Feuerräder

𝓕𝓮𝓮𝓵 𝔂𝓸𝓾𝓻 𝓹𝓪𝓲𝓷, 𝔂𝓸𝓾 𝓯𝓮𝓮𝓵 𝓶𝓲𝓷𝓮, 𝓰𝓸 𝓲𝓷𝓼𝓲𝓭𝓮 𝓮𝓪𝓬𝓱 𝓸𝓽𝓱𝓮𝓻'𝓼 𝓶𝓲𝓷𝓭

      Ночь без сна, предрассветная страсть, утро, утопающее в нежности…       Минхо откинулся на спину, глядя в потолок мутным от слез взглядом. Хёнджин точно так же лежал рядом на спине и задыхался. Они занимались сексом так, как Минхо любил больше всего. Лицом к лицу, не отрываясь друг от друга… и если бы Хёнджин не целовал его без остановки, Минхо уже давно сказал бы, что чувствует. Прямо в процессе. Отлично понимая, что это жуткое клише, и громким словам в порыве никто не верит…       — Я люблю тебя…       Он прикрыл глаза, ощущая, как едкий пот заливает их, щиплет, смешиваясь со слезами. Минхо знал, что Хёнджин не ответит ему, только рвано вздохнет и вздрогнет. Растеряется, перестанет дышать…       — Идем в душ, — Минхо рывком встал, словно выныривая из глубины собственных эмоций, вытаскивая себя со дна, возвращаясь в реальность.       — Минхо… — Хёнджин поймал его взгляд, очевидно собираясь обсудить так некстати прозвучавшее минутой ранее признание.       — Забудь, что я сказал, — Минхо схватил его за руку, потянул к себе, заставляя подняться с влажных простыней.       Хёнджин неожиданно рассмеялся. Его тихий спокойный смех, словно мёд, разливался тягучей сладостью на сердце.       — Забыть не получится. У меня прекрасная память.       Хёнджин с трудом стоял на ногах. Он подался к Минхо и повис на нем, обвив руками за шею. Прильнул горячим мокрым телом, кожа к коже, обдавая жаром.       — Ноги не держат? — прошептал Минхо почти в губы Хёнджина. Тот уже требовательно приоткрыл их, желая поцелуя.       — Я ничего почти не чувствую ниже поясницы, — Хёнджин поцеловал его, перемежая поцелуи с рваным шепотом. — Я не знаю, смогу ли стоять в душе ровно.       — Не страшно, — Минхо обхватил Хёнджина за талию и потащил его слабое тело в ванную. — Я тебя подержу.       Хёнджин снова смеялся, целовал Минхо в ухо и хватался за него, как за свою единственную опору. Необходимость.       — Не думай, что это ничего не значит для меня, — нашептывал Хёнджин, пока Минхо, придерживая его, включал и регулировал воду в душе. — Не думай, что я боюсь. Я просто не бросаю слов на ветер. А любовь слишком громкое слово для меня, Минхо. Если я произнесу его…       — Произнесешь, — Минхо развернул Хёнджина лицом к стене, ныряя вместе с ним под поток прохладной воды.       Хёнджин ахнул и вытянул руки вперед. Уперся в стену, дрожа от резкого перепада температур и такой приятной освежающей влаги. Кожа на его плечах мгновенно покрылась мурашками удовольствия. Минхо вылил ему на спину немного ароматного геля для душа и стал размазывать, намыливая тело своего любовника. Трогая его везде, лаская и прижимаясь к нему сзади. Хёнджин выгнул спину и стоял, позволяя мыть себя, касаться как угодно. Жмурясь от удовольствия и кусая губы.       — Я мог бы заставить тебя говорить всё, что желал бы слышать, — Минхо уткнулся лбом между лопатками Хёнджина. Они стояли вдвоем под струями воды, прижимаясь друг к другу. — Но пусть слова останутся словами, Джинни. Поверь. Их наличие или отсутствие ни на что не повлияет. Я люблю тебя. Я хотел тебе это сказать уже давно. Ты наверняка это почувствовал и так.       — Тогда перестань их повторять, — Хёнджин прервал его дрожащим сладким голосом, выдавая свои слезы, которые он вполне успешно прятал, подставляя пылающее лицо прохладному потоку воды. — И сделай что-то с этим.       Он схватил ладонь Минхо и прижал к своему члену. У него уже стоял так, что Минхо, коснувшись, вызвал протяжный нетерпеливый стон. Хёнджин раздвинул ноги и потерся ягодицами о пах Минхо. Словно пытаясь самостоятельно насадиться на его член.       — Ты такими темпами ходить не сможешь, — прошептал Минхо. — Сам же сказал, ничего уже не чувствуешь.       — Один раз, — всхлипнул Хёнджин. — Последний раз, и я отстану.       — Мне бы твою уверенность, — Минхо сжал ладонью член Хёнджина, погладил по стволу, стараясь не касаться чувствительной головки.       — В чем? — Хёнджин захлебнулся слюной и коротко вскрикнул, когда Минхо толкнулся сзади в растраханную дырочку. Даже несмотря на обилие смазки, использованной за последние пару часов, его отверстие горело и саднило от слишком долгого и достаточно грубого секса.       — Что смогу отстать от тебя, — Минхо прихватил Хёнджина за бедра и осторожно стал входить глубже, не ощущая никаких преград.       Хёнджин был абсолютно расслаблен и не мог даже сжаться внутри. Принимал так хорошо, что от этой податливой мягкости чужого тела Минхо очень быстро забывался. Спустя несколько минут они уже отдавались друг другу, не разговаривая. Минхо был однозначно прав в одном: слова не нужны. А порой они вообще бывают лишними.

***

      Телефон отчаянно надрывался, вибрируя в кармане куртки в прихожей, где Хёнджин бросил ее, когда они с Минхо под утро ввалились в квартиру.       — Что это? — Минхо прислушался к нервному жужжанию.       Они вышли из душа спустя почти час, собираясь всё-таки выпить кофе. И разойтись по своим делам. Минхо нужно было в мастерскую. Сегодня должны прийти заказанные на прошлой неделе шины.       Хёнджин, завернутый в полотенце на бедрах, с трудом передвигал ноги. Приятная сладкая слабость после оргазма разливалась во всем теле, делая ноги ватными, не слушающимися. Чуть позже жестко заболит поясница, но пока что этой сковывающей мышечной боли он не ощущал.       — Это Крис… — достав телефон и взглянув на горящий экран, произнес Хёнджин.       Он ответил на входящий и несколько минут слушал, как на том конце Крис сообщает, что ждет сегодня вечером всех у себя. Есть разговор. А это значит новое дело. По телефону такие вещи не обсуждают. Просто договариваются встретиться.       — Случилось что? — Минхо стянул свое полотенце с бедер и стал вытираться им, не стесняясь наготы. Кроме них двоих в квартире никого, можно спокойно ходить голым.       — Сегодня общий сбор на пятом уровне. — Хёнджин нажал отбой и положил телефон на столик в прихожей. — В восемь.       Минхо перестал вытираться.       — Он так вызывает…       — Когда есть дело, да… — кивнул Хёнджин.       На экране светилось не открытое сообщение от Чонина. Тот писал, что нужно увидеться. Красными уведомлениями висели несколько неотвеченных от Ликса. Похоже, пока они с Минхо весело проводили время, что-то случилось. Надо бы выяснить всё и выйти с друзьями на связь.       Резкий звук звонка в квартиру вывел их обоих из ступора. За дверью кто-то был, и требовал к себе внимания, давя на кнопку звонка так, будто это срочно.       — Иди в комнату, — Минхо обошел Хёнджина, направляясь к дверям.       Проходя, он не удержался и погладил парня по плечу. Дверной звонок надрывался, не умолкая. Так всегда делает только один надоедливый и простой, как хозяйственное мыло, товарищ.       — Прикройся, — усмехнулся Хёнджин, и пошел в комнату переодеваться.       Минхо быстро замотался в уже промокшее полотенце и открыл дверь, ожидаемо обнаружив за ней Джисона. Тот радостно улыбался, перестав наконец жать на звонок.       — Доброе утро. — Хан вытянул шею, заглядывая в квартиру за спину Минхо. — Подбрось босса до работы? Если можешь, конечно. — Джисон окинул взглядом полуголого друга. Минхо в полотенце с мокрой головой и босиком. Тут не нужно быть шибко умным, чтобы понять, что он был в душе, и, возможно, не один. Но Хан прекрасно слышал за дверью голос Хёнджина и видел его роскошный красный Сузуки под окнами. — Может, я не вовремя?       — Вовремя, проходи, — рассмеялся Минхо, отступая, чтобы пропустить Хана в квартиру.       Любопытная хомячья мордочка выдавала Джисона с головой. Понятно, что он явился сунуть нос в чужой вопрос. Но злиться на него Минхо не мог. Хан отличный друг и искренне переживает. Хочет знать, что происходит, и поэтому не может удержаться. Ему можно. Он свой.       — Я думал, вместе на работу махнем. — Хан неуверенно прошел в тесную прихожую.       — Махнем, — улыбнулся Минхо. — Ты проходи на кухню и подожди меня. Я сейчас быстро соберусь.       Хан кивнул, скинул обувь, приметив на коврике у двери белые «найки», которых раньше у Минхо не видел. Зато видел у Хёнджина.       — Привет, Джисон. — Из комнаты, благоухающий свежестью и уже одетый, выплыл Хёнджин.       Его влажные волосы были зачесаны назад, как у итальянского мафиози, футболка липла к телу, а кожа в ямочках ключиц влажно блестела. Джисон всегда считал Хенджина самым красивым человеком из всех, кого он видел. Но сейчас тот показался ему невозможно, щемяще восхитительным. Под глазами расплывались темные круги бессонницы, щеки впали, а влажные волосы, убранные назад, открывали лоб, делая весь образ по-детски беззащитным.       — Привет…       Хан застыл, прижавшись к стене в тесноте чужой хаты, между двух парней, и усиленно делал вид, что всё как обычно, и он не хочет прямо сейчас сигануть в окно со второго этажа, чтобы просто избежать неловкости. Одно дело догадываться, что твои однополые друзья крутят роман, и совсем другое — увидеть повседневные рутинные подтверждения этого. Совместный душ после сна в одной постели. Или не сна…       Хан нервно сглотнул и рванул на кухню. Там открыта балконная дверь, много света и свежего воздуха. Там хорошо. И почти не ощущается сладковатый запах зубной пасты, мыла, клубничной смазки, чужого одеколона и влажных от пота простыней…       Хёнджин с усмешкой смотрел, как Хан крутится возле кофеварки с видом прирожденного бариста, достает банку с молотой арабикой и лихорадочно насыпает черный порошок в фильтр. Сейчас всю квартиру заполнит аромат свежесваренного кофе, и Джисон перестанет думать о том, как Минхо и Хёнджин тут всю ночь оскверняли жилплощадь покойного дедушки Ли.       — Я поеду, — тихо произнес Хёнджин, поворачиваясь к Минхо. — Выпьем кофе в другой раз. Джисон немного в шоке. Или мне показалось.       — Так и есть, — одними губами прошептал Минхо. Глядя, как Хан усиленно демонстрирует полную занятость приготовлением кофе, Минхо притянул в себе Хёнджина за талию и легко поцеловал в скулу. — После работы увидимся у Криса?       — Ага. — Хёнджин прикрыл глаза. Мурашки бежали по рукам от прикосновений человека, с которым он провел так много времени, но этого всё равно было мало. Уходить не хотелось. — Я пойду…       Минхо нехотя выпустил парня из объятий. Хёнджин схватил куртку, сунул ноги в кроссовки и ушел, не оглядываясь, тихо прикрыв за собой дверь. Минхо остался стоять в прихожей, слушая, как на кухне шипит кофеварка. Постояв так немного, он развернулся и медленно пошел в комнату, чтобы переодеться.       Джисон слышал, как парни переговаривались в прихожей. Маленькая квартира Минхо не оставляла пространства для фантазий. Хёнджин сбежал, не желая смущать, в попытке снять неловкость. И Хан даже не мог понять, почему ему так резко стало неудобно. Ведь он отлично понимал, что Минхо не один, и знал, кто с ним.       Переодевшись в белую футболку и легкие джинсы, Минхо пришел на кухню к Хану.       — Хёнджин ушел, — Джисон поставил на стол дымящиеся чашки американо. — Я не хотел вам мешать.       Минхо рассмеялся. Он приблизился к другу, легонько пихнул его в плечо, заставляя сесть за стол.       — Не говори глупостей, — Минхо опустился на стул рядом. — Ты всегда желанный гость в моем доме. Хёнджин мой парень. Я люблю его. Это правда. Но что будет дальше, никому не известно. Быть может, он бросит меня, и я полезу в петлю из-за потерянной любви. Но ты всегда будешь моим другом. Я тебе многим обязан.       — Да ладно, — Хан уткнулся в свою чашку, вдыхая горьковатый аромат арабики. — Это смущает. Но я в принципе давно уже в курсе про вас с Хёнджином. Ты и сам говорил. Да и видно это. И не только мне.       На залитой солнцем кухне они вдвоем пили кофе, как раньше. Собираясь на работу и болтая о делах. Минхо ощущал себя канатоходцем над бездной между двух миров, на грани тюрьмы или долговой ямы. Но, как ни странно, он умудрялся найти баланс даже в таком положении. Он хотел бы рассказать Джисону о том, что очень скоро выплатит свой долг, благодаря своей новой опасной деятельности, в которую вляпался из-за Хёнджина. Но не мог. Хан законопослушный и честный человек. Его нельзя посвящать в темные делишки банды Криса. Одним своим присутствием, теплым смехом и понимающим взглядом Джисон давал поддержку, и Минхо не знал, что бы делал без него. Без друга, умеющего помочь словом, делом и молчанием. Немым, незримым принятием тебя таким, каков ты есть.       Без вопросов и осуждения. Без напряга.

***

      Феликс и Чонин сидели в тенёчке под грибком на пляже. Хёнджин парковался вдалеке на набережной. Он отзвонился около часа назад, и они втроем договорились встретиться. Чонин уже разболтал Ликсу о том, что за дело им предложит Крис. И теперь они ждали, когда Хёнджин, наконец, подвалит, чтобы и ему всё рассказать. В том, что он был у Минхо, Хёнджин сознался сразу, еще по телефону.       Кусая губы от досады, Феликс смотрел, как Хёнджин спрыгивает с байка и, морщась от боли, медленно идет к ним.       Натрахался, сука… Ликс стиснул кулаки до боли, желая врезать хоть кому. Хёнджину за то, что дает другому. И себе за то, что так реагирует на сам факт наличия у друга любовника. Надежды на то, что между ним и Минхо одноразовая интрижка, таяли, как снег под весенним солнцем. Неумолимо и безжалостно. Совсем скоро ледяные шапки вечной мерзлоты обнажат равнины и предгорья, они зацветут ярким ковром благоухающей буйной зелени, а после настанет жаркое сладкое лето в сердце того, кто всю жизнь был подобен суровым февральским ветрам. Мартовский мальчик — капризное создание. Вечно между февралем и апрелем. Холод зимней ночи в гулком волчьем вое над искрящимися снегами, и яркий звон капели солнечным утром, нежным переливом ласкающий слух.       — Давно сидите? — Хёнджин приблизился, улыбаясь натянутой болезненной улыбкой. Скованность в районе поясницы придавала его движениям резкость сломанной куклы.       — Не очень, — сладко улыбнулся Феликс. — Присаживайся.       Схватив Хёнджина за руку, он дернул друга на себя, усаживая рядом. Хёнджин не выдержал и застонал. Ему спину прострелило так, что искры из глаз посыпались.       — Блядь… — выдохнул он, заваливаясь на Феликса и хватаясь за его плечи. Сидеть было не особо приятно, но терпимо. Однако резких движений лучше было бы избегать.       — Что с тобой? — вынырнул из своих мыслей Чонин. — Болит что-то?       — Задница, скорей всего, — Феликс погладил Хёнджина по пояснице и приобнял. — Но это сладкая боль. Так ведь?       Хёнджин только закатил глаза. Оправдываться он не собирался, а чувства Феликса прекрасно понимал. Ругаться с другом на почве ревности не видел ни малейшего смысла.       — Чего там Крис надумал? — тигриный цепкий взгляд сканировал Чонина.       Парень неуверенно ерзал на пляжной скамейке и кусал губы, явно о чем-то раздумывая.       — Дело есть на сто лямов, — наконец выдал Чонин. — Крис сегодня посвятит вас. И Минхо, соответственно. Но я подумал, что нам троим надо всё обдумать отдельно.       — Правильно, — хмыкнул Феликс. — Мы трое — семья, если никто не забыл.       Его теплый взгляд столкнулся с каменным янтарным взглядом Хёнджина. Что ж. Момент истины. Каждый знал, что это значит.       — Такой суммы может больше не быть, — сказал, как отрезал, Хёнджин. Он выпрямил спину и сел ровно, перестав цепляться за Ликса. — Наш изначальный план имеет все шансы на осуществление.       — Берем бабки и сбегаем? — тихо спросил Чонин.       — Кидаем Криса, — кивнул Хёнджин. — Как договаривались.       Чонин знал, что так будет. Но не думал, что так тяжело. Он безумно радовался тому, что Крис делится с ним своими планами. Но сам он с мужчиной планами поделиться не мог. Ведь он с друзьями собирался ограбить его и свалить. С самого начала планировал это, и вот теперь был близок как никогда к самому сложному решению в жизни. Друзья или любовь.       — Я не смогу…— прошептал Чонин.       Хёнджин и Феликс как по команде посмотрели на него.       — Конечно сможешь, глупенький, — ласково промурлыкал Феликс, и от его низкого ледяного голоса Чонину стало страшно. — Крис тебя слил бы в одну секунду. Если бы пришлось выбирать. А ты сопли распустил и думаешь, раз он ебет тебя, то любит? Не смешно, малыш. Пора взрослеть.       Хёнджин обычно одергивал Феликса, не позволяя макать младшего в реальность с головой. Но тут не мог ничего возразить. Поскольку считал также.       — Инни, Крис того не стоит…       — Не стоит? А Минхо? — неожиданно вскинулся Чонин. — Минхо того стоит? Или ты сейчас скажешь, что это другое?       Хёнджин стиснул зубы, понимая, что рано или поздно эта тема была бы поднята.       — Не надо, Чонин, — как можно спокойнее произнес он, примирительно поднимая руки. — Не начинай.       — Минхо лишний, — сверкнул глазами Феликс. — Ты сам говорил!       Друзья смотрели на Хёнджина так, словно обвиняли его. Их боль Хёнджин отлично понимал и чувствовал. Они все трое сломаны любовью. Чонин разрывает сам себе сердце, сознательно предавая свою первую любовь. Феликс не простит отказа своему другу, в которого был влюблен с того самого дня, как Хёнджин спас его от посягательств взрослого сильного мужчины в интернате. Хёнджин же и сам прекрасно знал, что Минхо в идеале не должен был вмешиваться в их дела. Но так уж получилось, что он теперь с ними.       — Это действительно другое, Инни, — почти простонал Хёнджин. — Минхо не предаст меня… Послушай…       — С чего ты взял? — резко выпалил Феликс. Он вскочил со своего места и встал напротив Хёнджина. Его глаза пылали, наполняясь диким огнем ярости. — Вы оба сопли распускаете как бабы! Давайте всё похерим из-за того, что вам приспичило кататься на членах. Хватит! Сегодня у вас обоих упругие зады и есть бабки на еду и хату. Окей. А завтра что? Без образования и связей, без элементарной работы — на какие шиши вы планируете жить дальше? То, чем мы занимаемся, не вечно! Изначально план был сорвать куш, уехать, начать совместный бизнес, вложиться в будущее. Встанем на ноги, и ебитесь с кем хотите! Ты серьезно думаешь, Крис строит планы относительно тебя? — Феликс прищурился, сверля Чонина взглядом. — Ты вылетишь как пробка из его постели и жизни в тот же день, как перестанешь быть ему полезен. Заболей прямо сейчас, загреми в больницу, и твой мужик не навестит тебя ни разу. Ведь на больничной койке тебя не так удобно трахать! А ты, — он развернулся к Хёнджину, — ты знаешь Минхо полтора месяца. Для того, чтоб запрыгнуть к нему на член, этого, может, и достаточно. Но вот для всего остального — как знать. Доверяешь ему настолько, чтобы подвергать опасности нас всех, выдавая ему наши секреты? Валяй. Но имей ввиду. Я убью его, если решу, что он нас кинет. Лучше, чтобы он не лез в наши дела. Целее будет.       — Прекрати. — Хёнджин поморщился. Но не признать, что Феликс отчасти прав, не мог. — Давайте спокойно всё обсудим.       — Если я кидаю Криса, ты кидаешь Минхо, — процедил сквозь зубы Чонин. От боли ему разрывало виски. Слезы лились из глаз сами по себе безостановочным потоком. — Мы хотели уехать втроем! Пусть так и будет!       — Инни… — Хёнджин протянул к нему руки, но мелкий вскочил и встал рядом с Феликсом.       — Так будет честно! — всхлипнул Чонин.       — Честно? — Хёнджин задрожал всем телом. Его сердце разогналось с нуля до сотни в один миг. — Потому что раз тебе больно, то должно быть и мне? Я прав?       Чонин задохнулся от осознания того, что это действительно так. От боли он не соображал. Хотел, чтобы всё вокруг объяло пламя, которым он сам сейчас горел. Одна лишь мысль о расставании с Крисом сделала его таким… Не выдержав, он разрыдался, отвернувшись.       — Ну ебаный в рот… — вздохнул Феликс. Он дернул парня к себе и обнял, позволяя Чонину спрятать лицо у себя на груди, повиснуть на себе и плакать вдоволь. — Как вы, сука, меня заебали, шлюхи сопливые…       Феликс протянул свободную ладонь к Хёнджину, подзывая третьим в объятия. И Хёнджин не смог отказать. Он схватил руку друга, и сильная ладонь милашки Ликса стиснула его, их пальцы сплелись в горячем прикосновении. Хёнджин подался к друзьям, забыв и про боль в спине, и про всё на свете. Они обнялись втроем и стояли так долго, утешая друг друга.       — Если нам удастся взять сто миллионов, — шептал Феликс, гладя Чонина по волосам, — мы уедем на Филиппины. Или в Австралию. Можно будет выучиться, купить недвижимость. Открыть какой-нибудь бизнес или положить деньги в банк под процент. И жить припеваючи. Всё устаканится. Ну что вы как дети, ей-богу. Я же не плачу из-за любви… а уж из-за члена и подавно бы не стал.       Феликс посмотрел в глаза Хёнджина, зная, что тот его поймет. Чертовски сложно сделать выбор между своей семьей и любимым. Хёнджин искренне желал, чтобы судьба его перед подобным выбором не ставила.

***

      — Это муниципальные средства, — Крис откинулся в кресле, сцепив руки в замок.       Вечером четверка гонщиков собралась, как договорились, на пятом уровне под офисным зданием компании Bang Industries Inc. Минхо внимательно слушал Криса, изредка бросая короткие взгляды на сидящего рядом Хёнджина. Тот был собран, холоден и казался спокойным. Но Минхо чувствовал, что спокойствием там и не пахнет. Хёнджин говорил ему о том, что при случае они возьмут деньги и слиняют. Услышав сумму, на которую Крис подписывал их, Минхо сразу смекнул, что дело пахнет керосином.       — Почему их перевозят, а не перечисляют на счета? — Голос Хёнджина звенел, отдаваясь от стен.       Крис усмехнулся.       — Потому что это схема откатов, малыш, — Томный взгляд мужчины скользнул по бледному лицу сидящего напротив парня. — Видишь ли. Наличку легче скрыть от налогов. Кто знает, сколько там? Сто миллионов или девяносто девять? А может, пятьдесят. Фактические средства и те, что на бумаге, в реальности разнятся. Я получил эти деньги, и должен за них заплатить.       — Так это твои деньги??? — нахмурился Хёнджин. Медленно, но верно суть становилась ему ясна.       — Да, — кивнул Крис. — Я выбил тендер на строительство и деньги в количестве ста миллионов. Тридцать из них я должен мэру за то, что тендер отдали мне. Сами понимаете, сумма не маленькая. Тут можно и прокурора купить, не то что эту продажную суку, нашего мэра.       Крис тихо рассмеялся, украдкой взглянув на Чонина. Тот впервые за последнее время смотрел на мужчину тем самым собачим взглядом, который был ему присущ в самом начале их отношений. Влюбленный мальчик, мечтающий о ласке. Крис не понял, что это значит. Чонин словно скучал. Но ведь они виделись совсем недавно. Буквально вчера. Крис не знал, что Чонин скучает заранее. Уже осознавая грядущее расставание навсегда…       — Я тогда не понимаю, в чем профит? — произнес Хёнджин. — Ты собираешься ограбить сам себя?       — Да, — спокойно кивнул Крис, пропуская мимо ушей абсурдную формулировку Хёнджина. — Вся сумма застрахована, и страховку я получу в случае пожара, стихийного бедствия или ограбления.       В гулком бетонном боксе цокольного этажа повисло долгое молчание. Всё ясно. Крис хочет бабки и страховку. А еще он хочет снизить сумму отката с понтом, что его ограбили, и денег нет, возьмите половину или треть. А сам преспокойненько будет сидеть на мешках с баблом без всяких заморочек. Хитер бобер. Его беспринципности можно только позавидовать. Мэру он сунет десятку от силы и, возможно, начнет клянчить новые кредиты под минимальный процент, с него станется.       — Я заплачу вам каждому по двести пятьдесят, — нарушил всеобщее молчание Крис. В ответ на удивленный взгляд Хёнджина он продолжил: — Инкассаторских машин будет две. Денег очень много. Их физически невозможно увезти на мотоциклах. Деньги разделены. В каждой машине по пятьдесят.       — Физически невозможно? — подал голос Феликс.       — Сто миллионов долларов купюрами по сотке весят тонну, котик, — ухмыльнулся Крис. — Ты как их потащишь? Лапками?       — Допустим, — прервал его Хёнджин. У него в голове уже сложился план по ограблению Криса. Осталось узнать нюансы. — Все знают, что эти деньги — твои. Не боишься, что когда начнется расследование, лишние сто миллионов на твоих счетах всплывут, и мы все пойдем ко дну, как гребанный Титаник?       — Не всплывут, не ссы, — усмехнулся Крис.       Чонин отвлекал его от обсуждений важного и опасного мероприятия одним своим видом. Сладкий лисенок кусал губы и закатывал глаза. Шумно вздыхал, будто от скуки. И Крис думал о том, что после их стихийного собрания надо выцепить мальчишку и заставить отвечать за эти хитрые взгляды. Чонин нарывается, а Крис не железный.       — Хочешь сказать, будешь хранить их налом? — Тигр ластился как кот, но Минхо уже слышал утробный рык зверя. Крис же никакой подоплеки не замечал.       — Почему нет? — хмыкнул Крис. — Ты же в курсе, что сюда проникнуть постороннему невозможно? На планах здания даже нет этих уровней. Кто знает, что вот здесь, где мы сидим, есть гараж? Я, вы и группа разработчиков, работающих на меня? Не смешно, ребятки. Я могу все эти бабки свалить тут в кучу, и никто не возьмет ни купюры. Потому что я знаю каждого, кто имеет сюда доступ. И каждого при случае найду. Эти деньги мои. Вы пригоните тачки в гараж, мотоциклы взорвете на месте. Будет шумно, красиво и отвлечет полицию.       — Я должен гнать на инкассаторской машине сюда под камерами? Крис, скажи мне, что это не так, — сладко протянул Хёнджин.       Минхо становилось не по себе от его голоса. Он невольно поймал себя на мысли, что фактически не знает своего любовника. Раз до сих пор удивляется оттенкам его настроения, голоса, бликам света в желтых глазах.       — Что ж, я думаю, самое время перейти к обсуждению подробного плана. — Крис вновь сцепил пальцы в замок, как всегда, когда он внутренне собирался, становясь внимательным и серьезным.       Хёнджин кивнул и весь превратился в слух. Главное он уже узнал. Деньги Крис планирует хранить тут. Пока мужчина подробно излагал разработанный им план преступления, Хёнджин в голове уже выстраивал свой. Личный.

***

      — Постой, — Крис схватил Чонина за руку, настигнув почти у самого лифта.       Они все собирались подняться наверх и выйти из здания. Обсуждение затянулось, а время позднее. Последние три часа Крис, Хёнджин и Феликс с пеной у рта спорили о нюансах, быть может, самого сложного дела, которое им всем предстояло. Слишком многое нужно было учесть. Схема ограбления радикально отличалась от всех их предыдущих дел. Минхо и Чонин почти не встревали в жаркие дебаты спорящих. Однако Минхо сосредоточенно раздумывал, выстраивая в голове собственные схемы, которые чуть позже собирался обсудить с Хёнджином с глазу на глаз. А Чонин просто не мог собрать мозги в кучу, поскольку думал лишь о том, хватит ли ему сил так жестко кинуть человека, в которого влюблен.       — Останься, надо поговорить… — Крис тянул Чонина к себе, отделяя от друзей. Впервые он так явно при всех показывал свои чувства.       Чонин метнул быстрый взгляд на Хёнджина, мысленно спрашивая разрешения. Умоляя. Иногда Хёнджин всё же замечал, что все эти шутки про то, что они с Ликсом родители младшего, имеют под собой основания. Они действительно вели себя как папаши. Хёнджин контролировал, Феликс поучал. Отсюда вот такие просящие взгляды и зависимость Чонина от их мнения. Структура их странного союза действительно напоминала семью. Чонин — подросток. Но уже давно не ребенок и может сам решать, что ему делать.       Хёнджин кивнул и улыбнулся. Чонин сильный мальчик и не способен на предательство. Поэтому ему так тяжело кинуть Криса.       Хёнджин, Минхо и Феликс вошли в лифт и спокойно уехали, оставив Чонина наедине с его мужчиной в гулком полумраке подвального коридора.       — Поедем ко мне? — тихо пробубнил Крис, обнимая Чонина и зарываясь лицом в его волосы.       — Ты хотел поговорить? — Чонин жмурился от удовольствия. Крис был горячим, тепло его сильного тела обволакивало, расслабляло.       — Я так сказал просто для вида, — пожал плечами Крис. — Что я должен был сказать при всех? «Останься, я хочу тебя»? Или: «я весь вечер думал, как тебя нагну»?       — Грубиян. — Чонин усмехнулся, откидывая голову назад, подставляя шею для поцелуев. Крис обнюхивал его и целовал одними касаниями губ, пока воздерживаясь от мокрых откровенных ласк.       — Хорошо, сегодня я буду ласковым и нежным, — Крис говорил без тени улыбки, словно о важных вещах, имеющих для него значение. — Надо, наверное, иногда вносить разнообразие. Иначе мой мальчик может заскучать…       Чонин так сильно хотел заплакать, что у него сжималось горло в спазме подступающих рыданий. Крис мог быть каким угодно. Чонин это видел и осознавал. Тот страшный факт, что ничто уже не изменит его чувств к своему первому мужчине…

***

      Феликс шел чуть позади Минхо и Хёнджина, внимательно наблюдая красноречивый, понятный язык их тел. Парни шли, соприкасаясь плечами, разговаривали, наклоняясь друг к другу, заглядывая в глаза, невербально, между строк давая понять то, что вслух не озвучивали. Их пальцы сплетались в неосознанном желании близости и прикосновений. Вечно холодный, брезгливый Хёнджин рядом с Минхо становился липучим и не мог совладать с физикой собственного тела.       В тот момент, когда они шли на парковку, Феликс подумал о том, что если Хёнджин окажется слабаком и потянет Минхо вместе с ними, то придется действовать радикально. Конечно оставался шанс, что Минхо сам бросит Хёнджина, получив бабки и освободившись от долгов, но это всё больше казалось Ликсу призрачным и невероятным. Хёнджин тянулся к Минхо, заигрывал с ним. Сам же Минхо пылал, словно факел. Ровным огнем без перебоев. Именно тогда Феликс принял решение затушить это пламя. В любви и на войне все средства хороши, а Ликси обладал ядерной бомбой в своем арсенале и легко мог взорвать весь их общий хрупкий мир к чертям. И был готов при этом погибнуть сам.       — Хёнджин, ты к себе? — Феликс сел на байк. Его холодные глаза в неоновых отсветах ночных огней казались неживыми. Стеклянный взгляд рептилии. Бесчувственно-спокойный.       — Да, — Хёнджин виновато улыбнулся, не расцепляя пальцы с Минхо. Они стояли на парковке, собираясь разъезжаться по домам.       — Пока, Феликс, — Минхо поднял открытую ладонь и улыбнулся. Ответом ему был ничем не прикрытый оскал презрения.       — До встречи, Минхо… — Ликси надел шлем, дернул стартер и рванул так быстро, что исчез в общем потоке машин на проспекте еще до того, как осело облачко пыли, которое он оставил после себя.       — Феликс ревнует, — выдал очевидное Хёнджин.       — Ты мог бы этого и не говорить. — Минхо пожал плечами. Опершись на свой байк, он притянул к себе Хёнджина и заглянул ему в глаза. — Вы договорились бежать с деньгами втроем?       — Ты мог бы это и не спрашивать, — рассмеялся Хёнджин. Он закусил губу и наклонился. Коснулся лбом лба Минхо, замирая так в интимном замкнутом круге их общего пространства. — Если хочешь спросить меня, сбегу ли я от тебя, то мой ответ — нет. Не сбегу. Не бойся.       — Не хочу. Хотел бы — спросил, — вздохнул Минхо. — Скажи мне лучше, как ты намерен забрать две машины с деньгами? Далеко мы на них не уедем. Тонна денег. Меня уже не столько волнует сумма, сколько вес.       — Разве ты не слышал, что сказал Крис? — улыбнулся Хёнджин. — Я думал, ты понял, зачем я его спрашивал, где он будет их хранить.       — Это я понял, — хмыкнул Минхо. — Но всё равно не до конца.       — Машины пригоним сюда, — спокойно объяснил Хёнджин. — Крис получит страховку, заплатит нам. Всё будет гладко. А потом мы вывезем груз в аэропорт Инчхон, и больше Крис нас не увидит. Он знает всех, у кого есть доступ. Но ему это знание не поможет нас найти после того, как мы улетим на острова. Я найму частный самолет и сделаю нам документы. Бежим на Филиппины? На свою долю я куплю нам дом.       — Нам? — Минхо почти коснулся губами губ Хёнджина. — Какое сладкое слово…       Смех потонул в поцелуе. Шум ночного города где-то на задворках сознания. Теплый ветер с реки и горячие ладони на своей всё еще ноющей пояснице. Хёнджин, закрыв глаза, целовался с Минхо, навечно оставаясь в этом моменте, когда он сам построил планы на двоих, полностью осознавая, что искренне этого хочет. Чтобы Минхо был с ним… сегодня и всегда…

***

      Следующие две недели прошли в подготовке к налету, который выпадал на день национального освобождения Кореи — 15 августа.       — В связи с перекрытием дорог в центре, — Крис приблизил интерактивную карту города на широком мониторе, — большинство транспортных потоков будут перенаправлены на олимпийский мост. Там огромная трасса, и, по мнению властей, заторов даже в часы пик и после завершения праздничных мероприятий не возникнет.       — Но мы-то знаем, как это работает, — усмехнулся Хёнджин.       Последние две ночи ни один из них почти не спал. Минхо казалось, он прописался в этом бетонном подвале на пятом уровне без окон. Каменный мешок с гулким эхом, отражающимся от стен, стал им вторым домом. Они спали, ели и проводили тут всё свое свободное время.       — Да, — Крис провел рукой по волосам. — Пробки на мосту будут однозначно. Машины инкассаторов пойдут по трассе через олимпийский парк. Время самое удобное. 22:00.       — Почему им выдали такое странное расписание? — хмурился Феликс. — Разве не проще было бы отправить машины днем? Или хотя бы в другой день.       — Пришлось подсуетиться, — вздохнул Крис. — Время и дата выбраны не случайно.       — А если кто-то об этом прознает? — Минхо удивленно поднял брови. Он уже давно догадался, что машины идут таким странным графиком в праздничный день неспроста.       — Мы влезли в систему охраны муниципалитета столицы, — ответил Крис. — Запустили им кучу вирусов с китайских доменов. Пусть ищут хвосты сколько угодно. Наши разрабы не просто так едят свой хлеб. Чтобы найти наш электронный след, придется очень постараться. А это займет время. Интернет помнит всё — уже давно не актуальное утверждение. Вычислить нас не удастся.       — Охрана стандартная и состоит из четырех человек. По двое на машину. Плюс водилы, — Хёнджин задумчиво тер переносицу. — Скорее всего потому, что тачки просто так не вскрыть. А угонять их не имеет смысла. Слишком приметные.       — Да, — Крис кивнул. — И вот поэтому вы отгоните машины с деньгами к строящейся станции метрополитена в районе парка.       — Станция Садан расширяется, — кивнул Хёнджин. — Я уже понял, что если нырнуть в подземку, то пропадешь с радаров на какое-то время. На новой незаконченной станции еще нет системы слежения, да и люди там не ходят. Окей. Но дальше-то что?       — А дальше вам нужна фура, — улыбнулся Крис. — Она будет стоять в восьмом тоннеле. Пустая. Без водителя. Ваша задача — загнать инкассаторские машины с деньгами в кузов и ждать.       — Чего? — поднял взгляд Феликс.       — Утра, малыш, — лицо Криса было максимально серьезным. — Пока на поверхности полиция объявит план перехват и начнет обыскивать парк и окрестные улицы, вы будете тихо сидеть и ждать, когда настанет утро. Водитель не знает, что в кузове. Он придет на работу в восемь утра и отгонит фуру сюда. Такой у него регламент. Он будет думать, что везет стройматериалы, как и всегда. Но в праздник загрузки не будет.       — Над его графиком тоже поработали? Подправили? — хмыкнул Минхо.       — Да, — Крис кивнул. — Ошибку не обнаружат, поскольку в конце месяца водитель получит по табелю за все выезды, включая наш. Я лично добавлю к его зарплате пятьдесят тысяч вон за полный рабочий день.       Крис рассмеялся, бросив быстрый взгляд на Чонина. Парень в последние дни был жутко напряжен. Постоянно о чем-то думал. Крис пытался поговорить, но в разговоры у них никак не получалось. Как только они оказывались наедине, Чонин набрасывался на него, будто голодный. Выпрашивал ласки и откровенно домогался. Словно умирающий, пытающийся провести последние мгновения с любимым. Улыбка сползла с лица Криса. В тот момент его посетила мысль о том, что это всё довольно странно. Он чувствовал: что-то не то. Но что, никак не мог понять.       Минхо слушал дальнейшие обсуждения и обдумывал план действий. Угнать машины нетрудно. Поздним вечером над Ханганом будет праздничный фейерверк. Крис велел заминировать и удаленно взорвать мотоциклы прямо в парке, чтобы на место преступления приехали пожарные бригады и уничтожили следы побега, затруднив работу полиции. Многое в этом плане было, как ему казалось, нагромождением излишних мер безопасности. Крис хотел отвести от себя подозрения и ни в коем случае не кинуть тень на свое доброе имя. Полиция не заподозрит его. Он постарался ради этого и перебдел конкретно. Думая об этом, Минхо понимал, что Крис далеко не дурак, обвести его вокруг пальца будет сложно даже такому как Хёнджин — дерзкому хищнику, хозяину джунглей. Игра началась. Волк и тигр действовали сообща. Но что будет, когда их интересы столкнутся? Минхо ставил всё на Хёнджина, и если тот проиграет, то они погорят вместе.

***

      Уже середина августа. Как быстро пролетело время. Жаркое лето первой любви…       Минхо летел вперед, видя перед собой мелькающего в потоке машин Хёнджина. Как легко он променял вечное одиночество победителя на следование за любимым. Когда-то Минхо думал, что чистый горизонт и манящая лента дороги — это всё, что ему нужно. Но теперь он совершенно точно знал, что свернет с любого пути, если на нем не будет Хёнджина.       — До поворота на Олимпик Парк десять километров, — в шлеме по общей сети раздался голос Ликса.       — Понял, — Минхо прибавил ходу, объезжая машины и перестраиваясь в левый ряд. Скоро поворот, надо быть внимательным.       — В эфире чисто, — рапортовал Чонин. — Вся полиция в центре. Мост стоит.       — Мы с Ликсом идем впереди, — холодно отозвался Хёнджин. — Минхо прикрывает, мелкий — не лезь.       Минхо усмехнулся, услышав в эфире презрительное фырканье. Милый мальчик с лисьими глазами всегда казался ему лишним среди крупных хищников, волков, гиен и тигров. Но лисы те же хищники, и их не стоит сбрасывать со счетов…       Праздничная иллюминация была включена практически на всех значимых улицах города. Бумажные фонарики и национальные флаги пестрели на домах повсюду. Набережные по обеим берегам реки были усыпаны людьми. Толпы собирались, чтобы посмотреть фейерверк, послушать музыку, провести время с близкими. Полупустая трасса у олимпийского парка казалась темной и брошенной в сравнении с сияющими улицами праздничного города.       — Сворачиваем, — рявкнул в динамике Феликс.       — Машины на подходе, по правому борту, — отозвался Чонин.       Минхо бросил быстрый взгляд направо. С высоты эстакады, по которой они ехали, было отлично видно трассу. Две машины инкассаторов шли на полной скорости по направлению к парку.       — Вот они, — Хёнджин почти рычал.       Он и Феликс вырвались вперед сразу после поворота. Набирая скорость, рвались по трассе в погоню за деньгами. Минхо свернул, из света праздничных огней ныряя в темноту. Время пошло. До парка всего ничего. Дорога проходит по небольшому участку парковой зоны. Разрешенная скорость там всего сорок километров в час. И это единственный шанс для нападения.       Абсолютным условием Криса было то, что он велел никого не убивать. Охрану и водителей надо было заставить покинуть автомобили, связать и бросить в парке. На взрыв мотоциклов съедутся спасательные службы и найдут людей. Главное — не засветить собственные лица и действовать по плану. Крис опасался, что налет, отягощенный убийством, может ему дорого стоить в случае провала, и был в этом прав. Но, с другой стороны, проще обыскивать мертвых…       Минхо, как договаривались, держался чуть позади, Чонин шел последним. Хёнджин и Ликс ехали четко за машинами, стараясь не привлекать к себе внимания ровно до тех пор, пока инкассаторы не сбросили скорость до минимальной.       В тихом месте за деревьями на самом маленьком отрезке пути два мотоциклиста, вынырнув из темноты, поравнялись с кабинами и почти одновременно установили на водительские двери портативные взрывные устройства. Стрелять по колесам или пробовать остановить бронированную машину инкассации на ходу — дело гиблое. Никто не остановится. Остается лишь один способ…       Феликс и Хёнджин резко тормознули, давая возможность машинам уйти вперед на долю секунды. А если точнее, то на пять секунд. Проехав несколько метров, обе тачки одновременно лишились водительских дверей. Их вырвало взрывом снаружи и на ходу оторвало, оглушив тех, кто находился в машине. Получив доступ в салон таким нехитрым образом, налетчики напали на автомобили сразу же, как только стихли хлопки от взрывов. Минхо ехал сзади, с ужасом наблюдая, как Хёнджин на ходу прямо с мотоцикла запрыгивает в машину. Феликс сделал то же самое, запрыгнув в другой автомобиль. Обе тачки сразу повело. Потеряв управление, они нервно запетляли по дороге и вскоре остановились. Теперь пора. Вдвоем Ликс и Хёнджин не справятся с водилами и охраной. Нужна была помощь, и Минхо со всей дури рванул вперед, чтобы ее оказать. Самое главное было заставить их остановиться. Дело сделано. Дальше всё решает сила.       Кинув свой байк, Минхо рванулся к первой машине, к той, на которую напал Хёнджин. И очень вовремя. В тот момент, как он приблизился, Хёнджина уже выбросили из машины и собирались убить. Сквозь ночной визор своего шлема Минхо увидел, что водитель неподвижно сидит, всем телом упав на руль. Хёнджин разбил ему голову и кровь хлынула, заливая глаза. Водитель был жив, но дезориентирован и в шоке.       Двое здоровых охранников выскочили из машины, чтобы скрутить налетчика или убить на месте. И вот тут была их главная ошибка. Выйдя на открытое пространство, они попали в лапы Хёнджина и Минхо… Всё пошло бы прахом, если бы они догадались выкинуть нападавшего из кабины и продолжить движение. До выезда из парка считанные минуты. На открытой трассе их бы сразу оставили в покое. Но увы. Охранники, видя что нападавших мало, решили дать отпор, очевидно полагая, что легко смогут это сделать.       Минхо кинулся на одного, первым же ударом выбивая пистолет из его рук. Завязалась драка, которой не суждено было быть долгой. У всех из группы Хёнджина было оружие и электрошокеры. Чтобы вырубить здорового мужчину, достаточно пары разрядов. Лучше будет, если добраться до участка голого тела. Минхо смог осуществить это, когда его противник лишь на мгновение открыл шею. Всего секунду охранник дергался под воздействием тока, а после рухнул на землю.       Хёнджину повезло меньше. Ему явно требовалась помощь. Его противник схватил парня и, кинув на землю, бил головой об асфальт, намереваясь, как орех, расколотить его мотоциклетный шлем. Минхо, не глядя, прыгнул охраннику на спину и стал избивать его, пытаясь оторвать от Хёнджина. В гулкой замкнутой тишине шлема Минхо сквозь динамик слышал всё, что говорили другие. Среди ругательств Феликса и хрипов Чонина явно выделялся стон боли, который издал Хёнджин, когда его конкретно приложили об асфальт. Минхо зарычал, как зверь, от ужаса за своего любовника. Ему буквально сорвало крышу. Ярость застилала глаза настолько, что он остановился только тогда, когда Хёнджин встал с земли и сам оттащил его от неподвижного тела. Охранник лежал лицом в асфальт и, хотя и дышал, но был, похоже, без сознания.       Одним из условий было не снимать шлемы и по возможности не светить лица. Поэтому Минхо казалось, что всё происходит, как будто под водой. Звуки снаружи были глухие, далекие, приглушенные.       Хёнджин дернул его за руку, привлекая внимание. Минхо вскочил и посмотрел туда, куда указывал Хёнджин. Чонин и Феликс катались по земле, скручивая каждый своего охранника. Водителя второго автомобиля нигде не было видно. Но об этом никто почему-то не подумал…       — Помоги Ликсу! — выкрикнул Хёнджин и бросился на выручку младшему.       — На хуй иди со своей помощью, — глухо выплюнул Феликс, словно забыл, что в динамике его слышат все.       Он ловко перевернулся, оседлав бугая, который бился под ним, как бык на родео. Минхо хмыкнул и, подскочив, со всей силы ударил лежащего на земле человека ногой по голове, как по футбольному мячу. Охранник обмяк, и Феликс сразу стал связывать его. Слов благодарности от Ликси Минхо не ждал и, видя, что Хёнджин с Чонином вполне успешно скручивают последнего охранника, решил связать тех двоих, что они с Хёнджином вырубили ранее.       Спустя немногим больше пяти минут четверо охранников связанные валялись под деревом недалеко от дороги.       — Водителей к ним и погнали, — тяжелое дыхание Хёнджина в динамике напрягало. Минхо жутко переживал, что парень ранен или испытывает боль. Но сейчас не до этого.       Минхо лишь кивнул, и сразу бросился к первой машине, чтобы вытащить водителя. Пока он возился с окровавленным, избитым, тяжелым телом, то не видел, что происходит у другой тачки. Только когда услышал звук выстрела, его молнией пронзил безотчетный, безумный страх… Связав и бросив свою безропотную жертву на земле, Минхо, забыв об осторожности, побежал ко второй машине, ощущая, что его сердце готово разорваться.       Адреналиновые наркоманы любят риск. Это пища их воспаленного разума, воспламеняющая тело через гормональный выброс в кровоток. В тот момент, когда Минхо испугался, что Хёнджин мог пострадать, он впервые понял обычного человека, не склонного рисковать. Так вот что это значит — бояться за жизнь. Насколько силен всепоглощающий, вводящий в ступор страх на самом деле. Всё твое существо вопит, и ты мгновенно превращаешься в неуправляемое животное, неразумную массу, энергию боли…       Минхо вылетел на дорогу и увидел, как Феликс вырубает второго водителя, а Хёнджин выбивает из его рук пистолет. В динамике их совместные вопли слились в один сплошной матерный поток. Невозможно было разобрать, кто из них, что говорит. Они оба так отчаянно кричали, что Минхо понял, в чем дело.       На асфальте лежал Чонин, и под его неподвижным телом разливалась черная лужица крови…       Минхо не видел, что случилось. Чуть позже он узнает, что водитель спрятался, выбравшись из машины, и хотел слинять. Пока его искали, он почти умудрился ползком в темноте уйти в парк, но не вышло. Хёнджин увидел его и двинулся к нему. Но со своего места не заметил, что у водилы в руках пистолет. Всё случилось в считанные секунды. Водитель развернулся и, вскочив на ноги, открыл огонь. Чонин оттолкнул старшего и словил пулю в бок. Ему раздробило нижние ребра, пробило мягкие ткани. Пуля застряла в мышцах спины, глубоко, близко к позвоночнику. От дикой боли Чонин на миг потерял сознание, но теперь, очнувшись, лежал, с трудом дыша. Минхо сквозь крики и шум отчетливо слышал мерное дыхание парня. Он жив, и ему нужно в больницу…       — Ему нужно в больницу!!!       Минхо озвучил то, что мигом привело всех в чувство. Хёнджин кинул несчастного охранника на Ликса, и тот, со злости отпинав уже не сопротивляющееся тело, быстро связал его и потащил к остальным.       — Не нужно… — захрипел Чонин. — Я в норме… в норме…       — Какой хуй в норме? — рявкнул Хёнджин. Он упал на колени рядом с Чонином и стал осторожно ощупывать его.       Минхо шагнул к ним. Время на исходе. Еще несколько минут, и они не успеют уйти. Они слишком долго провозились.       — Надо что-то решать, Хёнджин, — произнес Минхо. — Немедленно.       — Не хуй решать, — Хёнджин положил ладонь Чонина на бок, зажимая рану. — Держи крепко, малыш, поехали в больницу.       — Нет, — выдохнул Чонин. — Я не могу… я не могу в больницу, Джинни. пожалуйста… Нет…       — Вы с Ликсом гоните тачки в подземку, — глухо прошипел Хёнджин, поднимая тело Чонина и осторожно придерживая. — Я выкручусь сам.       — Хёнджин… — Минхо с трудом разлепил губы. Его руки задрожали.       — Делай, как я говорю, Минхо, — рычащий низкий голос ревел в динамике, как будто сквозь помехи.       Хёнджин двинулся в сторону своего брошенного мотоцикла, чтобы отключить таймер взрыва и уехать. Минхо почувствовал, как его горло сжимается, и воздух перестает проходить. Глядя в спину своему парню, он ни о чем не мог думать, кроме того, что Хёнджин, спасая друга, может пострадать. Попасть в лапы полиции и быть убитым. Минхо и раньше понимал, что ввязался в это всё исключительно из-за Хёнджина, а сейчас реальность выросла перед ним, как стена, которую невозможно обойти. Всё неважно. Деньги, дорога, жизнь, смерть, любовь… есть человек — омут без берегов, плевать на твою опытность и надежду: ты добровольно падаешь внутрь него и больше уже 
ни разу не будешь
 прежним.       — Не стой столбом, — рявкнул Феликс, проносясь мимо и пихая Минхо в плечо. — За руль! Погнали! И так всё время просрали, черт вас дери…       Дрожащий голос Ликса выдавал его. Парень запрыгнул в первую тачку, завел мотор, и неповоротливая инкассаторская машина, набитая баблом под завязку, сдвинулась с места, выруливая на дорогу.       Минхо побежал ко второй и сделал то же самое: сел за руль и двинулся следом за Феликсом. Хёнджин велел придерживаться плана. Отогнать машины в подземку. Все их действия давно были отработаны. Спустя три минуты их мотоциклы должны взлететь на воздух.       В зеркало заднего вида Минхо, смотрел, как Хёнджин сажает Чонина на байк и увозит к мосту. Госпиталь святого Луки — одна из лучших больниц Сеула — всего в двух кварталах отсюда. Там Чонину точно помогут. Спасут парню жизнь и, насколько возможно, здоровье. Но там, в залитом огнями центре, полно полиции, и если Хёнджин уйдет от них неузнанным, это будет равносильно чуду. Впервые за свою жизнь Минхо пытался вспомнить молитву. Хоть какую-то. Атеист в нем живо заткнулся сразу же, как только иррациональный страх за любимого сдавил своей ледяной дланью живое горячее сердце…

***

      — Подъем, ребятки! — дурниной орал Чанбин под дверью в квартиру следователя Кима. — Хватит дрыхнуть! Я знаю, что вы там!       Хонджун жил в приличном доме в районе Синчон. На лестничной площадке с тихими соседями — пожилой парой и их тремя котами.       — Чего вы так стучите? — Из соседней квартиры выглянула заспанная недовольная старушка. Протирая толстые линзы очков, она невидяще смотрела на Чанбина. — Если не прекратите, я полицию вызову.       Водрузив очки на нос, дама наконец сфокусировалась и обомлела. К ее соседу ломился улыбчивый качок в полицейской форме.       — Полиция уже здесь. — Добродушное лицо Чанбина так сияло, что старушка невольно улыбнулась ему в ответ. — Можете спать дальше. Простите за беспокойство.       Чанбин слегка поклонился, из-за чего рубашка на его спине опасно затрещала под натиском мускулов. Еще немного, и соседка Хонджуна вспомнила бы молодость, завороженная движениями выпуклых округлостей Чанбина, но в этот момент дверь распахнулась, и на пороге возник всклокоченный Сонхва.       — Ну чего орешь? — гавкнул он, одним движением втаскивая Чанбина в квартиру. — Доброй ночи, госпожа Юн.       — Доброй, — окончательно расплылась старушка, лицезрея голый торс офицера Пака.       Всё-таки не зря столичные полицейские едят свой хлеб. Вон какие кадры воспитывают. Не страшно ходить по улицам, когда тебя защищают такие прекрасные люди. Госпожа Юн тихонько прикрыла дверь. В темноте маленькой прихожей тут же замяукали проснувшиеся коты, требуя еды и погладить. Не просто же так хозяйка вскочила с постели посреди ночи. Явно ведь для того, чтобы покормить любимых пушистиков.       — Я уже всё знаю, мне дежурный позвонил, — Хонджун прыгал по комнате в одном носке, натягивая второй. — Хва, одевайся, погнали!       — Да хули, я уже одет, — Пак накинул рубашку и прикрепил кобуру. — Сам давай резче.       Чанбин застыл на пороге, глядя на шикарную спальню, как из порнофильма восьмидесятых. Огромная роскошная кровать, тяжелые шторы, светильники-бра, заливающие комнату алым светом. Он был полностью уверен, что эти двое жестко дерут друг дружку в казенных интерьерах, и посреди комнаты у них стоит как минимум клетка. А это что такое??? Что за средневековый шик и пошлый красный свет? Может, они тут еще и сливками друг друга мажут, чтоб уж окончательно от сладости жопа слиплась?       — Чего встал? — цепляя на ходу кобуру, Ким улыбнулся акульей улыбкой и подмигнул Чанбину. — Пошли в машину. Хва!       — Да тут я, господи, — Пак, зевая, ждал их в коридоре.       Втроем они покинули квартиру Хонджуна (но видение алой комнаты Сонджунов не покинет Чанбина никогда) и быстро спустились во двор.       — Поедем на твоей, — Ким кивнул Чанбину. — Мы пили оба, поэтому за руль никак.       — Ну я, положим, трезвый, — хмыкнул Сонхва. Хонджун метнул на него пылающий взгляд, и офицер Пак молча сел на заднее сиденье полицейского хендая.       Чанбин не смог сдержать улыбку. Его коллеги с недавних пор вызывали у него стойкое чувство радости за то, что хоть у кого-то в личном плане всё отлично. Он сел за руль и пристегнулся. Ким юркнул на пассажирское рядом и щелкнул замком ремня безопасности.       — Едем в парк? — Хонджун повернулся к Чанбину. — Там наши мальчики взяли две тачки с деньгами?       — Неа, — хмыкнул Чанбин. Он медленно вырулил со двора и поехал в направлении центра. — В госпиталь святого Луки. Там один из них, подстреленный, но живой.       Чанбин встретился взглядом с Кимом. Змеиные глаза Хонджуна расширились от удивления, и его хищное лицо мгновенно стало милым. Чанбин в который раз поймал себя на мысли, что следователь Ким очень странный человек. В нем словно две личины. Неженка и злюка.       — У нас есть один из Них??? — нервно сглотнул Ким.       — Ну да, — рассмеялся Чанбин. — Представляешь, я его знаю. Это мальчик, ему шестнадцать и он один из гонщиков, которых я отрабатывал у нас на районе.       Хонджун зависал всего пару секунд.       — Гони быстрее, дьявол тебя забери, — зашипел он на Чанбина, в очередной раз меняясь в лице. — Надеюсь, вы додумались приставить к нему охрану?       — Да приставили, не бойся, — отшатнулся Чанбин, на всякий случай прибавляя скорость. Хонджун откровенно пугал его своей биполяркой. — Куда он денется? От наркоза еще небось не очухался. Ему же пулю доставали и штопали. Он теперь наш. Не ссы.       — Жми, давай, — огрызнулся Ким. Откинувшись на сидении, он глухо бубнил себе под нос. — Шестнадцать? Хммм. Я думал, они старше. Ну малолетку сломаем на раз-два. Он мне всех сдаст. Соловьем заливаться будет. Птенчик…