340 часов

Чёрный автомобиль тихо едет по дорожке, усыпанной гравием. Впереди уже виднеется небольшое двухэтажное здание нежно-персикового цвета. Вокруг посажено много деревьев, среди которых больше выделяются тополя. Наверное, в тёплую пору, когда все цветёт и зеленеет, здесь очень красиво, но пока что голые растения навевают лишь тоску и грусть. Невысокий, но достаточно крепкий и хороший забор с витиеватыми узорами расположен по периметру детского сада — гламурно, но складывается ощущение, словно охраняют преступников. Главные ворота закрыты, войти можно через дверь, что находится рядом, про себя подметил Чонгук, наблюдая за родителем, что оставил свое чадо за стенами этого ада. — А вот и твой дом на эти два месяца, — хохотнул парень на сидении водителя, смотря через лобовое стекло вперёд. — Смотри, не вылети отсюда. — Ха-ха, очень смешно, Намджун, — скривился Чон, закатывая глаза. — Давай уедем отсюда, пока нас никто не заметил? Выпьем по пиву, поиграем в приставку, а? — Заманчиво, Гук, но увы, — разводит руками друг и растягивает губы в сочувствующей улыбки, не испытывая и капли оного чувства. — Я поклялся перед законом, что буду твоим поручителем на время твоих общественных работ. Так что, не подводи меня и, будь добр, не филонь, — и выходит из машины, ставя точку на этой теме. Чонгук в недовольстве закусывает нижнюю губу, играя с пирсингом языком, и выходит следом. Намджун бодрой походкой направляется ко входу сада, словно это ему назначено 340 часов в этом аду, а не Чону. Территория детского сада оказалась огромной и довольно-таки ухоженной: зелёная коротко стриженная газонная трава ещё хранила свой цвет, но уже не настолько яркий, с каждым днем тускнея и высыхая все больше, опавшие листья сложены аккуратно в чёрные пакеты, а другие, что не успели ещё убрать, — в небольшие кучки, что так и манят к себе детишек поиграть с ними. Фасад здания явно с дорогим и качественным ремонтом, сделанным не меньше, чем месяцев пять назад. Видно, что сад любят и следят за ним, не жалея денег на его содержание. — Юнги! — вдруг раздаётся громкий крик, привлекая к себе внимание приехавших. — Юнги, чёрт возьми! Куда ты смотришь?! У тебя грибы убежали! — машет из окна второго этажа молодой парень кому-то внизу. — Боюсь спросить, что они тут принимают, — нервно усмехается Чонгук, смотря, как мимо него пробегают двое малышей в костюмах грибов. Не такое он ожидал здесь увидеть. Дурдом какой-то, ей-богу. — Ловите грибочков, пожалуйста! — в сторону выхода бежит ещё один парень, видимо, тот, кому махали ранее сверху. — Там дальше дорога! Чон недовольно цыкая, разворачивается и в два шага нагоняет двух сбежавших овощей, крепко хватая лёгкие тельца и поднимая вверх. Малыши радостно визжат, от ультразвука которых чуть ли не лопаются барабанные перепонки, и задорно смеются. Радуются, что их шалость почти удалась. Запыхавшийся парень останавливается рядом с ними, сгибаясь пополам и тяжело дыша. В горле пересохло, но все же находит в себе силы поблагодарить за поимку мелких шкодников: — С...спасибо, — и сверкает строго глазами в сторону малышей, — а с вами — у меня будет отдельный разговор. Грибочки невольно вздрогнули и спрятали свои довольные личики в крепкой, тёплой шее Чонгука, грея замерзшие носики и весело хихикая. — Вы чей-то новый папа? — отдышавшись, спрашивает, как понял Чон, один из воспитателей. — Привели своего ангелочка к нам в первый раз? Раньше я вас не видел просто. Где он прячется? — и смотрит за спину парня, выискивая ребёнка, которого нет. — Нет, я... — замялся, думая, как бы сказать, что он пришёл отбывать срок. Но Намджун опережает своего друга, перебивая: — Вижу, ты в надёжных руках, Чонгук, — и подмигивает Юнги, на что тот вопросительно выгибает бровь, мол, что за подкаты дедовские. — Я пошёл. Меня работа ждёт, — строит из себя занятого человека и садится в машину, заводя двигатель. "Предатель", думает парень, когда тот покидает территорию садика, бросая на произвол в этой психушке. — Так вы тот самый Чонгук, который..? — не договаривает, пристальным взглядом изучая с ног до головы. — Поставьте, пожалуйста, детей на землю и идёмте со мной, — строгим голосом говорит и, разворачиваясь, бодрым шагом идёт обратно. Чон застыл на месте, глупо моргая. Не нравится ему тон этого парня, да и весь он в целом вселяет ужас, мурашками по телу пробегая. Вроде, и взрослый уже, а чего-то боится. — Не переживай, Юнги сонсенним не кусается, — говорит один из малышей, болтая ножками на руках парня. — Но его лучше слушаться. — Да, иначе мультики не будем смотлеть, — подтверждает слова своего брата девочка, грустно вздыхая. И начинает вертеться, намекая, чтобы её опустили на землю. Чонгук без лишних слов отпускает грибочков и идёт следом за ними, следя, чтобы те вновь не удрали, сверкая пятками. Юнги, как и вся остальная группа детишек рядом с ним, стоит на пороге, ждёт их, пропуская внутрь садика, и заходит следом. Внутри помещения как всегда стоял шум и гам: малыши радостно носились по фойе перед началом занятий в группах, кидали в друг друга перчатки, шапки, шарфики, козюльки, мягкие игрушки, с которыми обычно приходят, пока взрослые не смотрели за ними, а были заняты приветствием и раздеванием тех, кого родители забросили по пути и убежали на работу, опаздывая. А кто-то ходил за ручку, изображая из себя семейную парочку — кем кто только не был. Детская фантазия не знает границ! — Юнги, заберай мелких, скоро занятия начинаются. Мы с Хосоком хеном тут справимся сами, — говорит Тэхён, замечая вошедшего с улицы коллегу, и снимает с малышки тёплую курточку. Вдруг с тихим возмущением спрашивает девочку, что смотрела на него своими глазами-пуговками и облегчённо выдыхала: — Аи, это что? — и достает из одежды небольшую пластмассовую вешалку с крючком. — То-то она мне всю дорогу жаловалась, что ей в спину что-то колется, — говорит папа девочки и скрывается за входной дверью, перед этим показав на наручные часы, мол, опаздываю, работа, извиняйте. Ребёнка вечером заберу. — Ну, удачи, — хмыкает Мин и громко хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание. — Так, малышня, успокоились. Время видели? — и указывает на настенные часы, что висят в коридоре, будто дети соображают и прекрасно все понимают. — Группа "Бабочки" за мной построились, шагом марш в свой класс и не дай боже я хоть слово от вас услышу, — вся возня тут же прекратилась, потому что шуметь при Юнги сонссениме нельзя, иначе всем будет плохо. — Остальные сидят тише воды, ниже травы. Приду — проверю, — и скрылся со своей группой в коридоре. В фойе после их ухода стояла мертвая тишина, разбавляемая лишь тиканьем секундной стрелки часов. Никто больше не бегал, не дёргал за косички девочек, не бросался чем попало в кого попало. Казалось, словно дети бояться сделать лишний вдох, лишь бы страшный Мин Юнги не пришёл за ними. И Чонгук в том числе. На самом деле, он воспитатель от бога, возможно, и со спецефичискими методами воспитания, но зато они эффективны и не вредят никому — Тэхён сам проверял. — Солнышки, дышите, всё хорошо, — улыбается Хосок, старший воспитатель и директор садика по совместительству. — Никто вас не съест, зуб даю! — А я тозе так говолил, но без зуба остался, — говорит один из малышей и улыбается в подтверждение, показывая отсутствие одного из них. Хосок проиграл — нечем крыть. Чонгук издаёт тихий смешок, веселясь. Тэхён так же смеётся в ответ и цепляет валяющиеся предметы одежды на вешалки в гардеробе. Он тут работает совсем недавно, в декабре будет полтора года, как устроился в этот замечательный детский сад. Не успел он переступить порог здания, как мелкие пиявки облепили его с ног до головы и не отпускают по сей день. Потому что чувствуют, что парень безумно добрый и нежный, чем и располагает к себе. Да и Хосок разглядел это в нем сразу, как только тот ввалился к нему в кабинет в окружении отары детей. — Кстати, сегодня у нас в штате пополнение, — напоминает подчиненому мужчина. — Встретишь гостя? — Хосок хен, ты серьёзно решился на это? Он же преступник! — недовольно возмущается Тэхён и складывает руки на груди. А Чонгук хмурится, когда слышит такое не лестное высказывание в свою сторону. Он его не знает толком, а разбрасывается такими громкими речами, не зная всей ситуации в целом. — У нас не хватает рук и ты это прекрасно знаешь, — верно подмечает Хосок. — К тому же, он не преступник, а так, мелкий хулиган. Да и платить не надо — бесплатная рабочая сила от государства. — Этот хулиган разбил окна и чуть не избил человека! И ты считаешь, что его можно подпускать к работе с детьми?! Чонгук недовольно скрипит зубами, становясь невольным свидетелем разговора о себе. Он явно не должен был этого слышать, но так хотя бы поймёт, что о нем думают люди, с которыми придётся работать эти два гребаных месяца. Если он раньше не сбежит с этого дурдома! Теперь понятно, почему грибочки хотели улизнуть. — Боже, Тэхён, когда ты успел стать такой истеричкой? — закатывает глаза Хосок и поворачивается к детям, автоматически улыбаясь. — Сладкие мои, кто хочет сегодня познакомится с новым гостем, что навестит наш чудесный садик? — в ответ гробовая тишина. — Тэ-Тэ плав, с хулиганами длужить нельзя, — все же выдаёт Сонги, чудесный мальчик четырёх лет с пушыстыми кудряшками на голове, и громко хлюпает носом. Директор чуть ли не на седьмом небе от счастья, что дети у него такие умные, так что злиться на них не может, похвалив малыша за правильный ответ. А Чонгук — может. Поэтому злится. Он докажет этим мелким спиногрызам, что он не такой плохой, как о нем все думают! И что с ним тоже можно дружить! Но свое недовольство первым показывает Киму Хосок. Ведь он-то надеялся, что хоть кто-то оценит его идею по перевоспитанию! — В общем, Чонгук на тебе. Встретишь, покажешь тут все и расскажешь, — даёт поручение и собирает своих детей. Тэхён недовольно фыркает — не нравится ему эта идея и все тут. Они не исправительное учреждение для правонарушителей, а обычный детский сад! Но пойти против приказа начальства не в силах. Сказано — будет сделано. — Я уже тут, — Чонгук делает небольшой шаг вперёд, выдавая свое присутствие. Некоторые малыши прячутся за воспитателями, из-за спин взрослых поглядывая на новое лицо в их рядах, опасаясь. — Вы их пугаете, — недовольно говорит Тэхён. — Отлично! — одновременно с ним говорит директор. — Меня зовут Чон Хосок, я здесь самый главный и, собственно, тот, кто отвечает за ваше нахождение в детском саду, — протягивает ладонь в приветствии. — Так что, не вздумайте не являться, я все вижу и фиксирую, докладываю вашим надзерателям. Давайте не создавать друг другу проблем и все будет хорошо, — мило щебечет. — Если возникнут какие-то вопросы — смело задавайте! — Он полюбому доставит нам проблем, — цедит Ким, испепеляя взглядом парня. — Ты ничего не знаешь обо мне, чтобы такое говорить! — огрызается Чонгук, защищаясь. Руки невольно сжимаются от злости в кулаки, натягивая до побеления пострадавшую кожу на костяшках. Что вообще позволяет себе этот выскочка?! Но держит себя в руках. Как бы сильно не хотелось заехать по чужой роже, бить при детях он не будет. Всё-таки хочет показать, что он хороший человек, а не наоборот, что лишний раз бы подтвердило слова этого засранца. — А я и не обязан, — таким же тоном в ответ говорит Тэхён. — Достаточно той причины, по которой ты попал сюда. У Чона рвутся цепи терпения, которыми он пытался себя сдержать и отгородить от новых неприятностей, но этот пацан так и просится на кулак! — А это наш младший воспитатель — Ким Тэхён, — Хосок пытается сбавить вмиг повысившийся градус агрессии в воздухе, отчего некоторые дети еле сдерживают слёзы на глазах. Всё-таки они очень нежные и чувствительные создания, остро реагируют на происходящее вокруг. — Сегодня он будет твоим проводником. Будь добр, слушай и запоминай всё, что он тебе говорит, — обращается к Чонгуку. — А ты, спрячь свои коготки, — кто-то из малышни тихо хихикнул. — Не заставляй меня идти на крайние меры, — более строже говорит Тэхёну и уходит, забирая с собой оставшихся детей. В фойе снова повисла тишина. Никто не пытался её нарушить. Лишь молча смотрели один на другого, тихо ненавидя. Хоть они и были взрослыми людьми, но вели себя как самые настоящие дети в детском саду. Какая ирония. Чонгук хотел было наплевать на всё, развернуться и уйти домой, ведь его полностью игнорируют. И даже не собираются ничего объяснять! Пусть будет, что будет. Хоть штраф, хоть тюрьма, но не это. — Детей в садик приводят обычно до 8:30... — нехотя, но всё же решил рассказывать Тэхён, когда парень развернулся к нему спиной. Хочет уйти? Скатертью дорожка. Ему и так есть, чем заняться. Нянчится с преступником времени нет. Чонгук тихо хмыкнул и невольно бросил взгляд на часы. Они тихо тикали, показывая 10:30 утра. Видимо, дети только недавно вернулись с утренней прогулки и направились на занятия. Вдруг резко входная открывается дверь, в помещение забегает запыхавшийся мальчик весь в слезах, шапочка с большим помпоном сползла набок, а из носа текут ручьём сопли. Тут же следом залетает разъярённый мужчина, загнано дыша. Волосы взъерошены, а в глазах полное безумие. Словно бык на корриде. Срываясь на нервный крик, начинает орать: — Ну что?! Это твой садик?! В нашем районе это последний! — Но бывают исключения, — горячий шепот обжигает чонгукову ушную раковину. Парень от неожиданности дёргается, но ничего не говорит. — Добрый день! — уже громче говорит Ким, обращаясь к новоприбывшим. — Мистер Кан, всё в порядке, вы точно по адресу, — и садится на корточки перед зареваным малышом. Мужчина облегчённо выдыхает, нервно почесывая лысеющий затылок. — Успокойся, Сону, всё хорошо. Давай снимем твою курточку и пойдём на занятия, да? Юнги и остальные ребята тебя уже ждут, — и помогает ребёнку раздеться, параллельно вытирая сопли и слёзы. — Боже, спасибо вам огромное, Тэхён, — благодарит растерянно отец и кланяется низко пару раз. — Вы извините, что мы так... Я просто редко здесь бываю, а жена попросила сегодня отвезти сына в детский сад... — Я всё понимаю, не переживайте, — добродушно улыбается воспитатель и берет мальчика за крохотную ладошку. Он и не такое видел. — Говори папе "пока", Сону, и мы идём в класс, — малыш, всхлипывая, машет ручкой родителю и прощается. Чонгук в шоке. Потерянный. Молча стоит столбом и не знает, что сказать. В голове пустота и на репите стоит только что произошедшая ситуация. Он и подумать не мог, что такое вообще бывает. Это какое терпение надо иметь, работая здесь? Невольно появляется уважение к воспитателям. И к Киму в том числе. Всё-таки он не бездушный, знает, как это тяжело. — Ты идёшь? — слышит Чонгук и оборачивается, недоуменно поглядывая на парня. — Я отведу Сону в группу и заодно покажу, что и где находится, — недовольно поясняет. Чонгук заторможено кивает и следует по пятам за Тэхёном и ребёнком. Они заворачивают за угол и идут по коридору, вдоль которого висят разнообразные работы (каракули) детишек, а затем поднимаются по лестнице на второй этаж. — На первом у нас расположена столовая, медпункт, кабинет директора и комната отдыха, — вновь начинает рассказывать воспитатель. — А тут, — указывает свободной рукой, когда поднялись на этаж выше, — с левой стороны — учебные классы, а с правой — спальные. — Понятно, — отзывается Чонгук, на что Ким недовольно закатывает глаза. Да что опять он не так сказал?! Тэхён тихонечко стучит в одну из дверей и заходит в класс, заводя Сону и Чонгука. Внутри кабинета очень тепло и уютно, везде висят весёлые картинки различных мультяшных персонажей и детские работы, малыши тихо сидят и спокойно что-то рисуют, пока Юнги ходит между рядами, помогает, кому нужна помощь. Мин подходит к девочке с двумя хвостиками, которая с упоением что-то рисует и болтает ножками, сидя на стуле. — Что это ты рисуешь, Ари? — интересуется, разглядывая рисунок. — Это твой папа? — Нет, — мило морщит носик и качает головой малышка, от чего её хвостики смешно пружинят в разные стороны. — Бога! — Но ведь никто не знает, как он выглядит, — снисходительно улыбается Юнги на ответ воспитанницы и гладит по головке. — Тогда сейчас и узнают! — важно заявляет девочка и вновь продолжает увлечённо рисовать, больше ни на что не отвлекаясь. Тэхён громко, заливисто и искренне смеётся, а его смех приятной мелодией разливается в чоновых ушах, всасывается в вены, что разгоняют его по телу вместе с кровью и несут к самому сердцу, отдаваясь внутри приятным кольнувшим чувством. Это что ещё такое?! Не уж-то ему это нравится? — Какими судьбами? — спрашивает Юнги, завидев гостей. — Привели пропажу, — улыбается Ким и отпускает ладошку мальчика, что бежит к своему воспитателю и крепко обнимает, хихикая. — А мы скучали по тебе, Сону, — Мин так же в ответ обнимает малыша и садит на свободное место. Даёт карандаши и чистый лист бумаги для рисования. — И я скусаль, — шипелявит рядом сидящий мальчик. — Смотли, что я налисовал! — и радостно показывает свой рисунок с одному ему известными каракулями. — Идём, — вновь шёпотом около уха и мурашками по телу. Тэхён толкает молчащего Чона на выход, чтобы не мешать Юнги и дальше проводить занятия. Ещё два часа уходит на экскурсию по территории детского сада, изучение правил и того, что будет входить в обязанности Чонгука, как помощника воспитателя. Голова начинает пухнуть от огромного потока информации, а виски неприятно пульсируют, моля хотя бы о малейшем отдыхе. Парень, нахмурившись, массирует пальцами кожу, чтобы хоть немного, но унять тупую ноющую боль, пока Ким продолжает что-то щебетать. — И чтобы завтра без опозданий, Чонгук, — строго говорит Тэхён, стоя около выхода. — Может, я и не Хосок хен, но спуску тебе тоже не дам, — и для убедительности скрещивает руки на груди, смотря прямо в чужие чёрные глаза. — Без проблем, — отмахивается. — Я не шучу, — вновь повторяет. — Ты не до конца осознаешь, какая ответственность на тебе лежит... — Хорошо, всё, понял, — перебивает парня Чон и кривится от вновь усилившейся головной боли. Только начало дня, его ещё ждёт работа, а ему уже хочется сдохнуть и ничего не делать. — Без опозданий, усёк. Могу идти? — Хорошего дня, — бросает Тэхён и уходит, не ждёт ответа.

***

Казалось, вечер наступил спустя вечность. Солнце упрямо не хотело садиться за горизонт, играя на чужих нервах, словно специально на подольше оттягивало конец дня, забавляясь, наблюдая за измученными людьми. Но больше всего за одним конкретным. На небе появлялось все больше и больше звёзд, что, словно соревнуются между собой, какая ярче сегодня будет сверкать. Воздух пропитался пылью и выхлопами от машин, что стоят в пробке — многие сейчас спешат домой: уставшие, сонные и голодные. И мерзким сигналом различных гудков от нервных водителей, что считают, будто от этого пробка быстрее рассосётся. Дорога перед глазами двоилась и расплывалась, но Чонгук умудрился без происшествий добраться домой. Тело ощущалось ватным, ноги и руки не слушались, а как-то добраться до квартиры надо было. Ведь лифт, мать твою, до сих пор не работал! За что он вообще деньги платит?! — Чонгук? — раздаётся неуверенно позади. Парень устало кивает, не оборачиваясь. Он этот голос знает хорошо. — Всё хорошо? — слышится обеспокоенность. — Я в порядке, Ха Юн, — вяло отвечает парень. — Просто чертовски устал. — Может, тебе помочь? — тихо предлагает девушка, поднимаясь ближе по ступенькам. — Давай, обопрись об меня, — осторожно берет за руку. Чон тихо смеётся и отрицательно качает головой, аккуратно освобождается от чужой хватки и смотрит на соседку. Сегодня она вновь красиво одета, с лёгким нежным макияжем на личике, что подчёркивает все её достоинства, и аккуратно уложеными волосами. Красавица. Без сомнений. Этого у неё не отнять. Был бы он более традиционной ориентации, точно бы не упустил такую девушку. Но сердцу не прикажешь и Чонгук надеется, что Ха Юн ещё встретит свою любовь, что обязательно будет без ума от неё и ее сына. — Спасибо, но я пока ещё в состоянии сам ходить, — благодарит и медленно поднимается по ступенькам вверх. Соседка идёт рядом. Видно, что хочет что-то сказать, кидает взгляды в его сторону, но не знает с чего начать. Чонгук не давит, знает, что девушка рано или поздно вновь выдаст, что её гложет. И не прогадал, когда услышал тихий нежный голос: — Я хотела сказать тебе спасибо за то, что ты помог нам с Минджуном, — и вновь замолчала, нервно покусывая нижнюю губу. — И за то, что отомстил Хан Гёну... — Не стоит благодарности. Этот ублюдок заслужил. Но с ним я еще не закончил. — Да, но... Из-за меня теперь ты вынужден быть на общественных работах и... — Ха Юн, — Чонгук перебил девушку, останавливаясь. Он мягко подхватил её тоненькую ладошку и сжал в своей. — Это не твоя вина. Это была полностью моя инициатива, — успокаивает. — Я уже взрослый мальчик, сам решаю, что мне делать, и несу ответственность за свои поступки. Поняла? Соседка неуверенно кивает, не до конца согласная, но перечить не начинает. — Кстати, ты говорила, что хочешь записать Минджуна в садик, — вдруг вспомнил парень. — Как успехи? — Знаешь, если честно, то не очень, — признается. — Многие садики переполнены, поэтому не хотят брать новых детей к себе, а другие просят оплату за месяц вперёд. У меня сейчас нет таких денег, — стыдно сказать, что потратила практически всё на оплату долгов, чтобы не забрали квартиру, и сына, всё-таки скоро зима и мальчику нужна одежда теплее, ведь он вырос с прошлогодней. — Поэтому мы ещё посидим дома, пока я не найду что-то подходящее. — У меня есть к тебе предложение, — оживился Чонгук. — Давай запишем его в садик, в котором я работаю? Утром я смогу его отводить, а вечером ты заберешь. Ну, или я могу, если не сильно поздно буду с работы ехать домой, — предлагает. — К тому же, так он будет под моим контролем и тебе не надо будет переживать. Поверь, там работают очень хорошие люди, — и Тэхён, личность котрого пока только определяется. — Как тебе идея? — Ну, я не знаю, — замялась Ха Юн, теребя ручку сумки. — Мне как-то не удобно просить тебя о таком. Ты и так много чего сделал для нас. — А ты и не просишь, я сам предлогаю, — весело улыбается. Усталость немного, но отступает. — Согласна? — Буду тебе очень признательна, — благодарно улыбается девушка и тут же отворачивается, прячет вмиг повлажневшие глаза. Столько добра и помощи ей не оказывал ещё никто. И Ха Юн не уверена, что до конца жизни сможет расплатиться с этим человеком. А Чонгуку и не надо. Он просто делает то, что у него хорошо получается. И пусть последствия не всегда положительные — это ни чуть не печалит. Если судьбой написано — так тому и быть.