на команду и чувствовал: они слушаются. Не из страха, а из уважения. Даже Сеня. Даже новые повара, которые пришли после продажи отеля. Я отдавал приказы, проверял качество, решал споры, подбадривал уставших. И понимал, что путь к вершине — это не финальная точка, а бесконечная дорога. Ты идёшь по ней, спотыкаешься, встаёшь, учишься. И каждый новый шаг приближает тебя не к идеалу, а к самому себе. Настоящему. Вечером того же дня мне пришло сообщение от незнакомого номера. Я открыл, прочитал и замер. «Макс, привет. Это Вика. Я в Москве проездом. Хотела бы увидеться, просто поговорить. Не бойся, я не отбиваю тебя у Кати. Просто… кое-что узнала. Это касается твоего прошлого. Встретимся завтра в "Севере" в шесть?» Я посмотрел на телефон, потом на Катю, которая спала на диване, укрывшись пледом. Она улыбалась во сне. Я не хотел её будить, не хотел волновать. Но внутри зажглась тревога. Кое-что из прошлого? Что ещё могла узнать Вика? И главное — зачем ей рассказывать мне? Я не ответил сразу. Долго смотрел на экран, потом убрал телефон в карман. Завтра — завтра и разберусь. А сегодня — сегодня я просто побуду здесь, рядом с Катей. Там, где моё место. По крайней мере, я так думал.