Повести сердца

      Утром первой проснулась Айсун. Тихо поднявшись с дивана, она отправилась в ванную. Умывшись, причесавшись и переодевшись, она заглянула в комнату Исмаила. Сын мирно спал, обнимая сестру. Эке тоже спала, уткнувшись лицом в плечо брата. Умиротворенная картина вызвала теплую улыбку на лице Айсун. Она тихонько закрыла дверь и направилась на кухню. Решила приготовить завтрак, чтобы разгрузить Исмаила, у которого и так было много забот. Айсун, будучи в этой квартире впервые, не знала, где что лежит, поэтому действовала интуитивно, стараясь не создавать лишнего шума.        Пока она готовила, проснулся Синан. Он вышел из гостиной и, увидев жену на кухне, подошёл к ней, нежно обнял и поцеловал в макушку.        – Доброе утро, родная... – прошептал он. – Как спалось?        – Нормально. – ответила Айсун тихо. Мужчина понимал, что ничего нормального в не состоянии нет, но ничего не сказал. – Но на душе как-то тревожно.        Синан понимающе кивнул и отправился в ванную умываться. К этому времени из комнаты вышла Эке, сонная и взъерошенная. Она подошла к матери и обняла её.        – Исмаил еще спит? – спросила Айсун, помешивая что-то на плите.        – Да, спит. – ответила девочка. Женщина поцеловала дочь в лоб, прижимая к себе самое дорогое, что у неё есть. Как же ей было тяжело видеть дочь без настроение и разбитого сына, которому сейчас явно было очень тяжело.        Эке отстранилась от матери и направилась к ванной, ожидая пока отец выйдет оттуда. Айсун начала накрывать на стол. Завтрак был почти готов, но Исмаил все еще не появлялся. Тогда Айсун решила разбудить сына. Она тихо вошла в его комнату. Исмаил спал, его дыхание было ровным и спокойным. Айсун присела на край кровати и нежно погладила его по руке.        – Исмаил, сынок мой, пора вставать. – сказала она мягко. – Завтрак готов. И нам пора собираться, сегодня нужно ехать к Лейле.        Исмаил нехотя открыл глаза и посмотрел на мать. Айсун наклонилась и поцеловала его в лоб. Несмотря на то, что сын был уже взрослым мужчиной, для неё он всегда оставался ребенком, нуждающимся в материнской любви и ласке. Но она не стала жалеть его. Знала, что парень этого сейчас не потерпит. Его эго не позволит этого сделать. Хотя Айсун знала, что он нуждается в этом.        – Мы ждем тебя на кухне. – сказала она и, поднявшись с кровати, вышла из комнаты, оставив Исмаила приходить в себя.        После завтрака Исмаил, Айсун, Синан и Эке собрались в дорогу. Выйдя из квартиры, они сели в машину Исмаила и направились в Картеп, к Лейле. Дорога заняла несколько часов и за это время в машине царила тишина, каждый был погружен в свои мысли.        Прибыв в Картеп, Исмаил остановил машину возле небольшого, аккуратного домика. Он вышел и постучал в дверь. Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге появилась Лейла. Она была одета в простое черное платье, её лицо было бледным и осунувшимся, глаза покрасневшими от слез. Увидев Исмаила, она тут же обняла его, словно ища утешения и поддержки. Затем, отстранившись, Лейла заметила Айсун, Синана и Эке, стоящих за спиной Исмаила.        – Кто это? – тихо спросила она, с вопросом глядя на Исмаила.        – Это моя семья. – ответил Исмаил, – Моя мама, отчим и сестра. – объяснил он. Лейла, которая не знала о существовании биологической матери Исмаила, удивленно подняла брови.        – Что значит: твоя мама? А Дилара...? – переспросила она. Парень вздохнул. Это была долгая история и он понимал, что совсем не подходящая для этого момента.        – Я объясню позже. – сказал Исмаил. – Сейчас нам нужно ехать. – Лейла посмотрела на машину и резко покачала головой.        – Нет. – сказала она твердо. – Я не поеду на машине. Никогда не поеду. – ее голос дрогнул. После того, как её муж и дочь погибли в автокатастрофе, у неё развился сильный страх перед автомобилями. Даже мысль о том, чтобы сесть в машину, вызывала у неё панику. Исмаил понял её состояние.        – Лейла... – проговорил он мягко, не зная, как успокоить её. – Я поведу аккуратно, обещаю. Не бойся.        Лейла колебалась. До кладбища было довольно далеко, и идти пешком было бы слишком тяжело. Вздохнув, она согласилась. Исмаил открыл переднюю пассажирскую дверь, и Лейла, сделав над собой усилие, села внутрь. Она сразу же вжалась в сиденье, крепко сцепив руки.        Исмаил сел за руль и подождал, пока Айсун, Синан и Эке займут свои места на заднем сиденье. Затем он медленно и осторожно тронулся с места, направляясь в сторону кладбища, стараясь не делать резких движений, чтобы не пугать Лейлу. Атмосфера в машине была напряжённой.        Когда они прибыли на кладбище, уже ждала похоронная служба с двумя гробами: мужа и дочери Лейлы. Траурная процессия остановилась у свежевырытой могилы. Тяжелые крышки гробов были открыты. Увидев, изуродованное во время аварии, тело мужа, Лейла издала душераздирающий крик и зарыдала, не в силах подойти к гробу дочери. Исмаил крепко обнял её, пытаясь поддержать.        Айсун, собрав всю свою волю, подошла к гробу девочки. Сердце её болезненно сжалось. Видеть бездыханное тело молодого мужчины, пусть и незнакомого, было тяжело, но видеть маленького ребенка в гробу – невыносимо. Синан, заметив то, что Эке прибывала в состоянии шока и ужаса, не в силах пошевелиться, крепко прижал дочь к себе, закрывая ей глаза, чтобы та не видела этого ужасного зрелища.        Лейла, немного успокоившись в объятиях Исмаила, подошла к гробу мужа. Она долго прощалась с ним, шептала слова любви, гладила его по холодной руке, плакала, а потом, наклонившись, поцеловала его в лоб. Затем, собравшись с силами, она подошла к гробу дочери. Тут её слезы хлынули с новой силой, превратившись в отчаянные, безутешные рыдания. Лейла упала на колени, вцепилась руками в тело дочери, крепко обнимая и прижимая к себе, приподняв из гроба.        Исмаил с болью наблюдал за сестрой, бросив взгляд на мать. Айсун стояла, крепко сжав челюсти, её лицо было бледным, глаза наполнены слезами. Она не выдержала и, подойдя к Лейле, обняла её за плечи. Айсун понимала, что словами не сможет облегчить горе этой девушки, знала какого это, терять близких. Но хотела, чтобы Лейла знала, что она не одна, что рядом есть кто-то, кто готов поддержать её, даже если они совсем не знакомы.        Лейла, не отрываясь от дочери, снова шептала слова любви, прижимала её к себе, словно пытаясь защитить от небытия. Прошло не меньше получаса, прежде чем она смогла оторваться и позволить работникам похоронной службы опустить гробы в землю. Пока гробы закапывали, Лейла прижалась к Айсун, ища утешения, как у матери, которой у неё самой давно уже не было. Исмаил подошёл и тоже обнял сестру, пытаясь хоть как-то сдержать свои собственные слезы.        Когда могилы были засыпаны землей, Лейла подошла и положила на каждое надгробье букет белых лилий. Затем, сделав шаг назад, она пошатнулась. Исмаил, заметив это, бросился к ней.        – Я больше не могу… – прошептала Лейла слабым голосом. – У меня больше нет сил... – и, потеряв сознание, упала в руки брата.        Исмаил подхватил её на руки и растерянно посмотрел на Синана и Айсун. Синан кивнул в сторону машины. Исмаил бережно усадил Лейлу на заднее сиденье. Айсун села рядом, обняла девушку, положив её голову себе на плечо, а другой рукой прижала к себе Эке. Синан сел на переднее пассажирское сиденье, Исмаил – за руль, и они поехали обратно к дому Лейлы. В машине царила тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями Эке.        Приехав к дому Лейлы, Исмаил осторожно вынес её из машины и войдя в дом, положил на диван. Лейла лежала без движения, её лицо было бледным, дыхание поверхностным. Синан, обладавший некоторыми медицинскими навыками, приобретенными за годы работы с преступниками, быстро нащупал пульс на запястье девушки и проверил дыхание. Убедившись, что жизненные показатели в норме, он облегченно вздохнул. Исмаил, наблюдавший за действиями отчима, достал телефон и позвонил Вильдан. Он попросил её навестить Нургюль в больнице, объяснив, что сам сегодня не сможет приехать.        Через некоторое время Лейла начала приходить в себя. Она медленно открыла глаза, села на диване и, увидев Исмаила, тут же подошла к нему и крепко обняла. Ее темные глаза были красными и опухшими от слез, лицо выражало глубокую печаль и отчаяние.        – Исмаил, останься со мной, пожалуйста. – прошептала она, прижимаясь к нему. Парень нежно погладил её по спине, но покачал головой.        – Лейла, я не могу. – сказал он мягко, но твердо. – К сожалению, не могу отменить дела, которые у меня есть. – ответил парень. Он понимал, что сестре тяжело, но и Нур одну оставить не мог. Лейла разочарованно вздохнула.        – Если я останусь здесь одна, я сойду с ума. Здесь все напоминает мне о них. – сказала она, её голос дрожал.        – Поехали ко мне. Ты можешь пожить у меня какое-то время. – на мгновение задумавшись, проговорил Исмаил. Лейла помедлила, обдумывая его предложение, а затем кивнула.       – Хорошо. Где угодно, лишь бы не здесь. – тихо согласилась она.        Девушка начала собирать необходимые вещи, двигаясь словно в тумане, мало что соображая от горя. Исмаил наблюдал за ней с сочувствием. Айсун подошла к сыну и, ласково погладила его по щеке.       – Ты все делаешь правильно, сынок. – прошептала она совсем тихо. Её слова были наполнены материнской любовью и поддержкой.        Когда Лейла собрала небольшой чемодан, они вышли из дома и сели в машину. Время было около трех часов дня. Дорога до Стамбула обещала быть долгой, и Исмаил предполагал, что приедут они не раньше шести вечера. Он понимал, что впереди его ждет еще много трудностей, но был готов к ним, зная, что рядом с ним его семья, готовая поддержать его в любой ситуации.       Вильдан открыла глаза и обнаружила, что лежит на диване Себастьяна, её голова покоится на его плече. На мгновение она растерялась, пытаясь вспомнить, как оказалась в его квартире. Затем обрывки вчерашнего вечера всплыли в памяти странный звонок от Исмаила, прогулка, авиакатастрофа, Нургюль в больнице. Вчера был тяжёлый день.       Парень, видимо, уже не спал, потому что, увидев, что она проснулась, тихо произнес:        – Доброе утро. – голос его был тихий, непривычно хрипловатый после сна, глубокий, пронизывающий до самых мурашек.        – Где мой телефон? – вместо того, чтобы ответить тем же, Вильдан, все еще немного дезориентированная, спросила его о телефоне. Себастьян протянул руку к журнальному столику, где лежал телефон Вильдан и передал его ей.        – Я написал твоей матери от твоего имени. Она волновалась. –признался он, понимая, что она и так поймет.        – Что ты написал? – спросила Вильдан, нахмурившись и хватая телефон. Она не стала дожидаться ответа, а быстро разблокировала экран и открыла переписку с матерью. Прочитав сообщения, где говорилось, что она останется в больнице с подругой, Вильдан с облегчением вздохнула и посмотрела на Себастьяна. – Спасибо. – тихо произнесла она.        Себастьян удивленно поднял брови. Он ожидал, что Вильдан, как обычно, очень эмоциональная, начнет кричать, обвиняя его во вмешательстве. Беременность делала ее особенно нервной и вспыльчивой. Но девушка была на удивление спокойной.        – Не за что. – ответил он, все еще немного ошеломленный.        – Отвези меня домой, пожалуйста. Если тебе, конечно, не трудно. – попросила Вильдан, начиная подниматься с дивана.        – Может, останешься? Позавтракаем вместе? Потом я тебя отвезу. – предложил Себастьян.        Вильдан на секунду задумалась, а затем кивнула. Они вместе приготовили нехитрый завтрак, почти не разговаривая, словно неловкость от вчерашнего вечера и сегодняшнего утра повисла в воздухе. После завтрака Себастьян отвез Вильдан домой. Атмосфера между ними была необычно тихой и немного напряженной.        К половине седьмого вечера Исмаил приехал домой. Лейла бегло осмотрела квартиру, но не зацикливалась на деталях. Ей было слишком тяжело. Исмаил провел её в спальню и предложил свободную полку в шкафу, чтобы она могла разместить там свою одежду. Раскладывая вещи, Лейла заметила на полках женскую одежду и с вопросом посмотрела на Исмаила. Он явно не хотел ничего объяснять, но Айсун вмешалась.       – У Исмаила есть девушка. Невеста. – сказала она спокойно, немного поправив себя. – Но сейчас она в больнице. – после услышанного Лейла растерянно посмотрела на Исмаила.        – Почему ты не сказал мне раньше? – спросила она тихо. – Я бы не стала отвлекать тебя своими проблемами… – растерянно проговорила Лейла.        – Когда ты позвонила, всё было хорошо. – ответил Исмаил. – Нургюль попала в авиакатастрофу вчера. – но его слова не облегчали её состояние. Лейла почувствовала себя виноватой.        – Прости. – сказала она. – Я не хотела… Я думала, что ты… что ты бросишь меня одну с этим горем… я ведь не знала... мне лучше уйти, Исмаил. Тебе, наверное, тяжело. – прошептала она и стала укладывать вещи, которые уже разложила на полке, обратно в чемодан. Парень подошёл к ней, аккуратно перехватив руки.        – Не говори глупостей, Лейла. – сказал Исмаил, обнимая её за плечи. – Ты моя старшая сестра. Я никогда тебя не брошу. Давай, раскладывай вещи, позже поужинаем и ты ляжешь спать. День был тяжёлый. – проговорил он. Девушка крепче прижалась к нему. Хотелось забыться, чтобы никто не ощущал никакого горя.       Исмаил, повернувшись к матери, посмотрел на неё с неким осуждением. Он не планировал ничего сообщать Лейле. Девушка и так была поделена своим горем. Ей явно было не до Нургюль и страданий Исмаила.        – Мама, зачем ты ей рассказала? Я сам хотел ей все объяснить, только чуть позже. – спросил он, когда сестра отсрагилась.        – Лейла не должна быть в неведении. – ответила Айсун. – Она имеет право знать. – Исмаил ничего не ответил. Лишь кивнул. После небольшой паузы женщина добавила: – А теперь мы поедем домой. Вам обоим нужно отдохнуть и прийти в себя. Ты слишком много нервничаешь. – Исмаил еще кивнул, понимая, что мать права. Он чувствовал себя совершенно измотанным.        Вильдан приехала в больницу навестить Нургюль по просьбе Исмаила. Зайдя в палату, она увидела подругу, все еще бледную и слабую, лежащую на больничной койке. Вильдан подошла к кровати и, взяв Нургюль за руку, ласково произнесла:        – Нургюль, милая, пожалуйста, приходи в себя скорее. Исмаил очень переживает за тебя, мы все очень переживаем. Нам всем очень тяжело без тебя. Ты лучик солнца даже в самую пасмурную погоду. А солнце должно жить. Ты сильная, у тебя ещё столько невыполненных планов, не достигнутых целей, множество не исполненных мечт. – ее голос был наполнен теплом и заботой.        Вильдан не отпускала руку подруги, продолжая говорить все, что приходило на ум.        – Мне тебя так не хватает. Вспоминаю, как мы… – и она начала рассказывать забавные истории из их прошлого. Казалось бы они дружили очень мало, всего полгода, но уже знали друг о друге все и многое прошли. Она говорила о веселых моментах, которые они пережили вместе, о совместных прогулках, о смешных случаях. Вильдан старалась наполнить палату позитивом и энергией, надеясь, что это поможет Нургюль быстрее поправиться. Она делилась новостями об их с Себастьяном отношениях, которых по сути и не было, рассказывала о мелочах. Зная, что если бы Нур не была в коме, она улыбнулась бы ей.        Наконец, Вильдан нежно поцеловала Нургюль в щеку и, еще раз пожелав скорейшего выздоровления, тихо вышла из палаты, оставив подругу отдыхать. В ее сердце теплилась надежда, что следующий визит будет более радостным.        Исмаил, погруженный в мысли о Нургюль, закончил готовить ужин. В это время Лейла, утомлённая горем и переживаниями, спала на диване в гостиной. Исмаил тихо подошёл к ней и осторожно разбудил сестру.        – Лейла, ужин готов. – мягко сказал он, поглаживая девушку по плечу. Лейла открыла глаза, но тут же отвернулась.        – Я не хочу есть. Мне и кусок в горло не влезет. – прошептала она.        – Ты должна поесть. – настаивал Исмаил. – Иначе у тебя совсем не останется сил.        – А зачем мне силы? Я не хочу жить без мужа и дочери. – ответила Лейла, её голос дрожал от отчаяния. Исмаил присел рядом с ней и обнял за плечи.        – Так нельзя говорить, Лейла. Ты должна жить. Ради себя, ради памяти мужа и дочери. – стал переубеждать её он.        Он поднял Лейлу с дивана и, поддерживая, отвёл на кухню. Вернувшись, принес тарелку с едой и вилку. Видя, что сестра не притрагивается к еде, Исмаил взял ложку и попытался накормить её сам. Лейла отворачивалась, но Исмаил продолжал настаивать.        – Пожалуйста, Лейла, съешь хоть немного. У тебя должны быть силы, хотя бы чуть-чуть. Потом станет легче. – уговаривал он.        Наконец, Лейла нехотя согласилась и сделала несколько глотков бульона жидкого супа, который парень приготовил специально. А потом взяла ложку и съела еще немного сама. После ужина она пошла умыться. Исмаил, пока сестра была в ванной, расстелил диван в гостиной, приготовив ей место для сна.        – Исмаил, побудь со мной немного, пожалуйста. – попросила девушка, вернувшись. Она боялась чего-то, но вот чего именно не понимала. Всю прошлую ночь она не спала. Не могла уснуть одна.        Исмаил, понимая состояние сестры, пошел в душ, переоделся в чистую одежду и вернулся в гостиную. Он лег рядом с Лейлой на диван, гладя ее по волосам. Он шептал ей слова утешения, стараясь успокоить и убаюкать. Через некоторое время Лейла, измученная горем и усталостью, вновь уснула. Исмаил еще некоторое время лежал рядом, продолжая гладить её по волосам, прежде чем тихо встать и уйти в свою комнату.        Вернувшись в свою комнату, Исмаил взял телефон и написал Вильдан сообщение.        «Как Нургюль?»       Он ждал ответа с нетерпением, беспокойство за любимую не покидало его ни на минуту. Примерно через пять минут пришел ответ от Вильдан:        «Без изменений. Исмаил, ты сам как? Держись, пожалуйста. Не падай духом».        Ее слова, полные поддержки и заботы, немного успокоили его. Исмаил напечатал ответ:        «Все хорошо, я справлюсь. Спасибо, что ты рядом, что помогаешь».        Он действительно был благодарен Вильдан за ее помощь и поддержку в это трудное время.        «Я всегда тебе помогу» – ответила девушка. – «Спокойной ночи. Увидимся завтра в университете».        «Спокойной ночи».        Написал Исмаил и, отключив телефон, поставил его на зарядку. Он лег на кровать, положил голову на подушку и закрыл глаза, стараясь отогнать тревожные мысли и уснуть. Однако сон никак не приходил. В голове крутились события последних дней: авария, состояние Нургюль, переживания Лейлы. Он ворочался с боку на бок, беспокойство все нарастало. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тихими звуками за закрытым окном, которые было едва слышно на тринадцатом этаже. Время тянулось бесконечно долго. Эта ночь обещала быть бессонной. За окном постепенно светало, а Исмаил все лежал с открытыми глазами, не сомкнув их ни на минуту. Усталость давала о себе знать, но тревога за любимую была сильнее.        Исмаил, словно зомби, поднялся с смятой постели. Его голову сверлила тупая, пульсирующая боль – расплата за бессонную ночь, полную тревожных дум о Нур. Завтрак даже не рассматривался. Желудок скручивало от напряжения, и мысль о еде вызывала отвращение.        Вместо этого он направился в душ, где ледяные струи воды обрушились на его плечи, словно пытаясь вымыть из него терзания. Эффект был слабым, временным. Стакан ледяной воды и обезболивающая таблетка стали следующими попытками заглушить боль – как физическую, так и душевную.        Сквозь пелену собственных страданий Исмаил нашел в себе силы подумать о сестре. Он приготовил для Лейлы простой завтрак – яичницу и тосты. Написал короткую записку, призывающую ее поесть и предупреждающую о его позднем возвращении. Каждое действие совершалось на автомате, как запрограммированное повторение привычных движений.        Выходя из квартиры, он механически повернул ключ в замке. Мир за дверью казался чужим и далеким, словно размытая картинка.        В университет он добрался, как во сне. Знакомые коридоры казались лабиринтом, а лица студентов – безликой толпой. Он искал Вильдан, словно утопающий ищет спасательный круг.        Когда она увидела его, в ее глазах отразилась искренняя тревога. Вильдан бросилась к нему, обнимая крепко и по-дружески, пытаясь передать хоть толику поддержки и сочувствия.        – Исмаил, как ты? – ее голос звучал взволнованно.        – Голова болит. – пробормотал он, отворачиваясь, чтобы скрыть усталость в глазах. Вильдан снова прижалась к нему, на этот раз сильнее.        – Ты хоть позавтракал? – тихо поинтересовалась девушка.        – Нет. – честно признался он, не в силах лгать. Взгляд Вильдан стал укоризненным.        – Ты ужасно выглядишь, Исмаил! Ты вообще спал? – говорила уже более возмущённо.       – Нет. – повторил он, ощущая, как раздражение начинает подниматься в груди.        – Ты же только хуже себе делаешь! Этим ты Нургюль не поможешь! – Исмаил знал, что она права. Знал, что он поступает глупо и саморазрушительно. Но в данный момент его мозг отказывался подчиняться логике. Им управляла лишь боль и отчаяние.        – Вильдан, пожалуйста, не надо меня учить. – попросил он, голос дрогнул.        Вильдан тяжело вздохнула. Он видел в ее глазах беспокойство и заботу, но сейчас ему было трудно принимать даже это.        – Прости. – коротко извинился Исмаил, отстраняясь от нее. И, прежде чем она успела что-либо ответить, поспешно направился в аудиторию, где должна была начаться первая пара. Он хотел уйти, спрятаться от сочувствия и упреков, просто побыть один на один со своей болью, хотя бы на короткое время. Он шел, оставив за собой Вильдан, полную переживаний и бессилия, зная, что причиняет ей боль, но не в силах поступить иначе.        После пар, которые пролетели как в тумане, Исмаил, словно робот двигался по намеченному маршруту. В аудиториях он сидел, уставившись в одну точку, не различая лиц и голосов. Лекции проплывали мимо сознания, не оставляя следа. Преподаватели говорили, задавали вопросы, но слова казались чужими, лишенными смысла. Он просто присутствовал физически, а разум его был далеко, в палате больницы, рядом с Нургюль.        Работа – еще одна станция на пути автоматизма. Он выполнял обязанности, почти не осознавая их. Клиенты, отчеты, заказы – все это казалось декорациями, фоном для той главной, сверлящей боли, что поселилась у него в груди. Время тянулось мучительно медленно, каждый час казался вечностью. Он ждал момента, когда сможет снова оказаться рядом с ней.        Наконец, отработав положенные часы, Исмаил поспешил в больницу. Этот путь он уже знал наизусть, каждый поворот, каждый светофор. С каждым метром сердце сжималось все сильнее.        В палате царила стерильная тишина, нарушаемая лишь ритмичным писком аппаратов. Этот писк стал напоминанием о хрупкости человеческого существования. Нургюль лежала неподвижно, словно фарфоровая кукла, обмотанная проводами и трубками. Ее лицо казалось спокойным, но под этой маской скрывалась неизвестность, и эта неизвестность пугала больше всего.        Исмаил опустился на стул рядом с кроватью. Его взгляд был прикован к ее лицу, пытаясь разглядеть хоть малейший признак жизни, хоть какое-то движение. Он взял ее руку, прохладную и безжизненную, и прижал к своим губам.        – Нургюль, любимая... – прошептал он, голос дрожал от подступающих слез. – Прошу тебя, вернись ко мне. Он гладил ее руку, согревая своим теплом и продолжая говорить. – Мне так плохо без тебя, Нур. Я не знаю, как жить дальше. Прошу, очнись. Пожалуйста, услышь меня.        Он шептал слова любви, слова отчаяния, слова надежды. Он рассказывал ей о том, как скучает по ее улыбке, по ее голосу, по ее прикосновениям. Он умолял ее простить его, если он когда-то причинил ей боль, даже не осознавая этого. Он готов был отдать все, лишь бы увидеть, как она открывает глаза.        – Нур, я люблю тебя больше жизни. Вернись ко мне, прошу. – он целовал ее руку снова и снова, надеясь, что его любовь сможет достучаться до нее, преодолеть стену комы. Но она молчала, оставаясь неподвижной и отстраненной.        Час пролетел как мгновение, и Исмаил знал, что ему пора уходить. Нужно было возвращаться в мир, где он должен был продолжать жить, дышать, работать, хотя внутри все кричало от боли. Он еще раз поцеловал ее руку, коснулся губами ее щеки.        – Я вернусь завтра, любимая. Жди меня.        Выходя из палаты, он собрал остатки сил. Нужно было держаться. Ради нее. Он верил, что она вернется. Он должен был верить.        После гнетущей атмосферы больницы, где каждый вздох казался кражей у хрупкой жизни Нургюль, Исмаил искал спасения в знакомом хаосе спортзала. Лязг железа, тяжелое дыхание, ритмичные удары музыки – все это должно было заглушить внутреннюю тишину, полную отчаяния и боли.        Он сразу направился к скамье для жима лежа, словно это было единственное место, где он мог найти облегчение. Штанга, холодная и тяжелая, легла на плечи. Исмаил выдохнул и начал опускать вес, чувствуя, как напрягаются мышцы. Каждое повторение – это отчаянная попытка выплеснуть горечь, раздавить тоску, выжать из себя всю бессильную ярость.        Время летело незаметно. Исмаил продолжал качать, не обращая внимания на усталость и боль в груди. Лицо его покраснело, пот заливал даже глаза, мышцы дрожали от перенапряжения, но он не останавливался. Он словно стремился доказать себе, что еще жив, что еще способен что-то чувствовать, кроме боли. Но кроме душевной, теперь чувствовал и боль в груди.        Себастьян наблюдал за ним с возрастающей тревогой. Он видел, как Исмаил загоняет себя в угол, как он игнорирует все признаки истощения, как его глаза становятся все более отчаянными. Он несколько раз пытался заговорить с другом, но Исмаил был непроницаем, словно отгородился от всего мира стеной боли.        Когда Себастьян заметил, что Исмаил уже целый час без перерыва качает штангу, и его руки трясутся от перенапряжения, он понял, что пора действовать. Он видел, как друг балансирует на грани срыва, и понимал, что если сейчас ничего не предпринять, последствия могут быть непредсказуемыми. Он всегда качался много. Но никогда больше пятнадцати минут, могу по несколько раз, но не целый час. Он знал предел и меру.        – Хватит, Исмаил. – произнес Себастьян твердым голосом, подходя к скамье. – Ты перегибаешь палку. Это уже не тренировка, а самоистязание, самоубийство какое-то.       Но Исмаил, казалось, не слышал его. Он сосредоточенно опустил штангу на грудь и, напрягая все силы, начал поднимать ее вверх.        Тогда Себастьян решился. Он быстро подскочил к скамье и выхватил штангу из рук Исмаила, осторожно опустив ее на пол. Затем одним резким движением поднял друга на ноги.        В глазах Исмаила вспыхнула ярость. Он с трудом сдерживал гнев, сжав кулаки. Себастьян увидел в глазах друга безумие. Понимал, ему тяжело, но так нельзя. И он должен был что-то сделать.        – Какого черта ты себе позволяешь, Себастьян?! – прорычал он, глядя на друга с ненавистью. – Не лезь в мои дела! Оставь меня в покое!        – Не оставлю, Исмаил. – ответил Себастьян, глядя ему прямо в глаза. – Ты себя так доконаешь! Думаешь, Нур будет рада, если ты сляжешь в больницу в соседнюю палату?! Кто тогда будет ей помогать?! Кто придет и скажет, что любит? – Исмаил отвернулся, его плечи задрожали. Он не мог сдержать слез. Вытер лицо полотенцем, делая вид, что вытерает пот. Глаза мгновенно покраснели.        – Ты ничего не понимаешь… – прошептал он, его голос сорвался.        – Понимаю, Исмаил. – Себастьян подошел к нему. Хотелось утешить, но знал, что Исмаил не примет ничьих объятий, кроме Нур. – Я понимаю, как тебе тяжело. Но это не выход. Саморазрушение тебе не поможет. Нур нужна твоя сила, твоя надежда, твоя вера. Пожалуйста, не сдавайся. – Исмаил лишь молчал. И ничего не ответив, ушел в сторону душа. Под прохладной водой, которая в последнее время спасала его, он почувствовал себя немного легче. Хотя внутри все кипело.        После выхода из спортзала напряжение между Исмаилом и Себастьяном не спадало. Шагая по тротуару, Себастьян продолжал попытки достучаться до сознания друга, опасаясь за его здоровье и психическое состояние.        – Слушай, Исмаил, я понимаю, что тебе нужно выплеснуть эмоции... – начал Себастьян, стараясь говорить спокойно. – И спорт – это неплохой вариант. Гораздо лучше, чем глушить все алкоголем. Но, блин, не до такой же степени! Ты себя убиваешь этими тренировками!        Исмаил, хмурясь, продолжал идти, словно не слыша слов Себастьяна. Его взгляд был устремлен в землю, мысли были далеко, в палате больницы рядом с Нургюль.       – Ты же знаешь, что такие нагрузки очень опасны для сердца. Не удивлюсь, если у тебя пульс сейчас зашкаливает за двести. – наседал Себастьян. – Такие нагрузки могут просто... – но парень не договорил. Исмаил резко остановился, поворачиваясь к Себастьяну. Его лицо вновь было искажено а гневе.        – Заткнись! – вновь прорычал он. – Какое тебе дело до моего сердца? Это моя жизнь, и я буду делать с ней все, что захочу!        – Исмаил, я твой друг! Я волнуюсь за тебя! – Себастьян попытался смягчить тон. – Я просто не хочу, чтобы ты…        – Не хочешь, чтобы я что?! – перебил его Исмаил, его голос дрожал от ярости. – Не хочешь, чтобы сдох в этом спортзале?! Да мне плевать! Мне плевать на все, кроме Нур!        – Мне не плевать! Вильдан не плевать! Твоей матери не плевать! Сёстрам, отчиму! Все волнуются за тебя, а ты ведешь себя, как последний козёл! – воскликнул Себастьян. – Если с тобой что-нибудь случится? – уже тише спросил Демир.        – А ты думаешь, мне сейчас легко?! – заорал Исмаил, его голос сорвался. – Ты думаешь, я не знаю, что поступаю неправильно?! Но я ничего не могу с собой поделать! Мне нужно что-то делать! Мне нужно чувствовать хоть какую-то боль, чтобы не сойти с ума от этой чертовой пустоты!        Себастьян замолчал, пораженный силой отчаяния, звучавшей в голосе друга. Он понимал, что любые логические доводы сейчас бесполезны. Но и не думал, что когда-нибудь такого парня, как Исмаил, изменит девушка.        – Я просто… Я просто не хочу, чтобы ты страдал. – тихо сказал Себастьян, чувствуя себя беспомощным.        – А я сейчас не страдаю?! – крикнул Исмаил. – Ты думаешь, я тут веселюсь?! Да пошел ты к черту, Себастьян, вместе со своими советами! Понял?        Исмаил отвернулся и ускорил шаг, пытаясь убежать от Себастьяна, от его заботы, от его попыток его успокоить.        – Исмаил, подожди! – закричал Себастьян вслед. – Куда ты?        – Не твое дело! – ответил Исмаил, не останавливаясь. – Оставь меня в покое!        Себастьян смотрел ему вслед, чувствуя, как растет его беспокойство. Он знал, что Исмаил нуждается в помощи, но не знал, как ее оказать. Он понимал, что любые попытки сейчас могут лишь усугубить ситуацию.        Он тяжело вздохнул и достал телефон. Он знал, что должен что-то предпринять. Он не мог просто стоять и смотреть, как его друг разрушает себя. Ему нужно было найти кого-то, кто сможет достучаться до Исмаила, кто сможет помочь ему пережить это горе.        Новый день снова погрузил Исмаила в привычную рутину, выкрашенную в серые тона безразличия. Университет, работа, больница, спортзал – четкий распорядок, словно высеченный на камне. Только сердце, с каждым прожитым часом, становилось все тяжелее.        В университете он не слушал лекции, на работе не замечал коллег. Все его мысли были прикованы к больничной койке, где неподвижно лежала Нургюль.        В спортзале он снова пытался найти утешение, выплескивая свою боль в физические упражнения. Он помнил о словах Себастьяна, поэтому старался не перегружать себя, переключаясь с одного тренажера на другой. Но даже усталость не приносила облегчения. Боль оставалась с ним, словно тень.        Себастьяна же сегодня не было. Исмаил чувствовал укол вины и сожаления о вчерашней ссоре. Он хотел извиниться, но гордость не позволяла.        В университете он снова столкнулся с Вильдан. Она, как всегда, проявила заботу, спросила, как он себя чувствует. Но Исмаил, вновь поддавшись страху показаться слабым, проигнорировал ее вопросы и прошел мимо. И снова, как и вчера, он жалел об этом.        Дома его ждала Лейла. Она тоже была убита горем, но, в отличие от Исмаила, не пыталась скрыть свои эмоции. Лейла приготовила ужин, стараясь создать хоть какое-то подобие домашнего уюта. Но Исмаил, вернувшись домой, отказался от еды.        – Что случилось, Исмаил? – встревоженно спросила Лейла, глядя на его осунувшееся лицо.        Он не нашел слов, чтобы объяснить свою боль. Он просто подошел к ней, обнял ее крепко и прошептал:        – Прости меня, Лейла. Я не могу тебя сейчас утешить. Нет сил. Я пойду спать. – затем он отстранился и пошел в свою комнату.        Парень закрыл дверь и опустился на кровать. Ему нужно было побыть одному, пережить эту боль. Он достал из кармана телефон и открыл галерею. Там было множество фотографий, на которых он был с Нургюль. Они были такие счастливые, такие беззаботные. Не зря Нур любила фотографироваться.        Он начал просматривать фотографии одну за другой, вспоминая моменты, запечатленные на них. Вот они гуляют и когда они сели на лавочку, Нур предложила сделать фото. Вот они сидят в машине, смеясь над чем-то и Нур вновь схватилась за камеру. А вот она запечатлила их поцелуй. Здесь она лежит у него на груди.       Каждая фотография вызывала волну боли, но в то же время согревала его сердце. Он знал, что эти воспоминания останутся с ним навсегда. Он смотрел на фотографии своей возлюбленной, слеза потекла по его щеке. Он не пытался ее остановить. Ему нужно было выпустить эту чёртову боль наружу.        Он смотрел на фотографии и шептал:        – Я люблю тебя, Нургюль. Я жду тебя. Вернись ко мне.        В этот момент он чувствовал себя самым одиноким и несчастным человеком на свете. Но он знал, что должен быть сильным. Он должен верить, что Нургюль вернется. Он должен бороться. Даже сам с собой.        Балкон квартиры Вильдан, в которой она жила с родителями, утопал в мягком свете вечерних огней, но это не добавляло тепла в ее встревоженное состояние. Она сидела, сгорбившись, на плетённом кресле, ее взгляд был устремлён в темнеющее небо. Нервно перебирая пальцы, она всем своим видом выдавала внутреннее беспокойство.        Себастьян, наблюдая за ней, не мог не заметить ее тревогу. Он тоже был взволнован, мысли об Исмаиле не давали ему покоя. Но сейчас, видя, как дрожит Вильдан, он почувствовал, что должен поддержать и ее.       Он на мгновение отлучился в комнату Вильдан. Ее родители, хоть и были дома, отнеслись к нему тепло и гостеприимно, но сейчас было не до светских бесед. Вернувшись на балкон, Себастьян принес теплое одеяло и бережно накрыл им плечи Вильдан.        – Тебе холодно. – тихо сказал он. – Не смотри, что ты в кофте. Вечер все-таки.        Он нежно коснулся ее руки. Он знал, что она сейчас переживает не только за Исмаила, но и за своего будущего ребенка.        – Что случилось, Вильдан? Почему ты такая напряженная весь вечер?        Вильдан вздохнула и отвела взгляд. Ей было трудно говорить, но она понимала, что должна поделиться своими переживаниями с Себастьяном.        – Сегодня я видела Исмаила в университете. – начала она, ее голос дрожал. – Я спросила, как он себя чувствует, но он… Он просто проигнорировал меня и прошел мимо. Как будто меня не существует. Я не знаю, как ему помочь.        Себастьян нахмурился. Он понимал, что Исмаил сейчас находится в тяжелом состоянии, но чтобы игнорировать Вильдан… Это было не в его духе. Да, он поругался с ним, но Себастьян парень. А Вильдан девушка. Причем хорошая, добрая и заботливая, девушка, которая всегда поймет и поможет.        – Послушай, Вильдан... – начал Себастьян. – Ты же знаешь, что Исмаил сейчас не в себе. Он… – и парень рассказал ей о ссоре в спортзале, о его безумных тренировках, о его ярости и отчаянии.       Вильдан слушала его, затаив дыхание. Когда Себастьян закончил, она тихо прошептала:        – Аллах… Он действительно разбит. Ему нужна помощь.        – Я знаю. – ответил Себастьян. – Но он не принимает ее. Он отталкивает всех, кто пытается ему помочь. Я даже с Лейлой разговаривал. Он с ней только некоторыми фразами перебрасывается. Хотя девушка, тоже убита горем.        – Что же делать? – спросила Вильдан, ее глаза наполнились тревогой. – Как мы можем ему помочь, если он не хочет этой помощи? – они оба задумались. После долгого молчания Вильдан вдруг произнесла: – Нужно поговорить с его матерью. – Себастьян удивленно посмотрел на нее.        – С его матерью? Ты уверена? Исмаил же нас убьет, если мы доложим ей о его состоянии! Да и Госпоже Айсун сейчас не сладко. Ты видела её состояние в больнице.        – У нас нет выбора. – ответила Вильдан. – Если мы ничего не предпримем, он просто сломается. Его мать – единственный человек, который может до него достучаться. Её он послушает.        Себастьян задумался. Он понимал, что Вильдан права. Но он также знал, насколько Исмаил не любит, когда вмешиваются в его личную жизнь.        – Хорошо. – наконец сказал Себастьян. – Я согласен. Но как мы найдем его мать? У меня нет ее номера телефона.       – У меня тоже нет. – ответила Вильдан. – Но у меня есть ее адрес.        Она объяснила, что как-то раз, в переписке с Нургюль, промелькнул адрес матери Исмаила. Вильдан открыла телефон и начала просматривать старую переписку.        – Вот! – воскликнула она, показывая Себастьяну экран телефона. – Улица… Номер дома… Все есть. – после её слов Себастьян вздохнул с облегчением.        – Отлично. – сказал он. – Завтра мы едем к госпоже Айсун. Вместе. Попросим ее помочь Исмаилу. Поддержать его.        Вильдан кивнула, ее глаза наполнились надеждой.        – Вместе мы сможем ему помочь. – тихо сказала она. – Я верю в это.