OXYGEN

Большие железные ворота распахнулись, пропуская во двор три черных внедорожника. Массивные автомобили премиум класса остановились возле особняка, в котором должен был пройти первый открытый прием. Хосок знал, что легко не будет. Перерыв в четыре года сказался не только на теневом, но и на основном бизнесе семьи. Многие попросту отказывались сотрудничать с тем, о ком им ничего неизвестно. Хосок часто посещал подобные мероприятия вместе с отцом. Семейные узы не разорвать так просто, и как бы он ни хотел, ему приходилось выходить в свет. Первенцы всегда заменяли своих родителей. Это было негласным законом, понятным и приемлемым для всех. Дверцы первой машины распахнулись, и из нее вышли двое молодых парней и мужчина в преклонном возрасте. — Чита Мин, — советник, прибывший вместе с Хосоком, склонился к новому господину и прошептал, помогая ближе понять тех, с кем ему предстоит работать в дальнейшем. — Тот, что слева — старший сын. Отец воспитывал его под себя, поэтому характер у него довольно нескладный. Грубоват и остр на язык, с ним стоит быть аккуратнее. В основном они отвечают за поставки алкоголя в ваши бары и рестораны. Справа — младший, он куда более мягче первенца, но вот кто он и что из себя представляет пока неизвестно, в свет его выводят всего второй раз, — заметив приближающихся мужчин, ЧанУ молча кивнул им, склоняя голову в привычном для корейцев жесте. Хосок слушал внимательно, одаривая своей ослепительной улыбкой каждого гостя. Он чувствовал себя на своем месте, точно знал, что и как делать. Кому стоит пожать руку, а кому достаточно просто поклониться в знак уважения. — Напомни-ка мне, для чего весь этот фальшь? — проговорил Чон после того, как очередные гости зашли в дом. — Мы могли бы просто разослать всем письма, — он знал, что подобные мероприятия необходимы для поддержания соответствующего образа, но все же надеялся повременить с ними. Он все еще не разобрался в нынешней системе управления, а его уже тащат на какие-то официальные вечера. — Вы вступили в права наследства, председатель Чон, — ЧанУ слегка улыбнулся, понимая прекрасно чувства Хосока, мероприятие действительно стоило отложить на время. Но совет, содержавший бизнес все это время, уже разослал письма, и отменять встречу было бы глупо. — Сегодня все должны убедиться в том, что вы способны держать бизнес вашего отца, — Хосок лишь поморщился на это замечание, но снова натянул приветливую улыбку. Ему стоит быть вежливым. Бизнес семьи Чон состоял из трех крупных корпораций, носящих имя «JS». В ведение первой относилась крупная сеть баров и ресторанов. Вторая занималась импортом табачной продукции, а третья снабжала страну высококачественным оружием и боеприпасами, произведенными в штатах и России. Все три линии никак не пересекались друг с другом, что позволяло работать им автономно. Если какая-то корпорация по какой-то причине выйдет из строя, ее расходы на восстановление с лихвой компенсирует вторая или третья. Удобный вариант ведения бизнеса. Однако, он затрачивал и гораздо больше энергии. Хосок встретил последнего гостя и следом за ним зашел в дом. Всюду суетилась прислуга. Официанты разносили бокалы с шампанским и хайболлы с виски для тех, кто предпочитает смочить горло чем-то более крепким. ЧанУ не отходил от Хосока ни на шаг, сопровождая его и подсказывая к кому сейчас лучше всего подойти. Чон был безмерно благодарен за такую необходимую сейчас помощь. Все же, это отличалось от тех представлений, которые были у него в голове. На прием не приехала семья Пак, Хосок не на шутку напрягся. Если их нет на мероприятии, устроенном в честь их первого внука, значит либо что-то случилось, либо Чонгук каким-то образом провернул свои планы за несколько суток. Последнее казалось ему слишком неправдоподобным. Младший любит детали, он ни за что не пошел бы без четкого плана. Он ведь не станет действовать так опрометчиво. Возникло резкое желание набрать номер Чонгука, но он не успел даже потянуться за телефоном. Его отвлекла мужская рука, неожиданно опустившаяся на его плечо. Хосок повернулся для того, чтобы разглядеть нарушителя своего спокойствия, и знатно удивился, наткнувшись взглядом на довольную ухмылку брата. — Ты правда думал, что я пропущу этот день? — Чонгук рассмеялся на реакцию брата и притянул старшего к себе, сжимая в своих крепких объятиях. — Присмотрелся уже к кому-нибудь? Тебе ведь нужен будет наследник, — он выпустил брата из кольца своих рук и остановил официанта, забирая с его подноса стакан, наполненный виски. — Чонгук, я на посту всего вторую неделю, — напомнил ему Хосок, слегка нервничая, смотря на то, как младший вливает в себя алкоголь. Он знал, что Чонгук ничего не испортит, не нарушит свое слово «не выходить из тени», но опять это гнетущее чувство заскребло изнутри. — Как дела на той стороне? — осторожно поинтересовался он у брата, намекая на то, что хочет знать и об этой части их жизни тоже. — Все прекрасно, — губы Чонгука расплылись в довольной улыбке. Он выглядел точно кот, наевшийся вдоволь сладкой сметаны. — Но большего я тебе не скажу, по крайней мере не здесь и не сейчас, — он кинул взгляд на гостей и продолжил. — К слову, бабуля с дедулей отказались встречаться со мной без твоего присутствия, — он театрально вздохнул, всем своим видом показывая, как «раздосадован» этим фактом. — Я могу их понять, — Хосок потянул свой напиток, чувствуя, как постепенно эмоции притупляются и беспокойство на счет брата немного стихает. — В прошлый раз, когда ты остался с ними наедине, ты зарезал их любимого пса, — Чон покачал головой, вспоминая, с какими криками взрослые, казалось бы, люди звонили ему и умоляли забрать этого «монстра» из их дома. — Он мешал мне спать своим лаем, — пожал плечами Чонгук, словно говорил о чем-то обыденном. — К тому же, они должны быть мне благодарны за то, что я избавил их от лишних трат на содержание этого животного, — он замолчал, приковывая свой взгляд к дальнему столику, за котором сидела чита Мин. — Воу, этот старикашка все еще жив? — Этот, как ты выразился, старикашка ввозит в страну твой любимый напиток, без которого ты и суток не протянешь, — Хосок говорил об Ирландском виски. — Будь более вежливым, не спугни наших потенциальных партнеров, — он похлопал брата по плечу и, заметив приближающегося советника, немного отошел в сторону. — Вы готовы к вступительной речи? — ЧанУ бережно поправил воротник на рубашке Хосока и взглянул на Чонгука. — Добрый вечер, Господин Чон, — он поклонился, всем своим видом показывая, как уважает новоприбывшего гостя, точнее сказать, второго хозяина этих мест. — Я не знал, что вы тоже приедете поддержать брата, прошу меня извинить за то, что не встретил вас у порога, — Чонгук прожигал его своим взглядом. Он не любил дешевую игру на публику, она быстро утомляла, поэтому он лишь отмахнулся, приказывая жестом прекратить этот бессмысленный поток слов. — Давайте уже начнем, — встрял в их безмолвный диалог Хосок и двинулся в центр зала. После произнесенной речи атмосфера в зале слегка изменилась. Те, кто был напряжен и нехотя стоял в стороне, начали подходить к Хосоку, утягивать его в разговоры. Старший Чон всегда отличался своим умением убеждать словами. Его ослепительно белоснежная улыбка приковывала взгляд к себе. Он светился, словно солнце, источая неимоверно сильную энергетику. Это подкупало, с ним хотелось говорить и с ним хотелось работать. Чонгук наблюдал за этой картиной со стороны. Ему может и хотелось бы вклиниться в диалог и поучаствовать в нем, но не сегодня. Он пришел сюда лишь для того, чтобы поддержать брата. В остальном, сейчас его больше заботила ситуация с семьей Пак. После оглашения завещания они пропали со всех радаров. Не посещали никакие публичные мероприятия и отказывались от встреч. Чонгук не был бы Чонгуком, если бы не заподозрил в этом нечто неладное. Он надеялся встретить хотя бы одного представителя здесь, на мероприятии в честь Хосока. Но они не явились даже сюда. Чонгук простоял еще пару минут в тишине, затем его мобильный завибрировал во внутреннем кармане пиджака. Чон отвлекся от своих мыслей, доставая устройство и сразу же отвечая на звонок. Это было несвойственно для него. Но пока он не закрепит и не установит свои правила на теневой стороне, ему нужно держать все под контролем. — Господин Кальт, — голос Ворона был возбужденным, и в нем отчетливо слышалась самодовольная ухмылка. — Мы взяли двоих из семьи Пак, кажется, это приближенные к верхушке, — Ворон тяжело дышал. Видимо новоиспеченные жертвы все же доставили немного хлопот. — Прекрасные новости, — Чонгук немного ослабил галстук на шее, устремляя свой взгляд прямиком на брата. — Запри их в подвале и поставь рядом с ними таймер на три часа. Пускай помучаются в ожидании неизбежного, — он скинул вызов сразу после последних слов и направился к Хосоку, бесцеремонно вторгаясь в его диалог с какими-то важными персонами. Ему нужно было немного остыть прежде чем вести разговоры с малоприятными ему личностями. Не важно, знали они о проступках своих предков или нет. Если они носят фамилию Пак — они заслуживают смерти. Старший Чон позволил брату вклиниться в их беседу. Все проходило подозрительно спокойно и гладко. Кажется, постепенно их жизнь начинает налаживаться, хотя все же расслабляться не стоит. Кто знает, чем может обернуться следующая минута. На той стороне, куда лишним вход воспрещен, все было не так мирно. Ворон и Лис привезли пленников и сделали все, что требовалось от них. Таймер неумолимо сокращал время жизни. Почему-то оба были уверены, что как только истечет последняя секунда, привезенные ими «гости» перестанут существовать в этом мире. Пак Чимин и его родной брат Пак Ги-Хен возвращались из заграничной поездки. Они провели в штатах больше года и вот, когда снова решили вернуться на родину, попали прямиком в западню. Чимин был спокоен, когда в аэропорту к его спине приставили ствол. Он был готов к подобному исходу событий, не зря бабушка Пак просила отсрочить их возвращение в Корею. Единственное, о чем жалел Чимин, так это о том, что не успел предупредить брата. Не смог подать нужный сигнал о побеге и потащил его вместе с собой на дно бездонной пропасти, носящей имя «семейство Чон». Ги-Хена вырубили сразу, чтобы тот не испортил все своими криками. Все его вещи были тщательно отобраны и выкинуты в ближайший мусорный бак. От телефона Чимина тоже избавились. Пусть это и было бесполезно, ведь о том, где находится главный дом семьи Чонов, знал каждый уважающий себя представитель семьи. Но Лис четко дал понять Ворону, что нельзя допускать даже малейшую оплошность, если они хотят задержаться на посту главной охраны как можно дольше. Пленников спустили в подвал и привязали их руки к массивной железной балке, висевшей над потолком. Было больно, веревки врезались в тонкую кожу, стоило только немного расслабить затекшие ноги. Чимин огляделся по сторонам, как только дверь за охраной захлопнулась. Помещение было довольно просторным, возле каждой бетонной стены стояло по несколько стеллажей. Что в них находилось, трудно было понять. Слишком темно. В комнате горела только одна лампа, одиноко покачиваясь на потолке и редко моргая, словно спецэффект в самом дешевом фильме ужасов. Но даже она не освещала пространство настолько, чтобы можно было рассмотреть все. Чимин шумно вздохнул, переводя свой взгляд на висевшего рядом Ги-Хена, а после на светодиодный таймер, установленный на небольшом деревянном комоде. Чимин был подвешен спиной ко входу, часы находились напротив. Это значит, что благодаря стеклянному окошку в основании двери можно было следить за тем, сколько минут осталось до нулевого отсчета. Все продумано до таких мелочей, что у Чимина начинала кружиться голова. Столько сил потратить для того, чтобы просто «запугать»? Нет, дело явно было не в этом. Чонгук не настолько глуп, чтобы действовать так опрометчиво. Он явно преследовал куда более крупную цель. Вот только какую, Чимин пока не мог предугадать. С их последней встречи прошло около трех лет. Уже тогда Пак заметил нестабильное состояние своего двоюродного брата. Чонгук был подозрительно молчалив и просчитывал каждый свой шаг. Словно чего-то или кого-то боялся. Точно переживал, что допустит ошибку или скажет что-то не так. Это напрягало, но Чимин не обратил на тот момент должного внимания на его поведение. А стоило. Возможно, поговори он с Чонгуком тогда, сейчас бы не был прикован к какой-то балке. Спустя время рядом послышался глухой стон. Ги-Хен наконец-то пришел в себя. Чимин облегченно вздохнул, понимая, что его брат хоть и наверняка мучается чудовищной головной болью после удара, зато хотя бы живой. Он усилием воли заставил себя немного повернуться в его сторону, кивком приказывая молчать. За дверью наверняка осталась охрана и, если они попытаются завязать беседу, их точно подслушают. И все данные направятся прямиком в руки Чонгука. Как только темноволосый окончательно смахнул пелену с глаз и начал осматриваться, Чимин провел параллель от его глаз до таймера. Брат понял его без слов. На счетчике уже стояла отметка в один час сорок минут. Сердце Ги-Хена гулко забилось с такой силой, что даже Чимин мог расслышать его, находясь почти в двух метрах от тела брата. Он задергался, пытаясь выкарабкаться, но лишь причинил себе еще большую боль. По рукам потекла алая жидкость. Веревки протерли внешний слой кожи и теперь царапали следующий. Ги-Хен мучительно простонал, тут же закусывая свою губу, стараясь сдержать громкий крик боли. Чимину было сложно смотреть на то, как мучается его родной человек. Невыносимо тяжело, но сейчас он не мог ничего поделать. Пак Ги-Хен был самым младшим из семьи. На прошлой неделе он отметил свое семнадцатилетие. Он был еще слишком юн, да и бабушка Пак всеми силами старалась отгородить его от теневой стороны. Надеялась, что хотя бы один из ее любимых внучат сможет жить спокойной обычной жизнью. Его не посвящали в дела, не тренировали его выдержку. Он никогда не держал оружие в своих руках и уж тем более не был готов к тому, что его запрут в каком-то чертовом холодном подвале и будут пугать непонятным счетчиком времени. Чимин отвел свой взгляд в сторону, не в силах больше смотреть на то, как мучается его брат в попытках понять, что вообще происходит. Тик-так. Тик-так. Таймер щелкал на каждую пройденную секунду. Оставалось пять минут. Чимину хотелось выбраться, притянуть к себе брата поближе и укрыть собой. Он не знал, что будет, когда счет дойдет до нуля. Но точно понимал, что его единственная задача сейчас — защитить брата. Любой ценой. Такого было его предназначение в семье. Навечно быть щитом и мечом для единственного лучика солнца. Он с трудом заставил себя успокоиться и прислушаться. За дверью были слышны голоса. Переговаривались на немецком. С самого детства мать заставляла его зубрить этот язык. Он не понимал зачем, поэтому просто прогуливал все уроки. Только теперь к нему начало постепенно приходить осознание того, для чего были все те занятия. Он мысленно проклинал себя за то, что был так беспечен. Но тут же одернул себя, сейчас нужно было сконцентрироваться на том, что действительно важно. Ги-Хен испуганно взглянул на брата, когда тонкий писк, означающий о том, что время вышло, эхом отразился от стен. С его глаз градом полились слезы, он старался сдерживать всхлипы, но был слишком напуган для этого. Железная дверь с грохотом распахнулась. Чимин не видел, кто вошел, но точно знал, что это был Чон Чонгук. Шаги его были тяжелыми и твердыми. Он медленно обогнул своих пленников и встал напротив, лицом к лицу. Ги-Хен вскрикнул. — Братец Чонгук! — в его голосе были слышны нотки облегчения и нескончаемой радости оттого, что он видит знакомое с самого детства лицо. — Ты пришел нас спасти, да? Нас кто-то связал, помоги пожалуйста! — он торопливо задергал руками, не сводя глаз со своего «спасителя». Чонгук не торопился исполнять его просьбу. Он уселся на край комода и со скучающим выражением лица закурил сигарету. Младший Пак попытался позвать Чонгука еще раз, но до него медленно начало доходить осознание всей ситуации. Чонгук и есть их похититель. Ги-Хен резко мотнул головой и уставился немигающим взглядом в пол. — А ты смышленый малый, — Чон сделал глубокую затяжку, продолжая на выдохе. — Твоя семья не посчитала нужным посвятить тебя в свои дела, ведь так? — он перевел взгляд на Чимина. Глаза его горели огнем ярости и ненависти. Словно пытались прожечь в Чоне дыру. — Оставь его в покое, Чонгук, он ни о чем не знает, не вмешивай его в это дерьмо, — Чимин немного подтянулся на руках, стараясь поровнять взгляд с Чоном. Смотреть на одном уровне с ним. — Отпусти Ги-Хена, и мы поговорим, — голос блондина не дрожал, он говорил абсолютно серьезно и всем своим видом словно давал гарантию своих слов. Чонгук оттолкнулся от комода и подошел вплотную к Чимину, туша окурок об открытый участок тонкой шеи. Пак стиснул зубы, пытаясь вырваться и отпрянуть в сторону. Но веревки с большей силой впивались в кожу, не давая возможности даже немного сдвинуться. — Хочу, чтобы он услышал обо всех грехах своей семьи, — пожал плечами Чонгук и вернулся обратно к комоду, чтобы наблюдать за обоими братьями. — Давай, Чимин-а, расскажи, как семья Пак распоряжается своими детьми. Как они продали свою родную дочь в рабство извергу. А вторую заставили рожать семерых, чтобы у них была возможность выбрать наследника, а остальных выкинуть на помойку. Давай, Чимми, чего же ты молчишь, — Чонгук внимательно следил, как с каждым произнесенным словом глаза Ги-Хена расширяются. Он не верил ни единому слову, произнесенному Чонгуком. Он просто не мог в это поверить. Его семья была самой доброй и любящей. Они ни за что не поступили бы так. Они не могли… — Грехи, Чонгук? — вспылил Чимин, явно недовольный происходящим. — Твоя семья ничуть не лучше. Ты больший монстр из всех нас вместе взятых. Ты ведь слез с таблеток, да? — Чимин смотрел и наслаждался тем, что задел Чонгука за живое. — Ты не вспомнишь на утро ни единого слова, что здесь говорил, твоя память не способна фиксировать акты насилия без этих гребаных препаратов, — Чонгуку надоел этот бесполезный треп. Он жестом подозвал одного из охраны и указал на Чимина. Ворон мгновенно кивнул на приказ и ударил своим коленом блондина в живот. Тот болезненно простонал, пытаясь согнуться и уйти от следующего удара, но мог лишь бесполезно дергаться на веревках. Губы Чона расплылись в довольной улыбке. — Ты прав, Чимин-а, я не запоминаю то насилие, что причиняю сам. Но в деталях сохраню в своей памяти то, как над тобой издеваются мои люди, — бросил Чон. Ги-Хен закричал, заставляя Чонгука поморщиться. Он умолял прекратить, но Чон лишь молча подошел к нему и схватившись за подбородок, направил его голову прямо в сторону брата. — Смотри внимательно, малыш, — Чон с силой сжал пальцы на лице Хена. — Вот что бывает с теми, кто не умеет держать язык за зубами. А теперь мы немного поиграем с тобой, хорошо? Ты ведь любишь игры, Ги-Хен? — Чонгук подозвал Лиса, приказывая снять младшего Пака с трубы. Чимин протестующе замычал, за что получил еще один грубый удар, но уже по лицу. Ги-Хен хотел начать защищаться, пытался махать руками. Но они не совершенно не слушались. Мышцы затекли и все, что он мог, обессиленно сжимать и разжимать кулаки. — Чон Чонгук! Не трогай его, я прошу тебя, — взмолился Чимин. — Я сделаю все, что ты попросишь. Все, что угодно, только прошу, не вреди моему брату. Он не заслуживает этого… — Пак поднял заплывший взгляд на Чонгука, пытаясь вразумить того, достучаться до остатков его сознания. — Прямо-таки все? — Чон расхохотался и за шиворот поднял Ги-Хена с пола. — Ты готов променять тайны своей семьи на этот бесполезный кусок мяса с костями? На мальчишку, неспособного себя защитить? — он изогнул бровь и махнул рукой Ворону, давая приказ прекратить и отойти в сторону. — Пообещай мне, что ты и твои люди не тронут его, и я расскажу тебе все, что тебя интересует, — Чимин сплюнул скопившуюся вместе с кровью слюну в сторону и снова посмотрел на Чонгука. — Все, что ты захочешь, Чон. Чонгук внимательно изучал лицо Чимина, словно стараясь найти в нем хоть какой-то изъян. Намек на то, что он лжет. Ги-Хен в его руках дернулся и, оттолкнув Чона в сторону, ринулся к брату, заслоняя его собой. Его тело дрожало, а взгляд был направлен в пол, он не мог пересилить себя и взглянуть на человека, которым он восхищался все детство. Непонятно откуда взявшаяся смелость дурманила сознание. Лис дернулся в сторону Паков, но Чонгук жестом остановил его. — Ты глянь, у твоего подопечного прорезались зубки, — Чонгук хмыкнул себе под нос. — Тэ-Юн, — обратился он уже к Лису, — отведи Ги-Хена в комнату к мальчишке и прикажи Джухеку обработать его раны. Теперь ты ответственный за него. Хоть одна царапина на его теле — голову откручу. — Так точно, Господин Кальт, — Лис поклонился и, взяв под локоть младшего Пака, покинул комнату вместе с ним. Ворон, что открыл им дверь, вышел следом, оставляя Кальта и Чимина наедине. — Как видишь, я выполнил свою часть сделки, — Чонгук медленно приблизился к блондину, убирая с его глаз мокрую от пота и крови челку. — Теперь я хочу услышать все, что тебе известно о планах нашей бабули. Учти, если ты соврешь мне, то я отдам твоего милого братца своим подчиненным, — Чон задумчиво покачал головой, размышляя о том, что конкретно он прикажет им сделать. — Думаю, они будут очень не прочь поразвлечься с таким милым и сладким мальчиком, как Ги-Хен, — Чимин испуганно взглянул на Чонгука. — Ты позволишь… своим людям исполнить свои похотливые мысли? — Пак говорил еле слышно. Сейчас, когда его брат в относительной безопасности и не видит его, он мог позволить себе не скрывать свою боль. — Почему бы и нет? — Чон наклонил голову набок. — И я заставлю тебя смотреть на то, как они насилуют твоего брата. Поэтому в твоих же интересах быть со мной честным. Чонгук отошел в сторону, уходя из поля зрения Чимина. Он подошел к одному из стеллажей и достал с верхней полки достаточно большой черный пульт. Нажав на одну из кнопок на нем, железная балка, к которой были плотно привязаны руки Пака, начала медленно опускаться, пока блондин и вовсе не рухнул на пол, не удержавшись на своих ногах. Боль распространялась по всему телу, затекшие мышцы неприятно ныли и требовали, чтобы их размяли. Но Чимин все еще оставался связан. — Так лучше, правда? — Чонгук задал этот вопрос лишь для формальности. Его совершенно не волновало состояние Пака. Он взял стул, стоящий у этого же стеллажа, и поставил прямо у ног Чимина, усаживаясь на него. — А теперь я готов внимательно тебя выслушать, — он толкнул язык за щеку и взглянул на Пака, что собирался с мыслями. Он вышел из комнаты спустя два часа. Лицо его не выражало никаких эмоций, а вот внутри его чувства были подобны цунами. Он знал с самого начала, что легко не будет. Понимал и осознавал в какую игру ввязался. Но до последнего Чонгук надеялся на то, что все пройдет по его плану. Ту информацию, которую передал Чимин, необходимо было проверить. Одно радовало, сейчас он может быть спокоен. Бабуля не станет действовать и выступать против него, пока не убедится, что ее внучата находятся в безопасности. А значит Чимин и Ги-Хен являются гарантом безопасности его жизни. Кальт поднялся в дом, на ходу набирая номер брата и тут же стирая его. Он не может рассказать обо всем Хосоку. Если его брат узнает всю правду, то точно свяжет Чонгука по рукам и ногам. Семья Пак заключила контракт с русской мафией. Они заручились поддержкой продажных военных и крупных корпораций по продаже оружия. Это значительно усложняло весь продуманный Чоном план. Одно дело разбираться с чокнутой слабой семейкой. Другое — объявить войну одним из самых влиятельных кланов преступного мира. Чонгук не может так рисковать, особенно сейчас, когда его власть так слаба. Даже он, будучи поглощённым своей жаждой мести, осознавал, как тяжело будет выиграть эту войну. А то, что это будет именно война, он не сомневался. Кальт тронул то, что бабуля любит больше всего на свете. Она это так просто не оставит. У него есть всего пара месяцев на то, чтобы укрепить свою позицию в криминальном мире и увеличить свои силы вдвое, а лучше втрое. Чонгук поднялся в свой кабинет. Он упал на диван и прикрыл глаза. Чтобы укрепить свою позицию в стране, необходимо сконцентрироваться вначале на внутреннем порядке. Этим он займется завтра. А сейчас его мысли крутились лишь в одном направлении. Он не из тех, кто любит просить о помощи, но вот заключать выгодные сделки — вполне в его манере ведения дел. Чонгук перевернулся на спину и достал свой мобильный, набирая номер Нила. — У тебя есть две недели на то, чтобы устроить мне встречу с Триадой, — Кальт устало потер глаза, вслушиваясь в монотонный голос на том конце телефонного провода. — Ты меня поучать будешь?! — вскипел он, прерывая монолог его подчиненного о том, что это слишком рискованно. — Скажи У Сихао, что мне есть, что ему предложить. И вместе с посланием отправь ему в подарок отцовскую саблю «Пиандао». Насколько мне известно, господин Сихао любит подобные старинные вещи, — Чонгук поднялся на ноги только для того, чтобы налить себе выпить. — И завтра в девять чтобы был у меня. Устроим генеральную уборку, — едко ухмыльнувшись, он скинул вызов и отключил телефон. В его руках был хайболл с виски, он сделал несколько крупных глотков и наконец-то смог полноценно выдохнуть. Новый план был куда тяжелее в реализации, но зато он являлся более эффективным в нынешних обстоятельствах. Триада ведет войну против русских уже несколько сотен лет, Чонгук был уверен, что Сихао, нынешний лидер Триады, не упустит возможность поквитаться с противником на нейтральной территории. Если противник меняет ход игры, значит пора менять правила.