Секреты глубин малиновых глаз

      Окно, открытое настежь, позволяло лёгкому ветру проникать в помещение и играть с тёмными волосами омеги. Он сидел на стуле, положив голову на сложенные на подоконнике руки, и наблюдал за вертящейся возле плиты фигурой.       Тётушка Су уже второй день подряд крутилась вокруг него юлой, не позволяя унывать. Вернувшись от вожаков, Джисон был в смятении. Мысли крутились в голове как белка в колесе, не давая прохода здравому смыслу, который мог помочь решить проблему.       На помощь к омеге, находящимся на грани истерики, пришла Су и, уложив его на диван так, чтобы голова покоилась на её коленях, начала успокаивать. Точнее начала баюкать, выпуская больше феромона и поглаживая по голове. Уже на грани сна он уловил её тихий голос возле уха.       – Не нужно думать обо всём сразу. Решение само придёт к тебе со временем, – прошептала тогда она перед тем, как Джисон погрузился во тьму.       Её слова и правда помогли успокоиться и перестать думать обо всём сразу. Но решение не могло прийти само, поэтому поздней ночью он снова всё обдумал. Вот только всё равно не нашёлся ответ. Он всё также не хочет быть обузой для стаи и вожаков. Но и возвращаться в место, где его ждут сплошные страдания и боль, тоже не хочет.       Вместе с этим он не понимает, что движет Чаном и остальными. Почему они так хотят ему помочь? Это ведь даже не та помощь, когда делов на пару минут. Эта помощь будет длиться минимум девять месяцев, а если верить словам Чонина, то ещё дольше.       Джисон совсем не понимает, зачем им нужен беременный омега без запаха. Не понимает, зачем они хотят взвалить на себя такую ответственность. Не понимает, как они могут принять его в свою семью, потому что именно так это и выглядит.       Разве они смогут жить бок о бок девять с лишним месяцев, не привязавшись друг к другу, если Джисон уже начал? А как Хану поступить со своим притяжением к вожакам, которое невозможно контролировать? Что ему делать со своей появившейся симпатией, что вызывает трепет в животе?       Да и останься он у вожаков, это будет значить, что он примет своего малыша. Но сможет ли он это сделать? Волк внутри радостно тявкает, что говорит само за себя. Джисон принял его с самого начала, когда в первый раз обжегся о сок шалфея, но угнетающие мысли не позволяют ему принять свои материнские чувства.       За мыслями он провёл всю прошлую ночь и только смог расслабиться на утро, сделав какие-никакие, но выводы. Навряд ли он сможет сам найти все ответы на вопросы, пока не поговорит с вожаками или хотя бы с кем-то одним из них. В любом случае ему будет тяжело рассказать о своих страхах и переживаниях, поэтому ему стоит сделать это с Чаном или Сынмином. Феликс, наверняка, тоже смог бы его выслушать и помочь, но ему спокойнее с теми, кто уже устраивал откровенные разговоры.       В итоге, Джисон поспал от силы часа два, а потом был разбужен Тётушкой Су, которая принесла ему небольшой перекус в постель от утренней тошноты. Мысль о том, что о нём кто-то заботится таким образом, очень грела его душу. После подъёма и лёгкого душа Джисон направился на кухню, где Су рассказала о планах на день.       В результате разговора они провели небольшую уборку, что очень помогла ему отвлечься от мыслей и посмеяться от души с пожилой омегой. Джисон уже догадался, что Су не позволяет ему унывать и грустить, когда она плеснула на него водой из ведра для мытья полов.       Уже под конец уборки Джисон начал чувствовать лёгкую усталость, и Су, у которой, кажется, есть суперспособность читать мысли, посадила его на диван отдыхать за просмотром телевизора, пока сама заканчивала вытирать пыль с мебели.       Передача, которую он смотрел в это время, была про животных. А точнее, про стаю львов и как взрослые особи принимают детей. В основном они раздражены, когда те подходят поиграться, но когда дела доходят до защиты, они рвут всех, кто посмеет навредить малышу.       Это заставляет его задуматься о вожаках и как бы они отнеслись к его собственному щенку. Даже если они будут заботиться о Джисоне, то как они встретят его малыша? Будет ли он им мешать также как взрослым львам в передаче?       – Какие миленькие львята, – проворковала Су, садясь рядом с задумавшимся омегой. – Взрослые львы только притворяются, что раздражены. На самом деле они любят каждого члена своей стаи. Особенно вожак, я уверена, что он души не чает в детишках, но из-за поддержания своего статуса не обращает на них внимания, – сказала она, смотря на омегу, который не отрывал свой взгляд от телевизора.       – Как вы это поняли? Он же даже не смотрит в их сторону, – нахмурился омега, и Су перевела взгляд на телевизор.       – Смотри, он отдаёт им большую часть своей еды и поглядывает в их сторону, когда они дерутся, переживая, что они могут пораниться. Вожак хоть и не является их отцом, но он также прошёл через всю беременность их матери и полюбил этих детишек. Хороший вожак любит каждого члена своей стаи, будь то старик или ребёнок, потому что те доверили ему свои жизни. Связь вожака со стаей очень крепка, именно поэтому на эту роль берут волка с большим сердцем, – слова Су заели в его голове как пластинка. – Наш Чан-и такой. Он никогда не становился вожаком только потому, что сам был сыном вожака. Он стал им, потому что повёл народ за собой. Потому что он был нашей единственной опорой. И со временем мы всё больше и больше удостоверяемся, что сделали правильный выбор.       Когда она закончила говорить, кто-то постучал во входную дверь, заставляя Джисона подпрыгнуть на месте. Первой мыслью была, что это вожаки пришли по его душу, чтобы наконец-то получить его ответ, из-за чего он запаниковал, не зная, куда себя деть.       – Совсем забыла сказать тебе, что ко мне заглянет внучка моей подруги, – успокоив ёрзающего на диване омегу, она поднялась с места и направилась к двери. Джисон ошеломлённо смотрел ей вслед, но потом тоже поднялся и последовал за ней, чтобы поприветствовать гостей.       Возле входной двери стояла молодая пара, которая тепло приветствовала Тётушку Су. Но его взгляд был направлен далеко не на их лица, а на руки омеги. На них лежал маленький щенок. Дети как правило рождались щенками, а потом ближе к году перекидывались в людей. А там уже переходили туда-сюда, трепля родителям нервы. С виду было сложно сказать, сколько лет или месяцев щенку, но он был очень маленьким, поэтому Джисон предположил, что он пока что не умеет перекидываться в человека.       Предположение подтвердилось, когда Тётушка Су представила их друг другу. Девушку омегу зовут Лия, а её альфу, который во время приветствия помогал супруге разуться, Тэён. Хоть Джисон и представился перед ними вежливо, он не мог не почувствовать желание вернуться в дом вожака, где Минхо аккуратно помогал ему в прихожей. Щенка же зовут Тэа, и эта малышка родилась всего пару месяцев назад.       В принципе, до этого можно было догадаться, потому что многие омеги беременеют именно во время праздника Связания Душ и рожают примерно в одно время. И как Джисон уже успел заметить, новорождённых щенков было и правда много.       Выбросив мысли из головы, Джисон поприветствовал пару, которые отнеслись к нему хорошо, не выглядя настороженными при виде чужака. Возможно, это из-за того, что Тётушка Су была здесь и они не хотели её расстраивать своей враждебностью, но каково же было его удивление, когда Лия спросила, не хочет ли он подержать малыша. "Да" слетело с его губ быстрее, чем он успел обработать вопрос.       Тэа, на удивление, не просилась обратно на руки к матери и совсем не боялась Джисона. Она тихонько грызла его пальцы и игриво рычала, когда он пытался вытащить их из её пасти. Покусывание пальцев, видимо, очень успокоили её, и вскоре она заснула у него на коленях, сворачиваясь в маленький серенький клубочек.       Джисон на самом деле был очень удивлён таким поведением щенка. Начиная от спокойного лежания на его руках до сна. Далеко не все щенки были так спокойны с незнакомцами. Хотя такое с ним происходит не впервые. Даже легче сказать, что все щенки из его бывшей стаи тянулись к нему сразу после знакомства. Его никогда не остерегались, как незнакомца, как будто сразу знали, что ему можно доверять. И это происходило тогда, когда у него не было запаха, по которому они могли бы узнать его пол и намерения.       Даже если доверие было построено из-за его статуса пары вожака, это не имело смысла, потому что он не был им официально. А сейчас тем более, потому что он чужак без запаха. Но как многие говорят, дети могут чувствовать плохой человек или хороший. Возможно, Тэа почувствовала, что он не сделает ей ничего плохого.       В общем, последующие пару часов он просидел с щенком на рукам, нежно поглаживая мягкую шерстку и наслаждаясь громким сопением. Щенок на его руках, сам того не подозревая, делал его счастливее на пару с внутренним волком. Второй был просто без ума от маленького комочка шерсти и его тихих поскуливаний во сне.       Когда гости ушли, Тётушка Су начала готовить обед, посадив его к окну дышать свежим воздухом хотя бы так. Джисон же думал над тем, как ему повезло оказаться именно в этой стае. Тётушка Су, которая заменила ему бабушку. Чан и его пары, которые стали друзьями. Рука скользнула к животу – его новому смыслу жизни. На губах заиграла ласковая улыбка.       – Что будешь пить? – вырвала его из мыслей Су. Она внимательно наблюдала за ним последние несколько секунд, и от неё не скрылась его улыбка.       – Тёплое молоко, – ответил он, снова улыбаясь, вспоминая Сынмина и их прогулку. Сейчас он чувствовал себя каким-то счастливым дураком. Кажется он начал понимать, что такое счастье. Но для полного погружения в это прекрасное чувство, рядом не хватает семерых оборотней.       – А хочешь я добавлю туда мёд? – невзначай спросила у него омега, доставая всё необходимое, ведь уже знала ответ.       – Да, – подумав о сочетании его любимых продуктов, которое может получиться довольно таки вкусным, ответил омега. Погремев посудой, Тётушка Су вскоре поставила перед ним стакан и тарелку с большим куском мяса в подливе. Она говорит, что ему нужно больше кушать, и теперь следит за каждым съеденным граммом.       – Я слышу твои мысли отсюда, если тебе будет легче, то можешь поделиться ими, – после пары минут комфортного молчания сказала Су. Омега перевёл на неё взгляд, раздумывая над предложением.       А что он мог ей рассказать? О страхе обжечься во второй раз? О страхе, что его изобьют за малейшую ошибку? О страхе быть лишним? О страхе, что он не справится с ролью родителя?       Или рассказать, что сегодняшняя встреча напомнила ему, что он всегда любил детей и ладил с ними? Рассказать, как он представлял себя на месте Лии, а вожаков на месте Тэёна?       – Знаешь, я знала одну омегу, которая тоже любила, но постоянно всего боялась. Её звали Мия, – поняв, что Джисон не решится разговаривать, аккуратно начала она, садясь за стол. – Её альфа, Донён, не раз доказал ей, что будет любить и беречь, но она всё сомневалась, хотя тянулась к нему. Мия подпустила его очень близко и забеременела, но даже так она боялась жить с ним под одной крышей. Донён почти на коленях уговаривал её переехать к нему и дать шанс показать, что у них всё будет хорошо. Глупая избегала его до самого позднего срока, что сильно сказалось на беременности. Она родила малыша раньше срока из-за стресса, потому что ему нужно было отлучиться в другую деревню. Ребёнок родился слабым, но выжил. Мия отдала жизнь ради того, чтобы он выжил. Донён тоже погиб, наткнувшись на охотников, когда спешил вернуться в деревню, услышав, что его любимая рожает, – её прервал всхлип Джисона, который расчувствовался от рассказа.       – Почему она не захотела с ним жить? Он же был отцом ребёнка, – спросил омега, роняя слёзы и жуя кусочек мяса, потому что уж слишком вкусным оно было, чтобы отказываться от него только из-за грусти.       – Боялась, что будет мешать и надоедать ему из-за своего положения. Боялась стать отвергнутой и выброшенной. И из-за своих страхов не слышала то, что он ей говорил. А он обещал ей жизнь как в раю. Он и правда был готов на многое ради неё. У них получилась очень грустная история, и ведь если бы она согласилась, то всё бы обошлось. Донён покинул деревню только потому, что хотел отвлечься от вечной боли в груди, – закончила она, внимательно смотря на Джисона, который не прекращал плакать. Ох, его беременность проходила явно хорошо, раз бушующие гормоны дают о себе знать. – Так я лишилась дочери, но приобрела внука.       – Чонин-и? – ошеломлённо спросил Джисон, стирая со щёк очередную порцию слёз.       – Да. И когда я рассказала ему эту историю, он сказал, что будет ещё сильнее любить свою омегу, чтобы у неё не было мыслей, как у его матери, – закончила она, а потом быстро перевела тему. – Ох, я совсем забыла, что должна забежать к подруге сегодня, – внезапно сказала она и встала с места. Джисон лишь смотрел на неё слезящимися глазами, пока она прибирала на столе за ними обоими. Все его мысли были об истории родителей Чонина, которая была по-настоящему трагична.       – Я наверное пойду прилягу, – внезапно сказал он, когда Тётушка Су уже домывала посуду. Та повернулась к нему, вытирая мокрые руки о фартук, чтобы стереть последние слёзы и подхватить под локоть.       – Постарайся поспать, Джисон-и, – мягко сказала она и довела его до кровати, где укрыла одеялом и поцеловала в лоб, перед тем как скрылась в коридоре.       Так Джисон остался лежать в полном одиночестве и роем мыслей в голове.       История несомненно грустная, но омега не мог не понять, для чего Су рассказала это ему. Она думает, что сможет помочь ему сделать правильный выбор, но кто сказал, что остаться - это правильно?       А самое главное для кого? Для вожаков, которым и без него проблем хватает? Для его альфы, который считает его обузой? Для его ребёнка, который останется без отца? Для самого Джисона?       Определённо только для него. Здесь у него есть возможность познать, что такое нормальная жизнь. Здесь у него есть шанс стать счастливым вместе со своим ребёнком. Здесь он может создать свою собственную семью и забыть весь тот ужас, который ему пришлось пережить в старой стае. Но... где гарантия, что Ёнсу не вернётся за ним?       Что, если он узнает о беременности и придёт забрать то, что принадлежит ему по праву. Хоть Джисон и является папой для своего ребёнка, он также омега. Омега, который не занимает никакой ступени в семейной иерархии. Омега, который сбежал от своего альфы и скрывающий свою беременность. И даже не от простого альфы, а от единственного белого доминантного альфы. На его плечах ответственность за возрождение своего рода. И после долгих попыток с многими омегами у него удалось заделать потомство. Ну, почему же Джисону так не повезло.       Если совет узнает о скрытии долгожданного потомства, это может стоить ему жизни. Разумеется после родов, если он, конечно, не умрёт в процессе по той же причине, что и мать Чонина.       Но с другой стороны, Ёнсу тоже не без греха. Если Джисон провинился только в двух аспектах, то альфа нарушил слишком много законов мира оборотней. Изнасилование непомеченной омеги, многочисленное избиение и издевательства над своими подчиненными и доминантной омегой. Насильное удержание, пытки и беременность в результате двухнедельного насилия.       Если Джисону всё таки придётся иметь дело с советом, то он с лёгкостью может рассказать всё, что ему пришлось пережить за два года жизни с Ёнсу. Но кому поверят больше? Альфе, который остался единственным в своём роде, или омеге, который идёт против хотелок совета?       Джисона спокойно могут объявить изменником и продержать в темнице, чтобы он ничего не сделал с плодом. Его даже не станут слушать, если он будет уверять их о любви к своему ребёнку. Из-за побега у совета сложится дурное мнение о нём, и ничто уже не сможет помочь его положению.       Возможно, ему нужно было думать об этом раньше и не сбегать. Так у него мог быть шанс на хорошее обращение от Ёсана. Он бы получил метку, о которой так мечтают омеги, и стал бы официальной парой вожака. Джисон мог бы жить счастливой жизнью, если бы остался.       Или же умереть. Но в этом тоже есть свой плюс. Тогда он не знал о беременности и не имел смысла жить. Джисон даже не понимает, откуда взял силы на побег. А главное зачем? Ему с самого начала не было, куда бежать. Он не знал, что его ждёт впереди и как справиться со всеми кровоточащими ранами. Но движимый какими-то потусторонними силами он добрался до восточной стаи, где его встретили с распростёртыми объятиями.       Так, может, это и есть его шанс на счастье, о котором он так молил Луну каждой ночью?       В голове что-то щёлкнуло, и он пару раз моргнул, нахмурившись. Осмотревшись вокруг, он заметил, как в комнате заметно потемнело, что не представляло для его ночного зрения проблемы, но это немного сбило с толку, ведь, когда они сели обедать, было два часа дня. Чтож, он снова не заметил, как пролетело время за мыслями. Но зато он пришёл к выводу... Чёрт, он и правда нашёл решение.       Щелчок в голове раздался повторно, и он подорвался с места, скидывая одеяло на пол. Боясь обернуться и вернуть себе прошлое мышление, он побежал на выход из дома. Он бежал так быстро, как будто боялся, что вожаки исчезнут и никогда не узнают его ответ. Джисон даже не замечал, что по его щекам текли слёзы. Весь мир как будто замер для него, пока он добирался до единственной цели.       Дом Чана даже издалека излучал ауру комфорта и защиты. На кухне горел свет, мягко просачиваясь на улицу и освещая часть тропинки к озеру. Уже подбегая к дому, Джисон услышал разговоры и смех, от которых потеплело в груди. Возможно, поднимаясь по крыльцу, он издавал слишком много шума, потому что дверь открылась быстрее, чем он успел в неё постучать.       За ней стоял Минхо. В растянутой футболке и потертых штанах. Волосы его были растрепаны как после десятичасового сна, а сам он недоумённо моргал, когда на него налетело чьё-то не имеющее природного запаха тельце.       – Сон-и, – выдохнул вожак своим мягким как перьевая подушка голосом и нежно сжал его в своих объятиях, утыкаясь носом в каштановые волосы. От прозвища в животе омеги всё скрутило и он почти заурчал от удовольствия и нежности, которая за короткое мгновение разлилась по его венам, смешиваясь с кровью. Джисон уверен, что теперь она там надолго, как и маленький комочек зарождающейся любви в его сердце.       Сейчас, в тёплых объятиях, он чувствует себя таким любимым и нужным. Как будто не было тех двух лет, что залегли в его душе тяжёлым камнем, и он может с лёгкостью доверять вожакам. Как будто он больше не будет находиться в ожидании удара после каждой совершённой ошибки. Как будто он не будет есть на полу в одиночестве. Как будто не будет прислушиваться к шагам и распознавать их. Как будто не будет вздрагивать при громких звуках или неожиданных прикосновениях.       В объятиях Минхо он не думает ни о трудностях, ни о прошлом. В объятиях Минхо он чувствует себя защищённым от всего мира. Ощущает жар от его тела, которое передаётся ему и создаёт надёжную подушку.       – Джисон-и? – раздался голос Чана из-за спины Минхо, заставляя Джисона оторваться от плеча и посмотреть на альфу.       – Чан, – всхлипнул он и потянулся к нему рукой, желая втянуть альфу в объятия. Его внутренней омеге захотелось получить подтверждение слов. Он хотел почувствовать их обещанную заботу. – Пожалуйста, обними, – отчаянно попросил он и заплакал ещё сильнее, когда Чан тепло улыбнулся и прижался к нему сзади.       Следом Джисон услышал, как Феликс крикнул что-то об общих объятиях и топот многих ног. А потом он почувствовал такое тепло, которое не чувствовал никогда. Многочисленные руки на своём теле и смешавшиеся запахи всех вожаков. Теперь Джисон понимает, что сделал правильный выбор.

***

      После сеанса успокаивающих объятий и немного неловкого топтания после них, они перешли на кухню, чтобы продолжить прерванный Джисоном ужин.       – Значит ты решил остаться? – как бы невзначай уточнил Чан, когда они все расселись и приступили к еде.       – Мгм, – промычал он куда-то в тарелку, набивая щёки мясом. Сейчас его голова была забита мыслями о вкуснейшей еде, поэтому он сильно не задумывался над ответом. Изначально он думал, что ему будет сложно сказать им результат его сложной борьбы с самим собой, но это оказалось намного легче. Возможно, находясь в одиночестве, он забыл, какую лёгкость он испытывал рядом с вожаками, и накрутил себя, как обычно это бывает при стрессе.       После его не совсем внятного ответа со всех сторон раздались облегчённые вздохи. Это заставило его оторваться от своей еды и быстро прожевать содержимое во рту, чтобы задать свой вопрос.       – И всё же, зачем вам такая ответственность в виде меня, когда у вас есть целая стая? – пожалуй, это был самый волнующий его вопрос, потому что он искренне не понимал этих странных оборотней перед ним. А те лишь смотрели на его нахмуренное лицо с нежностью и мягкими улыбками.       – Наши волки не хотят тебя отпускать, – мягко сказал Феликс, внимательно смотря на реакцию Джисона, который широко раскрыл свои и без того большие глаза.       – Ваши волки? – переспросил он, в неверии кладя одну из своих рук себе на грудь, как будто пытался утихомирить своё быстро бьющееся сердце. На самом деле он пытался успокоить не только его, но ещё и своего внутреннего волка, который пытался вырваться наружу и разгромить весь дом от радости.       – Да, Джисон-и. Они просто сходят с ума в твоём присутствии и беспокоятся, когда тебя нет рядом. Им очень хочется заботиться о тебе, и мы полностью солидарны с ними, – присоединился к объяснениям Сынмин и одарил Джисона самой нежной улыбкой на свете, пожалуй, она может посоревноваться с улыбкой Чана. Следующим заговорил Чонин, и его слова привели его в больший шок.       – После этого небольшого расставания мой волк тоже немного осознал свою привязанность к тебе и начал беспокоиться, когда тебя так долго не было рядом, – немного смущённо поделился Чонин. Как бы Джисон ни пытался сдержать свои слёзы, они всё равно потекли по его щекам, заставляя вожаков немного забеспокоиться. Наверняка их волки на взводе из-за его слёз, требуя успокоить и защитить омегу.       – Джисон, – внезапно позвал его Хёнджин, и Джисон увидел как в чужих глазах встали слёзы, – почему ты плачешь? – хлюпая носом, спросил омега, цепляясь рукой за Чанбина, сидящего от него по правую руку.       – Не знаю, обычно меня не так легко заставить заплакать, – сказал он, всхлипывая и хныча. Феликс сбоку от него мягко улыбнулся и протянул руку, чтобы стереть стремительно текущие по его щекам слёзы.       – Быть эмоциональным на первых неделях – нормально. Я бы даже сказал, что это знак хорошо продвигающейся беременности, – успокаивающе сказал Феликс, но вместо того, чтобы успокоиться, Джисон заплакал ещё сильнее, заставляя лекаря забеспокоиться и подумать, что тема беременности ещё больная тема, – Джисон-и? – обеспокоенно позвал он, наблюдая за тем, как омега обнимает свой живот и завывает сильнее, опуская голову. Теперь стая засуетилась сильнее, думая все как один и передавая мысли по связи о том, что Джисону больно.       Именно поэтому все повскакивали со своих мест и начали крутиться возле него, боясь притронуться то ли из-за того, что боялись сделать ещё больнее, то ли из-за того, что узнали о его прошлом. Но если так подумать, то он никогда не был против объятий.       Последним до него дошёл Чан и присел возле него на корточки. Сначала он тоже не знал, что ему делать, чего никогда не случалось ранее. Пожалуй, остальные и правда давно не видели такой растерянности на его лице.       – Джисон-и, солнышко, где болит? – спросил он, осторожно притрагиваясь к дрожащей фигуре.       – Нет, нет, всё в порядке, – залепетал Джисон сквозь всхлипы. – Я просто так рад, что с малышом всё хорошо, – после его слов у всех словно камень с души упал, и они снова попадали на свои места, когда поняли, что Чан позаботится об омеге, замечая нежность во взгляде старшего альфы.       – Конечно, с малышом всё хорошо, мы никогда не дадим его в обиду и будем заботиться о нём, – мягко сказал Чан, поднимая лицо Джисона за подбородок и встречаясь с влажным взором, от которого всех пробило на нежность. – Иди сюда, альфа позаботится и о тебе, – сказал Чан, раскрывая руки в приглашении для объятий. Джисон примкнул к нему моментально, отчего все мягко посмеялись. Сейчас он выглядел таким нуждающимся во всех них, отчего захватывало дыхание и появлялись бабочки в животе.       Кажется они сделали правильный выбор, когда оставили омегу на территории своей стаи и пустили на порог своего дома.