OXYGEN

Порывы ледяного ветра скользили по телу мужчины, стоявшего возле своего автомобиля, вальяжно облокотившись на капот. Он тяжело вздыхал и то и дело поглядывал на свои наручные часы. Темные очки на глазах, идеально выглаженный синий костюм-тройка и бежевое кашемировое пальто. Хосок выглядел невероятно и периодически ловил на себе взгляды проходящих мимо студентов. Конечно, сложно было не узнать самого Председателя Чона, о котором только и говорили в последнее время по всем новостным каналам. Что такой известный и наверняка очень занятой человек забыл возле Университета Кемён оставалось загадкой. Студенты перешептывались и переглядывались, многие нарочно останавливались, чтобы дождаться того момента, когда выйдет тот, кого Хосок здесь ждал. А то, что он кого-то дожидался было видно невооруженным взглядом. На крыше его спорткара стояло две кружки с кофе и небольшая коробочка с пончиками. Чон еще раз взглянул на время и поежился от холода. Конечно, он мог бы сидеть в теплом салоне авто, но боялся упустить блондинистую макушку из вида. Он понимал, что Юнги скорее всего постарается сбежать от него, как делал это на протяжении всех дней после той встречи в клубе. Мин избегал его, и Хосок намеревался докопаться до истины. Блондин блокировал все его номера, с которых тот пытался ему звонить. Ему не оставалось иного выхода, кроме как приехать к его институту, предварительно сверив расписание, благо оно было вывешено на сайте самого университета, и дожидаться этого несносного парнишку прямо у главного входа. Он уже представлял, как сильно ему влетит от главного пиар-менеджера компании. Хосок уже прямо видел эти заголовки: «Мин Юнги и Чон Хосок, что их связывает?» или «Чон Хосок забирает своего парня с учебы». Люди злы на язык. Но Юнги сам довел ситуацию до подобного. Наконец-то спустя еще пятнадцать минут ожидания из главных ворот вышли трое парней, среди которых был и сам Юнги. Чон смог выдохнуть, значит не зря столько простоял на морозе. Блондин о чем-то весело переговаривался со своими друзьями, и Хосок откровенно залип на эту манящую широкую улыбку. Он влип. И кажется по уши. Он смиренно ждал, пока Мин попрощается со своими друзьями, и когда тот направился к своему автомобилю, Чон окликнул его. Юнги медленно развернулся, чтобы взглянуть на того, кто нарушил его покой, и встал в ступор. Не сказать, что он был в полном шоке, скорее он был в невероятном бешенстве, увидев Чон Хосока возле своего университета. Студенты вмиг достали свои телефоны, фотографируя исподтишка, думая, что останутся незамеченными. Блондин же быстрым шагом приблизился к Чону и хотел было зарядить тому по его нахальной роже, но сдержался. Слишком много свидетелей, а он обещал отцу быть примерным мальчиком. Как-никак последний выпускной год. Получит диплом и начнет проходить финальную стажировку в фирме отца, прежде чем официально занять его место. Так что портить репутацию ему сейчас было не выгодно. И кажется, Хосок это тоже понимал, потому как улыбался еще ярче прежнего. — Какого черта ты тут забыл? — выругался Мин как можно тише, вставая спиной к камерам. — Из-за тебя у меня будут проблемы, — он легким кивком в сторону дал понять Чону, о чем тот говорит. Хосок приподнял солнцезащитные очки, оставив их у себя на голове, и склонил голову набок. — Подобного рода проблемы решаются по щелчку моего пальца, хотя точнее сказать, по звонку одному из моих людей, — он наклонился к Мину, со стороны казалось, что тот просто слегка обнимает его по-дружески. — В конечном счете ты сам вынудил меня пойти на этот шаг, — прошептал он уже на ухо Юнги, обдавая раковину горячим дыханием. Заметив, как на лице блондина эмоция сменяется с одной на другую, с дикого смущения до неподдельного гнева, он продолжил. — Поехали, поговорим без лишних глаз и ушей, — Хосок приоткрыл дверь переднего пассажирского сидения и жестом пригласил Юнги внутрь. Мина корежило от всей этой ситуации, но он понимал, что Хосок не отступит, и сейчас ему просто стоит молча подчиниться и не раздувать на пустом месте скандал. Они ведь просто поговорят, в этом же нет ничего страшного. Юнги шумно выдохнул и сел в машину. Он видел много дорогих автомобилей, к примеру, отец на его совершеннолетие подарил ему Bugatti Chiron темно-синего цвета. Но этот автомобиль отличался от всех, что он видел прежде. На рулевом колесе отсутствовал отличительный знак, а был ли он снаружи, Мин не помнил. Он не особо разглядывал машину, стоя на улице. Уловил лишь то, что она была серебристого цвета. Хосок забрал с крыши «гостинцы» и наконец уселся за руль. — Кофе остыл, поэтому не советую пить эту гадость, а вот пончики в полном порядке, — он мило улыбнулся, устанавливая стаканчики с кофе в специальный разъем и протягивая контейнер блондину. Юнги закатил глаза, но от угощений не стал отказываться. Хоть какая-то компенсация за испорченный остаток дня и потраченные зря нервы. Оставалось только выведать у Чона, какой черт рассказал ему о большой любви Мина к этому хлебобулочному изделию. Об этом знали: его брат, лучший друг и… отец. Он недоверчиво взглянул на Хосока, что уже выруливал с основной парковки, и не мог поверить своей догадке. Неужели его папа мог так с ним поступить? — Ну и куда мы? — выдавил из себя Юнги, возвращая в свой голос привычные нахальные нотки. Нельзя терять лицо. — Съездим в одно местечко, тебе должно понравиться, — Хосок бросил на блондина короткий взгляд и снова вернулся глазами к дороге. Время близилось к час-пику, не хотелось бы попасть в пробку. Нужно было как можно скорее выехать на объездную и обогнуть город по ней. — Твоя самоуверенность иной раз меня поражает, — Юнги отвернулся к окну, делая вид, что очень увлечен мелькающими городскими пейзажами. Больше он не собирался говорить, по крайней мере пока. На языке вертятся сотни вопросов, но Мин слишком умен, чтобы заваливать ими Хосока сразу. Обучение отца не пропадает даром, раз пригодилось даже в такой ситуации. И пусть Чон сейчас не его потенциальный партнер по бизнесу, но Юнги уже продумывал ход их диалога. Подготавливая пути возможного отступления и увиливания от неудобных вопросов. Хосок чувствовал нарастающее напряжение со стороны блондина, но никак это не комментировал. Он провел немало часов в компании главы семейства Мин, чтобы разузнать все о нем. Хенги воспринял новость о том, что Чон Хосока заинтересовал его старший сын, спокойно и даже не стал скрывать, что рад этому факту. Его всегда волновала холодность и отстраненность его дитя от внешнего мира. Юнги никогда не приводил в дом девушку или парня, никогда не думал о чем-то кроме своих охламонов (друзей) и работы в фирме. Словно он совсем забывал о самом себе. И старший Мин искренне верил в то, что Хосок может это исправить. Пусть Корея, да и он сам, не особо жаловали однополые отношения, но мир уже успел свыкнуться с тем, что подобное — неизбежно и имеет место быть в современном обществе. К тому же, когда этими людьми оказываются очень влиятельные люди, никто не выскажет свое мнение прямо в лицо. Попросту побоятся. Поэтому Хенги приоткрыл несколько тайн его сына, чтобы помочь Чону сдвинуть лед с мертвой точки. Автомобиль двигался по автостраде уже добрых пятнадцать минут, и тишина начинала угнетать. Юнги, не спрашивая разрешения, провел пальцами по экрану бортового компьютера. Он выдыхнул, когда понял, что система управления очень схожа с той, что стоит у него. Нажав несколько кнопок, он успешно отключил мобильный Хосока и подключил к системе Bluetooth свой. Покопавшись в своем плейлисте добрую минуту, он выбрал один из любимейших треков и поставил на фон. Достаточно бойкая мелодия заполнила пространство. Мин не удержался и прокрутил колесико громкости, напевая одними губами давно заученные наизусть строчки. — Не знал, что тебе нравится эта группа, — Хосок с интересом поглядывал на заметно расслабившегося парнишку и сам не заметил, как стал постукивать пальцами по рулю в такт музыки. — Творчество ДжошА не для всех, — фыркнул Юнги и прикрыл глаза, чуть дергая ремень безопасности, стягивая его с правого плеча, оставляя его только в районе груди. Из-за достаточно низкого роста, все ремни довольно сильно натирали шею и в целом были неудобны для него. Чон чуть снизил скорость и нажал пару кнопок, переводя автомобиль в автономное управление. Он отстегнул свой ремень и потянулся через Юнги к месту крепления регулятора, дергая его в самый низ. — Ты больной?! — шикнул Мин, недовольный тем, что вытворяет Хосок. — Такими темпами мы разобьемся! — он перепугался не на шутку, отпихивая Чона от себя и почти силком заставляя его вернуться в свое нормальное положение. Вторая встреча наедине и попытка совершить вторую аварию. Это уже как-то не смешно. — Чего так испугался? — Хосок придерживал руль, но только лишь для вида, чтобы успокоить разбушевавшегося блондина. — Здесь встроена функция неполного автопилота. Датчики определяют полосу и не дают автомобилю выйти за ее пределы при движении прямо, — он пристегнулся обратно и вернул ручное управление, вновь прибавляя в скорости. — Теперь ремень не будет натирать, попробуй, — Юнги так и сделал, он дернул лямку, и та теперь касалась его плеча, а не шеи, что не могло не радовать. Он бы поблагодарил, но не стал, посчитав, что Хосок не заслужил этого. — Это все еще не отменяет того факта, что ты больной, — он бы выругался куда сильнее, используя весь свой матерный лексикон, но воспитание и малое осознание того, с кем он находится в одной машине, не позволяло ему этого сделать. Если отец прознает, что Юнги нахамил и послал на три веселые буковки его главного партнера, то он вряд ли этому обрадуется. Оставшуюся дорогу ехали молча, Юнги то и дело переключал песни в поисках той, что наконец снова позволит ему расслабиться. Этот мужчина вводил в ступор своими действиями. Эта мнимая забота и ярое желание встретиться — все это было явно не спроста. Юнги не умеет доверять людям; наученный горьким опытом, он знает, что люди из его мира, богачей, никогда не делают ничего просто так. За каждым словом стоит какой-то замысел и поиск выгоды. Вот только сейчас они не на деловой встрече, и все равно напряжение не отпускало. — Почти приехали, — Хосок немного оживился, заворачивая на не асфальтированную дорогу. Автомобиль слегка потряхивало из-за того, что подобные спорткары явно не приспособлены для подобных мест, однако до необходимого места они доехали без происшествий. Место действительно было красивым: небольшой обрыв, внизу которого расположилось большое озеро и огромные ели, украшающие его по периметру. Хосок припарковал машину так, чтобы через лобовое стекло можно было разглядеть почти все. И Юнги не скрыл своего любопытства, тут же собираясь выйти из машины и рассмотреть вид без мешающих факторов. Но потянув за ручку двери, он с удивлением обнаружил, что та закрыта. — И что это значит? — поинтересовался он с легким раздражением. — Ты привез меня сюда, чтобы заставить сидеть в машине? — Мин скрестил руки на груди и взглянул на Хосока, который был более чем спокоен. И это начинало раздражать еще сильнее. — Это значит, что для начала мы поговорим, а после прогуляемся немного, — Хосок выдохнул и потянулся к бортовому компьютеру, чтобы поставить на паузу игравшую песню. — Я понимаю, что тебе не особо нравится подобное преследование, но ты мог оттолкнуть меня путем диалога, а не глупого игнорирования всякого моего существования. Мне кажется, в клубе ты вовсе не был против моих знаков внимания, — он взял ладошку Мина в свою и поднес к губам, оставляя один едва заметный поцелуй на тыльной ее стороне. — Даже сейчас ты не пытаешься вырваться, и я вижу, что мои действия приятны тебе, — Юнги действительно замер, чувствуя, как волны тепла проходятся по всему телу. Его это с одной стороны пугало, потому что он же не сопливая девчонка в самом деле, но с другой стороны эти действия не отталкивали. Он тянулся к Хосоку, и ему самому было трудно каждый раз, когда на экране его мобильного высвечивался незнакомый номер. — Я… — Юнги прочистил горло и все же вырвал руку из лап этого демона искусителя. — Дело не в самом тебе, как бы банально это не звучало, — Мин не знал, стоит ли ему рассказывать истинную причину своего поведения, поэтому остановился, прикусив губу. — Тогда в чем? — Чон слушал внимательно, не давил, давая возможность обдумать блондину каждое свое слово, но все же не мог удержать себя от того, чтобы задать этот вопрос. — Ты знаешь, что творится на вашей теневой стороне? — вопросом на вопрос ответил Мин. Хосок заметно напрягся. — Значит не знаешь. Судя по твоей реакции твой брат не посвятил тебя в свои планы связаться с Триадой, — Юнги говорил открыто, он не боялся гнева Чонгука. Уже сейчас он понимал, что Хосок не даст тронуть его и пальцем. — С этим я разберусь позже. Это касается бизнеса, так причем тут наши взаимоотношения? — Чон подавил в себе желание расспросить Юнги обо всем, что тот знает и как он вообще прознал о планах Чонгука, который даже под предлогом смерти не стал бы рассказывать о своих намерениях касательно теневой стороны кому-то из посторонних. — Напрямую, — коротко бросил Мин и убрал спадающую на глаза челку за ухо. — Не знаю, что вашу семью связывает с китайцами, но я влезать в это дерьмо не собираюсь. И даже не вешай мне лапшу на уши по поводу того, что я останусь в стороне, если я позволю тебе… нам построить что-то общее, потому что в случае вашего раздора с Триадой будут страдать самые близкие вам люди, — он опустил глаза в пол, разглядывая носки своих ботинок. — А я не могу подвести отца, да и умирать не входит в мои планы, — как назло, именно в этот момент телефон Хосока подал признаки жизни, оповещая о входящем звонке. Чон выругался и поднял трубку. — Здравствуй братец, — послышался довольный голос Чонгука. — Заскочи ко мне ближе к шести, на обед ты не успел, я до тебя не дозвонился, так что поужинаем вместе, — Хосок хотел было спросить? зачем он понадобился ему сегодня, но брат опередил его, ответив на незаданный вопрос/ — У нас в гостях Сихао, будет крайне невежливо с твоей стороны огорчить его новостью о том, что ты не приедешь. — Какого черта, Чонгук? — зло прошипел Хосок, уменьшая громкость звонка, надеясь, что Юнги не успел ничего расслышать. — Я занят сегодня, — он взглянул на Мина, что, достав свой телефон, фотографировал открывавшийся вид и делал такое лицо, словно ему вовсе неинтересно, о чем Чон беседует с братом. Хотя в его мыслях уже промелькнуло «помяни черта». — Меня не волнует. Да и чем ты вообще можешь быть занят? — спорить с Чонгуком всегда было бесполезно. — В офисе ты сегодня взял выходной, это я уже выяснил, — тут в трубке послышалась довольная усмешка. — Неужели обхаживаешь своего ненаглядного? — Хосок намеревался отчитать брата, но его снова бесцеремонно перебили, — Если уж ты не можешь расстаться с ним ни на минуту, бери эту блондинистую сучку с собой. Я найду, чем его занять, пока мы разговариваем, — с этими словами он скинул трубку, оставляя Хосока наедине со своими далеко не положительными эмоциями. — Дай угадаю, ты вынужден срочно уехать и наш разговор переносится? — Юнги зевнул и уже потянулся к ремню, думая, что сейчас они тронутся и поедут обратно в город, как услышал громкое «нет». — Нет, Юнги, мы договорим, — Хосок обхватил руками руль и лбом уперся в костяшки. — Во-первых, Триада ценит семью, их идеология полностью построена на том, что «невиновных» они не трогают. Во-вторых, ты прав, тебя не касаются дела моей семьи. Не знаю, как ты это узнал, но кажется Чонгук в курсе того, что ты осведомлен текущим положением дел, раз пригласил на ужин с главой Триады и тебя, как моего спутника. И все же, — Чон взглянул на Юнги, меняя свой взгляд на более серьезный, но не лишенный доли тепла, — Если это единственная причина, то ты сейчас поступаешь глупо, лишая нас возможности хотя бы попробовать, — он не сводил глаз с юноши, что давно убрал телефон в сторону и выглядел сейчас таким уютным комочком, что хотелось прижать к своей груди и не отпускать. — Мы знакомы пару дней, — пытался оперировать аргументами Юнги, все также не смея поднять глаза на этого обольстителя. — Я не говорю тебе прямо сейчас выходить за меня замуж или вступать со мной в отношения, — Чон выпрямился и взглянул на краешек озера, виднеющегося из-за края обрыва. — Я лишь прошу тебя дать мне возможность поухаживать за тобой. А после, когда ты поймешь, что я тебе нравлюсь или наоборот, дать мне свой ответ, — он вышел на улицу, вдыхая морозный воздух и давая возможность Юнги обдумать его слова. Хосок подошел к краю и все же застегнул пальто на верхнюю пуговицу. Он простоял бы так целую вечность, но время немного поджимало. Чонгук прав в том, что Сихао вряд ли одобрит игнорирование его предложения, да и он сам хотел бы наконец встретиться лично с тем, о ком его младший братец всегда отзывался с нескрываемым восхищением. Юнги откинул спинку кресла и взглядом уперся в потолок. А действительно, что мешает ему попробовать. Чон Хосок не из тех, кто будет напирать после отказа. Если сейчас Мин даст ему твердый и четкий отказ, то он уверен, что Хосок прекратит все свои попытки к их сближению. И чего он только испугался? Связь с Триадой, Чон верно подметил, всего лишь предлог. Причем слишком неуместный в данной ситуации. Он ведь избегал его по другой причине. Ему просто страшно довериться и облокотиться спиной на чью-то грудь. Его нахальный образ слетает рядом с этим человеком, открывая всю искренность его тонкой душевной натуры. И, пожалуй, именно это больше всего страшит Юнги. То, что он может «ослепнуть» и потерять бдительность рядом с ним. Как-никак, чувства и взаимоотношения с людьми слишком сложная вещь, которая давалась ему с бо́льшим трудом, чем ведение бизнеса. С одной стороны, он свободно может общаться со своими друзьями, просто потому что знает, что те никогда не переступят грань близости. Они не полезут внутрь его души и не станут копаться там в поисках ответов. Другое дело подпустить к себе человека, как Чон Хосок. От него невозможно будет ничего скрыть. Банальные ответы «да я в норме, не парься» или «сойдет» не прокатят в случае, если он позволит ему встать рядом с собой. Придется копаться внутри себя и искать подходящие ответы, которые объяснят то или иное поведение. Сложно. Как же все это утомляет. Юнги прикрыл глаза на пару секунд, а после, сделав глубокий вдох, вернулся в сидячее положение и взглянул на одинокую фигуру, стоявшую на краю обрыва. Он невольно залюбовался. Мин был бы и рад скрыть свои эмоции в данный момент, но его сердце уже все решило. И в этот раз, оно пересилило голос разума. Юнги максимально тихо приоткрыл дверцу и вышел из машины, стараясь не шуметь. Хотел добиться эффекта неожиданности. Он медленным шагом двигался к Хосоку, а тот и вовсе словно не замечал его. Стоя в паре метров от него, Мин сжал кулаки, мысленно обматерив себя за подобные действия и подбежав, крепко прижался к мужчине со спины. Он молился только о том, чтобы Чон не опустил какую-нибудь глупую шутку и не испортил этот момент. Большие ладони легли на его и немного сжали. — Это значит «да»? — тихо, но так, чтобы Юнги все расслышал, поинтересовался Хосок. На это Мин лишь крепче прижался к его спине, словно подтверждая его слова. — Теперь можно выдохнуть, а то я боялся, что ты собрался скинуть меня с обрыва, — и рассмеялся. По-доброму так, открыто и чисто. Юнги может быть и заслушался бы, но его нахальная натура все же перевешивала долю милоты. — Была такая мысль, — Мин отстранился, отходя на пару шагов. Он не удивлен, что Чон не удержался от шутки, в какой-то степени, это означало, что он не станет притворяться перед ним кем-то другим. Исчезнувшее тепло явно не понравилось Хосоку, и тот, развернувшись, притянул Юнги обратно к себе, сжимая в крепких объятиях. — Спасибо, — прошептал он на ухо, мягко касаясь его своими холодными губами. Мин вздрогнул, но не отстранился, позволяя им подольше насладиться этим спокойствием. — Ты кажется опаздывал куда-то, — спустя время подал голос Юнги. — Или ты решил проторчать здесь весь вечер? — он резко выпорхнул из объятий Хосока и направился к машине, — Давай, заводи мотор, поедем на этот твой ужин, на котором меня явно не особо ждут, но потрепать нервы твоему младшему братцу будет весьма неплохой идеей, — он улыбнулся, усаживаясь в автомобиль, и продолжил только когда и Хосок успешно погрузился. — Мне ведь теперь не страшен гнев самого Кальта, учитывая, что ты находишься рядом со мной, — Юнги усмехнулся и пристегнул ремень. Хосок лишь улыбнулся своей привычной теплой улыбкой и нажал на педаль газа. Вечер предстоит быть довольно тяжелым. В голове крутилось множество мыслей, спешно перебивающих друг друга, но времени на то, чтобы разгребать эти завалы у него не было. Проще дождаться ужина и того момента, когда Чонгук сам расскажет о том, что творится сейчас в его мире. Связаться с Триадой — плохая идея. Пригласить У Сихао в гости — еще хуже. Почему-то именно так Хосоку казалось, и он искренне верил в то, что ошибается и это лишь обыкновенный страх за его младшего братца. — Слушай, хотел спросить, — наконец задумчиво протянул Юнги, до этого блуждавший в своих мыслях. — Что это за марка машины? — он огладил рукой подлокотник, пальцами пробегаясь по рычагу автоматической коробки. — Обычно каждый изготовитель старается впихнуть свой логотип на все возможные места, но здесь его нет даже на рулевом колесе, да и когда мы были на улице, я тоже не заметил каких-то отличительных знаков, — он прикусил губу, словно снова о чем-то задумываясь, и взглянул на Хосока. Тот не отводил своего взгляда от дороги, прибавляя газу. — Гибрид, — с легкой полуулыбкой ответил Чон, поглаживая руль. — Семья Ким, как тебе известно, является крупными автодилерами Кореи. Когда я выбирал себе личный автомобиль, то хотел что-то необычное, как раз в то время Намджун привез в страну новый McLaren Artura, мой взгляд не мог не зацепиться за эти изгибы, он чем-то похож на один из мотоциклов из моей коллекции. — На Suzuki модели SV650 в платиновом оттенке с вкраплением настоящей алмазной пыли, — неожиданно перебил Чона Юнги. — Верно, быстро сообразил, — Хосок взглянул на него и одобрительно кивнул. — Но возникла проблема. Мне не нравился руль, который создатели посчитали правильным установить в этой машине. Он был слишком громоздким для подобной спортивной модели. Этот, — он еще раз обвел руками обруч, — Создали прямо под меня, благо, имея деньги и небольшую власть, можно с легкостью подкупить директоров заводов. — А что касается тех знаков, что должны были быть снаружи? — поинтересовался Мин. Ему действительно было любопытно, да и беседа явно скрашивала долгий путь. — Небольшая авария, один из моих людей отгонял автомобиль по моей просьбе, а я забыл предупредить, что отключил ручное управление в тот день, он испугался и слишком резко затормозил прямо посередине оживленной дороги, — на секунду в глазах Хосока блеснул нездоровый огонек, следствие того, что он слишком сильно дорожит своими игрушками. — Благо все обошлось, жертв не было, но вот переднюю и заднюю части пришлось перекраивать полностью, — с горечью закончил он. — Вот как… — Юнги вновь отвернулся к окну. Они почти подъехали к городу, но Хосок свернул на вторую дорогу, немного резковато входя в поворот, видимо, не желая сбавлять скорость. — Зато теперь ни у кого на свете нет такого автомобиля, первый во всем, — поспешно добавил Юнги и замолчал. Оставшуюся дорогу они ехали в приятном молчании, наслаждаясь очередной песней, что включил Мин. На теневой стороне царила непривычная идиллия. Прибыли несколько отрядов Триады, которых сам Сихао выделил для Чонгука. Сто тридцать три китайских солдата приехали из аэропорта на территорию особняка пару часов назад и налаживали контакты с членами семьи Чон. Кальт был уверен, что возникнут большие сложности с языковым барьером, но его Отец продумал даже это. Некоторые члены групп спокойно говорили на корейском и могли работать переводчиками для всех остальных. Все они были одеты в черное одеяние, состоявшее из прочной ткани, которую крайне сложно разрезать ножом. Исключением являются удары, нанесенные точно кончиком острия без наклона, такие проходили и не редко оказывались смертельными. На рукаве каждого из них была ярко алая нашивка с изображением лотоса, высшим же чинам наносилась точно такая же татуировка под левым глазом. Это было отличительным знаком. Также у каждого из Триадовцев форма была подписана на груди со стороны сердца. Там вышивали номер отряда и полное имя. Эта система была введена для удобства старших, ведь запоминать сотни, а то и тысячи имен было довольно трудно. Сихао сидел на крыльце главного дома, потягивая трубку с изголовьем дракона. Редкое зрелище, когда он бывает настолько спокоен и умиротворен. В Китае слишком много забот, которые не скинешь просто так на кого бы то ни было. Его родному сыну стукнуло двадцать три года, и теперь он может выполнять часть обязательств и в отсутствии Сихао держать главенство. Он был уверен в своем чаде, поэтому в данный момент мог позволить тебе расслабиться, покуривая свежий крепкий табак. Чонгук, вышедший только что, был приятно удивлен тому, что Отец хранит его первое изделие из слоновой кости. Находясь в Китае, он обучался многим боевым искусствам, однако, это не было основой его учения. Каждый член Триады славился своим терпением и выносливостью. И бойкому любознательному Чонгуку не доставало именно этих качеств. Тогда У Сихао привел в дом невысокого старца и оповестил Чона о том, что это его новый учитель. Пока он не овладеет искусством терпеливости и усидчивости, он не сможет вернуться к изучению новых боевых приемов. Конечно, десятилетнего мальчишку это очень огорчило, но отказываться он был не в праве. Чонгук обещал матери слушаться Господина У во всем. Первым его изделием стала курительная трубка. Совсем простенькая с китайскими орнаментами и объемной чашей лотоса возле самой табачной камеры. Она была далеко не идеальной, в ней можно было найти множество недочетов, на которые тот противный старикашка-учитель вечно указывал. Но Сихао видел, как горели черные глаза, с каким усердием сидел Чонгук каждый день до самой поздней ночи, обтачивая каждый лепесток цветка. Он не мог не оценить такой труд. С тех самых пор он не курит табак ни из какой другой трубки. — Вы все еще не выбросили это безобразие, Отец? — Чонгук присел к нему, копируя его позу и так же как он, закурил, однако обычную сигарету. — Это твой первый успех, которого ты добился, не проливая крови, а используя свою внутреннюю силу, — Сихао покачал головой и втянул едкий дым с едва уловимыми цитрусовыми нотками. — Скоро приедет Хосок, но я должен предупредить, что он прибудет не один, — Чонгук не знал, как глава Триады отнесется к такой новости. Он также, как и Кальт не любил вмешивать в свои дела посторонних. Но в прошлый раз Чон оставил Юнги без ответов, и если тот начнет расспрашивать, то могут возникнуть нежелательные слухи. — Ты говоришь о чаде семьи Мин? — Сихао словно читал его мысли, отчего по коже Чонгука пробежала легкая дрожь. — С утра ты обмолвился в разговоре со своим советником о том, что некий Мин Юнги прознал о твоих планах связаться со мной и ты просил проследить за ним, я стал случайным свидетелем вашей беседы, — пояснил он с легкой улыбкой, словно успокаивая. — Если ты переживаешь о моем мнении, то не стоит, ты принял такое решение, значит успел просчитать все риски, — Сихао поднялся на ноги, отряхивая подол своей куртки. Чонгук едва заметно кивнул и поднялся следом. Снова повторяет все за своим наставником. Что ж, от детских привычек не так просто избавиться. Они зашли в дом. За большим круглым столом уже собрались все те, кто должны присутствовать при этом разговоре. Не хватало лишь Нила, который раздавал указания новоприбывшим и расселял их в гостевых домах и Хосока. Чонгук бросил взгляд на напольные часы, стрелки на которых говорили о том, что до назначенного времени осталось пара минут. Он не допускал мысль о том, что брат может не приехать. Слишком уж тот за него волнуется и сейчас, когда ему известно о Триаде, он точно не останется в стороне. Ким Намджун тоже прибыл на сегодняшнюю встречу. Без его поддержки план, который все утро разрабатывали Кальт и Сихао, невозможно было реализовать. Чонгук подошел к нему, укладывая руку на плечо. Они стояли в углу зала, откуда хорошо открывался вид на всех присутствующих в нем. — Никогда бы не подумал, что ты повяжешь себя кровью с теми, кого страшатся во всем преступном сообществе, — Ким постепенно начинал одобрять идею Чона связаться с китайцами, такая поддержка дает почти стопроцентные шансы на успех и большую гарантию безопасности для самого Чонгука. — А ведь я просто хочу отомстить, — усмехнулся Кальт, поворачиваясь спиной к гостям, чтобы принять очередную дозу психотропов. Ему сейчас необходимо мыслить здраво, легкие снова начинало жечь от мнимой нехватки кислорода. Что-то тревожило его сознание, что-то разъедало его изнутри. И только ненависть могла помочь ему с этим справиться. Намджун тяжко вздохнул, наблюдая за этим. Когда его друг добровольно вернулся к препаратам, он был счастлив. Это означало, что теперь угроза самоубийства будет решена на какое-то время. Но таблетки лишали Чонгука всякой мягкости. Он словно переставал понимать, что он человек и должен уметь сострадать и проявлять снисхождение к тем, кто не может дать ему должный отпор. Только это и напрягало. В остальном жестокость Чона была довольно привычна. В юношеском возрасте, когда тот только вернулся из Китая, он часто проявлял ее по отношению ко всем своим близким. Он вырос вдали от них, он отвык от их присутствия возле себя, поэтому был так холоден и груб. Только рядом с Госпожой Чжи-Хен он расцветал и проявлял по-настоящему искренние эмоции. Истинная сила материнской любви, она не могла не восхищать. Намджун в какой-то степени даже завидовал этому. Он не имел теплых отношений ни с одним из родителей. Все было слишком банально. Они любили друг друга, но никогда об этом не говорили. Было не до этого. — Господин Чон, — возле них неожиданно возник дворецкий, учтиво кланяясь. — Прибыл ваш брат вместе со старшим сыном семьи Мин, — Чонгук похлопал друга по плечу и проследовал за Сокджином. Они столкнулись в дверном проеме. Чон младший оглядел Мина с ног до головы. Тот был одет в черные джинсы и темно-коричневую толстовку. Этот образ явно не вписывался в антураж их вечера. — Сокджин, подбери какую-нибудь более подходящую одежду для этого мальчишки. В моем гардеробе была парочка старых костюмов, что стали мне малы, как закончите, приведи его к нам, — Мин хотел было возмутиться, что вообще-то он не собирается этого делать, ведь Чонгук не предупредил их заранее, но Хосок взглянул на него с такой мольбой в глазах, что сопротивляться было бесполезно. Он успеет отыграться, а пока стоит принят правила Кальта. — Мы сильно опоздали? — Хосок обнял брата, всем своим видом источая искреннее волнение. — Ты расскажешь мне, зачем тебе понадобилась помощь Триады? — он отстранился и взглянул в родные глаза. Зрачок был расширен, значит Чон был под действием таблеток. Но все же дышал тот тяжелее, чем должен. Хосока это напрягало. Последний приступ был чуть меньше трех месяцев назад, но тогда его брат не принимал лекарства. Так что если что-то случится сейчас, то купировать вспышку будет попроще. — Сразу заваливаешь вопросами, — Чонгук на это лишь закатил глаза. — Пойдем, У Сихао хочет пообщаться с тобой, а на свой вопрос ты получишь ответ, но чуть позже, даю слово, — он двинулся вперед, к панорамному окну, возле которого и стоял Господин У, ведя беседу с одним из своих советников. Хосок следовал за ним. Волнения по поводу предстоящего знакомства, на удивление, не было. Если его брат всецело доверяет этому человеку, то причин для беспокойства быть не должно. Он прекрасно осведомлен о том, кто воспитал его брата, и это давало ему гарантию того, что волноваться бессмысленно. В начале они вежливо поздоровались, после завели разговор на отстраненную тему. Сихао хотел понять, как мыслит Хосок, а тот в свою очередь был не против утолить его любопытство. Они ловко прыгали с темы на тему, прежде чем Чонгук вторгся в их непринужденную беседу. — Хосок, — обратился он к брату, — Не думаешь, что нам пора расширять основной бизнес? — он выхватил бокал с излюбленным виски с подноса официанта, проходящего мимо, и покрутил его в своей руке, наблюдая за тем, как янтарная жидкость поблескивает в свете искусственного освящения. — Как на счет того, чтобы заключить контракт с WOO Group? — он глядел на брата, ожидая его ответа. — Это… это довольно интересное предложение, — опешил Хосок, бегая взглядам от Чонгука к Сихао, — Но такие решения не принимаются так спешно, нужно хорошо все обдумать, — он понимал, что Чонгук уже все решил, и даже если он занимает место председателя, то брат найдет другую лазейку. На самом деле, Чону нравилась эта идея. Возможность укрепить свои позиции за рубежом, как ни крути, выгодная сделка. — Все в порядке, если вы согласитесь, то документы будут готовы уже к утру, — невозмутимо произнес Сихао, умалчивая о том, что все бумаги сделаны были еще в обед, — Вы ничего не теряете, а наоборот, приобретаете. У вас будет возможность открыть три новых ресторана в центре Пекина и пару баров в Шанхае и Гонконге, — мужчина щелкнул пальцами, и один из его людей поднес ему папку, которую тот передал Хосоку. В ней находились фотографии зданий, в которых была возможность открыть заведения «JS». — А какая выгода от этого вам? — задал резонный вопрос Хосок, отрываясь от рассматривания фотографий. Сихао рассмеялся. — Смышленый, — он одобрительно глянул на Чонгука. — Я буду получать тридцать процентов от всех доходов и смогу наконец легализовать свои подпольные казино. Мне будет трудно это сделать без надежной точки опоры, а если вдруг моя компания решит вклиниться в ресторанный бизнес, то, боюсь, она прогорит. Я в этом ничего не смыслю, — на его губах сияла добрая улыбка. И не скажешь, что этот мужчина в возрасте — жестокий и хладнокровный убийца и лидер одной из самых опасных мафиозных группировок. — Хорошо, такие условия вполне приемлемы для нашей компании, думаю, из нашего сотрудничества выйдет толк, — словно заученную фразу произнес Хосок. Юнги все еще не спустился, он огляделся, но блондинистой макушки нигде не было видно. Хотя прошло немало времени с его ухода. — Вы верно потеряли своего спутника, — догадался Сихао, в то время как младший Чон продолжал молча потягивать свой напиток. — Не волнуйтесь, дворецкий Чонгука займет его на какое-то время, он еще мал, чтобы втягивать его в это, вы же не хотите, чтобы он пострадал? — Хосока удивляло, как вежливо мужчина обращается к нему. Нет, он ожидал чего-то подобного, но был уверен, что Господин У будет вести себя с ним чуть более холодно. — Да, вы верно сказали. Впутывать его будет большой ошибкой, — старший Чон поклонился, благодаря и его, и брата за оказанную услугу. — Почему ваши руки перебинтованы? — только сейчас он обратил внимание на то, что правые ладони у обоих были обвиты белыми бинтами. — Теперь мы повязаны кровью с Триадой, У Сихао теперь официально является моим Отцом, — подал голос Чонгук. Он с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как расширяются глаза брата. Примерно такой реакции он и ожидал. Объяснив всю ситуацию и освятив некоторые подробности его пребывания в Китае, Хосок наконец смог полностью выдохнуть. Подобные узы, сотканные кровью, обычно не сулили ничего хорошего. Но его устроили объяснения Чонгука. Возможно, вновь образовавшаяся связь станет толчком для него к тому, чтобы перестать губить себя. Хосок верил, что когда-нибудь его младший брат сможет улыбаться без таблеток. Что когда-нибудь тот действительно захочет по-настоящему жить. Когда все сели за стол, началось бурное обсуждение основного плана. Нил, с полного разрешения Чонгука, предлагал различные обходные пути и активно участвовал в дискуссии. Они продумали почти все, когда послышались автоматные очереди и взрывы с улицы. Оконные стекла выходили на внутренний двор, поэтому было невозможно понять, что происходит снаружи. Нил тут же вскочил на ноги, переговариваясь со своими ребятами через рацию. То же самое сделали и лидеры китайских отрядов. Шум становился все громче. Хосок напрягся и Чонгук подтолкнул его, шепнув на ухо путь к нужной комнате. Кальт прекрасно понимал, что брат переживает о своей блондинистой сучке. Тот действительно мог испугаться и сунуться в окно, чтобы посмотреть, что происходит, и если он это сделает, то наверняка получит в лоб пулю. Хосок влетел на второй этаж, открывая нужную ему дверь. Юнги стоял далеко от окна, прислонившись спиной к стене. Он выглядел довольно спокойно, когда занес какую-то палку для удара, однако нервозность все же присутствовала в его движениях. Поняв, что вошел Чон, он выдохнул, выпуская из рук деревянное нечто. Это была часть рамки, от висевшей в комнате картины. Ее обломки валялись возле кровати. Хосок притянул блондина к себе и крепко обнял. — И все же мои опасения оказались не напрасны, — буркнул Юнги, но не отстранился, сильнее прижимаясь к крепкому телу. Пусть он и не особо показывал, но ему было страшно. Его семья тоже имеет теневую сторону, и он сам умеет драться и пользоваться различными видами оружия. Вот только Мины никогда не вмешиваются в подобную резню, они занимают лишь нелегальными переправками оружия и курируют несколько точек с их же продажей. Подобное всегда обходило их стороной, поэтому страх все же окутывал юное тело. — Прости, этого не должно было произойти сегодня, — Хосок уткнулся носом в волосы Юнги. — Никто даже не предполагал, что такое может произойти, только самоубийца сунется на нашу территорию, — немного отстранившись, Хосок взглянул в обеспокоенные глаза. — Здесь безопасно, я останусь с тобой, моя помощь там не понадобится, по крайней мере пока, брат ясно дал мне это понять. Поэтому можешь не переживать, просто останемся в комнате и подождем, пока Чонгук разберется со всем этим, — получив слабый кивок, они вместе прошли к кровати, усаживаясь на нее. Хосок был уверен, что Чонгук даже не выйдет из дома. Враг явился на его территорию. Крайне необдуманный поступок. Здесь собраны лучшие силы семьи, так что волнение можно слегка придержат. Хосок и сам был бы готов встать рядом с братом. Сухо тренировал его на протяжении всего детства, так что он ничем не уступал брату. Но Чон понимал, что сейчас вмешиваться не стоит. Это не его война. Это война его брата, и отчасти он сам виноват в том, что позволил Чонгуку ввязаться в подобное. Он мог скрыть факт смерти матери или преподнести это как-то иначе. Но время не обратить вспять, а значит сейчас нужно лишь довериться брату. — Господин, вооруженное нападение, — громко произнес Нил, вставая рядом с Чонгуком. — Шесть бронированных внедорожников, это русские, наши сейчас сдерживают их, вам лучше не высовываться на улицу, — Чон сжал кулаки. Эти уроды позволили себе вторгнуться на его территорию. Прогремел еще один взрыв, кажется, кинули гранату. Земля ощутимо дрожала, Кальт поднялся из-за стола. На его лице, как и обычно, невозможно было прочесть ни одну эмоцию. Только вот исходящая от него энергия явно изменилась. От него разило гневом. — Прошу меня извинить, видимо, наш план и этот ужин придется отложить на какое-то время, а сейчас нам стоит приложить все усилия, чтобы показать этим русским шавкам, где их настоящее место, — он опрокинул в себя стакан с виски и быстрым шагом удалился из гостиной. Ярость в нем кипела с такой силой, что внешнее ледяное спокойствие вот-вот готово было дать первую трещину. На ходу скидывая с себя свой костюм, он дошел до своей комнаты, а там и до гардероба. Ему потребовалась минута, чтобы переодеться в более удобную одежду. Кальт натянул широкие черные штаны, сверху черную водолазку с высоким горлом, поверх нее он надел бронежилет и укороченную куртку. Прихватив с собой два пистолета, один из которых удобно размещался за поясом, а второй находился возле правого ботинка в специальной кобуре, он быстрым шагом направился туда, где держали по его приказу Пак Ги-Хена. Не трудно было догадаться, за чем конкретно приехали русские и какими будут их требования. Мальчишка дернулся, когда Чонгук зашел к нему в комнату. Его глаза блестели от слез. Видно шум стрельбы и взрывы успели напугать его раньше, чем это сделал сам Кальт. — Ты сейчас закрываешь свой рот и идешь со мной, — он схватил Ги-Хена за руку и с силой дернул на себя. Пистолет из-за пояса тут же оказался в правой ладони Кальта. — Если ты пискнешь или попытаешься, что-нибудь выкинуть, — Чон завел курок, — Я прострелю тебе голову, — пропустив мальца вперед, он слегка толкнул его, заставляя начать двигаться. Как только они спустились по лестнице на первый этаж, к ним тут же подлетел Нил вместе с Вороном. Оба взглянули на испуганного мальчишку, но не стали задавать лишних вопросов. Они и сами понимали, что именно этот дрожащий ребенок является причиной безумия, творившегося на улице. — У них прибыло подкрепление, все наши, в том числе и члены Триады, готовы выступить против них, судя по первичным подсчетам, их около двух сотен, в том числе задействованы и члены семьи Пак, — отчитался Нил и встал, ожидая дальнейших указаний. — Достань мне рупор, кажется, я видел его у нас в гараже, — отдал приказ Кальт и Ворон тут же умчался его исполнять. Нил снова отошел к окну, в котором можно было разглядеть часть всего побоища, и снова нажал кнопку рации, координируя действия своих людей. Было бы удобнее, прошмыгни он на улицу, но сейчас он должен оставаться с Господином Чоном. Сихао вышел к ним в коридор, руки, сложенные за спиной, свидетельствовали о том, что тот более чем привык к подобным инцидентам. Он подошел к Чонгуку, с интересом поглядывая на Ги-Хена. Тот трясся от страха и бесшумно лил слезы, боясь даже вздохнуть. Как только прогремел еще один взрыв, выбило несколько стекол, Ги-Хен вздрогнул, не удержавшись на ногах, и начал медленно опускаться на колени. Кальт на это лишь презрительно фыркнул. Неженка, избалованный счастьем и семейной идиллией ребенок. — Бедное дитя, — покачал головой Сихао, — Ты ведь еще так юн, но, к сожалению, в нашем мире только смерть невиновного может пробудить совесть и заставить размышлять о всех своих совершенных грехах, — проговорив это, он обратился уже к Чонгуку. — Ты ведь не собираешься отдавать им наш главный козырь? — Нет, я собираюсь его убить, прямо на глазах у бабули Пак, она наверняка сидит в одном из автомобилей и наблюдает, — со сталью в голосе ответил Кальт. Ги-Хен пискнул, тут же прикрывая свой рот рукой. Истерика брала свое. — Что ж, разумный ход, учитывая данную ситуацию, но ты озлобишь их еще больше, — Сихао сжал своими длинными пальцами плечо Сына и больше не проронил ни слова. Наконец в комнату вернулся Ворон, неся в своих руках достаточно большой рупор, с прикрепленной к нему рацией. Чонгук повертел его в свои руках, несколько раз нажимая на кнопки. И как только послышалось легкое шипение, он удовлетворительно кивнул своим мыслям. Оставив мальчишку на Ворона, тот понял без слов, что Ги-Хена необходимо поднять и вести вслед за Чонгуком, он подошел к Нилу. Стекла валялись на полу, и мужчина жестом показал, что необходимо прижаться к стене возле окна, малейшее движение — и по окнам тут же начинали вести огонь. Кальт провел кончиком языка по своей нижней губе. Его забавляла подобная ситуация, всплески адреналина заставляли ощущать себя живым. Он слышал крики с улицы, чувствовал запах крови. Ему не нравилось лишь то, что умирают его люди, стоя там, на передовой. Но войны без жертв не бывает, это знает каждый. Чон прокашлялся в сторону и направил рупор в окно, рацию же поднес к своим губам. — Ну здравствуй, бабуля, — перекрывая частично звуки стрельбы, раздался голос Чонгука. Замерли все, создавая полную тишину. — Хорошее ты устроила шоу, мне нравится. — следом послышался едкий смешок. Сказанное явно являлось сарказмом. — Я знаю причину твоего визита, ты ведь явилась за ним, — Кальт отстранил от себя рацию и обратился к Ги-Хену, — Будь умницей, поговори с бабушкой. — он поднес небольшую коробочку к нему и кинул взгляд на Ворона. Тот ткнул пистолетом мальчишке в спину. — Бабушка! Уезжай, прошу тебя! Он все равно уб… — он не дал ему договорить, тут же разжимая пальцы и обрывая его фразу на половине. — Так вот, если твои шавки не отступят, пока я считаю до десяти, то я лично прострелю твоему драгоценному внучку его голову. Поверь, я шутить не стану, — Чон внимательно следил за происходящим за окном. Люди противника переглядывались, устремляя свой взгляд на одну из машин. Именно в ней предположительно и находилась Госпожа Пак. Нил тут же оповестил всех об этом по рации на немецком. Китайцы поняли суть ситуации без указаний. — Господин Чон, может быть стоит осуществить наш план прямо сейчас? — Нил проговорил это напряженным голосом. Это ведь хорошая возможность взять в плен главу семьи Пак. — Ее нет в машине, — коротко бросил Чонгук и снова поднес ко рту рацию. — Один, — отсчет пошел. Русские все еще стояли по стойке смирно. — Два, — Кальт начинал входить во вкус. Он желал, чтобы отсчет дошел до конца, чтобы он смог прострелить эту мерзость. — Три, — из машины выскочил высокий мужчина и крикнул что-то на русском. — Четыре, — враг медленно начал отступать, прихватывая с собой несколько военнопленных, но попытка спасти их сейчас равнялась самоубийству. — Пять. Ты умничка, бабуля, сделала верный выбор, — Кальт внимательно следил за тем, как одна за другой машины покидали территорию его особняка, но продолжал вести счет. — Шесть, семь, — двойной отсчет заставил русских ускориться, чем вызвал очередной смешок. Неожиданно из все той же машины выскочил Чимин, поднимая вверх руки. Чон нахмурился и приказал взять его на мушку, Нил передал указание. — Чонгук! — громкий крик старшего Пака вырвался из его рта. — Я прошу тебя, умоляю, я готов даже встать на колени и склонить пред тобой свою голову, — он действительно стал медленно опускаться на колени. — Отпусти Ги-Хена, он ни в чем не виноват, позволь ему жить обычной жизнью, умоляю, — последнее он почти прошептал. Кальт, наблюдавший за этой картиной, был до жути доволен происходящим. Голос Пака звучал так сломано, так разбито. Это не могло не тешить его искореженную и жаждущую мести душу. Откинув громкоговоритель в сторону, Чонгук снова вынул свой пистолет из-за пояса и, схватив Ги-Хена, приставил дуло к его виску. А затем вместе с ним двинулся к входной двери. Приоткрыв ее и убедившись, что выстрелы не последовали, он вышел на улицу, ведя юнца перед собой, держа его словно живой щит. Пак дернулся, намереваясь подбежать к брату, но, увидев, пистолет, тут же остановился. — Чонгук… Отпусти его, он не должен расплачиваться за грехи семьи, он ни о чем не догадывался, — все еще продолжал умолять Чимин. — Возьми меня, убей меня, если тебе так важно омыть свои руки кровью, — Ги-Хен смотрел на него и плакал. Его лучик ронял свои хрустальные слезы, и Чимин ничем не мог помочь ему. — Моя мама тоже не знала, за какое чудовище ее выдают замуж, — до одури спокойно ответил Чонгук. — Только вот почему-то ее никто не пожалел, когда отправлял на край света подыхать в гребанном монастыре, — он завел курок, сильнее вдавливая дуло в висок. — Его смерть не вернет тебе маму, — Чимин сделал короткий шаг, вытягивая руки перед собой, показывая, что он не настроен на драку или стрельбу. — Тетя Чжи не была виновата, ты прав, но она бы не хотела, чтобы ты превращался в монстра, — он шагнул еще ближе, оставалось буквально шесть-семь шагов, и он будет совсем рядом. — Отдай мне брата, я увезу его, и верши свою месть столько, сколько захочешь. Перебей всех, если ты так этого желаешь, я не стану мешать, сам позволю тебе спустить курок и в мою сторону, ведь я знал, куда увезли тетушку. Ведь я был тем, кто посадил ее в самолет. — Не смей! — рявкнул Чонгук, обхватывая рукой шею мальчишки, а пистолет направляя в сторону Чимина. — Не смей произносить ее имя своим поганым ртом. Твоя ложь не спасет его. Я знаю имена всех причастных и твоего там нет и в помине, — голос не дрожал. Он все еще был жестким и твердым, но резкость в движениях и вмиг ставшее тяжелым дыхание означали, что пошла первая трещина. — Да очнись же ты! — снова повысил голос Чимин, стараясь достучаться до сознания Чонгука. Обман не помог, не заставил Чона отпустить его брата, но выбил из колеи, это было заметно, а значит осталось лишь додавить, сбить с толку, и тогда может быть будет хотя бы маленький шанс спасти свое чудо. — Свершишь ты свою месть, и что дальше? Ты почувствуешь облегчение лишь на секунду, но сможешь ли ты жить с таким количеством крови на своих руках? — еще один небольшой шажок, пока Чонгук не видит, пока он ослеплен своими мыслями. Еще немного. — Хах, ты заливаешь красивые речи, братец, тебе бы в политику, — Чонгук неожиданно для всех, в том числе и для Чимина, резко толкает Ги-Хена вперед, и тот буквально налетает на брата. Пак теряется лишь на секунду, но тут же прижимает хрупкое родное тельце к себе. Ги-Хен уже не сдерживается, рыдает в голос, обнимая Чимина, держась за него, как за свою последнюю надежду. — Отвечая на твой вопрос: да, смогу, — Кальт опускает руку, державшую все это время пистолет и смотрит на нее. Тело не дрожит, он спокоен, внутри лишь зарождается едкое чувство предвкушения от мысли о том, в чьей крови он искупает свои руки. — Я буду рад, если все вы сдохнете в мучительной агонии, сгорите заживо, отдавая свои жизни в оплату своих грехов, — Чонгук стоит еще пару секунд, медленно втягивая носом воздух. Он неприятно жжет все внутри. Психосоматика, но именно это он сейчас чувствует. — Но убивать вас просто так действительно не имеет смысла, — Кальт делает глубокий выдох и чувствует, что если сейчас хоть что-то не предпримет, то начнет задыхаться. Чимин прижимал голову брата к своей груди, все еще сидя на земле. Тот уткнулся в него и плакал навзрыд, глуша всхлипы и надрывные хрипы в вороте куртки. Он был в одной легкой футболке, но холода не ощущал. Он почти в порядке, он почти спасен. Чимин вернулся за ним. Он так счастлив. — Спасибо… — тихо проговорил, почти прошептал старший Пак. — Я знал, что человечность сможет пересилить твоего внутреннего монстра, — он постепенно начал вставать, намереваясь отвести брата к машине и передать его своим людям. — Всегда хотел, чтобы кто-нибудь испытал то же, что и я, — Кальт резко поднял пистолет и выстрелил. Пуля в спину с доли секунды достигла сердца. На спине Ги-Хена выступила красное пятно, расползающееся по всей белоснежной футболке. Чимин не понимал, что происходит. Все происходящее было для него как в замедленной съемке. Вот к нему подбегают люди, утаскивая к машине. Тело брата падает безжизненно на землю, и Чимин не выдерживает. Его крик эхом отдается кажется по всей территории. Его маленькое солнышко погасло. Его братишка, самый добрый человек, которого этот мир просто не заслуживал, больше никогда не осветит дом своей улыбкой. Он больше никогда не будет доставать Чимина своими глупыми походами по магазинам в попытках найти хороший наряд для вечеринки, и никто и никогда больше не услышит этот чудный смех, точно звон колокольчиков.

Пак Ги-Хен мертв. Убит монстром.

Чимин хватает из чьих-то рук пистолет и стреляет. Он попадет Чону в плечо, пуля прошла по касательной, он хочет сделать еще один выстрел, но люди Чона открывают огонь, и его насильно запихивают в машину. Тело брата тоже утаскивают под градом пуль. Он не понимает больше ничего. Его сознание меркнет. А Чонгук продолжает стоять на месте. Плечо саднит, пусть не глубоко, но пуля все же задела его. Но он оставался на месте и улыбался звериным оскалом, наблюдая за тем, как чужаки покидают его территорию. Нил, стоявший на крыльце, подбегает к Чонгуку. — Вы в порядке, Господин Чон? — он обеспокоенно глядит на плечо. Ткань куртки разорвана и на землю падает несколько капель крови. — Я вызову врача, прошу, пройдемте в дом. Чонгук отталкивает его от себя и сам направляется в особняк. Он доволен, нет, он счастлив. Не только он будет теперь нести этот тяжкий груз. Теперь и они тоже начнут понимать, какого это лишиться того, чем дышал. Сихао встречает его на пороге и без слов притягивает его голову к себе, оставляя невидимый след губ на его лбу. Чонгук все ещё продолжает улыбаться. — Нас ждет полномасштабная война, Отец, — голос слегка снизился, точно сейчас он находился в своем персональном раю, настолько он звучал спокойно и умиротворенно. — И мы ее выиграем, — коротко ответил Сихао и отпустил своего Сына. Чонгук обвел всех находящихся в коридоре людей своим взглядом. Никто не скрывал своих эмоций. Никто не ожидал, что Кальт не пощадит ни в чем неповинного ребенка. Никто. Кроме, пожалуй, Намджуна, Отца и Нила. Спустя пару секунд люди словно очнулись, оцепенение спало, и по приказу Господина У все принялись за уборку. Было много раненых и не меньше убитых, причем с обоих сторон. Чонгук вновь отмахнулся от Нила, что в который раз напомнил ему о его плече, и медленно поднялся на второй этаж. Ему не нужен доктор. У него есть тот, кто неплохо обрабатывает раны. Первая кровь пролита, теперь остается умножить ее в несколько раз.