666

Всего один шаг отделял мрачную, но безопасную обстановку «Авеню 16» от неизвестности и таинственности, заточенных в темнеющем пространстве улиц. Вблизи они были окутаны полумраком. Но вдалеке настолько напитались тьмой, что дальние постройки и деревья сливались между собой и визуально выстраивали чёрную стену. Плотную и непроглядную. Не поддающуюся зрению уязвимых человеческих глаз. Когда Антон переступил порог чёрного хода кофейни, за его спиной раздался хлопок металлических дверей и щелчок внутреннего замка по их обратную сторону. Несмотря на окончание дня, уличную атмосферу было сложно назвать тихой. Скорее наоборот: оживленной, вечерней и летней. Перекличка первых сверчков, шум проезжающих неподалёку авто, голоса невидимых в темнеющей дали прохожих и людей, болтающих с телефонами и между собой на балконах домов, расположенных неподалёку — все это создавало иллюзию, что город только проснулся. Антон задумчиво обошёл авто. Остановился у водительской двери и не спеша закурил, он будто намеренно тянул минуты. Выполнять задуманное ему критически не хотелось, но и выбора не было. Не было так же, как недавно не было выбора и у Жени Черника. То одни поступали с совсем юным парнем на свое гнилое усмотрение, как хотели, не спрашивая. То сам Антон, посчитав, что ему, человеку постарше, виднее, как правильно. И теперь, некоторое время спустя, точно так же не спрашивали у него. Несмотря на то, что Холодов всячески старался сохранять спокойствие, сердце громко колотилось. И хотелось хотя бы примерно предположить, что представит собой дальнейший ход событий. Чтоб заблаговременно продумать, как поступать и что делать. Но ему, как и каждому смертному, не было дано видеть наперёд независящее от него. Все, что он мог в тот момент — это лишь вспомнить прошлое в целостности либо обрывками. Или же проанализировать происходящее на данный момент. Но только не предвидеть будущее. Мысли Антона прервались на полуслове, когда вдалеке медленно зажглись желтые фары, осветив собой стены двух гаражей — авто стояло между ними. Ему будто давали понять, что пора бы поторопиться. Холодов бросил в ту местность кратковременный взгляд и, словно на автопилоте, больше не думая и не прогнозируя, сел в авто. Мигнул фарами, будто отправил послание о том, что все понял и к чему-то готов. Готов к неизвестному для себя. К неизбежному. Он тронулся и направился на запланированную территорию. Фары, отраженные в зеркалах, тут же, будто были наготове, медленно двинулись с места и не спеша направились от гаражей на дорогу. Антон не стал добавлять скорости. Он плавно выехал со двора и завернул в сторону ближайшей стоянки. Все следующие несколько минут Холодов просто смотрел на дорогу. Наблюдать за преследователем он не видел смысла. Ведь и без того все было предельно ясно и слишком очевидно. Очевидно для них обоих. Стоянка выглядела полупустой. На ней и окружающей ее ближайшей местности хоть и было не многолюдно, но и не было совсем одиноко. Так как данная территория тянулась вдоль красной линии. Фонари, расположенные вдоль бульвара, уже горели и освещали местность тёплым, не натуральным светом. Антон припарковался между двух авто. Заглушил двигатель и, предварительно сам не зная зачем, бросил быстрый взгляд на стрелку спидометра, ожидаемо остановившуюся на нуле. Подняв глаза, он осмотрелся по сторонам. Одно из соседних авто, стоящее параллельно его машины, источало тусклый свет изнутри сквозь тёмные стекла. На фоне этого света Холодов рассмотрел шевеления и какую-то возню внутри. Авто по другую его сторону могло показаться брошенным и даже мертвым, если бы не красная, совсем маленькая подсветка сигнализации, привлекающая взгляд периодическим мерцанием. Он посмотрел вперед, на противоположную сторону улицы. Окинул равнодушным взглядом разноцветные неоновые вывески магазинов, салонов и сервисных центров. На некоторых из них роллеты были уже опущены. А некоторые продолжали вечернюю жизнь. Демонстрировали сквозь стеклянные стены и двери движение жителей города туда и обратно. Периодически по улице шатались прохожие. То толпами, то парами, то в одиночку. Кто-то шёл своей дорогой, не глядя под ноги, зависая в смартфоне. Кто-то же перемещался быстрым уверенным шагом, наверно, целенаправленно следуя в определённое место. Когда в его глаза бросилась девушка в узких джинсах с парой забавных французских бульдогов на поводках, проходящая мимо, как и все остальные, краем глаза он вдруг увидел свет, приближающийся к парковке с правой стороны. Повернув голову в этом направлении, он увидел ожидаемое им авто. Двадцать один, ноль один. ВАЗ. Белого цвета. Снова. Водитель машины, видимо, решил не ломать голову над выбором удобного места и остановился сразу на самом краю парковки. Затем все замерло. Для него, для Антона. ВАЗ потускнел, выключив фары. И словно умер, застыл на месте. Новых признаков жизни больше не подавал. Будто выжидал. Будто ждал от Антона каких-либо действий. Холодов продолжал смотреть через стекло на машину, стоявшую к нему боком, дверью у пассажирского места. Он не собирался приближаться и самостоятельно идти на контакт с преследователем. Хоть вокруг и демонстрировались признаки жизни, кто внутри машины и сколько их, Антон не знал. И предвидеть, что в карманах и в сознании пассажиров белого антиквариата, он знать не мог тоже. Ожидание стало невыносимым. Чтоб ускорить неизвестный и, быть может, опасный для себя процесс, Холодов вышел из авто. Уходить от него далеко он не собирался. Он встал лицом к видимой для себя части белой машины, стоявшей к нему пассажирским местом. Облокотился спиной на водительскую дверь и уже хотел сунуть руку в карман, чтоб взять сигарету. Но в тот миг его вдруг отвлек глухой щелчок — на Жигулях приоткрылась водительская дверь. Пальцы вздрогнули. Воздух, который он успел вдохнуть, остановился в середине легких. Ком в горле запульсировал. А сердце будто начало дёргаться. От волнения все предметы, видимые вокруг, поплыли. Краски смешались в однородный серый. И дальше стало только хуже от того, что картинка перед глазами покрылась рябыми пятнами. Но потом, когда машина слабо качнулась и дверь одним рывком раскрылась настежь, Холодов резко вдохнул. Задержал дыхание. Прикрыл глаза. И тут же распахнул их снова на выдохе. Все вокруг стало чётче. Окружающие звуки возобновились. А стопы ног снова ощутили под собой опору. По ту сторону авто медленно выровнялась человеческая фигура. Он стоял у двери и будто двигаться больше не спешил. Антон не мог понять, то ли человек слишком медлил, то ли собственный разум воспринимал все происходящее заторможено. Машина снова пошатнулась, когда человек развернулся к двери лицом. Издалека и в полутьме его черты различить было невозможно. Он схватился одной рукой за крышу авто — она будто служила ему опорой. И снова замер на миг. Между всеми его движениями нависала ощутимая пауза. Мучительная и будто испытывающая чужое терпение. Сделав шаг назад от жигулей, он наконец, продвинулся. Медленно и тяжело. Человек обошёл авто у передней стороны и направился в сторону Холодова. Не было похоже на то, что он хромал. Но в то же время он будто хромал на обе ноги. Шаги его были нерешительные и не устойчивые. Движения скованные. Будто он только учился ходить. Когда преследователь, пошатываясь, наконец, преодолел довольно сложное для себя расстояние и приблизился к Антону, его силуэт попал под свет одного из фонарей. Что позволило рассмотреть его более детально. На нем были серые спортивные штаны и футболка похожего цвета. Вещи не выглядели новыми, но и не создавали видимость потрепанных и застиранных. Впалые глаза и щеки будто кричали и сигнализировали о чем-то совсем нездоровом. Щетина возрастом дня в три гармонично сочетались с его общим видом. Худой, долговязый, он был выше Антона примерно на пол головы. Хотя сам Холодов уже довольно давно вытянулся более чем до ста восьмидесяти. В свете уличного фонаря силуэт приобрёл человеческий облик. Он остановился напротив Антона и, опустив руки в карманы, уставился ему прямо в глаза. Кривая ухмылка не выражала ни грусти, ни злости, ни радости — ничего. Крупный заметный кадык стремительно сместился вниз, встал на место. И только потом человек хрипло, будто у него совсем пересохло во рту, спросил: — Ну, что Холодов? Теперь-то узнал? И Холодов узнал. Но в первую очередь не того, кого так боялся много лет назад, и не того, кого не мог долгие годы забыть. В нем он увидел одного из последних клиентов кофейни, приходившего туда всего несколько раз: три или, может, четыре. Для человека, работающего в сфере обслуживания, было бы достаточно и одного визита, чтоб запомнить в лицо. Не найдя, что ответить, не сумев вырвать из паутины вопросов самое главное, Антон просто молча и очень слабо кивнул. Затем окинул Арсена взглядом с головы до ног и снова остановился на его лице. — Мне… — Женевич вдохнул и кивком указал на авто Антона, — Может, впустишь? Долго стоять не могу. — Вижу. — Холодов ответил хрипло, кратко, низким тоном и, собравшись в кучу, махнул в сторону пассажирского места, — Садись. Авто не было заблокировано. Поэтому Антон быстро сел внутрь. Так же быстро открыл соседнюю дверь. И принялся наблюдать за перемещением старого знакомого. Весь его общий вид, серый оттенок кожи и неловкие движения ничего хорошего не предвещали. Когда тот медленно разместился рядом, Холодов наблюдал за ним лишь краем глаза, не рискуя смотреть напрямую и тем более первым начинать разговор. Да и о чем говорить им, он мог лишь примерно догадываться, неточно. Женевич немного повозился на сиденье в попытке принять удобное положение. Казалось, что у него все болит. Наконец разместившись, он сначала немного притих. Потом слабо вдохнул и уже собирался что-то сказать, но вдруг резко закашлялся. Антон посмотрел на него искоса, с подозрением. А тот, считав с его взгляда немой вопрос и будто угадав его мысли, успокоил с ухмылкой: — Не бойся. Не заражу. — Он отвел взгляд от Холодова к лобовому стеклу и спросил достаточно спокойно, — Ты чего так напрягаться-то, а? Несмотря на критическую ситуацию, Антону удалось разложить большую часть собственных мыслей по своим местам, а затем выделить из них самую важную. Он не стал отвечать в силу того, что не видел смысла тратить время и терпение на порожнюю болтовню. Поэтому ему пришлось проигнорировать вопрос и кратко, одним словом, подвести к главному и основному: — Говори. В ответ на сухую реплику Женевич сначала усмехнулся. Затем отвернулся к боковому окну. Он, щурясь, всматривался в пустоту и пожевывал губы, будто думал, с чего начать. Все это Холодов видел лишь краем глаза, так как взгляд его был направлен вперед, на вывески магазинов, рассматриваемых через лобовое стекло. А когда Арсен слабо вдохнул, собираясь начать, Антон затаил дыхание в противовес. — Знаешь, Холодов… — Начал он протяжно и задумчиво, глядя то прямо, то вбок, — Я ведь тогда думал, что убил тебя. — Он слегка скривил губы, будто давился от неприязни к самому себе. — Сбежал из города. Почти год боялся документами светить. Подработками перебивался… Все ждал… Ждал, что мусора найдут. Думал, я в розыске. А когда узнал, что ты живой, еще больше охуел. — Плавным движением он повернулся лицом к Антону. — Ты что, тогда никому ни хуя не сказал? — Нет, — Антон ответил кратко и глухо. Смотрел он все так же прямо, сдвинув брови. — Я наврал. Сказал, что все произошло неожиданно. Напали со спины. Еще сказал, что было темно, и я не рассмотрел, кто это сделал. Женевич молчал некоторое время. Молчал, словно вдумывался в каждое услышанное слово. А после очередного тяжёлого вздоха он задал вполне предсказуемый вопрос: — И почему? — Было стыдно признаться. — Холодов усмехнулся, впервые перевёл взгляд на собеседника и уточнил, — Было стыдно сказать о том, что меня так уработал только один человек. Я наврал, что их было двое. А еще, — он всмотрелся в Женевича в ожидании насмешек либо чего похуже, но тот не проявил никаких эмоций, поэтому Антон быстро договорил, — Боялся… Боялся, что если отсидишь из-за этого, то потом вернёшься, чтоб добить. — Понятно. — Женевич кивнул. — И что? — Он ехидно улыбнулся и взглянул на Антон в упор. — Помогло? — Зависит от того, зачем ты пришел и во что ты со мной играешь. — Холодов слегка откинул голову назад, прикрыл глаза и на выдохе глухо спросил, — Что тебе нужно? — Я… — Арсен попытался откашляться. Казалось, что это не помогало. — Я изначально просто хотел поговорить. Когда вернулся сюда. Про Ирку. Ты насчет нее вообще в курсе? — Да, — совсем короткое слово Антон выговорил с трудом. — Я тогда приехал… — Он не договорил и, осекшись, тихо протянул, — Блять… — Ему пришлось сморгнуть слезы, выступающие на глазах. — Я ее все малой вспоминаю. Какая она была. Как на руки мне лезла. Как обнимала. Хвостом за мной всегда… Где я, там и она. Холодову совершенно не хотелось поддерживать и развивать эту тему. Но в данном отношении Арсена он хорошо понимал. Потому как для него самого смерть близкого не являлась чем-то условным. — Ты меня до сих пор в этом винишь? — Антон слегка опустил голову и уставился на руль. — Нет. То есть… Не знаю. Знаю, что злюсь на тебя до сих пор. За неё. — Женевич шмыгнул носом. — Я об этом и хотел поговорить. Приходил в кабак твой несколько раз. — Он собирался что-то добавить, но Антон перебил: — Как ты узнал? — Про богадельню твою? — Арсен усмехнулся, когда Антон подтвердил. И объяснил язвительно. Вопросом на вопрос, — А кто не знал? Я когда приехал сюда, в городе о тебе и младшем твоем только и разговаривали. Я даже в новостной ленте фотки ваши нашел. И знаешь, — он по-хозяйски опустил боковое стекло, — Если б не эта хуйня с твоим заведением, я бы и не решился тебя найти. Даже нет… Я бы не попытался. Ну, а так… Раз уж возможность появилась, надумал заглянуть. К старому знакомому. — И? — Да, что и… Не так я себе это представлял, просто. Даже в мыслях не было, что ты меня не узнаешь… — Женевич ухмыльнулся. — Сразу, подумал: притворяешься. Но потом понял, что нет. — Тебя это задело, что ли? — Только спросив, Холодов вдруг понял, что не проследил за своими словами. И необдуманная фраза могла стать искрой. Но Женевич следом никакой агрессии не проявил и даже удивил честным ответом: — Вот прям в точку попал. Задело. Я то все эти годы думал, что я твой самый большой кошмар, Холодов. А тут вон оно как поменялось все. — Он вздохнул и, помолчав, продолжил, — Я все думал, как заговорить с тобой. Как заставить узнать меня. Как намекнуть. Вот так несколько раз и приходил. Даже подсел на этот ваш чай зелёный. А ты… — Он рассмеялся. — Ты меня еще и, блять, запомнил. Как клиента. Запомнил этот чай… Запомнил, где я всегда садился… Когда тот снова замолчал, Антон немного занервничал, понимая, что время идет, а он так до сих пор ничего и не понял. Но виду старался не подавать. — О чем поговорить хотел? — Он попытался подтолкнуть Женевича к новым ответам. Мысленно, тем временем выстраивая в голове ряд следующих вопросов, чтоб ускорить процесс. — Да ничего особенного. Хотел… — Женевич снова пожевал губы и высунул руку в окно. — Хотел сказать, что в болезни Ирки ты не виноват. Я тогда реально не знал, что это от матери. Я даже не знал, что мать тоже нездоровая. Она нормальная всегда была. А оказалось, большую часть жизни на таблетках сидела. Просто сам помнишь… Помнишь же? — Интонация Арсена вдруг стала злостная. Слова полились сквозь с силой стиснутые зубы. — Началось у нее это все после тебя. Когда попользовался ею, как последняя падла, блять. — Я не пользовался. — Холодов ответил глухо, сам не зная зачем. Ведь отчетливо понимал, что его реплика не могла содержать в себе никакой ценности. Говорить, что он не знал, не хотел или поступил ненамеренно, смысла не имело. Прозвучало бы это жалко. Подобно отговоркам. Отмазкам, придуманным наскоро. Хоть и было все это правдой, но правдой в прошедшем времени, не имеющей ни малейшей ценности здесь и сейчас. — Не пользовался… То есть… По-твоему не трахнул, равно не пользовался? — Женевич улыбнулся со злостью. И, не выдержав, начал обвинять, — Ты, если забыл, сильно её обидел тогда. Она ведь девочка. Думала, любовь у вас. А ты… — Он со злостью выплюнул слюну через открытое окно, а потом выплюнул следующее, — Не попользовался, потому что не встал? Да? Антон бы даже подтвердил. Сказал бы, что именно так. Скрывать было нечего. Но главные мысли в его голове все еще держались на плаву. Упорно перекрывали собой второстепенные. Поэтому он вернулся почти в самое начало их диалога. — Ты сказал, что поговорить хотел? Почему просто не заговорил первый? И что ты вообще устроил? И зачем? Решил мне дальше мстить? Решил, что мало было? — Давай начнём с того, что размотал я тебя тогда не только из-за Ирки. — Голос Арсена снова стал спокойным. Антону же от этого стало неспокойно. — Ты ведь помнишь, за что еще? — Ответа на вопрос не последовало. Ни в виде слов, ни в виде взгляда, ни в виде жестов. Тогда Женевич снова заулыбался. — Помнишь, значит… — Помню. Затем Арсен продолжил говорить настолько не спеша и одухотворенно, будто собирался затянуть их беседу до самого рассвета. — Один раз я к вам вечером заглянул. Кажется, в пятницу. Брательник твой за баром был. Я решил, что нет смысла там заседать, и уже валить хотел, но тут ты пришел. А потом… — Он замолчал и с ухмылкой протянул, — Тогда я, конечно, охуел знатно. — Женевич подтолкнул его вбок, — Антох, ты как дочку-то умудрился заделать? — А ты не знаешь, как дети появляются? — Включать саркастические реплики в разговор Антону не хотелось. Но как ответить на вопрос по-другому, он не сообразил. — Я, блять, в какой-то момент подумал, что реально тебе тогда мозги отшиб. Думал, может ты память потерял… Нормальным стал… Ну а… — Женевич снова тяжело вдохнул, будто ему не хватало воздуха, — Потом меня посетила мысль одна… А может ты просто зашифровался под нормального, а? И как тебе? Понравилась жизня такая? Или пидором быть лучше? — Пойдет. — Антон ответил кратко. Обсуждать свою жизнь он не собирался. Женевич, видимо, это понял и настаивать не спешил. Он, наконец, стер ухмылку с лица и заговорил более серьезно. — Людей тогда мало было. Я сидел близко к барной стойке. О чем вы говорили, услышал без труда. И кстати, — Арсен сдвинули брови и серьезно посмотрел на Антона, — Девчонка, что дочку твою приводила… Я так понял, она ей не мать, верно? — Верно. — Антону не хотелось вдаваться в подробности. Но он знал, какой вопрос последует далее. Поэтому сам ответил в попытке сэкономить время, — Мать её умерла. Холодов замолчал. Женевич молчал тоже. Он будто знал, что Антон собирается что-то ещё сказать. А Антон, воспользовавшись паузой, слегка неуверенно добавил: — Подозреваю, что ты со своим незаразным кашлем умираешь от того же. Только у нее не с лёгкими проблема была. На несколько следующих минут в авто нависала тишина. Антон горько вздохнул и, следуя примеру Женевича, расслабленно откинулся на спинку кресла. На миг прикрыл глаза и попытался сообразить, как дальше с ним говорить. Но тот снова резко закашлял, а потом, как ни в чем не бывало, равнодушно подытожил вполголоса: — Все там будем. Сеструхе привет передать? В голове Холодова скоротечно пролетела мысль о том, что он позволил себе расслабиться раньше времени. Объяснять, что он уже не старшеклассник и что не собирается отвечать на вопросы с подколами, желания не было. Поэтому он перевёл интересующий его диалог на исходную точку. — Ты сказал, что слышал наш разговор. Там, в кафе. — Ага. Слышал. — Женевич достал из кармана спортивных штанов пачку сигарет и, когда вытащил себе одну, Холодов, кивнув на нее, попросил: — Дай закурить. — Бери. — Арсен протянул пачку. Следом дал зажигалку. Сам подкуривать не спешил. Он покрутил пальцами все еще целую сигарету и вернулся к рассказу, — Услышал, что вы в парк собирались. И мне тогда идея в голову пришла. Идея ебанутая, конечно. Но, признаться, веселая, как мне показалось. Сразу несколько зайцев убить. — Несколько, значит. — Холодов слегка скривился от затяжки горьким, непривычным для себя дымом. — И что за зайцы? — Зайцы… — Задумчиво повторил Женевич. — Ну, с одним мы тебя уже познакомили. Как он тебе кстати? Пялил его? — Арсен… — Антон сказал на выдохе, после паузы. И больше не в силах сдерживаться, он добавил на повышенных тонах, — Ты для этого, что ли, его… Серьезно?! Ты вообще в курсе, что он школу закончил меньше, чем год назад?! — Чего, чего? — На лице Женевича появилось искреннее удивление. — А вам, извращенцам, не все ли равно, кого ебать? — Он ухмыльнулся и, наконец, подкурил. — Хоть бы в рот ему дал, что ли. Святоша, блять… — Так. Все. — Холодов, понимая, что теряет равновесие, попытался успокоиться. — Просто рассказывай дальше. И объясни, чего хотел. — А у тебя прямо все есть? — Не получив ответа, Женевич серьезно добавил, — Да ничего особенного не хотел. Развлечься напоследок. И тебя заодно проверить. Пидор ты все еще или, может, и правда одумался. Ну и помимо того, — он потянул ноги вперед, чтоб сменить позу, — Хотелось тебя как-то заставить самому меня вспомнить. — Поздравляю. — Антон нахмурился и со злостью добавил, — У тебя получилось. — До мальчишки мне дела не было. Если тебя это интересует. Ну, как не было… Развлекались с ним какое-то время. Только быстро скучно стало. Ссыкливый сильно. И сопливый. Подстилка обычная. Надоело. С тобой как-то повеселее тогда было. — Он хлопнул Антона по плечу. — Не трогай! — Холодов почти прорычал. Женевича это никак не расстроило. Он выбросил половину тлеющей сигареты в окно и продолжил: — Дальше все просто. В тот же вечер, когда вас подслушал, ушел из кафехи раньше тебя. Подождал в тачке, пока ты выйдешь. Потом поехал за тобой. Отследил, где живешь. Созвонился с парнями. Рассказал про приблизительный план. Им понравилось. Пораскинул мозгами и решил, что рано вы вряд ли поедите. К твоему дому подрулил на следующее утро, к десяти. Тачка твоя там же и стояла. Позвонил пиздюку. Сказал, чтоб в парке в одиннадцать был. Правда, заебался он ждать, наверно, бедолага. Вы ведь только в двенадцатом часу из дома вышли. Когда за тобой ехал, пацанов предупредил. Там все и встретились. Где и вы. — По ходу, это у тебя диагноз. — Антон сказал, будто сам себе. — Не. — Женевич улыбнулся, словно ему сделали комплимент. — Диагноз — это у тебя. Это ты больной, на хуй. Именно, Холодов, на хуй. А я просто. — Перед следующим словом он сделал заметную паузу. — Ебанутый. — Дальше что? По его словам, вы в парке хотели, чтоб он ко мне подошел и… — У Антона не повернулся язык закончить. — Ага. — Женевич широко и довольно улыбнулся. — Смешно же, да? Антон в ответ не нашел, что ответить. Он просто медленно повернулся к Женевичу и ошарашенно посмотрел, с испугом осознавая, что тот говорит серьезно. — Значит, он тебе все рассказал? — Казалось, что Арсен уже давно знал ответ. И спросил, чтоб просто убедиться. — А куда ж ему было деваться? — Так ты… — Женевич прервался и на миг задумался. — Так ты из его рассказа понял, что это я? — Да. Откуда знаешь, что я понял? — Холодова данная информация слегка удивила. — Да как откуда? Я, по-твоему, совсем лох, что ли? — Проследив реакцию Антона, Женевич понял, что тот ждет ответа проще. Тогда он, будто сделав одолжение, ответил без загадок, — У меня в мусарне тоже знакомые есть. Вот так и узнал. Вчера. — Ясно. — Антон, помолчав и подумав, вдруг понял, что они в очередной раз отвлеклись от основного разговора. — Мы остановились на том, что в парке вы его послали ко мне. По его словам, он пошел в мою сторону, но потом убежал. — Ага. Так и было. Раз дальше ты знаешь, то расскажу вкратце. Он сбежал. Догонять мы его не стали. Просто разделились. Двое ждали, пока ты из парка уедешь. А потом за тобой поехали в гараж какой-то и караулили там. Ты удачно задержался. А я с другим приятелем поехал пиздюка вылавливать. Подкараулили его, когда домой шёл. Поздно уже было. Потом пацанам позвонил. Они сказали, куда его везти. Ну, а потом… — Зачем ты деньги у него требовал? — Антон строго перебил. — Ты же знал, что у него ни хрена нет. — Деньги… — Арсен повторил задумчиво. — Знал, конечно. Просто как-то расслабился он тогда. Бесить меня начал. Да и как-то подтолкнуть его к тебе нужно было. Скомпрометировать, что ли… Что-то сделать, чтоб ты заметил его. — Теперь не понимаю. На что расчёт был? — Ну, как сказать. Думал, может, в постель к тебе сам за бабки полезет. Или помощи попросит. Или еще что-нибудь. — А избили зачем? — А вот бить, честно, не хотел. Просто психанул тогда. Даже взбесился, когда он сказал, что ты его уволил. Я подумал, что все накрылось и ничего не вышло. А другую веселуха искать неохота было. Да и не так просто педика найти. Сам знаешь. — Веселуху? — Вымучено переспросил Антон. Он на миг замолчал, а затем выпалил, — Ты что, реально ни хрена не понимаешь?! Вы же его убить могли! На нем живого места не было! Да он на антибиотиках неделю сидел после твоей веселухи! — Ну а кто виноват, Холодов? Я, что ли, виноват, что он заднеприводный? — Я понял. — Антон и правда все понял. Говорить дальше смысла не было. Но он, сам не зная зачем, попытался. — Он ребёнок почти, Арсен. Ты хотя бы это понимаешь? Ты малолетку чуть… — Он почти сказал: «Чуть не довёл до суицида», но вовремя прикусил язык, полагая, что Арсен об этом не знал. И данная тема могла в очередной раз отвлечь их обоих от основного разговора. — Чуть не прикончил? — С удовольствием подсказал Женевич. — Так я и тебя чуть не прикончил, и что? Только тогда, мне было чего бояться. А сейчас терять нечего. Все равно сдохну скоро, — последнее он не сказал, а скорее выплюнул. Антон несколько раз вздохнул. Первые два — раздраженно. Потом еще пару раз просто глубоко, чтоб прийти в норму. — Зачем решил мне обо всем рассказать? — Обрадовался, что ты про меня всё-таки вспомнил. Вот и пришел поговорить, как и хотел. — На лице Женевича появилась самодовольная улыбка. — То есть ты устроил весь этот цирк только потому, что я тебя тогда не узнал? — Антон смотрел на Арсена, как на идиота, а тот будто ничего не понимал, продолжал улыбаться. — Ага. И ведь сработало же. Что было дальше, рассказывать? — Нет. Дальше я знаю. — Антон вытащил из кармана смартфон, чтоб увидеть, который час. Прошло всего пятнадцать минут. А казалось, что целая вечность. Он покрутил устройство в руке и снова обратился к Женевичу, — Что дальше делать будем? Чего ты хочешь? — Да ничего. — Женевич покосился на смартфон Антона. — Телефон не убирай. Координаты тебе продиктую. — Координаты чего? — Места на кладбище. — Арсен вдохнул и, повернувшись к окну, уточнил, — К сестре на могилу сходи. — Хорошо. Говори. — Антон снял блокировку и приготовился к набору, но Женевич не спешил. — Ты только поторопись. Ладно? Не хочу, чтоб и меня там рядом застал. — Как давно это у тебя? — Антон оторвал взгляд от смартфона и перевёл на Женевича. — Не знаю. Выяснилось в декабре. Как раз на переходе от третьей в четвёртую. Лечить, сказали, смысла нет. Хотя, если б бабки были, я бы попробовал. Короче, сам понимаешь. — Понимаю. — Антон кивнул. Равнодушие покинуло его интонацию. Он сам не знал, как было возможно то, что он искренне сочувствовал. — После того как узнал, почти полгода огурцом себя чувствовал. А недавно как-то резко ебануло. Вот уже с неделю нормально ходить не могу. Скоро наверно еще хуже станет. Может потому и пришел к тебе. Другой возможности не было бы. Может поэтому. Не знаю. — Арсен замолчал, слегка поник, а потом кивнул на устройство в руках Антона и тихо добавил, — Пиши. — Слушай, Арсен. — Теперь уже Антон не спешил записывать адрес. — Ты мне не сказал, с пацаном что? Дальше его доставать не будете? — Вообще не собирался. Надоели вы мне. Да и сил уже нет не на что. А ты переживаешь? Влюбился все-таки, да? — Женевич плавно потянулся за телефоном Антона. Вытащил его из рук и сам принялся набирать цифры и буквы. Не отрываясь от дела, он в шутку сказал, — Трахнул бы ты его, а то брат уведет. — В смысле? — Данную реплику Холодов воспринял в серьез. — Да гоню я. Не парься. — Женевич вернул Антону телефон. — Просто видел его… Дима же, да? — Уточнив и получив утвердительный ответ от Антона, Арсен продолжил. — Я с начала подумал, что ты один сопляка там прячешь. — Последнее слово было сказано театрально, будто подразумевалось кавычки. — Караулил его. Думал, может, высунется. А тут на днях смотрю, Дима твой к нему подъехал. А я… — Договорить ему Антон не дал. — Дима? Ты уверен? — А что тебя так удивило? Ты не в курсе, что ли, был? — Женевич самодовольно улыбнулся. Показывая, что даже рад тому, что снова напакостил. Антон отвел взгляд вперед и нахмурился, вспоминая беспокойное поведение Жени до того, как они отправились в общежитие за вещами. — По ходу, я Димона твоего спалил, да? Ну, он у тебя вроде из нормальных. За что тебе переживать? — Последний вопрос прозвучал скорее как утверждение. Видимо, в ответе Арсен не нуждался. И пока Холодов напряженно думал, тот вдруг засуетился. — Ладно. Пойду. — Он медленно вылез из авто и перед тем как захлопнуть дверь, напомнил, — На кладбище сходи. У нее ведь и нет никого.