Недосказано и недослушано

— Вставай, сладкий, иначе мы попадемся в руки твоему суженому… Горячее дыхание щекочет ухо, шевелит волоски, а я морщусь, отворачивая лицо в другую сторону, желая еще поспать. Ну хоть чуть-чуть. Голова тяжелая, глаза открывать никакого желания нет, но холодная ладонь, коснувшаяся моей обнаженной спины, явно намекает, что оставлять меня в покое Кай не собирается. — Просыпайся, Кир. В конце-то концов, кого вчера трахали, тебя или меня?! — Боже, не напоминай, — прошу шепотом, потираясь носом о подушку. Кай чрезмерно энергичен и доволен жизнью, хотя передвигается с трудом и задницу свою пострадавшую на горизонтальные поверхности усаживает осторожно. Я почти не краснею, когда за завтраком он смотрит на мои руки и скалится своей острозубой акульей улыбкой, а потом меняет постельное белье на кровати. Как мы будем объяснять все это Руслану, я не имею ни малейшего понятия, но то, что сказать должны, это ясно. Хотя бы потому, что красноречивые засосы на шее Кая не спрячешь. Как и о причине проблем с передвижением не отбрешешься. Об этом думаю постоянно, наблюдая за каждой его эмоцией и чувствуя уколы вины. И, уже убирая посуду в посудомойку прямо спрашиваю, не оборачиваясь на него, мирно пьющего кофе: — Ты обработал чем-то? — Брось, Кир, не впервые. — И все же. Мою руки, а потом иду в ванную, чтобы взять свою косметичку со всякой хренью, которую накупил когда-то, пытаясь облегчить для себя последствия близости с Русланом. На деле знаю, что помогает хорошо. Охлаждающий эффект, обезболивающий и типа того. — Ты что, серьезно? — Кай удивленно приподнимает бровь, продолжая сосредоточенно жевать печенье, пока я раскладываю по столу тюбики и прочее. — Встань, сними штаны и повернись ко мне жопой, — произношу холодно, не скрываю своих намерений. — Кир, я в порядке, — произносит он твердым голосом, но будто в противовес словам щеки его предательски краснеют, а в глазах появляется блеск, причину которого я не сразу улавливаю. Но потом они стекленеют, и я вдруг понимаю, что это… блять, что он просто закрывается от меня. Его психика. Его искалеченная психика просто включает защитный механизм. Самый настоящий механизм, потому что даже голос отливает металлом, когда Кай говорит: — Если ты думаешь, что твой член или твои изящные ручки способны серьезно мне навредить, то ты ошибаешься. Когда меня в плену ебали в сраку, никто не спрашивал, нужно ли мне обезбола. Никто не вытирал мне задницу, когда из нее после ебли жидкое дерьмо текло. И когда трахали дулом моей же собственной снайперки в глотку, тоже никто не интересовался, почему потом я не могу еще неделю жрать! — выплевывает мне эти слова в рожу, а я стою перед ним с каменным выражением лица и все, что замечаю, это как его ногти впиваются в ладони, разрывая их в кровь. Кажется, он этими ногтями не только свои ладони травмирует, но и мое сердце дерет на куски. Ногтями и острой как лезвие бритвы наглой улыбкой. Отворачиваясь, вскидывает подбородок и будто просыпается. Потому что в глазах звериный ужас, сожаление о сказанном, а у меня слова застревают в горле комом, ведь я должен что-то сказать, но… Взгляд падает на разложенные на столе тюбики с гелем. Я знаю, что ему станет легче физически, но будет ли легче морально? Имею ли я право прикасаться к его интимным местам сейчас? Ведь это тоже изнасилование, если против воли? По его щекам с остекленевших глаз катится прозрачная слезинка, которую он тут же со злостью стирает. Искусанные губы дрожат, но он сжимает рот в упрямую тонкую линию. Он ненавидит свою слабость, он не может себе ее простить. Почему? Потому что только внутренний стержень помог ему выбраться тогда, когда не нашлось никого, кто бы спас, защитил, поддержал. Только его собственная сила провела его через тьму. Я протягиваю к нему руку медленно, как к раненому животному, давая выбор. Отстранится, замрет — и я отступлю. Потянется навстречу — приласкаю. Он действительно на мгновение застывает, а потом прикрывает глаза и едва заметно подается вперед. Кладу ладонь на его щеку, стирая мокрую дорожку слез, и Кай обессиленно горбится, плотнее прижимаясь к моей руке. — Скажи, что я могу для тебя сделать? — спрашиваю шепотом, поглаживаю пальцами кожу. — Обними меня. И мне так горько, так страшно от этих слов, что сердце начинает щемить. Я подхожу ближе, прижимаю его голову к своей груди, запускаю пальцы в кудрявые медовые пряди, распускаю их по плечам, и принимаюсь массировать затылок. Мне хочется убить Руслана за то, что он бросил его тогда. Поверил, что Кай справится сам, что действительно не нужна ему поддержка. И да, он справился, выжил, не забил болт на себя, не спился, не сторчался, погрузился в работу, но… Мы замираем так на несколько минут, а потом он отстраняет меня и с силой трет лицо. Бросает взгляд на разложенные на столе лекарства и глухо выдыхает, почти умоляюще, будто я стану настаивать: — Хорошо, только можно я сам? — Конечно, — отвечаю спокойным тоном без лишней эмоциональности и поясняю, что для чего и как использовать, чтобы ему не нужно было вычитывать инструкции. Уже направляясь в ванную, сжимая в кулаке то, что он посчитал нужным, Кай вдруг оборачивается ко мне и произносит с легкой печальной улыбкой: — Мне пиздецки жаль, что я наговорил тебе этого дерьма. Я хочу, чтобы ты знал, что я не ассоциирую то, что происходило со мной в плену, с тем, что мы делали ночью. Мне было хорошо с тобой. Кайфово. Наверное, так, как не было никогда и ни с кем. В тебе есть что-то неимоверное, ты актив, причем очень умелый, а в нашем голубом мире, как ты знаешь, это редкость. Благодарно киваю, тоже улыбаясь. Я рад, что наши мысли сходятся. Сказать бы теперь об этом Руслану…

***

— Я не знаю, что б я без тебя делал… Голос Кая звучит глухо, устало, немного сонно. Я переворачиваюсь на спину и морщусь от головной боли, не понимая, когда успел заснуть? Пока ждал Руслана, конечно, но… когда? Я же вроде бы прилег на минутку. И за окном уже совсем темно, и в доме вкусно пахнет ужином и едва ощутимо дымом от камина. Нужно вставать, но сперва стоит послушать. — Ты бы справился, — уверенно отвечает Руслан. — Даже без меня ты бы справился. Ты сильный человек. Сильнее всех, кого я знал. — Я заебался справляться один. Жизнь ебет, не спрашивая фамилии! — А ты прекрати лезть голой жопой на пулемет. Кай тихо смеется, и Руслан подхватывает волну веселья, продолжая уже чуть более расслабленно. — Я серьезно. Завязывай с войнушками. Ты можешь построить отличную карьеру тут. Тем более когда продашь «железо». — Ой да прекрати. Никто меня здесь не ждет… — Мы ждем. Мы с Киром ждем. И я рывком поднимаюсь на ноги, понимая, что пора включаться в разговор. Открываю дверь и, не особо стараясь быть тихим, прохожу в гостиную. Как я и думал, сидят на полу, протянув ноги к камину. Между пальцев Руслана зажата самокрутка, сладкий дымок вьется под потолок… — Доброе утро, солнышко, — улыбается он, протягивая самокрутку Каю, который тут же затягивается ею, удерживает в легких и выпускает кольца дыма. — Ага, — хмыкаю, проходя к креслу и падая в него со всей доступной мне грацией. Не собираюсь снова возникать по поводу травы. Мы и сами с Каем начудили. Вряд ли он рассказал, но… — Как я понял, проблема решена? — Решена. Теперь есть множество других проблем, но с ними я разберусь позже. Не сомневаюсь. Я киваю и принюхиваюсь к запаху еды. — Что это вы ели такое вкусное? — Руслан привез продукты, я приготовил гратен, — пьяно улыбается Кай, сползая чуть ниже и укладывая голову на диван. Я мгновенно прикипаю взглядом к его горлу. Огонь в камине подчеркивает выступающий кадык, линию роста щетины и видные только с моей стороны лиловые засосы под челюстью… — Иди возьми, я в духовке оставил на подогрев. — Угу. Иду за своей порцией, наливаю еще в стакан немного виски, разбавляя колой, а, когда возвращаюсь, замечаю, что Кай уже дрыхнет, уронив голову на плечо Руслана. Я не знаю, спал ли он после секса, но могу предположить, что нет. Наверняка снова лежал с широко открытыми глазами, пялясь в одну точку. А мой извечный комплекс спасателя снова дает о себе знать. Я уже обдумываю, к какому психотерапевту его повести и как научить спать в кровати. Почему-то нет даже малейшего сомнения в собственных возможностях. Руслана же я, грубо говоря, перевоспитал! Хотя, скорее даже, был надежным плечом, когда он ради меня свалил из полиции и начал двигаться по направлению к более легальному и безопасному бизнесу. Меня откровенно пугали масштабы его аппетитов. Он, конечно, крутой мужик, но его мутки с покупками шикарных иномарок якобы для служебных целей, отмывания денег, подкуп судей и крышевание местных барыг уже переходили все мыслимые и немыслимые границы. Он, откровенно говоря, охуел, чувствуя безнаказанность, и в итоге это закончилось бы бегством или тюрьмой. Но вот где мы теперь! Он почти полностью перешел в легальную сферу, где способен раскрутиться намного сильнее, только на это нужно время. И терпение. Мое терпение в том числе. Мы молчим какое-то время, слушая, как в камине потрескивают дрова. — Мне Андрей звонил, — тихо сообщает Руслан, докуривая косяк. — Говорит, долетели нормально. Благодарил за все. — Это не последний их кризис, — отвечаю так же приглушенно, чтобы не разбудить Кая. — Они друг другу всю душу вырвут, я даже не знаю, хорошо это или плохо, что они вместе. — Ну, Андрей с ним выглядит более живым. Я Лиса толком не знал раньше, но он, кажется, по твоим рассказам, успокоился? Отставляю в сторону опустевшую тарелку и молча указываю на Кая, который начинает клониться, заваливаясь вперед. Руслан аккуратно укладывает его головой на свои колени и будто неосознанно запускает пальцы в волосы, на которых теплыми огоньками бликует пламя камина. — Лис точно успокоился… — отзываюсь я, не в силах оторвать взгляд от засосов на шее мужчины. Руслан тоже опускает глаза вниз и тоже, сука, замечает. А потом смотрит на меня нечитаемым взглядом. — Вот значит как?.. — задумчиво произносит он, и я вижу, что в глубине его черных зрачков медленно поднимает косматую башку пугающий меня зверь. Зверь скалит клыки и выпускает когти. Зверь… — Объяснишь? — рычит Руслан, и я понимаю его злость. Я знаю, что он обижен, ведь он хранит мне верность, он дал слово и держит его, и хотел бы, чтобы и я… Но при этом всем у него остались чувства к Каю. Это я тоже знаю. — Кир! — окликает он меня, заставляя вздрогнуть и выйти из оцепенения. — Мне казалось, мы друг другу обещали. А теперь что я замечаю? Тебе бы понравилось, если бы я ему тут, блять, засосов понаставлял? — А если бы понравилось? — выдыхаю, против собственной воли представляя их двоих в постели. Два сильных тела, литые мускулы, неуемное желание… Мои глаза наверняка загораются огнем, потому что Руслан, который изучил меня вдоль и поперек, видит возбужденный блеск и ядовито тянет: — Ах, мальчик любит наблюдать! — А кто сказал, что я буду просто наблюдать? Ставлю все на «зеро», рискуя потерять любимого человека, но мне почему-то спокойно. Ведь ситуация никогда не выйдет из-под контроля, если ее не контролировать. Руслан сидит неподвижно, ждет объяснений. Его рука покоится на плече Кая, а в глазах нечитаемые эмоции. То ли гнев, то ли интерес, то ли все вместе. — Мы с ним переспали, — сообщаю прямо, залпом допивая виски с колой. — И мне понравилось его трахать. Я почти вижу, как вертятся шестеренки в голове Руслана. Он пиздец рациональным мужиком стал, понимает, что уже ничего не исправить. И да, конечно, я изменил ему, а человек, который лжет в любви, не заслуживает даже ненависти, но и для Руслана эта херня выгодна! Я точно знаю! Со мной он прикрутил свои аппетиты, въебывая на работе до кровавых соплей, в зале и так далее, но теперь не будет необходимости сдерживать свои порывы, если с нами будет человек, у которого психика настолько попаянная, что он согласится на то, на что никогда бы не согласился я, и получит удовольствие от этого. Звучит цинично, но им обоим это нужно. А мне нужны они. — Ты впервые был сверху? — спрашивает он, вновь принимаясь поглаживать Кая по волосам. — Нет. — А кто первый? Лис? — Что? — фыркаю, отмахиваясь. Странно, что он никогда раньше не спрашивал. — Лис мне как брат! Хотя один раз под наркотой он мне отсосал, но я этого не хотел. Руслан только глаза закатывает. Никто, блять, и не удивлен причудам Лисицына. А я не позволяю перевести тему. — Я не люблю быть снизу, — говорю на одном дыхании, пока не передумал. — Ты знаешь об этом. То ли у меня так жопа устроена, то ли психика, но я не получаю кайфа даже минимального. Зато он получает. И он хочет этого. Руслан скалится, морщит нос, мол, у Кая другого варианта и нет, но вскоре, немного подумав, выдыхает: — И что? Ты уходишь от меня? Я округляю глаза от шока, а потом злюсь. Серьезно злюсь. — Я бы тебе въебал за такие мысли, но вставать лень. Руслан, блять, не строй из себя идиота! Ты понимаешь, к чему я клоню. — Я понимаю, — немедленно соглашается он. — Только вот ты не понимаешь, чего хочешь от него: большой и чистой любви или долгого и грязного секса. — А ты понимал тогда, в Пакистане? А когда выбрал Риту, понимал? — Не смей меня обвинять! — взрывается Руслан, начиная повышать голос. Я явно задел его за живое. — Ты не был там, ты не знаешь, что с нами происходило. Мы каждый день могли подохнуть, мы все жили одним днем… — Ты прав, — останавливаю я его, поднимая руки, мол, сдаюсь, — я не знаю, что было тогда, но я знаю, что происходит сейчас. Я знаю, о чем он думает, сожалеет, что чувствует. Пока ты день и ночь торчал на работе, мы много разговаривали. — Я не просто торчал на работе! — уже чуть спокойнее выдыхает он. — Я решал его проблемы и уничтожал ублюдков, которым он дорогу перешел! — А почему ты это делал? — вкрадчиво интересуюсь, и он выдает правду на одном дыхании: — Потому что он дорог мне! — Разве этого недостаточно? — мгновенно ловлю его на слове, но Руслан и тут находит что сказать: — А если все снова пойдет по пизде? Я же, сука, способен наступить на грабли, даже если они заперты в сарае! Я не хочу снова видеть его разбитым, не хочу снова выбирать, как выбирал тогда. Это звучит достаточно забавно, и я, не сумев прикрутить язвительность в голосе, хмыкаю чуть снисходительно: — Ты не выбирал, честно говоря. Он выбрал за тебя. — Я мог настоять! Бросить жену, бросить дочь, остаться с ним. Я не знаю, принял ли я правильное решение. — Любое твое решение правильное. Главное справиться с последствиями своих правильных решений. Руслан от удивления вскидывает бровь и расслабленно хмыкает: — Когда это ты успел стать таким остроумным? А, ладно, ты всегда таким был. За это я тебя и люблю. Улыбаюсь и все же встаю со своего кресла. Приближаюсь к нему и нависаю сверху, упираясь руками в диван по обе стороны от его головы. — Я тоже люблю тебя. Вас обоих. Обещаю, Руслан, мы справимся. Касаюсь поцелуем его губ, и он тут же кладет ладонь мне на затылок, притягивая ближе. Его губы мягкие, сладкие, со вкусом марихуаны и виски, и я погружаюсь в негу, в эту невероятную ласку, в чувства, в томительное предвкушение нашего будущего. Такого непредсказуемого, но совместного, а это уже… — Ого, — раздается насмешливый, хоть и сонный голос Кая. — Впервые за много лет усилия, потраченные на открытие глаз, стоят увиденного. Я медленно отстраняюсь от Руслана, смотрю на лежащего на его коленях мужчину и улыбаюсь, глядя в его блестящие от возбуждения глаза. Хочу его. Прямо сейчас хочу, но… — Ты слышал, что я сказал? — Нет, — шкодливо усмехается, жмурится, и хер поймешь, шутит он или действительно спал. — Но я чувствую, что у кого-то из нас будет сегодня секс, потому что я лежу на чьем-то вставшем хозяйстве. И не говори мне, пожалуйста, Руслан, что это телефон! — Не скажу, — отвечает слишком серьезно мужчина, но я слышу, как звенит его голос. Он слишком давно хотел Кая, он просто, видимо, охуевает от ситуации. А у меня внутри все плавится от кайфа. Я понимаю, что Руслан до этого вечера даже не предполагал, что ситуация так повернется, что я, пиздецки ревнивый собственник, сам позову в нашу постель его бывшего любовника. Но теперь мы втроем здесь, возбужденные, готовые и… — Ты уверен? — снова спрашивает Руслан, поднимая на меня глаза. — Более чем, — уверенно отвечаю, а потом медленно опускаюсь на колени рядом с ними и касаюсь губ Кая, давая всем зеленый свет.