А мы больше не встретимся?

      «Ну, давайте хоть глянем, чё эт за девка» заинтересованно протянул Пятифан, открыл паспорт и начал усердно вчитываться в мелкий шрифт текста.       — Журавлева Мария Александровна... Одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года рождения, детей нет, не замужем...       — Адрес есть, на? — наконец подал признаки жизни и я.        Рома полистал паспорт в поисках улицы и дома, где должна жить эта... Мария.       — О, да, есть!        Он водил пальцем по тексту, читая вслух название улицы и квартиры. Почему-то я не обратил внимания на название самой улицы и число дома, услышал только номер квартиры: 87.        — Ох, бля... Нужно в милицию нес...       — Я не пойду к этим мусорам!        — Рома! Ну нельзя милицейских так называть...       — Слышь, зануда.       — Ты дебил? Ты же сам на следователя пойдешь.       — Это другое. Сам дебил.        Их шуточные споры я мог слушать вечно. Такие перепалки никогда не приводили к значительным ссорам. Однако, надо что-то решать с паспортом. Поэтому пришлось прервать их идиллию.       — Ну так чё, на? Отнесем паспорт девке?        Рома посмотрел на меня убийственным взглядом.       — Бях, ты гонишь? Тоша сказал, что это почти на другом конце города, а нам ещё нужно успеть в общагу. У нас заселение, между прочим, через три часа. Потом отдадим. Не, ну если ты хочешь, можешь идти! — быстро тараторил Пятифан.        Я театрально закатил глаза и пробубнил «Ну и ладно! Я как лучше хотел, на.»        Постояв ещё пару минут на одном месте, мы пошли дальше. До общежития было около трёх километров. Впрочем, если идти один километр в час, то мы как раз идеально успеем.        Но как оказалось, недалеко от общаги находилась небольшая кафешка, в которую мы решили заглянуть.        Кафе было довольно крупное и работало по довольно интересному графику. Примерно с семи утра это была обычная кофейня, в котором можно было спокойно позавтракать с детьми или на обеде зайти и попить кофе с десертом. Однако, уже с одиннадцати вечера она превращалась в бар-караоке.       С удовольствием как-нибудь загляну сюда вечерком. Может, даже не один...        Мой поток мыслей прервал Пятифан, который при виде этого самого кафе-бара чуть ли не завизжал от счастья.       — Па-пацаны! Гляньте! — он указал на ту самую постройку с довольно новеньким ремонтом. — Будет, где время провести в скучные вечера... — Ромка мечтательно прикрыл веки и немного склонил голову набок.        Но и тут Антон вставил свои пять копеек:       — А учиться ты не собираешься? Домашку дел...       — Тох, да ты задолбал. Буду я учиться! Вон, Бяшка свидетель.        И вновь он ответственность пытается перевалить на меня.       Взглянув на часы, я понял, что мы снова опаздываем. Это уже и не удивительно. Проинформировав своих товарищей о том, что нам пора поторопиться, пришлось почти бежать. Мне с Ромкой это далось намного легче, чем Тоше, но все и он старался не отставать.

×××××

      — Ебать, ну и пиздец тут, конечно, — в принципе, я был согласен с этим высказыванием от Пятифана.       — Как бы странно это не звучало, я с тобой согласен, Ром, — Тоша тяжело вздохнул. — Ну ничего, обживемся как-нибудь.       — И как ты прошлые три года так жил...?       — А у меня пацаны в комнате творческие жили, такие же как и я, мы комнату украсили и нам нормально было.       — Бля, вы чё девки, что бы украшать комнату? — слово «педики» Рома убрал из своего лексикона, думаю, понимаете почему. Это слово он начал заменять другими, например, «девки».        Комната представляла из себя небольшое помещение с тремя кроватями и двумя столами. Один был большой, для двоих персон, а второй поменьше. Одна из кроватей была двухэтажной, как у нас в армии. Однако, она была новая, ну по крайней мере, почти.        Общежитие было четырёхэтажный и состояло из двух корпусов, которые находились примерно в двухстах метрах друг от друга.        На первых двух этажах жили представители женского пола, а вот на третьем и четвертом — мы, парни. Нам не повезло, потому что нам досталась комната прямо с самого угла на четвертом этаже. Хочу упомянуть, что здание не утеплённые, значит, зимой, скорее всего, будет довольно холодно. Надеюсь, что хоть крыша не будет течь.       Ох как я ошибался...

××××

       — Та ну бля, серьезно...        Двадцать девятое августа выдалось дождливым. Погода была весьма пасмурная. Весь день лило как из ведра. Днём из-за густых туч казалось, что солнце уже село, хотя часы твердили только половину третьего.        Крыша текла ужасно. В нашей комнате буквально стояло два ведра, которые пришлось украсть из туалета и поставить их посередине комнаты, чтобы туда стекала дождевая вода. Уборщица, заметив пропажу, сразу пошла искать потерявшиеся вещи и найдя их у нас, все же сжалилась и разрешила нам оставить их у себя.

×××××

       И вот, спустя два года я вновь сижу за партой, слушая монотонный голос преподавательницы.       — Ребят, вы уже достаточные взросныле и, надеюсь, самостоятельные. Очень надеюсь на то, что буду лицезреть ваши лица и на следующих парах...       Стук в деревянную дверь прервал Светлану Геннадьевну — если я, конечно, не ошибаюсь. Но, вроде бы, ее зовут именно так.       — Да, заходите.        Дверь со скрипом медленно отворилась и в проходе показалась девушка невысокого роста.       — Извините за опоздание... Можно войти?        Преподша тяжело вздохнула и медленно, неуверенно кивнула.        Девушка прошептала тихое «спасибо» и зашла в наш кабинет. Быстро окинув взглядом помещение, она направилась к моей парте. К моей, потому что я единственный, кто сидел один. Все остальные уже места были заняты.        Она аккуратно присела около меня и повесила небольшой белый кожаный рюкзачок на спинку стула, перед этим достав из него полуобщую тетрадь, на обложке которой были нарисованы два котика, и ручку, обычную синюю ручку, которой пишут в школе. Девушка взглянула на скучающего меня и, улыбнувшись протянула правую руку.        Я перевел взгляд со Светланы Геннадьевны на незнакомку, сидящую рядом. И неуверенно пожал ей руку.       — Приветики. Не узнал меня? — шепотом спросила однокурсница, наклонившись ко мне.       — Э-э... Нет, прости, на.       — Возможно не помнишь. Я недалеко от вокзала у тебя время спрашивала, это двадцатое августа было. Я ещё в розовом платье была.        В моей голове всплыл образ той самой девушки, потерявшей паспорт. Как же ее звали... Вика? Нет... Маша! Точно! Мария Журавлёва. Но все же я решил удостовериться.       — Как зовут, на?       — Что? — видимо девушка успела задуматься и не расслышала вопрос.       — Как зовут, спрашиваю?       — Маша, — я не ошибся, это точно та девушка.       Нужно вернуть потерянную вещь. Только... Как? В лоб сказать, что я две недели назад нашел ее паспорт, но не принес его в милицию, а просто держал в столе в общаге. А вдруг ещё на меня заявление напишет? Мало-ли, что у этой девушки в голове. Скажет, мол, украл. И ведь не докажешь ничего! Свидетелей нет. А милиционеры вряд-ли поверят моему другу, стоящему на учёте. О Тоше я, почему-то, не подумал.       Я сидел за последней партой и, подперев рукой подбородок, почти не слушал лекцию. Это была первая, вводная пара, поэтому должной информации там не говорили, а слушать о том, как нас тут все ждали, что мы молодцы, что поступили, не очень-то и хотелось. Поэтому я просто сидел, делая вид, что внимательно слушаю, но на самом деле я лишь боролся с сонливостью, которая резко подступила ко мне ещё в начале дня в этом университете.        Но тут прямо передо мной Маша положила вырванный из тетради листочек в клеточку, на котором было что-то написано обычными чернилами. Я не сразу смог разобрать столь корявый почерк знакомой. Никогда бы не подумал, что у такой аккуратной девушки будет столь неразборчивый почерк.       «Давай сленяем с последней пары?»       Этот вопрос поставил меня в ступор. Первый день, а я уже прогуливаю. Нет, так нельзя. Надо хоть первый курс нормально отходить.        Я взял уже погрызенную ручку, лежащую неподалеку на парте и так же коряво вывел ответ:       «Не, прости, я отсижу все пары»        И уже собираясь отдать ей лист обратно, я заприметил ошибку. Быстро исправив в ее слове «сленяем» «е» на «и», я все же протянул ей тетрадный лист.       Я уже надеялся, что эта странная переписка на этом закончится.       Но нет.        Мне вновь прилетел тот же листочек, уже изрядно помятый.       «Жаль. А как звать-то тебя?»       А ведь я и правда совсем забыл назвать ей свое имя. Вновь схватив ту же ручку я уже начал выводить первые буквы своего "имени"       «Бя...»        И тут я резко зачеркнул эти две буквы и вывел уже совсем другое слово:       «Игорь»       Мне было непонятно, почему я так резко перехотел называть ей свое прозвище, которым зовут меня буквально все друзья. Но она же не друг мне. Маша не внушала мне вообще никакого доверия. Я ощутил то же чувство, когда впервые встретился с Гришневым. А именно: отвращение и неприязнь. То же самое я чувствовал к Журавлевой. Объяснить я это не могу, просто не нравится мне эта девушка.       Я больше не хотел продолжать этот бессмысленный диалог, поэтому отдал ей клочок бумаги и сложил свою ручку в рюкзак, тем самым ставя точку в переписке.        Мария грустно взглянула на меня и отвернулась, продолжая слушать преподавательницу.        Но через полчаса мне вновь прилетел скомканный лист бумаги, я быстро поднял голову со сложенных рук на парте и яростно взглянул на соседку. Но она лишь пожала плечами и незаметно указала на парня, сидевшего на соседнем ряду. Тот смотрел прям на меня и улыбался, будто говоря: «Да, это я написал тебе»        Я осторожно развернул записку и начал вчитываться в текст. На мое счастье, почерк у этого парня был намного аккуратнее Машиного.       «Завтра в 18:00 у меня на хате будет вечеринка в честь поступления на первый курс. Приглашены все, кто сидит в этом кабинете.       С собой приносить выпивку и, желательно, хоть какие-нибудь закуски.»        Чуть ниже был написан адрес дома того парня.        А что если пойти? Почему бы и нет. Отметить то, что я поступил было бы неплохо. Очень даже неплохо. Жаль только то, что я не смогу прийти с Ромкой и Антоном.        Я вновь глянул на того парня и, подумав несколько секунд, все же кивнул. А тот в свое время сложил большой и указательный палец вместе в жесте «ОК» и ухмыльнулся.

×××××

       — Даров, братва, — к нам в комнату ворвался Ромка. Его учебный день закончился позже нас с Тохой с разницей почти два часа, поэтому мы давно сидели в общаге, делая домашку, которую уже успели задать преподаватели. — Мне домашки задали столько, будто на год, а не на завтра, бля!       Антон усмехнулся.       — Привыкай, Ромашка.        Я решил прервать их, вспомнив о завтрашней вечеринке.       —Слышьте, пацаны. Короче, на... Меня завтра не будет вечером и, возможно ночью.       — Не уж то так быстро се девушку нашел?       —Ромыч, ну ты как всегда. Нет, я на вечеринку с однокурсниками пойду, на.       Пятифан заметно погрустнел. По видимому его больше всего волновало то, что к двадцати одному году я ни разу не был в отношениях. Хотя меня это совсем не смущало. Мне двадцать один, а не семьдесят! Найду себе ещё.       — Удачно повеселиться, — Антон решил разрядить обстановку.       Сегодня лег раньше своих товарищей. Часов, наверное, в девять. А они все продолжали делать домашнее задание.