666

Было похоже на то, что Женевич чувствовал себя за рулем превосходно, в отличие от положения на собственных совсем неустойчивых ногах. Его авто уже несколько минут назад зажгло фары, медленно тронулось с места и скрылось в дали бульвара, рассекая разноцветные огни. Антон некоторое время все еще не мог наладить контакт с собой. Он потерял счет времени и, погруженный в обрывки размышлений, продолжал смотреть либо на руль, либо куда-то вперед. В который раз он разглядывал стеклянные витрины и ярко светящиеся вывески. Будто пытался запомнить их досконально или выучить наизусть. Мысли то путались, то исчезали вовсе. То возвращались, но было похоже на то, что они не прогружались до конца. Рука по-прежнему сжимала смартфон. Уже несколько раз вспомнив о нем и том, что следует позвонить брату, Антон опускал взгляд на устройство, шевелил пальцами, а потом снова поднимал глаза и продолжал смотреть прямо перед собой. Вскоре путаница размышлений, вопреки желаниям Антона, вернулась к Чернику. Заключение напрашивалось само собой: его пора было отпустить. Ведь если верить Женевичу, то опасности он больше не представлял. Последняя мысль задержалась в голове Холодова дольше других. Она вызвала сокрушенное чувство грядущей утраты. Но молодой человек, будучи помешанным на здравомыслии, сопротивлялся и, переступив запретные желания, нашел в этом массу плюсов. Безопасности Жени больше ничего не угрожало. Он получил возможность вернуться к учёбе. Для этого ему было нужно просто избавиться от хвостов. А затем он мог так же без препятствий вновь переехать в студенческое общежитие, возобновить общение со сверстниками, учить конспекты, сдавать и пересдавать зачёты и иногда прогуливать пары. Так или иначе, хотел Антон того или нет, но в скором времени все должно было вернуться на свои места. Холодов смог признаться себе в том, что к Чернику он успел очень сильно привязаться. Но держать его рядом с собой он не мог и не собирался по ряду причин. И больше всего угнетало понимание того, что в его ситуации отпустить Женю на свободу означало навсегда потерять. Когда Антон остановился на этой мысли, он вдруг вспомнил о последних словах Арсена, касаемо неизвестной ему связи между Черником и Димой. Он мог бы и даже хотел склониться к предположению, что Женевич ему солгал. Он мог подумать, что Арсену хватило ума намеренно заговорить об этом факте так, будто он случайно проболтался. Ведь, безусловно, во лжи Женевич был тем еще виртуозом. Но только Антон ему верил. А доверие к Диме начал терять. Холодов наконец понял, что разговор со старым знакомым так и не стал окончанием неразберихи, внезапно появившейся в его жизни. Теперь он должен был справиться с очередной загадкой. Как это сделать, идеи не приходили. И если с Женевичем делить ему было нечего, то с Димой и Женей все оказывалось совершенно иначе. Не так, по-другому. Знать правду категорически не хотелось, потому как казалось очевидным, что, выяснив все, он может испытать то, что считал для себя худшим из худшего — разочарование. Размышления оборвались внезапно, когда неожиданно распахнулась дверь у пассажирского места. Антон мог бы ранее заметить, как кто-то приближался к его авто. Он мог бы увидеть в одном из зеркал либо через окно краем глаза. Но не случилось этого, потому что он был излишне глубоко погружён сам в себя. Будь это кто из знакомых, вряд ли Антон бы сразу понял, с кем имеет честь. Но так как в авто заглянул Холодов младший, тот быстро узнал его только по силуэту и слабо доносящемуся знакомому парфюму. Дима залез в машину и сел к Антону в полуоборот. Обычно он расслабленно и безалаберно разваливался на сиденье. Но в этот раз спину он держал ровно и в целом выглядел напряжённым. Наверно, сложившаяся ситуация заставляла его беспокоиться. Антон так и молчал, а на него ожидаемо просыпался шквал вопросов: — Ты как, Тох? Нормально все? — Дима внимательно, сквозь полутьму рассматривал брата и будто едва сдерживался от того, чтоб не начать его ощупывать. — Это он был, да? Что он сделал? Ты почему не звонишь? Тох? — Дима вдохнул и уже хотел выдать очередную подборку вопросительных реплик, но Антон его остановил: — Так, Дима, спокойно. — Прозвучало строго. — Нормально все. Ты что, его одного оставил? Я же просил. — Да ничего с ним не случится. Дверь я закрыл. — Дима отмахнулся. — Ему там не скучно. Всунул в уши затычки и пялится в телефон. — Он на миг замолчал и снова вернулся к предыдущей теме разговора, — Ты расскажешь? Что там в итоге? — Расскажу. Правда, там и рассказывать нечего. — Тох, — Дима посмотрел на брата виновато, — Ты не ори только, ладно? Я тут уже минут десять нахожусь и… — Какого хрена?! — Антон перебил. — Договорились же… — А я переживал! — Дима не остался в долгу и перебил тоже. Затем он кивнул подбородком на одно из парковочных мест и добавил уже уравновешенным тоном, — Я в своей тачке сидел. Видел его. Это он же? — Он. — А что с ним? — Болеет. По ходу — рак. Дима посмотрел в упор на Антона. Взгляд его был не читаем. Он не злорадствовал, но и не подавал признаков сострадания. Немного повисев в пространстве, Дима, наконец, расшевелился и опустил взгляд на свой бумажник. Тот лежал у приборной панели. Он взял принадлежащее ему. Слегка покрутил предметом перед Антоном, так, будто предупредил, что забирает. Затем положил кошелёк в передний карман джинсов и тихо буркнул себе под нос: — Пиздец. — Затем в своем репертуаре он откинулся на спинку сиденья и уточнил, — Так что там с ним? О чем вы говорили? Он, смотрю, еле ходит. Наверно, и не опасен уже? — Не опасен. — Антон не имел желания об этом говорить, но знал, что придется. Авто тронулось с места и направилось в сторону «Авеню 16». Ехали медленно. Антон намеренно держал совсем низкую скорость, чтоб уложить свой рассказ во время их пути. Сделать ему это не удалось. Потому заканчивал он, уже находясь у металлических дверей черного хода шестерок. — Охуеть… — Дима после услышанного будто не мог подобрать нормальных слов. — Пиздец, конечно. Ты уверен, что он окончательно отвязался от тебя? Ну… То есть от вас? — Уверен. — Антон откинулся на спинку кресла и вытянул руку из авто поверх опущенного стекла. — Он еле живой. Не до нас ему уже. — Ебать, он талант, конечно. Такой спектакль разыграть… И ради чего? Может, по морде ему стоило хотя бы дать за такое, а? — Дима констатировал, словно с упреком. — Он свое и без меня получил. — Антон быстро проговорил без эмоций и нашел в смартфоне номер Жени. Набрав и дождавшись ответа, он кратко оповестил, — Я на улице у чёрного хода. Собирайся и выходи. — Когда Холодов получил послушное согласие в ответ, он положил трубку и перевел взгляд на Диму, — Тебя подвезти? — Ну да. Я ж типа выпил. А тачку завтра заберу. — Окей. Вскоре из-за дверей кофейни появился Черник. Тогда Холодов вышел из авто ему навстречу. — Садись назад. — Антон слегка коснулся его локтя и принялся запирать на ключ двери «Авеню». Когда все трое уже сидели в машине, Антон тронулся, а Дима его попросил: — Антох, давай, может, Женьку завезем, а потом меня? Я поговорить хотел. — Тон Димы то ли стал растерянным, то ли таким и был ранее, но Холодов это заметил именно на последней фразе. Антон поймал отражение Черника в зеркале заднего вида. В полумраке было сложно, но еще реально разглядеть выражение его лица. В силу неспособности к притворству оно резко и отчетливо выдало хорошо различимые ноты беспокойства. — Ладно. — Антон легко согласился и не стал ничего уточнять. Когда машина остановилась у нужного подъезда, первым на это среагировал Дима. Он обернулся к Чернику и протянул ему руку со словами: — Ну, давай, пока. Женя ответил на рукопожатие и, повторив «пока» что-то хотел сказать Антону, но тот обратился к нему первый: — Я еще не определился с работой на завтра. Немного позже тебе позвоню и договоримся точно. Ты вообще работать завтра готов? — Конечно. — Хорошо. Тогда я позже позвоню. Пойдем. Антон вышел из авто. Открыл багажник и подождал, пока Женя заберёт свои вещи. По старой привычке он осмотрелся по сторонам. А когда убедился, что ничего подозрительного вокруг не происходит, временно попрощался с Черником и еще раз напомнил ему, что позже позвонит. Холодов проводил его взглядом, пока тот дошёл до подъезда, и скрылся за его дверью. Лишь после этого Антон вернулся на свое место в авто. Машину Холодов завел молча. Параллельно своим действиям он постоянно думал о том, что хотел сказать ему брат. И был ли предстоящий разговор как-то связан с тем новым, о чем ему сказал Женевич. Когда они выехали со двора, Дима заговорил с опаской: — Я… — Он начал и замолчал. — Что? — Отчетливо переспросил Антон. — Тоха… Я думаю, может, остановишь, где людей поменьше, и на улицу выйдем? — Это еще зачем? — Антон не отрывал взгляд от дороги. — Да… — Дима начал снова, но резко проглотил слова, прежде чем успел их произнести. Он запнулся, а потом горько и глухо предположил, — Ты, наверно, въебешь мне сейчас… Давай, может, хоть не в машине. — Что это значит, Дим? — Антон резко остановился у обочины, когда выехал на главную улицу. — Выйдем? — Дима стал совсем растерянным. — Нет. — Антон так ни разу и не посмотрел на брата — Ну? — Короче, — Дима начал после вдоха, а потом сказал быстро, как в спешке, пока не потерял смелость. — Я на днях заезжал к Жене. И… В общем… Все ему рассказал. Про то, что нельзя было рассказывать. — Он медленно повернулся к Холодову и добавил совсем тихо, — Антоха, я рассказал ему вообще всё. Начиная с момента, когда ты связался с той девкой. — Дима стал настороженным. Он будто ждал от брата резкой вспышки ярости, но тот молчал. Тогда Дима несмело продолжил, — Я помочь хочу, Тох… Ты… — Он не договорил и в страхе замер, когда Холодов пришел в себя и со злостью вскрикнул: — Что-что ты ему рассказал?! — Антон… — Диме хватило смелости только произнести его имя. Тогда Холодов резко вдохнул и с силой вцепился пальцами в руль. За несколько секунд он переосознал услышанное. Не смог сдержать резкий скачек гнева — он за одну секунду одолел каждую клетку его организма. Антон уже был готов кинуться на брата с кулаками. Но Дима, видимо, не рассчитал свою смелость и решительность. Поэтому он быстро распахнул дверь и в одну секунду выскочил на улицу. Антон двинулся за ним. С громким хлопком он ударил дверью и требовательно, со злостью обратился к брату, стоявшему по другую сторону авто: — Сюда иди! — Ударение было поставлено на первое слово. — Антон… — Дима двинулся вдоль машины, уходя от Холодова, когда тот попытался ее обогнуть, чтобы приблизиться к нему. — Успокойся, ладно? Я объясню. — Говорил он более ровно. То ли для того, чтоб совладать с самим собой. То ли потому, что почувствовал себя в меньшей опасности, находясь подальше от вспыхнувшего Холодова. Антон, понимая, что при их расположении в отношении авто и друг друга ему никак не догнать Диму. Поэтому он сначала остановился на месте. Потом повернулся спиной к машине и, облокотившись на водительскую дверь, прикрыл лицо руками. Говорить он больше ничего не собирался. Он молчал и пытался понять: ненавидит ли он брата или просто слишком на него зол. — Антон… — Дима тихо позвал его в спину через автомобиль. — Дай мне договорить. Холодов еще какое-то время простоял без движений. А потом, так ничего и не ответив, сел на место, но уезжать не спешил. Он даже не думал о том, ждал он, когда внутрь залезет Дима, или просто бесцельно сидел. Внутри все опустело. Мыслей не было. Только ярость. Она пылала. Иногда начинала понемногу стихать. Но стоило Антону лишь вскользь подумать о контакте Димы и Черника, о том, как они вдвоем что-то скрывали, она тут же начинала разгораться с большей мощностью. Дверь у пассажирского места медленно раскрылась. Дима несмело заглянул внутрь. Замерев и присматриваясь к Антону, он словно оценивал источаемый им уровень злости. Холодов не делал резких движений. Выглядел он разочарованным и разбитым. Лишённым чувств и эмоций. Когда-то Диме уже доводилось его видеть таким. — Антон? — Брат робко и медленно сел в авто, но дверь не закрыл, на всякий случай. — Я объясню. — Дверь закрывай, — Холодов ответил небрежно и глухо. Дима молча послушался и выполнил просьбу. Тогда Антон неожиданно повернул ключ, и автомобиль быстро сорвался с места. Скорость резко начала увеличиваться. Антон бесцельно направил машину на короткий путь к выезду из города. И уже через несколько минут молодые люди неслись на всех парах по объездной дороге. Там было темно. Многие фонари работали через один. Дима, обескураженный тем, что машина едет все быстрей и быстрей, неловко попытался пристегнуться. Но вскоре понял, что при таком движение это не имело ни малейшего смысла. Он испуганно попытался вразумить взбешенного брата: — Ты что делаешь?! Ты хочешь разбиться?! — Нет. — Холодов казался достаточно спокойным. — Я развлечь тебя хочу. Я ведь лучше знаю, что тебе нужно. Не так ли, Димон? — Все его слова звучали как издевательство. — Это я так о тебе забочусь. Разве тебе не нравится? — Блять! Антон! — Испуг в голосе Димы вдруг сменился злостью. — Да что ж ты за кретин?! Ты реально не понимаешь?! — Каждая фраза, брошенная Димой, звучала все громче. — Он живой, Антох! Он все чувствует! И ты мучаешь его своей недосказанностью! И себя мучаешь этим! Он несколько раз чуть из города не свалил! После последней реплики машина начала сбрасывать скорость, а потом остановилась на обочине пустой дороги. Антон молчал и смотрел вперед, в пустоту, освещенную дальним светом фар. Дима молчал тоже и тяжело дышал. Голос Холодова прозвучал глухо и неожиданно. Он будто разрезал тишину на до и после. — Ты зачем это сделал? Дима выдохнул через нос. Опустил стекло — в машине как будто закончился кислород. Как будто гнев Холодова выжег его до последней молекулы. Дима украдкой посмотрел на брата и немного расслабился, заметив, что тот устремил взгляд вперед. Находиться под прицелом его тёмных глаз было бы некомфортно в действующей ситуации. — Я не хотел, чтобы так получилось. — Дима начал и замолчал в ожидании очередного крика или новой вспышки нервов Антона. Холодов в ответ ничего не сказал. Потому что ждал. Тогда Дима попытался продолжить. От волнения было тяжело формулировать мысли, но обстоятельства вынуждали стараться подбирать слова, пока были время и возможность. — Когда ты его на работу взял, я сразу заметил, как ты на него смотрел. Ты, скорее всего, сам этого не понимал. Или не давал себе понять. Ты ведь себе не позволяешь быть собой. Я ведь не знал наверняка, что он тоже такой… Я не разбираюсь в этом. Но мне казалось, что он тоже смотрел на тебя не как другие. Как-то особенно. — Говорил он тихо. С запинками. Старался произносить слова последовательно и разборчиво. — Я тогда его не знал еще. Думал все, такой как ты он или нет, типа. Я боялся , вдруг он обычный гетеро, но тебя пропалил и… Короче, боялся, как бы не развёл он тебя. За это я его и не долюбливал. Он мне вообще странным казался. — Какая забота, — в словах Холодова не проскользнуло ни единой эмоции. — Ты издеваешься. А я правда за тебя переживал. — Дима грустно вздохнул, вытащил сигареты и, прикурив, снова заговорил, — Потом эта дичь с сейфом. Потом ты его уволил. А потом сам же поехал искать. Мне вообще показалось, что это постановка какая-то. Я не то что бы был уверен, что Черник тебя и правда разводит. Но до последнего думал, что такая вероятность может быть. А потом… — Он усмехнулся. — Видишь, как оказалось? Это ведь и правда развод был. Просто Женька тут вообще ни при чем… — Ладно. — Антон стал более спокойным и как будто начал вникать в суть слов Димы. — И что дальше? — Когда ты все рассказал… Про всю эту ситуацию с чуваком, похожим на Женевича. Про Черника с его ориентацией. Про то, что его избили… — Дима осекся, и замолчав на миг, наконец набрался смелости, чтоб в упор посмотреть на Антона, — Тоха, ты ведь в нем тогда себя узнал. С тобой то же самое произошло. Только еще хуже. Тебя к нему это еще больше привязало. Но если даже ваша симпатия взаимна, то ты его упустишь. Ты ведь сам ничего не предпримешь. Оттолкнешь его и будешь жить, как раньше. Как робот. Вот я и влез. Прости. — Дима виновато опустил подбородок и еще тише добавил, — Я понимаю, что правильней было говорить с ним об этом, после того, как ты все выяснишь. Но я боялся, что может стать поздно. Поэтому рискнул. — Вы сговорились что ли? — Холодов сказал более спокойно, но по-прежнему зло. — С тем-то все понятно. Скучно ему. — Он, видимо, имел в виду Арсена. — Ну а ты-то куда? Тоже заняться нечем? — Никакого ответа Антон не получил. Хотя он и не ждал. Он в упор посмотрел на брата, похожего на провинившегося ребёнка и уточнил, — Как вы встретились? — Я ему сам позвонил и предложил поговорить. — И что, он так просто согласился? — Интонация Антона стала разочарованной. — Не сразу. Он не хотел. — Дима солгал, чтоб убавить вину Жени в глазах Холодова. — Когда мы говорили, он сначала очень нехотя шёл на контакт. Но что ты ему нравишься, я понял. Это было главное. Я знаю, что не должен был ему все рассказывать без твоего согласия, но нужно было как-то донести до него всю серьёзность и сложность этой проблемы, твоего отрицания себя и причин на то. Чтобы он чётко осознал, с чем имеет дело и нужно ли это ему. — Пиздец… — Антон прошипел и снова вцепился в руль. — У меня не было в планах строить отношения с ним. Или было. Я сам не разобрался еще! А теперь, когда он все знает, я не понимаю, как выкручиваться. — Он тяжело вдохнул, потом немного подумал и резко выпалил, — Ты создал мне проблему на ровном месте! — Блять. — На лице Димы появился упрёк. — Я как со стеной разговариваю. Ты с ним счастливым можешь стать, Тох. Именно с ним. Потому что он все для тебя сделает. Он всегда возле тебя будет. Просто позволь ему. Да по нему сейчас за километр видно, что он по уши в тебя влюблен. Я сам сомневался, пока не приехал тогда к нему. — Боюсь тебя расстроить, Дим. Но ты идиот. — Антон ухмыльнулся и закурил. — Он сегодня собирался с каким-то парнем встретиться. Но что-то не получилось. Вот только не думаю, что это его остановит. — Ага. Да, с парнем. — Дима усмехнулся тоже. — Не было никакого парня. Это я ему посоветовал. — Чего? — В голосе Антона появилось недоумение. Но прозрение наступило через секунду. — Посоветовал наврать? — Антон повернулся к Диме и посмотрел на него в упор. — Типа того. Сказал придумать что-то, что может вызвать ревность. А потом смотреть, как ты отреагируешь. Если запереживаешь, значит стоит… — Дима запнулся, не сумев подобрать подходящее слово. А потом тихо и по-простому добавил, — Короче, ты понял. — Ебать! — Антон выругался, а потом усмехнулся. — Детский сад. — А как по-другому с тобой? Ты сам себя закапываешь. Сейчас не те времена, чтоб бояться из-за таких вещей. Да и ты уже не подросток. Ты же сам понимаешь, что тебе себя не изменить. Почему ты так упорно пытаешься быть натуралом? Ты ведь знаешь, что для тебя это не жизнь. — Знаю. — Антон выпустил дым. — Но в нашем мире все заточено под натуралов. Поэтому так проще. Я это сам выбрал. — А я все надеялся, что когда-нибудь увижу тебя счастливым. — Дима сказал разочарованно. — Из машины выходи! — Антон выплюнул небрежно, приказном тоном. — Что? — Дима опешил и осмотрелся по сторонам. — Ты пошутил? — Нет, не пошутил. На такси доедешь. Или пешком дойдёшь. Не маленький. — Блять, Антон! — Дима вытащил из кармана телефон и, посмотрев на экран, возмущённо вскрикнул, — Я даже толком не знаю, где нахожусь! И связь тут не ловит! Холодов раздраженно вздохнул, бросил на Диму недоверчивый взгляд. Затем резким рывком выхватил у него телефон и, обнаружив в нем почти полную антенну, быстрым движением влепил ему подзатыльник и грубо вскрикнул: — Опять пиздишь! — Дай сюда! — Дима вырвал из руки Антона устройство и только после этого коснулся пальцами затылка. — Больно, блять. На хуя ты это сделал? Антон ничего не ответил. Молча завел авто и развернул его, чтоб направиться в обратную сторону, откуда они приехали изначально. После нескольких минут езды в тишине, не считая звука работающего двигателя, Дима решился вновь заговорить, очень тихо: — Я обещал ему, что сам обо всем тебе расскажу. И что весь пар ты выпустишь на меня. — Что-то на тебя не похоже. — Как раз похоже. — Дима отвернулся к окну. — Просто я знаю, что мне ты это в любом случае простишь. А вот насчет него не уверен. Но очень надеюсь. — Неужели. — Антон усмехнулся. Немного помолчал, а потом неожиданно сменил тему, — Когда я впервые привёз его в квартиру, он подумал, что мне от него что-то нужно. А потом сам кое-что предложил. Попробуешь угадать, что? В ответ Дима задумчиво окинул взглядом салон. И быстро закончив размышления, предположил с пошлой ухмылкой: — Трахнуть его, что ли? — Нет. Но тепло. — Антон прикрыл на миг глаза и вздохнул. Дальше его интонация стала спокойней. Как будто он уже смиренно принял выложенные перед ним факты, — А теперь, когда он все обо мне знает, он тем более будет думать, что мне от него нужен перепих. — Да ты, я смотрю, его совсем за идиота держишь. А как по мне, то мыслит он вполне логично. — Серьезно? — Холодов спросил так, словно опять начинал злиться. Он выкрутил руль и сбавил скорость, так как они вернулись к жилому району, из которого недавно уехали. — То есть, по-твоему, я просто так помогать не стал бы? Только в обмен на что-то? — Не знаю насчет этого. Может, стал бы, а может, и нет. Неважно. — Дима отмахнулся. — Дело не в тебе даже. А в том, что он должен был подумать… Кто в наше время и в нашем мире помогает безвозмездно? Ты? — Дима выдержал паузу и посмотрел на брата. Тот ничего не ответил, тогда он дал собственный ответ. — Откуда ему знать, кто просто так поможет, а кто — нет? Он мысли, что ли, читать умеет? Да. Он подумал, что тебе что-то нужно. А кроме собственного тела у него больше ни хрена нет. И он знал, что ты в курсе этого. Где ты в его догадках видишь глупость? И вообще, твои действия не очень то на помощь похожи. — В смысле? — Антон даже не стал скрывать непонимание. — И на что же тогда они похожи? — На заботу. Ты не просто ему помогаешь. Ты о нем заботишься. — Дима устало прикрыл глаза и откинул голову на подголовник кресла. Не меняя положения, он добавил, — Только признаться в этом хотя бы самому себе ты не хочешь. А еще хуже то, что раньше ты ни о ком так не заботился. Ну… — Он открыл глаза, отвернулся от Антона и посмотрел в боковое окно, — Кроме малой и Лизки, конечно. — Мне с Лизой хорошо было. — Антон подытожил тихо и сдвинул брови. Он остановил машину на первом попавшемся месте для парковки. Потом искоса посмотрел на Диму и строго добавил, как будто отчитывал, — Не нужно было лезть. Я и сам могу во всем разобраться. — Да, — Дима саркастично протянул, — Ты разберёшься. Когда стоять не будет. — Может и так. Но это моя жизнь. И мне решать. Не надо мне больше никого сватать. — А я и не буду больше. — Дима коснулся пальцами ручки двери. — Пойду. — Дорогу найдешь? — Да иди ты. — Дима, казалось, уже хотел открыть дверь и выйти, но на миг он застыл. А потом посмотрел на Антона в упор и несмело предложил, — Тох, а представь себе, что его рядом с тобой уже нет. И не будет. Неужели тебе не станет жаль, а? Ты ведь пожалеешь об этом, но не признаешься. Терпеть будешь. — Услышав в ответ упорное молчание, Дима вспомнил о том, о чем хотел сказать еще раньше, — Он мне про таблетки сказал. Он их пить не собирался. Знаешь, почему он мне сказал, а тебе нет? — Не знаю. — Холодову порядком надоел разговор с навязчивым братом, и все, чего он хотел, это распрощаться с ним как можно быстрее. — Просто потому, что я спросил. Просто, Антон. — Дима делал ударение на первое слово. — Если с ним говорить, он легко идет на контакт. А ты даже этого не пробовал. — В его голосе послышался упрёк. — И если ты ничего не предпримешь, он свалит и не вернётся. Хорош уже тупить! — Димон, валил бы ты, а. — Антон отрезал, но сам начал понемногу ослаблять свою броню. Освобождать место для пугающих его мыслей. — И знаешь что? Не вздумай ему звонить и предупреждать, что я в курсе. Это понятно? — Понятно. Не буду. — Дима ответил, не раздумывая. Будто сдался. Он вышел из машины и прежде чем захлопнуть за собой дверь, вместо того, чтоб попрощаться, посоветовал, — А ты позвони.