OXYGEN

Ночь поглощает город. Ей мало лишить человечество яркого солнца на пару часов, она вытягивает наружу самых адских созданий. Количество убийств, совершенных под покровом темноты, превышает дневные показатели почти на 60%. Количество других преступлений точно также растет ввысь, стоит лишь солнцу закатиться за горизонт. Этим временем правят безумцы, что вселили страх в каждого, даже в тех, кто лишь слышал о них. Мужчина на полу сплевывает кровь, задыхаясь в своей агонии. Кальт нависает над ним, поднимая за ворот некогда белоснежной рубашки, рывком заставляя подняться на ноги. Боль действительно адская, Чон знает, куда бить, чтобы человек взвыл от переизбытка болезненных ощущений. Но мужчина перед ним упорно сжимает губы, стараясь не издавать тех звуков, что так жаждет услышать Чонгук. — Ты свихнулся, Кальт, ты чертов псих, — выплевывает, бросается ядом. Надеется выбраться, выкарабкаться живым. Чон лишь ухмыляется, впечатывая парня в стенку; открыто наслаждаясь тем, как тот, все же не сдерживаясь, впервые скулит от боли. — Назови мне имя, Чак, и ты умрешь быстро. Одно имя, — он давит своей аурой, давит физической силой, но даже это не оказывает должного эффекта. Предатель продолжает молчать. — Что ж, я давал тебе шанс, — он отпускает парня, отходя чуть в сторону. Ему некогда играть в угадайку. Чонгук подносит два пальца ко рту, издавая громкий свист. Чак сжимается, начиная трястись от страха, стоило только уловить блеск карих глаз в темноте. Его личный убийца. Ворон уже заработал хорошую репутацию в семье. Он был тем, кто постоянно марает руки в крови, и ему нравилось это. Если Ворон пристально смотрит на тебя — ты труп. — Чонгук… нет, пожалуйста! Не надо! Я все расскажу! — он вопит изо всех оставшихся сил, но Чон его уже не желает слушать. Он не дает вторых шансов. Ворон выпускает весь магазин. В пальцах Кальта зажата крепкая сигарета, он курит молча. Последний предатель мертв. Ряды своих людей он почистил, но кто знает, кого еще завербуют его враги. Мир довольно жесток. Люди жадны до власти. Люди грешны в своих желаниях подчинить себе все, что умеет дышать или просто передвигаться: будь то механизм, живой человек или животное. Чонгук, он же Кальт, он же Господин Чон, тот, кто за прошедшие полторы недели после полученной от Чимина информации показал всему преступному миру, что значит переступить дорогу семье Чон. Он подчинил себе большую часть Кореи. Обнажил клыки, впиваясь ими в теплую плоть врага. Он снова сел на таблетки, только для того, чтобы запомнить каждое свое действие. Мешает их с алкоголем и сигаретами, плюя на все запреты врачей. Принимая эти препараты, он становится все более несдержанным, более грубым и жестоким. Ему мало чувствовать запах крови, ему хочется слышать стоны и крики мольбы. Нелицензионные психотропы пропитывают его мозг, влияют на нервную систему. Он спит два-три часа и чувствует себя бодро. Он почти ничего не чувствует, кроме дикого желания испачкать руки в чужой крови. Ворон, убедившись, что тело перед ним больше не подает признаков жизни, довольно проводит языком по своим губам. Удовлетворенный полностью своей работой, он медленно движется к Кальту, ожидая привычной похвалы за хорошо выполненную работу. Чон взглядом позволяет присесть с собой рядом. Он не произносит ни слова, предпочитая сосредоточиться на своих мыслях. Ему нужно знать, кто вербует людей из его семьи. Понять систему и прервать ее в ближайшие сроки. Скоро встреча с Триадой. Нил все же сумел подсластить своими речами, и теперь у Чонгука есть шанс заключить с ними выгодную сделку. Отныне все документы будут проходить только через доверенных лиц. Чем меньше круг, тем легче выявить крысу, в случае ее внезапного появления. Чонгук всегда равнялся на своего брата. А старший Чон любил говорить: только зная о сопернике все, ты выйдешь победителем, запомни, братец, сначала изучаешь, потом наносишь удар. Дверь в подвальное помещение открывается с громким скрипом, впуская внутрь высокого широкоплечего мужчину. Ворон тут же поворачивает голову, готовясь в любую секунду вскочить и напасть, но, не получив приказа от Кальта, продолжает молча сидеть рядом со своим господином. — Он что-нибудь рассказал? — мужчина подходит к Чону, попутно кидая взгляд на изрешеченный труп. — Ничего, — Чонгук откидывает окурок в сторону, пожимая руку мужчине. — Он хотел рассказать, когда я натравил на него Ворона, но я не стал слушать, он пешка, дельного все равно ничего бы не рассказал. Наш враг умело скрывает свою личность, а значит ему есть, чего опасаться, — Чон пожимает плечами и встает со стула. — Он был чем-то накачан, мои люди возьмут образец крови, завтра отчет будет у меня на столе. — С чего ты взял, что он был чем-то накачан? — Намджун движется рядом, вместе они выходят из душного помещения, направляясь на верхний этаж. — Зрачки расширены, да и боль он практически не чувствовал. Любой другой на его месте давно бы кони отбросил после моих-то пыток. А этот держался, — Чон по ходу пути раздает указания своим людям, приказывая убраться и взять все, что необходимо для исследований. — В последний момент только застонал от боли. Враг знает, на что давить. Ни для кого ни секрет, что для меня убить — не главное. Для меня важно заставить страдать. Оказавшись в кабинете Чона, мужчины сели на кожаный диван. Чонгук достал из-под стола бутылку с крепким виски и пару бокалов, разливая напиток. — Но откуда эта дрянь взялась? Корейский рынок весь подо мной, не помню, чтобы я пускал в него подобную хрень, — Намджун принял из рук Кальта стакан, сразу же осушая большую часть горячительной жидкости. — Думаешь, дело рук русских? Чонгук уже не слушал. Он снова ушел в свои мысли, пытаясь понять, кто же хочет развалить все, что он строит. Точнее нет. Он точно знал, кто это делает. Бабуля наверняка уже разработала план. И это лишь его малая часть. Намджун верно подметил, что здесь не обошлось без участия русских. Когда Чонгук все ему рассказал, он хотел обо всем доложить Хосоку. Иметь дело с такими людьми — слишком опасно. Но все же, видя настрой друга, решил не вмешиваться. Он расскажет брату тогда, когда сам посчитает нужным. Сейчас лучше всего оставаться рядом с Чонгуком, следя и наблюдая за его действиями. — К слову, звонил Хосок, — Намджун пересел на диван к своему другу, легко встряхивая за плечо. Сейчас ему нужно, чтобы его не просто слушали, а услышали. — Он пригласил нас на встречу. Развеяться, выпить и немного расслабиться, что думаешь? — Думаю, что это неплохая идея, — Кальт усмехнулся. С тех пор, как он снова сел на таблетки, встречи с братом и Намджуном перестали казаться ему слишком тяжелыми и нудными. — Но у меня есть еще одно незаконченное дело. Братишка Чимина и этот паршивец Тэхен, — на улице были слышны голоса охранников, обсуждающих свои дела, Чон поднялся со своего кресла, закрывая окно. — За этот месяц я ни разу не наведывался к ним, все времени не было. Думаю, пора поразвлечься и с ними. — А как же обещание, что ты дал Чимину? — Ким недоверчиво щурится. — Кстати, как он? Еще не помер? — Чонгук на это лишь рассмеялся. Он открыл крышку ноутбука и щелкнул на пару клавиш. На экране тут же загорелась программа с видеокамерами, установленными во всем доме не так давно. Чонгук слишком сильно любит все контролировать. Чон развернул ноутбук экраном к другу и глядел на него с довольным лицом. Камера снимала комнату, в которой был заперт Пак. Голые стены, обшарпанный матрац и тощее тело, лежащее на нем. Чимин почти не дышал. Некогда белоснежные пряди загрязнились настолько, что даже сквозь черно-белую камеру можно было заметить сальный блеск. Он был истощен и ослаблен. Но все же дышал. — Он на грани жизни и смерти, — хмыкнул Чонгук. — Все жду, когда он окончательно сломается и начнет умолять меня убить его, — он захлопнул крышку и откинулся на спинку кресла. — вали к Хосоку, предупреди его, что я на таблетках, чтобы не удивлялся, когда я зайду в бар с улыбкой или с какой-нибудь шлюхой в руках, — Чон нажал кнопку на столе, и в дверь тут же вошел Джухек. — Господин Ким, — он поклонился Намджуну, не скрывая легкой смущенной улыбки. — Вызывали, Господин Чон? — дворецкий прошел вглубь кабинета, останавливаясь недалеко от камина. — Ты можешь вернуться домой, Джухек, — проговорил спешно Чонгук. — Тот дворецкий, который стажируется у тебя, неплохо справляется, думаю, пора тебе вернуться в родные стены, — Намджун на заявление друга лишь вскинул брови. Только недавно они говорили с Чонгуком о том, что помощь Джухека потребуется еще на несколько недель. А тут он так свободно его отпускает. — В чем причина такой спешки? Я не забираю его у тебя, — Ким поднял руки, всем своим видом показывая, что он тут совершенно ни при чем. — Мне порядком надоело смотреть на то, как вы двое раздеваете глазами друг друга. Я не слепой, Нам, — Чонгук устало прикрыл глаза. Его поза, мимика и даже положение рук — все говорило о том, что продолжать этот диалог он не намерен. Джухек склонил голову, пряча за этим движением легкий румянец. А Намджун в свою очередь закашлялся, прекрасно понимая, о чем идет речь. Они достаточно быстро покинули кабинет Чонгука. Кальт прокрутил в мыслях дальнейший план своих действий и поднялся из-за стола. Он дал мальцам месяц отдыха, пришла пора платить по счетам. Захватив с собой початую бутылку виски, Чон направился в правое крыло второго этажа. Подойдя к двери, он прислушался. Были слышны голоса, которые о чем-то переговаривались, иногда прерываясь на легкий смех. Чонгук отпер дверь своими ключами и вошел внутрь. Двое парнишек, сидевших на кровати, переглянулись и в одно мгновение замерли, не дыша. Тэхен сглотнул появившийся в горле ком и тут же опустил голову, стоило только черным глазам зацепиться за черный ободок, с тонким кольцом в центре, на его шее. Чонгук мало что помнил с их встречи. Только короткий разговор и ощущение безграничной власти над человеком. Судя по ошейнику, оплетающем тонкую шею, Чон явно принял Кима за своего ручного пса. Сейчас эти мысли только раззадоривали его. Хосок бы сказал, что он явно переборщил, а вот Намджун бы от души посмеялся. Эти мысли отрезвляли его помутненное препаратами сознание. — Чего же вы перестали смеяться? — Чонгук разглядывал их в упор. Выглядели оба юнца хорошо. Значит его люди за ними следили исправно. Лис был назначен их главной нянькой. Следил за тем, чтобы те не отказывались от еды и докладывал обо всех телодвижениях внутри небольшого пространства. С этой задачей он справился. Вопрос Чонгука был нагло проигнорирован, и он хмыкнул на подобную дерзость. Ги-Хен всхлипнул, начиная мелко подрагивать, словно вот-вот был готов впасть в очередную истерику. С ним Чон виделся на прошлой неделе, когда пытался выбить из Чимина еще хоть какие-нибудь полезные сведения. Очередной поток слез его ни капельки не удивлял. Тэхен взял Хена за руку, крепко сжимая его ладонь своей. Он не мог себе позволить большего, пока здесь находился Господин Чон. Но по крайней мере так он показывал, что тот не один. — В молчанку решили поиграть? — Чонгук подошел к Киму и, ухватив его за волосы, заставил взглянуть в глаза. — Терпеть не могу, когда на мои вопросы молчат, — Тэхен болезненно застонал, но все же взглянул на лицо Чонгука. Он ожидал увидеть там раздражение, злость или на крайний случай гнев. Но никак не улыбку. Такую неестественную и приторно лживую. — Простите… — прошептал он, сильнее запрокинул голову назад, чтобы уменьшить натяжение волос и уйти от неприятных ощущений. По рассказам Ги-Хена, Чонгук вспыльчив и агрессивен ко всем. Вывести его можно любой мелочью и после отхватить не слабый удар. — Напомни мне, что я сказал тебе в прошлую нашу встречу? — Чонгук действительно ничего не помнил, но тщательно скрывал этот факт, просто-напросто играя с Тэхеном. — Я должен вам крупную сумму… — Ким снова сглотнул, чувствуя, как тело перестает ему подчиняться и выдает довольно сильную дрожь. — Мне нужно ее отработать… Еще вы сказали, что я теперь ваш личный пес… — Чонгук отпустил Тэхена и довольно кивнул. Значит выводы он сделал верные. Что ж, игра есть игра. Он набрал телефонный номер и через секунду в комнате появился Лис. — Забери этого, — он взглядом показал на Ги-Хена. — Прогуляйся с ним во дворе часика три, а лучше четыре, — Лис подчинился моментально. Две минуты и приказ был выполнен. Теперь в комнате остались только Чонгук и Тэхен. Ким хотел было задать вопрос, который волновал его весь этот месяц. Но не решался. Он снова опустил взгляд в пол и дышал через раз. Раны на его теле уже затянулись, но кто знает, может быть у Чонгука снова что-то перемкнет в голове и Тэхен будет вынужден ползать на четвереньках или лакать воду из миски. От психов ожидаешь чего угодно, но только не того, что делает в данный момент Чонгук. Чон расстегивает манжеты своей рубашки и закатывает рукава, ослабляет галстук, а после вовсе снимает его и выкидывает куда-то в сторону. Он садится в кресло и молча пялится на Тэхена. Рассматривает каждый миллиметр его тела. Киму становится не по себе от этого пронизывающего и словно «раздевающего» взгляда. Чонгук все также молчит, выпивая излюбленный напиток прямо с горла. — Я… — Ким начал говорить, но тут же запнулся и замолчал. Он не знал, имеет ли право открывать свой рот в присутствии этого человека. — Раз начал, так продолжай, — алкоголь расслаблял и туманил разум. Чон был спокоен, впервые за долгое время. — Если ты хочешь, чтобы тебя слушали, говори внятно и четко, — он поморщился и поставил бутылку на пол. — Я хотел бы задать вопрос, — Тэхен вдохнул полную грудь воздуха и, собравшись с силами, взглянул на Чонгука. — Каким образом я должен буду отработать свой долг? — он смотрел в упор, не позволяя себе отвернуться. Знал, что стоит ему расслабиться и ноги его не удержат. Слишком велик был страх. Живы в памяти были рассказы Ги-Хена. И слишком сильно от Чонгука веяло запахом смерти. — Будешь моей личной шлюхой, обслуживать меня в любое время дня и ночи. Как я того пожелаю, — Кальт говорил это с таким ледяным спокойствием, что Ким действительно верил каждому его слову. Он поманил рукой, и Тэхен, словно загипнотизированный, приблизился к нему. — Можешь начинать прямо сейчас, — он похлопал рукой по своим коленям. Возникло резкое желание закурить, и он не мог отказать себе в этой прихоти. Тэхен стоял на месте, совершенно не понимая, что ему нужно делать. Он хлопал своими лисьими глазками и нервно кусал свои пухлые губы. Ким прислушивался к своим ощущениям и с ужасом осознавал, что не испытывает должного отвращения. Ему было не по себе от этих мыслей. Страх смерти блокировал все реальные эмоции. Он просто хотел жить, хотя в глубине своего подсознания давно смирился с тем, что его не отпустят. Он слишком много знает. Он видел то, что не следует, слышал то, что не должен был. И только это уже заставляло его думать о неизбежном будущем. Как только Чонгук наиграется с ним, он оборвет тонкую нить жизни Кима. Чонгук наблюдал, не торопил и давал возможность осмыслить свои слова. Он медленно потягивал сигаретный дым, заполняя комнату едким запахом табака. Он мог бы соврать, что ему вовсе не нравится эта картина. Что он натурал и с парнями имел дело лишь пару раз в качестве эксперимента на пьяную голову. И что вырвавшаяся из его рта фраза просто глупая шутка и попытка запугать еще больше. Но ложь Чонгук не переносил и врать самому себе было не разумно и глупо с его стороны. Его увлекала эта игра, ему нравилось видеть эти смешанные эмоции на лице Кима. Чонгук не знал, как описать то, что происходит с ним, ему просто было хорошо. Даже слишком. Глядя на такие живые и неподдельно искренние эмоции, он точно сам начинал испытывать их. Тэхен сделал несмелый шаг в сторону Чонгука и в нерешительности опустился перед ним на колени. Чон вздрогнул, но умело подавил в себе все эмоции, потому что эта картина начала возбуждать его в действительности. Он рывком поднял Тэхена на ноги, поднимаясь вместе с ним же. Безумно хотелось ударить, но он сдержал свой порыв. В данный момент он злился на самого себя. Чонгук просто отшвырнул его в сторону и, забрав бутылку с виски, быстрым шагом покинул комнату. Сердце колотилось слишком сильно, а стояк болезненно упирался в ткань брюк. Твою мать. Он только что возбудился просто от того, что какая-то шавка опустилась перед ним на колени. Браво, Чон Чонгук. Он ощущал себя пятнадцатилетним подростком в пубертатный период, когда гормоны бушуют так, что кровь приливает только к одному месту. И все мысли тоже сводятся только к одному. Настроение было напрочь испорчено. Он надеялся, что Хосок и Намджун помогут ему расслабиться и скинуть прочь все лишние мысли. Ритм битов проникает все глубже и глубже, заставляя сердце подстраиваться под нужный ритм, а это он еще не зашел в само здание крупнейшего в Тэгу бара. У входа Чонгука встречают охранники, разодетые в костюмы тройки и с привычными темными очками на глазах. Они моментально кланяются и без вопросов, и лишних слов, пропускают Чона внутрь. Papillon — место, в котором собираются все слои общества. Нейтральная территория, на которой запрещены любые разборки. Небольшое здание, окутанное тайными встречами между разными категориями людей. Сюда приходят бывшие и действующие военные, чтобы почтить память погибших; студенты, чтобы развеяться и отдохнуть от бесконечных экзаменов и зачетов; в вип-зонах часто можно встретить членов правительства, которые приходят в это место, чтобы напомнить всем и себе, что они тоже люди. Обыкновенные, со своими потребностями и желаниями. Чонгук тяжело выдыхает, проходя вглубь и останавливаясь у барной стойки. Он не спешит подниматься в отдельное ложе, в котором его наверняка уже ждут. Чон бывал в этом баре довольно часто, не желая посещать те, что открыл когда-то его отец. Здесь можно было по-настоящему расслабиться. Бармен ставит перед ним бокал с янтарной жидкостью и протягивает следом салфетку. Ничего необычного, казалось бы. Однако, глаза Чонгука поблескивают нездоровым огоньком на этот жест. Он принимает из рук мужчины клочок бумаги и легким движением руки выуживает оттуда небольшую таблетку. Он, не раздумывая, запивает ее алкоголем и только после поворачивается к небольшому танцполу. Танцы его не интересуют, скорее ему просто интересно наблюдать за тем, как люди отдаются этому моменту. Простояв еще пару минут, Чонгук двинулся к лестнице, ведущей на балконы, где располагались вип-комнаты и места для важных персон. По пути Чон здоровался со всеми, его буквально знал каждый в этом заведении. Он уже не удивлялся. Успел привыкнуть к подобному. Комната была сделана в лучших традициях подобных заведений. Мебель из темного дерева прекрасно сочеталась с красным бархатом и черной кожей. Посередине стоял большой стол, возле которого располагались несколько кожаных диванов. Панорамные стекла, тонированные с внешней стороны, открывали вид на танцплощадку. Намджун и Хосок о чем-то активно спорили, не прерываясь даже тогда, когда Чонгук вошел к ним. Он спокойно выждал, пока они закончат разбираться с темой «Кто станет следующим президентом Кореи» и наконец обратят на него внимание. Мужчины пусть и являлись взрослыми людьми, которые имеют большой жизненный опыт за своими плечами и управляют крупнейшими корпорациями, но вели они себя иной раз как малые дети, постоянно перебивая друг друга. Чонгук наблюдал за этой картиной с нескрываемой пьяной улыбкой. Эти двое — его семья. Единственное, что держит его еще на плаву. Чон забрал из рук Намджуна только что подкуренную им сигарету и затянулся. Ким что-то недовольно пробурчал себе под нос и достал еще одну, чиркая зажигалкой. — Иногда мне правда кажется, что у тебя раздвоение личности, Гук, — Намджун откинулся на спинку дивана и слегка развернул свой корпус так, чтобы было удобно поглядывать на танцпол. — Ты стал так открыто проявлять свои эмоции, я и отвык от подобного. Хотя все же одно осталось неизменным, — рассмеялся он, окидывая взглядом прикид Чонгука. Тот был одет в черные приталенные брюки и свободную черную рубашку, расстегнутую на половину. — Ты все также наводишь мрак своим видом. Попробуй хоть раз надеть что-нибудь светлое, — он протянул младшему Чону рюмку, наполненную прозрачной жидкостью и снова вернулся глазами к танцплощадке. — Будь у меня раздвоение личности, то мое второе «Я» давно бы прикончило тебя за твои неуместные замечания, — Чонгук подмигнул другу. — Что ты там высматриваешь? — Хосок на этих словах тоже всмотрелся в стекло. — Это Мин там? — спешно проговорил Намджун. Старший Чон удивился, поднимаясь со своего места. Он обошел стол, чтобы смотреть было удобнее, и действительно заметил невысокого блондина, стоявшего у барной стойки. — Видимо тоже решил развлечься, — пожал плечами Чонгук и опрокинул стопку с водкой. Он не любил этот напиток всей своей душой, но под действием таблетки, выпитой у бара, ему было все равно, что вливать в себя. — Кажется, он пришел один, — Хосок задержал на нем взгляд и повернулся к своей семье. — Пригласим его выпить с нами? — он смотрел по большей части на Чонгука, ожидая его одобрение или отказ. Как-никак его брат всей душой не любил новых людей в своем окружении. Брюнет просто кивнул, давая добро на эту авантюру, и протянул рюмку Киму, жестом прося повторить. Юнги не любил подобные места. Ему не нравились шумные тусовки, приправленные алкоголем, сигаретным дымом и различными веществами. В бар его затащил младший брат. Неугомонный Мин Чжун-Су. Ему совершенно не хотелось сидеть дома в пятничный вечер. Поэтому, недолго думая, он затащил своего брата в это место. Бар Papillon он заприметил еще будучи несовершеннолетним. Конечно, с его деньгами он мог легко попасть сюда в любое время. Но он дал слово отцу о том, что не станет совершать необдуманных действий, пока не станет взрослым в юридическом смысле. — Вау, хен, тут и вправду здорово! — Чжун говорит достаточно громко, чтобы Мин смог услышать его сквозь громкую музыку. — Пойдем к бару, нам явно не помешает выпить немного, — и, не дожидаясь ответа старшего, утягивает его за собой. Они наслаждались музыкой, пили коктейли и отдыхали от череды бесконечных будней. Юнги стоял возле барной стойки, наблюдая за младшим братом. Вытащить его на танцпол Чжуну не удалось, поэтому, бросив попытки, он отправился в центр толпы один. Хотя без внимания не остался. Вокруг него крутились несколько девушек, виляя бедрами и утягивая его все ближе и ближе к сцене. Воздух в помещении был тяжелым, сотни запахов сливались в один безумный коктейль, дурманящий разум. У Юнги немного начала кружиться голова от новых, ранее неизведанных ощущений. Надо отдать должное брату, Мин сейчас чувствовал себя максимально расслабленно. То ли дело было в выпитом алкоголе, он осушал уже третий бокал с каким-то коктейлем, то ли в самой атмосфере. Он, привыкший к офисной жизни и редко выбирающийся куда-то по мимо работы, даже не подозревал, что громкая музыка способна глушить лишние мысли. Юнги не думал о работе с того момента, как они зашли в бар. Это однозначно было рекордом. Мин хмыкнул себе под нос и потянул напиток из трубочки. — Развлекаетесь, Господин Мин? — прямо над ухом Юнги раздался голос с приятной хрипотцой. — Вы так быстро сбежали в тот вечер с банкета. Неужели моя компания вам настолько противна? — крепкие руки тут же коснулись талии, на что Мин только судорожно выдохнул. Алкоголь делал свое, реакция притуплялась. Хосок видел это выражение на его лице раньше и тихо ликовал, понимая, что является основной причиной такой реакции. Тот вечер в особняке был полон удивительных открытий. К примеру, все, что говорили о старшем сыне семьи Мин, оказалось далеко от истины. Хосок тогда стоял возле небольших столов, ведя беседу с отцом Юнги о заключении нового контракта на поставку качественного алкоголя. Старший сын Мина недовольно ковырялся в салате и делал все, чтобы показать всем своим видом, насколько ему скучно здесь находиться. На тот вечер у него была запланирована встреча с одним из нелегальных поставщиков, и он надеялся все же успеть приехать на нее вовремя. Юнги ненавидел работать через посредников. Но это мероприятие все никак не желало заканчиваться. Чон заметил такое явное открытое поведение сразу и предложил Юнги выйти на улицу и пройтись с ним. ЧанУ намекнул Чону, что для того, чтобы завоевать внимание Юнги, Хосоку всего лишь стоит показать ему свою коллекцию мотоциклов. А там действительно было на что посмотреть. С самого начала Хосок преследовал только одну цель — сблизиться с Мином, чтобы заполучить более выгодный контракт и заключить безопасную сделку. Но с каждой секундой, проведенной рядом с этим нахальным парнишкой, он понимал, что он ему интересен. Даже очень. В пристройке рядом с главным домом скрывался гараж, вмещающий в себя ровно тридцать четыре мотоцикла. Начиная от старинного Vincent Black Lightning 1949 года выпуска, заканчивая лимитированным Neiman Marcus стоимостью в одиннадцать миллионов долларов. Старший Чон с самого детства любил скорость и все, что с ней было связано. Но машина не могла дать ему той свободы, которой он так желал. Другое дело — мотоциклы. Эти незабываемые ощущения, когда Хосок нажал на кнопку выключателя и белый свет тут же залил пространство вокруг. Мотоциклы стояли начищенные и отполированные. На некоторых из них виднелись небольшие потертости и сколы, и Мину нравились эти детали. Ведь они были свидетельством того, что байки не стоят без дела. Каждый из них объезжен. Юнги ходил между рядами, точно завороженный, оглаживая каждый понравившийся ему «экспонат». Его губы мелко подрагивали, произнося какой-то неразборчивый текст. Только подойдя чуть ближе, Хосок смог расслышать, о чем говорит Мин. Тот проговаривал шепотом основные сведения о тех двухколесных монстрах, что находились перед ним. Дойдя до того самого именитого Маркуса, он замер, не решаясь даже прикоснуться к этому невероятному созданию. Это не просто мотоцикл, не обычная «железяка», это произведение искусства, отличающееся изящным аэродинамическим дизайном, который привлекает к себе внимание с первых секунд. Его рама изготовлена из углеродного волокна, которое не только легкое, но и невероятно прочное. Двести десять лошадиных сил, способность разгоняться до сотни за две с половиной секунды. Юнги почти не дышал. Перед ним стояла его несбыточная мечта. — Нравится? — поинтересовался Хосок, все это время стоявший рядом и наблюдавший за сменой эмоций на юном лице. — Это второй экземпляр из единственных пятидесяти, выпущенных с конвейера, — он осторожно коснулся плеча Мина и подошел к серебристо-черному мотоциклу, доставая из небольшого отсека ключи. Он еще раз взглянул на блондина и кинул брелок ему прямо в руки. — Прокатимся? Юнги все еще находился в шоковом состоянии. Он только и мог, что сжимать пальцами увесистый ключ и думать о том, как бы не растечься лужицей, после того, как он услышит рев двигателя. Однако, он быстро взял себя в руки, принимая из рук Хосока черный, наглухо тонированный шлем. Встряхнув головой, дабы убрать отросшие пряди назад, он едко ухмыльнулся, явно давая понять, что прокатит он с ветерком. Чон не мог налюбоваться этой картиной, ему просто понравилось дарить Юнги эмоции. Видеть не насмешливую ухмылку и скучающий вид, а блеск в глазах и азарт в кончиках пальцев. Хосок быстро напечатал советнику смс о том, что они с Господином Мином отъедут на час-полтора, попросил отвлечь гостей и если что приврать о его плохом самочувствии. Он хотел было уточнить у Мина, стоит ли ему также предупредить своих родных, как он весело рассмеялся. — Предупредить? — Мин перекинул ногу через байк и удобнее устроился на нем. Руки заскользили по ободку, так и хотелось выкрутить ручку газа и издать умопомрачительный рев. — Папа наверняка уже решил, что я свалил по-тихому. Искать меня точно не станут. Хосок довольно усмехнулся и нацепил на голову свой шлем. Он сел позади Юнги, окольцовывая руками того за талию. Тело под ним едва дрогнуло, но не сопротивлялось. Мин наверняка думал, что это обыкновенная мера безопасности. Не более того. Никому ведь не хочется на скорости в триста километров в час слетать с мотоцикла. Юнги нарочно игнорировал теплое дыхание на открытом участке своей шеи. Он просто вставил ключ зажигания и двинул левой рукой, прокручивая сцепление. Легкий шум мотора отдавался эхом в ушах. Мин включил первую передачу, и мотоцикл рванул с места. Хосок еще в самом начале, когда открывал гараж, зачем-то распахнул и вторые ворота, ведущие на дорогу, по которой легче всего выехать к главной трассе. Тогда Юнги не знал для чего это было сделано. А сейчас он несся по асфальтированному ровному покрытию и не думал ни о чем. Сзади к нему прижимались все крепче, руки Хосока медленно поглаживали крепкие мышцы живота. Юн вздрогнул, мотоцикл слегка накренился вправо, и Мину чудом удалось его выровнять. Потянув рычаг на себя, Юнги наконец снизил скорость и полностью остановился, тут же спрыгивая на землю и хватая Хосока за подол его укороченного пальто. Чон все еще находился в шлеме, и Мин не мог разглядеть довольной улыбки старшего. — Совсем ополоумел? — Мин перешел на «ты» и одним резким движением оттолкнул Хосока в сторону. — Мы могли разбиться, твою ж мать, — блондин сел на корточки возле Маркуса и зарылся лицом в ладони. Он испугался. Единственное, что страшило его больше всего на свете — это смерть. И пусть он понимал, что рано или поздно это произойдет со всеми, но легче от этого не становилось. — Ну не разбились же, — Хосок все же снял с себя шлем и аккуратно присел рядом с Юнги. Он понял, что допустил ошибку и перегнул, когда заметил, как плечи Мина мелко подрагивают. Но всхлипов не было слышно. Только сбитое и неровное дыхание. Кажется, Мин Юнги словил паническую атаку и сейчас не понимает, как себя успокоить. — Юнги? — блондин не отзывался. Чон знал, как действовать в таких ситуациях. У Чонгука раньше слишком часто случались подобные срывы. Нужно лишь заставить Мина задержать дыхание и резко перебить чем-то его мысли. Когда такое случалось с младшим братом, Хосок закрывал ему рот и нос рукой, придавливая к полу, таким образом лишая его кислорода. Чонгук мог ударить и ударял, но понимал, что брат действует в его интересах. Если он попытается провернуть такое же с Юнги, вряд ли блондин сможет успокоиться, скорее приступ только усугубится. Мин начал задыхаться еще сильнее. Он начал закашливаться на каждый вдох, и Хосок принял крайние меры, он резко дернул руки Юнги на себя, открывая бледное круглое личико, и прижался губами к его губам. Оба замерли, не дыша. Юнги отпустило словно мгновенно, все мысли и ощущения сконцентрировались только на том, что на его губах сейчас находятся губы Хосока. Он прикрыл глаза, и Чон двинулся, подгоняемый невидимым порывом ветра. Он просто заставил Юнги облокотиться полностью на мотоцикл и навис сверху, снова касаясь пухлых губ. Мин не сопротивлялся, но и не отвечал. Он просто не знал, что ему делать и как вести себя в подобной ситуации. Можно ли ему… Он откинул все лишние мысли и ответил на поцелуй. Хосок целовал мягко, почти без напора, пробуя на вкус и смакуя. Юнги же, наоборот, стремился забрать инициативу, он кусался и царапал острыми зубками внешнюю часть губы. Кровь смешивалась со слюной, но даже это не побуждало остановиться. Они самозабвенно целовались, пока Юнги случайно не затронул своими продрогшими пальцами шею Хосока. Это прикосновение отрезвило. Чон оторвался от губ, перехватывая ладони блондина и поднося их к своим губам. Тепло выдыхаемого воздуха почти согревало. Юнги поднялся первым с земли. Он не больше не говорил ничего. Молчал и лишь кусал свои губы. — Прости, не знал, как еще привести тебя в чувства, — Хосок действительно чувствовал легкую вину за содеянное. Он глядел на то, как Мин надевает шлем и поднимает мотоцикл с земли. Он потянулся за своим, но Юнги пнул его ногой с такой силой, что тот отлетел на противоположный край обочины. Чон лишь ухмыльнулся и развернулся, намереваясь все же надеть необходимую часть экипировки. Кто знает. Может поле случившегося Юнги решит сбросить его в кювет. Он видел по глазам Мина, что тот может сделать все, что угодно, находясь в порыве эмоций. Но Юн решил поступить иначе. Он развернул мотоцикл и резко дал по газам. Хосок вскинул голову в сторону блондина, и тот, подняв визор, проговорил: — Извиняются только неудачники, — и с этими словами мотоцикл рванул вперед, оставляя за собой лишь клубы пыли. Хосок тогда лишь мог злобно чертыхнуться себе под нос, набирая номер советника. Он вкратце объяснил сложившуюся ситуацию, умалчивая о поцелуе и несостоявшейся аварии, и приказал прислать водителя. ЧанУ еле сдерживал себя, чтобы не засмеяться, когда лично приехал за Чоном. Тот уселся на пассажирское сидение: злой, с растрепанными волосами, - Юнги постарался, навел полный бардак на его голове, пока они целовались - и с таким выражением лица, словно он испытал самое болезненное предательство в своей жизни. Никаких подобных эмоций он, конечно же, не испытывал, но чувство досады и желание отомстить этому наглому блондину, явно присутствовало. Когда ЧанУ и Хосок вернулись в особняк, Мин Юнги уже не было, а вот мотоцикл стоял на месте. Его отец принес свои извинения, намекнув на то, что его старший сын совсем не знает манер, пообещал разобраться с ним и строго наказать за такое явное неуважение. Чон же просто кивнул, не слушая. Его мысли крутились только возле того прекрасного мальчишки. Вынырнув из воспоминаний, Юнги прикрыл глаза, словно стараясь окончательно очнуться от тех событий. Он не какая-нибудь слащавая девчонка. Он не позволит так с собой обращаться. — Чон Хосок, — сквозь зубы прошептал Мин, но тут же выровнял голос, говоря чуть громче. — Хотел бы я сказать, что очень рад вас видеть, но это будет откровенной ложью с моей стороны. — Юнги сделал шаг вперед, заставляя мужчину выпустить его из своих рук. Он развернулся, вставая лицом к лицу. Хосок был выше его почти на голову, но даже это не мешало Мину чувствовать свое превосходство. — Вот как? — Чон хмыкнул, поправляя ворот белоснежной рубашки Мина, вновь встав ближе к нему. Его совершенно не смущало то, что кто-то может заметить их действия. Он наслаждался тем, как выбивает воздух из груди Юнги всего какими-то банальным и простыми движениями. — То есть в следующий раз мне стоит предупредить вас о том, что мы случайно встретимся? — Мин хотел было возмутиться, заявив о том, что следующего раза этот нахал никогда не дождется, но к ним неожиданно подлетел Чжун. — Хен! Это так круто, там столько народу, но я устал, надо перевести дух, — только после того, как он выпалил все свои эмоции на старшего, младший Мин заметил еще одного человека, стоящего рядом. — Ой… здравствуйте… Я Мин Чжун-Су, в прошлый раз нас не представили, — он склонил голову набок и протянул руку для рукопожатия. Его пыл немного поубавился, все-таки перед ним стоял главный партнер его отца. Да еще и такой важный человек в Корее. Он просто не мог заставить себя расслабиться рядом с ним. — Чон Хосок, — мужчина тепло улыбнулся, подхватывая крепкую для столь юных лет ладонь, и крепко пожал ее в знак приветствия. — Не хотите немного отвлечься и выпить со мной и моими друзьями? — Чон опустил ладонь и взглянул на Юнги, прекрасно понимая, что последнее слово будет за ним. Мин перевел взгляд сначала на мужчину, что стоял и светил своей прекрасной белоснежной улыбкой, а после на брата, что смотрел на него умоляющими глазками. Провести вечер в компании с самим Чон Хосоком, да еще и его друзьями. Это казалось несбыточной мечтой. Поэтому он схватил руку Юнги и крепко сжал. Этот жест означал только одно — Чжун согласен выполнить любую его просьбу, только бы Юн принял приглашение Хосока. — Если только недолго, — сдался Мин, чуть ли не падая от крепких объятий младшего. Любопытство Чжуна всегда было безгранично. Казалось, он не мог прожить и суток, не узнав что-то или кого-то нового. Хосок заверил, что ребята приличные, и с ним они точно будут в безопасности. Юнги в это слабо верилось, но ничего страшного не случится, если они рискнут. Papillon не прощает ничего и никому, каким бы статусом ты ни обладал. Поэтому достаточно будет крикнуть, и охрана тут же окажется рядом. Да и на самый крайний случай он откроет карты о том, чем занимался в Китае, и сам полезет в драку. Они поднялись на балкон. — Прошу вас, чувствуйте себя как дома, — Хосок распахнул нужную дверь, пропуская парней внутрь. — Что ж, это, — он указал на высокого крепкого мужчину с темными каштановыми волосами, — Намджун. Рядом с ним Чонгук, мой младший брат, он немного грубоват, но не обращайте на это большое внимание, — Хосок действительно старался сгладить неловкую обстановку. И спустя время ему это удалось. Юнги какое-то время сверлил Хосока немигающим взглядом, который не предвещал ничего хорошего, но решил оставить это на потом. Незачем пугать малыша Чжуна. Если ему весело, значит все в порядке. Чонгук по большей части молчал, лишь иногда вставляя пару слов, в то время как Намджун, Хосок и Чжун на перебой рассказывали разные истории, вызывая искренний смех у всех присутствующих. Юнги тоже подключался к разговорам, но чаще всего для того, чтобы подшутить над Хосоком. В такие моменты даже Чонгук не сдерживал свою улыбку, подливая масло в огонь своими фразочками или вкидывая какой-нибудь забавный факт из их детства. — Нет, Хосок, ты и правда гений. Это ж надо было умудриться утопить целую яхту, — Мин смахнул слезы, проступившие от сильного смеха и пожал плечами. Он потянулся за своим коктейлем, делая последние два глотка. — Вы нас простите, но время уже позднее. Нам пора домой, Чжун. Младший брат хотел было возразить, но не стал. Время действительно уже перевалило за пять утра, а это значит, что пора уходить. Впереди выходные, но еще необходимо выспаться и съездить в офис. Его наконец-то подпускают к делам, он не хочет оплошать в первый же день. Отдых отдыхом, а работу, к сожалению, никто не отменял. Хосок поднялся вместе с ними, намереваясь проводить и вызвать такси. Чонгук неожиданно для всех тоже встал из-за стола, говоря о том, что подбросит парней, а Намджун с Хосоком могут остаться здесь. Ему тоже пора покинуть своих друзей. Примерно полчаса назад Чонгуку звонил Лис. Что-то случилось с одним из пленников. В тот момент его не особо волновал этот факт. Он дал указания своим парням делать то, что они посчитают нужным и сбросил вызов. Сейчас, когда действие наркотика постепенно слабеет, любопытство все же берет над ним верх. Хосок не стал возражать. Чонгук почти не пил после последней рюмки водки и выглядел вполне себе трезво. Оказавшись на улице, Чон втянул носом свежесть прохладного утра. Ночи в этом городе всегда отличались особой прохладой. Он потянулся ко внутреннему карману пиджака, выуживая оттуда новенький портсигар. Подарок Намджуна. Кончик сигареты загорелся красным, мужчина курит не спеша, понимая, что братья Мин еще прощаются с Хосоком. Чонгук стряхивает пепел себе под ноги, обводя взглядом парковку. В соседнем ряду стоит черный внедорожник класса Lux. Такие имеют в своем гараже только обеспеченные семьи, ведь стоимость такого аппарата на рынке начинается от девяти миллионов и может достигать все тридцать. Казалось бы, ничего необычного, вот только Чонгук сразу подметил полную круговую тонировку и легкий шум мотора, нетипичный для таких авто. Слишком тихий, словно хозяин нарочно установил подавляющие звук накладки. Кальт подозвал Намджуна к себе, намереваясь уточнить у него, можно ли попытаться взломать базу данных полиции и выудить информацию о владельце данного чуда техники. — Ты напряжен, — Ким обернулся на новоиспеченных друзей, весело им подмигивая, делая вид, что они с Чонгуком болтают совершенно об обычных делах. — Русские, — кивком указав в сторону автомобиля, Чон протянул Намджуну телефон, на котором было сообщение от охраны. — За нами наблюдают в последнее время. Нил просил быть более внимательным, когда я езжу куда-то без охраны. Ты замечал что-то странное в последнее время? — скулы напряжены, но дыхание ровное. Чонгук всегда знает больше, чем говорит, и Ким всегда злился на этот счет. Он не настолько опытен, чтобы подмечать какие-то важные детали. Он привык разбираться со всем по ходу дела. — Думаешь ваша бабуля решила начать действовать? — Намджун еще раз кинул взгляд на Хосока, замечая, как тот откровенно флиртует со старшим Мином. — Не думаю, я позже объясню свои мысли, — Чон печатает что-то в телефоне и убирает его в карман брюк. — Я приставил к тебе и Хосоку своих людей, они сольются с толпой, будут наблюдать со стороны. Встреча с Триадой уже на следующей неделе. Мы назначили ее на среду, в одном из наших ресторанов. После закрытия, — он диктует Намджуну адрес и машет парням, чтобы те садились в машину, — Достань мне информацию на этот внедорожник. Он поедет за мной, в этом я уверен, — Ким кивает и, еще раз попрощавшись со всеми, уходит обратно в клуб, утаскивая за собой и Хосока. Машина плавно выруливает на объездную. Чонгук последние несколько дней ездит за рулем сам. И черт, ему этого безумного не хватало. Водитель — это конечно удобно, но теперь он сам контролирует все возможные на дороге маневры. Он сам владеет своей судьбой. Раннее утро. Дороги еще пусты, и можно было бы поехать через центр, но Чонгуку нужно убедиться в своих догадках. Внедорожник действительно выезжает следом, но держится на большом расстоянии. Чжун, облокотившись на плечо Юнги, провалился в сон. Старший Мин же наблюдал за дорогой. Тишина немного нагнетала, но никто не спешил начать разговор. Мысленно Юнги уже успел несколько раз чертыхнуться на то, что согласился, чтобы их подвезли. Да, это брат Хосока, но судя по рассказам отца и других членов его семьи, доверия этот человек не заслуживает. От него веяло чем-то агрессивно холодным. Юнги никому не доверяет. За это стоит сказать спасибо его маме. Она с самого раннего детства вдалбливала в мозг Юнги одну только фразу: «Доверять ты можешь только своей семье». Чонгук был слишком серьезным человеком, который вряд ли привык тратить свое время просто так. Су тихо шмыгнул носом, ежась во сне. Мин тут же переключил свое внимание на младшего, губами касаясь лба, проверяя температуру. Горячий. Завтра его брату будет очень плохо. Юнги выдохнул, возвращаясь к своим мыслям и наблюдениям, вновь поднимая взгляд на объект своих тревожных мыслей. — Дыру во мне прожечь пытаешься? — Чон бросил взор на переднее зеркало, ловя в отражении глаза Мина. — От тебя разит беспокойством. Плохо контролируешь свое тело, — не вопрос, а утверждение. Юнги действительно плохо дается скрывать свои эмоции, когда в нем есть алкоголь. Он даже не заметил за размышлениями, как позволил себе настолько расслабиться. — Пытаюсь понять причину твоего дружелюбия, — говорит негромко, чтобы не разбудить брата. — Ты сам сказал, что у тебя дела и тебе нужно ехать. Но вызвался подвезти на нас на другой конец города, — Юнги прямолинейный человек. Ему не составит труда сказать правду в лицо и совсем неважно, кто перед ним будет. — Мой брат заинтересовался тобой, — спокойно отвечает Чонгук, возвращая взгляд на дорогу, ему больше незачем держать зрительный контакт. Он увидел достаточно, чтобы сделать вывод о том, что Юнги не из тех, кто станет его бояться. — А я привык помогать семье. Хосока я бы за руль не пустил, а если бы вы поехали на такси, то брат переживал бы до вашей следующей встречи. Ты бы все равно не сообщил ему, что вы добрались, — Чон снова кинул взгляд на Юнги. Мин удивленно покачал головой. Он знал, что младший Чон хитер и умен. Но так быстро прочесть и понять его, как человека, это поражало. — Хорошо, тогда другой вопрос. Кто за вами следит и почему семья Чон решила встретиться с Триадой? — вопрос в лоб. Чон даже тушуется на несколько секунд, не ожидая, что их разговор с Намджуном мог быть услышан. — Ты напрягся, значит я верно прочел по губам, — Мин словно чувствовал немой вопрос «как?», витающий в салоне авто, поэтому пояснил в своей манере. Он осторожно перекладывает Чжуна на свои колени, убеждаясь в том, что тот крепко спит. — Слышал, что ты подмял под себя большую часть Кореи, у семьи Мин тоже есть своя теневая сторона. Мы сотрудничали с твоим отцом, когда он был еще жив. — Где научился этому? — Чон приятно удивлен, он игнорирует последнее сказанное Юнги. Об этом он знал с самого начала. Сейчас Чона больше волновало умение Кима читать по губам. Он знал об этой методике. Некоторые из его людей тоже умеют так, но все они научились этому навыку после ранений, когда лишились слуха. Он второй раз на своем пути встречает слышащего человека, способного на такое. И какое чудное совпадение, что оба из этих людей носят фамилию Мин. — Не увиливай от ответа, — Мин сидит уже более расслабленно, изучает и понимает, как строить диалог с этим мужчиной. — Научила бабушка. Она долгое время работала сурдопедагогом в частной школе. — Выходит, Мин Джехва твоя бабушка, интересно, — Чонгук намеренно игнорирует вопрос, адресованный ему чуть ранее. Он не из тех людей, кто спокойно разбрасывается важной информацией. Мин на это лишь закатывает глаза и отворачивается к своему окну. Ответа он не получит, теперь это стало ясно. Внедорожник отстал от них, и Чон спокойно мог свернуть на вторую дорогу и доехать до нужного адреса. Чонгук прощается с Юнги, но соглашается помочь донести до квартиры Мин Чжуна. Как только он вернулся в свою машину, пальцы нервно забарабанили по рулю. Что-то назревает, он чувствует это. Двигатель вновь зарычал, и Чонгук отправился в особняк. Там тоже полно дел. Сейчас именно они должны волновать его.