Мнимая гибернация искренности.

— Да завались уже, - отвечает Фута, продолжая извиваться от прикосновений Кото, конечно, это приятно и до мурашек, и хныканья удовлетворяет его. Старший вытащил руку из-под теплой толстовки красноволосого и перестал делать что-либо. Он замолк, сделал бровки домиком и, будто нарочно, озадаченно смотрел на своего соседа. Он не двигался, не издавал ни единого звука. Слышно было только то, как Каджияма пытается дышать в более ровном темпе, но у Футы это совершенно не выходило. Микото продолжал просто молчать. И это молчание угнетало. «Микото просто, блять, ЗАМОЛЧАЛ...» А ебало так и хотелось прям промазать по стене, оно слишком бесило. Насколько сильно красноволосый не лю.. волновался за своего соседа, его агрессия к другому продолжала быть. Особенно нахуй сейчас. — И что молчишь? - спрашивает Фута, поднимая глаза на парня. Никакого ответа. Каджияма не любил игнор, а особенно не любил игнор от Каяно, который в данный момент выглядел, как тот самый кот с «опасным взглядом», у которого не узкие зрачки, а те, что буквально закрывают весь глаз черным пигментом... это как ебучее затишье перед бурей, особенно, когда это, блять, Микото. Нет, красноволосого это не пугало, это больше его раздражало и нервировало. — Блять, я тебе сейчас череп пробью, если ты продолжишь молчать и так смотреть на меня, пока я буквально нахуй сижу на твоих бедрах, еблан. «Уж лучше бы он говорил, чем заткнулся вовсе», - наверняка думал Фута. Каяно слишком хорошо знал даже его мысли. Это порой было жутким, потому что в действительности Микото мог воздействовать на многих людей лишь своим добрым словом, интонацией, мимикой. Он еще более тепло улыбнулся, словно ничего не было, ничто не происходит, все в порядке. Будто он просто сидит за компьютером, погруженный в работу, только выражение лица более веселое и спокойное. Это все выглядело как сплошное издевательство и унижение. А еще больше давило то, что Микото смотрел на лицо Футе, стараясь заглянуть в глаза красноволосому. — И, что ты, блять, так пялишь на меня, - продолжил через несколько минут Фута. Все же молчание - не самое приятное, что можно ожидать от парня сейчас, а тем более, когда он пилит взглядом. Каяно нарочно не отвечал, он лишь продолжал молча разглядывать лицо Футы. У красноволосого было едва заметное подобие веснушек, и все же миловидное выражение лица. Как бы он не злился на Кото, старший всегда лишь улыбался, потому что от Каджиямы исходило определенное тепло. Да, он мог ненавидеть, применять физическую силу, но все еще выглядеть при этом приятным(?). Микото совершенно не понимал, что ощущает и чем вызваны подобного рода чувства. До этого он даже по отношению к партнерам не испытывал ничего такого. Люди же все одинаковые, состоят из плоти, костей, крови и воды, ничего особенного. Но слегка вьющиеся, растормошенные волосы Футы — даже это Каяно находил необыкновенным, привлекательным. С ним он ощущал себя поистине комфортно. На работе вечно приходилось притворяться, кем не являешься, на учебе тоже. Диссоциативное расстройство личности очень тяжело скрыть, да, и энергии это изымает слишком много. Изматывает. Но почему-то именно с Каджиямой, таким агрессивным и «недоброжелательным» человеком, Каяно смог раскрыть душу, поделиться личным, сокровенным... Возможно, конечно, это происходило по той причине, что познакомились парни в тюрьме. Но это было бы слишком глупым аргументом в данный момент. Кото лишь миловидно улыбался, прищурив глаза. Выглядел, словно котенок, который нежится под лучами солнца, словно время для него остановилось, он не понимал, где, и кто он. Выглядело странно, но Микото любил специально делать что-то вызывающее, чтобы Фута вновь начал бубнить, злиться. Злость красноволосого по отношению к Микото была особенно.. теплой и мягкой, хотя и выражалась, Казалось бы также, как и со всеми. Каяно, словно просыпается от долгого сна и все же решается ответить на слова Футы. - Я знаю, что ты меня не ударишь, потому что ты слишком печешься о моем состоянии. Это видно. Даже бинт, который ты аккуратно закрепил так, чтобы мне было удобно, - Микото как обычно нашел «самый подходящий момент», чтобы начать диалог по душам. Словно его вообще не волновало его положение и ситуация Футы. Красноволосый был явно на взводе, так как расслабится полноценно, нормально думать, не сказав лишнего, в таком положении - крайне сложно. Эрекция и без того была болезненной за счет нижнего белья, так он еще и был настолько близок к Каяно. Член Футы практически касался тела напротив. Отвратительно, но лишь для Каджиямы. Хотя Кото прекрасно понимал, что младший просто не готов признать, что ему нравится, что старший удовлетворял его достаточно хорошо. А сейчас он все оборвал. В эффекте неожиданности был весь Микото Каяно, это словно было его сутью. — Я не пекусь о твоем блядском здоровье, я готов прямо сейчас вмазать тебе до смерти, - говорит Каджияма, слегка прищуривая глаза, играя в «гляделки» с Каяно. - Ну, так ударь, твои руки развязаны, а я не стану защищаться, - спокойно промолвил Микото. В его глазах и словах не было ни доли сомнения или страха. На ответ Микото красноволосый только фыркнул. Конечно, он не собирался его ударять, трупа ему не надо... хотя, по виду Каяно можно было бы уже назвать его трупом. — Да, мне было похуй как будет ощущаться бинт, как получилось. Все же я не горю желанием стирать кровавую подушку и наволочку на нее. - Ничего, если что я отстираю, - все также спокойно ответил Каяно. Ему не было сложно, просто все еще он знал, что Каджияма явно позаботился о нем. Даже стакан воды, Фута даже об этом подумал. — Ты продолжишь также просто, блять, сидеть? - Красноволосый просто горел от всего: от стыда, от агрессии, от жара во всем теле, от эрекции и от того, что он просто, блять, ничего не может сделать. Ебучий Каяно Микото просто изводил его и дразнил каждый раз, и каждый раз это было слишком мучительно для Футы. Даже, блять, сраться с нн в твиттере намного приятнее, нежели просто чувство того, что в данной момент ты ничего не можешь сделать. Каяно просто продолжит молчать и сидеть на своей жопе ровно.