Обещай мне

      Закончив со всеми политическими перестановками, отряд разведчиков наконец вернулся в Трост и начал тщательную подготовку к возврату стены Мария. Эрен понимал, как много от него зависит, поэтому старался изо всех сил выкладываться на тренировках, больше не допуская срывов и нытья.       Временами было тяжело. Ему не просто далось принятие того, что он сожрал собственного отца, который оказался убийцей и вором. Гриша присвоил себе силу, которая ему не принадлежала, и втянул в это Эрена, передав её ему. Парень не понимал, почему отец поступил именно так, но не мог изменить прошлое. Глупо было сидеть и сожалеть о том, что уже осталось позади. Сейчас самое время смотреть вперёд, в будущее, которое зависело от него, от того, как он распорядится своей силой.       В какой-то момент Эрен считал, что лучше полагаться только на себя, чтобы не подвергать людей опасности. Сколько солдат и гражданских погибло из-за него? Возможно, если бы он в каких-то моментах действовал сам, то жертв было бы меньше. Но с другой стороны, если бы не помощь, Йегер уже давно был бы мёртв. Выходит, один он бы никогда не справился. Люди преуспеют, если смогут объединить свои усилия, и каждый привнесёт посильный вклад. От остальных Эрен отличался лишь тем, что его вклад мог быть куда больше, так как никто другой не владел такой силой.       Поэтому теперь парень делал всё, что от него зависело, не жалея себя, чтобы как можно быстрее приблизить тот день, когда они вернут стену Мария и заглянут в подвал его дома. Они смогут это сделать только все вместе, а дальше… Кто знает, что будет дальше? Об этом пока не было смысла думать, ведь шансы на успех по-прежнему были не велики. Разведчики могли лишь примерно догадываться о том, с чем им придётся столкнуться, а правы они окажутся или нет, станет известно только под стенами Сигансины.       Спустя два месяца тренировок и подготовки Эрен и разведкорпус наконец были готовы выступить в контрнаступление. В Трост стянули все силы разведчиков и даже командование пожаловало проводить героев, отчаянно сражающихся за людей. Накануне вечером солдатам разрешили немного расслабиться, устроив им праздник с вкусной едой и выпивкой. Ребята уже не помнили, когда такое было в последний раз, если и было вообще.       Эрен попытался отвлечься в компании друзей, но мысли о предстоящей экспедиции не покидали его ни на миг. Даже драка с Жаном не помогла. Он никак не мог перестать думать о том, что их ждёт и чем придётся пожертвовать, чтобы достичь цели. Эрен не пытался тешить себя надеждой, что они быстро запечатают ворота и отправятся в подвал. Возможно, даже он сам уже не узнает, что же за тайна там спрятана. Заметив его странный взгляд, Армин попытался отвлечь друга, снова напомнив о море.       Верно, они вместе хотели увидеть море и весь внешний мир. Мысли об этом всегда вдохновляли Эрена, но теперь он начал задаваться вопросом: так ли хорош этот внешний мир? Райнер, Энни и Бертольд пришли оттуда и всё, что они принесли за стены — это смерть и горе. Но Армин, похоже, продолжал верить, что за стенами их ждут свет и чудеса. Что бы с ними ни происходило, Армин по-прежнему оставался собой, а Микаса, мечтая о том, что однажды они смогут жить как раньше, собой.       Друзья продолжали относиться ко всему, в том числе и к Эрену, как и прежде, словно ничего не изменилось. Это должно было радовать, но временами, напротив, раздражало Йегера. Ведь мир вокруг, и он сам изменился. Он уже никогда не будет таким, как раньше, его дорога теперь уходила в сторону от их общего пути. Эрен чувствовал это и раздражался всякий раз, когда Микаса, вцепившись в него, тащила обратно, будто прежние времена можно вернуть, лишь пожелав этого. Он бы и сам этого хотел, но понимал, что назад дороги нет. А вот она не понимала и порой даже мешала.       Микаса никогда бы не позволила ему пожертвовать собой. Даже если бы рушился весь мир, и его смерть была единственным спасением, она бы не позволила ему умереть. Эрен не мог её понять. Он тоже по-своему любил девушку и ценил её жизнь, как и жизни Армина, Жана, Конни, Саши, всех своих друзей. Но он не понимал той фанатичной привязанности, с которой Микаса цеплялась за него. Неужели она никогда не поймёт, что как прежде уже не будет? Эрен хотел жить, но какой у него был выбор?       Теперь он последняя надежда человечества. Сейчас от него требуются все его силы, а после придётся отдать и жизнь. Да и чёрт бы с ней. Если это поможет истребить всех титанов, Эрену было не жаль и своей жизни. Это его право. Но Армин и Микаса не могли его отпустить. Микаса вцепилась мёртвой хваткой, всем своим видом давая понять, что не отдаст его. Армин вечно напоминал о чудесах внешнего мира, переманивая и удерживая на своей стороне.       По правде сказать, Эрен и сам не хотел их покидать, он хотел жить, но нечто внутри него уже знало правду: у него осталось не так много времени. Может, на Сигансине всё не окончится, но ведь это их не последний бой. Он понимал это. И капитан тоже. Леви не раз спасал ему жизнь, удерживал от глупых решений, дорожил им. Но он понимал, что Эрену просто пока рано погибать.       Может, и с трудом, но когда придёт время, Леви отпустит его, даст решать самому, а если потребуется, убьёт сам. Капитан не держал его, и от того Эрен чувствовал себя рядом с ним свободным. Когда решался вопрос, как победить гигантского девианта-короля, один из вариантов был скормить ему Эрена. Микаса сразу же начала возражать и остальные тоже, но не капитан. Он не был в восторге от идеи, но если бы не было иного пути, то Леви готов был принять такой исход и отпустить Эрена.       Для капитана всегда на первом месте стоял его долг и только потом всё остальное. Его же собственная жизнь, если и была, то где-то в конце списка. В этом они с Эреном тоже были похожи. Вот только Йегер не был уверен, что смог бы так легко отпустить Леви. Наверное, да, но всё же он хотел, чтобы капитан жил, иначе причин, по которым Эрен сражается, станет на одну меньше. Причём на одну самую важную причину. Леви сможет продолжить бороться после его смерти, а вот Йегер… Для него вопрос выбора всегда был между «всё» или «ничего». Он хотел спасти всех. Поэтому никак не мог допустить, чтобы капитан погиб. Только не он. Леви слишком нужен ему.       Ночью солдаты с дозволения командования немного повеселились, а под утро отправились отсыпаться. Выход за стену планировался только на закате, когда ещё представится возможность проспать весь день? Йегер побыл немного с друзьями, но после улизнул, сославшись на то, что хочет, как следует выспаться. Может, и стоило в самом деле отправиться спать, но он не мог не заглянуть к одному человеку. Тем более, что без него он всё равно не сможет уснуть.       Последний спокойный день перед битвой Эрен хотел провести с Леви. Капитан нашёлся в своей комнате, уставший и немного хмельной. От него пахло пивом, а на губах чувствовалась табачная горечь. Если Леви курил свои драгоценные закрутки, значит, ему было либо слишком хорошо, либо слишком плохо. А зная капитана, Эрен точно мог сказать, что ему не бывает слишком хорошо.       Парень боялся, что Леви выпроводит его за дверь и отправит спать, но сегодня он вдруг сам обнял Эрена за шею и поцеловал так горячо, как только мог. Йегер заснул, когда уже во всю светило солнце. Ему и правда нужно было как следует отдохнуть, но последнее время он не очень хорошо спал. А тем более перед такой важной миссией он мог уснуть, только прижимая к себе капитана, чувствуя тепло его обнажённой кожи, его запах и мирное дыхание.       Леви проснулся первым, судя по косым оранжевым лучам, уже ближе к вечеру. Его телу тоже требовался хороший отдых и тёплый, сладко посапывающий рядом парень этому очень способствовал. Леви лежал на животе, а Эрен пристроился сверху, положив голову на лопатки и обхватив его руками. Кто бы мог подумать, что роль подушки Леви более, чем устроит. Кто бы мог подумать, что и сам Эрен его более, чем устроит.       Леви чуть приподнял голову, чтобы взглянуть через окно на медленно закатывающееся солнце. Никто не знает, что будет завтра, возможно, сегодня он видит закат последний раз в своей жизни. И даже если так, то Леви ни о чём не жалел. Ни о принятых им решениях, ни о вступлении в разведкорпус, ни тем более о том, в чьей компании он провёл, возможно, свой последний день.       Лучи солнца начали бледнеть, небо меняло палитру на более тёмные тона, на Трост медленно отпускался вечер. Эрен сонно зашевелился, раздался тихий вздох, а кожи между лапоток коснулся нежный поцелуй. Проснулся.       — Пора, — шепнул Леви и услышал, как парень шумно втянул воздух. — Боишься?       — Да, — честно ответил Йегер, — а вы?       — Не за себя, — капитан повернулся на спину, желая взглянуть ему в глаза. — Не забывай, ради кого ты сражаешься, — сказал он и, дождавшись кивка, сердито буркнул: — И смотри не подохни.       — Вы тоже, — серьёзно сдвинув брови, сказал парень и, дотянувшись до губ, пылко поцеловал Леви.       Капитан весьма недолюбливал всякие сантименты, но сейчас не мог отказать пацану в удовольствии как следует поцеловать себя. Ведь, возможно, это был их последний поцелуй. Также, как и не смог перед этим отказать в удовольствии переспать разок-другой. Чего греха таить, Леви этого тоже очень хотел. Хотя бы будет, что вспомнить перед смертью. Например, томный взгляд цвета хвои со зрачками, как блюдце, или зацелованные, опухшие губы, или сильные, загорелые руки с длинными пальцами.       Слегка увлекшись, Леви стёк поцелуями ниже на смуглую шею. Оторвавшись от гладкой кожи, он заметил оставшуюся алую отметину от его губ. Спустя всего пару секунд след исчез, оставив после себя лишь тонкую нить пара. Верно, титанская регенерация. С одной стороны, хорошо, на парне не останется лишних следов. Но с другой — Леви почему-то почувствовал горечь досады, ведь на парне не останется никаких его следов.       — Дерьмо — эта твоя регенерация, — недовольно цокнул он.       — Вы хотели сделать вот так? — парень хитро сощурил глаза и облизнув губы, наклонился, присасываясь к шее капитана.       — Эй, сопляк, прекрати, — Леви поморщился, ощутив, как пухлые губы оставили болезненный след над ключицей. У него-то регенерации нет!       Эрен отстранился и закусил нижнюю губу, чтобы не улыбнуться. Глупо, но ему было приятно, что на капитане останется напоминание о нём, и что с этой отметиной он пойдёт в бой. На Йегере такой не останется, но это было неважно, ведь Леви оставил куда более глубокий след в его сердце. Заглянув в стальные, холодные глаза, он вдруг ясно понял, что, возможно, смотрит в них вот так последний раз.       — Капитан, — шепнул он, и собственный голос показался очень хриплым, — я вас…       — Заткнись, — буркнул Леви и успел закрыть ладонью этот слишком болтливый рот, однако поймав горестный взгляд зелёных глаз, немного смягчился и добавил: — Скажешь, если вернёмся.       Лицо Эрена просияло отчаянной надеждой, а в широкой груди заколотилось сердце.       — А вы мне ответите? — тихо спросил парень, и его слова будто целовали прислонённые к губам пальцы.       Что Леви мог ему на это сказать? Тем более сейчас перед битвой. «Нет», чтобы убить его надежды? «Да», чтобы соврать и по чём зря обнадёжить? А такая ли это будет ложь? Леви не знал, поэтому тихо прошелестел, сильно нахмурив тонкие брови:       — Возможно.       Уголок пухлых губ дёрнулся в несмелой улыбке. Эрен больше ничего не сказал, но в его взгляде и прощальном поцелуе читалось обещание, что они ещё не закончили, и он будет надеяться. Может, это и к лучшему, ведь надежда — это огромная сила. Больше всего Леви не хотел, чтобы парень погиб в этой битве. Ему ещё не нужно умирать. И вообще никому не нужно. Вот бы можно было обойтись без жертв, но не бывает побед без поражений и потерь. Всё, что Леви мог, это защищать парня любой ценой и украдкой касаться его руки, чтобы Эрен знал, что он всегда рядом.       Однако во время битвы они оказались по разные стороны стены и по-разному загнаны в угол. В какой-то момент Леви был уверен, что в живых не останется никого. Если кто-то и мог спастись, то только Эрен, если бы попытался сбежать в форме титана, но у всех остальных не было шансов. Однако Эрвин, пустившись в самоубийственную атаку, сумел переломить ход битвы, а Леви пришлось позволить ему пожертвовать собой. Судьба отчасти пощадила его и не заставила выбирать между жизнью Эрена и победой, но будь такой выбор, он, вероятно, предпочёл бы победу.       В пылу сражения, когда жизнь висит на волоске, и одно поражение неминуемо повлечёт за собой последующие и в итоге приведёт к полному краху, уже неважно, кто друг, а кто любимый. Есть долг, есть цель, и их нужно выполнить любой ценой, потому что победа в Сигансине значила куда больше, чем одна, две или даже все двести восемь жизней разведчиков. Неся ужасные потери, из последних сил разведкорпус, оставшись в составе девяти человек, всё же смог выбить врага из города и одержать победу. Очень важную кровавую победу.       Но на этом всё не закончилось. Выжившим разведчикам предстояло узнать, за что же они проливали пот и кровь, за какую тайну погибло столько товарищей. В результате поисков в подвале обнаружились три книги, написанные Гришей Йегером. Ханджи решила, что стоит прочесть их сразу же, пока они не вернулись в Трост, и командование не отобрало находку, за которую разведка пожертвовала столькими жизнями. Они, как никто другой, заслуживали знать правду.       Леви доверили прочесть книги вслух, и Эрен сел рядом с ним, чтобы в случае чего помочь разобрать почерк отца. Всю дорогу до дома парень не смотрел на него. Он вообще, как будто не видел ничего вокруг, прогрузившись в воспоминания. Леви хотел подойти к нему, но время и место были неудачные. Служебные отношения — это служебные отношения, а личные — это личные, Леви чётко проводил границу. С рядовым Йегером они чуть не подрались из-за инъекции, и его за неподчинение офицеру ждёт наказание. Точка. А с Эреном он поговорит позже, когда представится возможность.       Йегер тоже понимал, где проходит грань их непростых отношений, и всё же чем больше они узнавали подлинную историю мира из книг, тем сильнее он сжимал руку капитана под столом. Леви мог его понять. У него и самого в голове не всё укладывалось. На такую правду о мире они рассчитывали? Кто знает. Так или иначе, прихватив из подвала всё, что могло пригодиться, разведчики двинулись из дома Эрена обратно к стене. Теперь они знали правду, но прежде, чем вернуться, Леви должен был сделать ещё одну вещь.       — Эй, Ханджи, поднимайтесь на стену, я скоро вернусь, — сказал он и свернул с дороги на узкую улочку между уцелевших домов.       Эрен сделал шаг, намереваясь пойти следом, но внезапно чьи-то пальцы обхватили его запястье.       — Не ходи за ним, — предупредила Ханджи, сообразив, куда направляется Леви, но немного подумав и смерив парня пристальным взглядом, всё же отпустила его руку. — А, впрочем, может, так будет лучше. Не задерживайтесь.       Зое повернулась и, нажав на курок, взлетела в воздух, направляясь на самый верх стены. На земле остались только Эрен и Микаса. Девушка сделала к нему короткий шаг, намереваясь пойти с Йегером, но он, бросив: «Я скоро», поспешил за капитаном, давая понять, что Микасе не нужно идти следом. Может, это было не очень красиво, но ему нужно было поговорить с Леви. Наедине.       Пройдя немного вперёд, капитан завернул в целый и всё ещё довольно уютный дом, несмотря на толстый слой пыли. Отправляясь в эту экспедицию, он даже не предполагал, что ему придётся сделать чуть ли не самый сложный выбор в своей жизни. С Эрвином его связывало какое-то странное чувство, которому он не мог найти объяснения. Смит бесил его, раздражал, но при этом вызывал чувство глубокого уважения.       Леви не склонился, даже если бы сам король приказал ему. Он бы скорее погнал пинками с трона этого старого полоумного пердуна. Но в то же время перед Эрвином ему не стыдно было преклонить колено и сказать, что он выполнит любой его приказ. Леви не следовал за ним бездумно, он следил за каждым его шагом, оценивал, присматривался, но ни разу Смит не подвёл и не разочаровал его. Эрвину было важно заслужить доверие Леви, и он честно заслужил его, упрекнуть было не в чем.       Порой Леви сомневался в его решениях, не одобрял, спорил, но следовал за командиром, потому что верил ему. Со временем они стали кем-то вроде друзей, людьми, которые могли понять друг друга без слов. Эрвину стоило только шевельнуть бровью, чтобы Леви понял его приказ. С первого дня службы капитан выполнял все приказы командира, потому что он не отдал ни одного недостойного указания. И вот теперь он мёртв.       Под ногами слегка скрипнула половица, когда Леви переступил порог светлой комнаты. Из широкого окна с кружевной занавеской лился дневной свет, падая на зелёный плащ с двумя перекрещенными крыльями, которым было накрыто тело тринадцатого командующего разведкорпуса. Леви сам принёс его сюда и положил на кровать, не имея возможности похоронить как следует.       Если бы в тот момент был другой выход, если бы был хоть шанс, Леви никогда не позволил Эрвину погибнуть. Но иначе было нельзя. Их загнали в угол, довели до отчаяния. Враг прекрасно разыграл свою партию, и разведчикам пришлось пойти на самый отчаянный шаг. И вот все новобранцы и командующий Эрвин мертвы, а капитан Леви не смог выполнить его последний приказ. С первого дня в разведкорпусе Леви выполнял всё, что ему приказывал Эрвин. Но самый последний не смог.       Он обещал. Обещал Эрвину голову Звероподобного ублюдка и выполнит своё обещание, чего бы ему это ни стоило. Даже мёртвого, но он не мог подвести Эрвина. Но сейчас Леви пришёл не за этим, не для того, чтобы ещё раз сказать, что он выполнит его последний приказ. Всю жизнь Эрвина вела мечта узнать правду об их мире, узнать, был ли прав его отец. Он так хотел это выяснить, что даже добрался сюда, в Сигансину. Но ему не хватило самой малости.       — Ты и твой отец были правы, Эрвин, — негромко произнёс Леви, нарушив умиротворённую тишину дома, превратившегося в склеп. — За стенами есть люди. Много людей, целые народы и много диковинных штук, о которых мы даже не слышали. Только, судя по всему, те, кто живут по ту сторону моря, нам не друзья.       Между бровей капитана залегла глубокая складка. Тело под плащом продолжало молча лежать. На что он рассчитывал? Что услышав правду, Эрвин восстанет из мёртвых, поняв, что впереди ещё много трудностей, и человечеству без него не обойтись? Леви не думал, что ему будет не просто смириться с тем, что Эрвин мёртв. Теперь, когда от него осталось лишь разлагающееся, ни на что не реагирующее тело, он наконец это понял.       — Может, и хорошо, что правды ты так и не узнаешь, — прошептал Леви и резко обернулся, когда за спиной раздался шорох.       Эрен застыл в проёме двери, застигнутый врасплох. Он не ожидал, что подгнившая половица выдаст его присутствие раньше времени. Он не собирался подслушивать, лишь хотел убедиться, что всё в порядке и последний раз взглянуть на командира Эрвина. Леви, сердито сдвинув брови, прошёл мимо него и, остановившись, упёрся руками в поверхность стоящего посередине комнаты стола. Он злился. И на Эрена, и на себя, и на весь мир за то, что Эрвину позволили умереть.       — Всё в порядке? — несмело спросил Йегер, украдкой взглянув на лежащее в соседней комнате тело.       — В полном, — сердито буркнул Леви и сильнее сжал край стола ладонями.       Эрен хотел подойти к нему, взять за руку, но чувствовал, что пока не имеет на это права. Сейчас они — провинившийся солдат и командир, потерявший боевого товарища. Личным отношениям пока не было места, но Эрену было важно узнать одну вещь.       — Капитан, почему вы выбрали Армина?       — Какая теперь разница? — буркнул Леви.       — Эрвин Смит был не просто командующим разведкорпуса, он был вашим другом. Почему? — Эрен сделал шаг ближе, и плечи капитана напряглись ещё сильнее.       — Это моё решение, и мне с этим жить, — ответил он, цедя слова сквозь зубы. — Больше это никого не касается.       Он знал, что сделал верный выбор, но не мог не думать, что именно его выбор убил Эрвина.       — Нет, касается, — неожиданно продолжил настаивать Эрен. — Я хочу знать.       Ему было важно знать, о чём думал капитан. Что он думал об Армине и Эрвине. Важно, потому что после открывшейся правды, Эрен уже ни в чём не был уверен. Леви глубоко вздохнул и разжал руки, пощадив край стола. Когда они вернутся, наверное, каждый встречный будет задавать ему тот же вопрос. Почему?       Потому что Эрвин сам отдёрнул руку, не дав вколоть инъекцию? Потому что в ночь перед контрнаступлением Леви, сидя с кружкой пива в тёмном углу, слышал, как Армин восторженно рассказывает друзьям о своей мечте увидеть море? Или потому что в памяти всплыли слова Кенни, сказанные хриплым голосом умирающего человека, который предпочёл смерть жизни без цели? Леви открыл рот, и из него полились те же слова, словно его устами говорил Кенни:       — Нам нужно чем-то упиться сполна, иначе мы долго не протянем. Мы живём во власти того, что нас пьянит, — капитан устало тряхнул головой и расслабил плечи. — Человек без цели бесполезен. Цель Эрвина — подвал твоего дома и правда, скрытая в нём. Всё, что он хотел — знать, прав ли был его отец. Но это не конец пути, а лишь его часть. У Эрвина больше не было причин двигаться дальше, а у Армина есть. Я счёл, что от него будет больше пользы и отпустил Эрвина, — Леви сделал паузу и зло усмехнулся. — Так что твоя истерика здесь не причём.       Эрен потупил взгляд и виновато свёл брови. Он вёл себя недостойно, это верно. Но разве он мог иначе?       — Простите, но я... — Йегер вздохнул и прикрыл глаза. — Армин — мой друг, я не мог допустить, чтобы он умер.       — Поэтому умер мой друг, — тихо отозвался Леви, и в его голосе скользнула грустная усмешка.       Эрен ещё не слышал, чтобы капитан звучал так печально. Его плечи расслабились и поникли, весь он словно стал ещё меньше под тяжестью потери. Йегер не совсем понимал природу тех отношений, что были между Леви и Эрвином, и даже ревновал, но теперь ему просто было жаль. Подойдя со спины, он несмело положил руки на плечи капитана, а после резко сжал его в объятиях, уткнувшись лицом в затылок.       Когда Эрен нуждался в помощи, Леви ни разу не отвернулся от него и делал всё, что было в его силах, стараясь поддержать. Теперь настала очередь парня показать, что он рядом. Капитан — сильнейший воин и физически, и духовно, но ведь он тоже человек и ему может быть тяжело. Эрен видел, что ему больно и хотел разделить с ним эту боль. Все они, разведкорпус, одна семья и каждая потеря — это боль для всех.       — Я так рад, что вы живы, — сипло прошептал Эрен. — Простите меня.       Леви накрыл его руки своими и повернув голову, усмехнулся:       — Как зубы? Отрасли?       Эрен наполовину виновато, наполовину обиженно засопел и невольно прошёлся языком по новеньким зубам с левой стороны. Капитан выбил их одним ударом, когда Эрен попытался отобрать у него коробочку с инъекцией. Командующий Эрвин доверил капитану распоряжаться содержимым заветной коробки, и Йегер повёл себя глупо и несдержанно. Но ведь Леви тоже сначала был необъективен, потому что на кону стояла жизнь его друга.       Увы, но Эрен даже не знал, что бы он чувствовал, если бы капитан сделал иной выбор. Наверное, он бы понял его, но точно не сразу. Потеря Армина была бы для него очень тяжёлым ударом. И всё же не таким тяжёлым, как если бы погиб Леви. Во время битвы Эрен старался думать только о враге и о сражении, но теперь противный холодный пот покрывал его спину от одной только мысли, что Леви мог умереть.       — Я так испугался, что вас… — прошептал парень, обнимая капитана крепче, но замолчал, не договорив, когда тот небольно пихнул его локтем в бок.       — Не дождёшься, — фыркнул Леви и почувствовал, как мелко задрожали его пальцы, когда он подумал, что сопляк мог бы лежать сейчас где-нибудь также, как Эрвин, накрытый плащом. — Нам ещё рано помирать. Теперь я тоже хочу взглянуть на это ваше море, — капитан небрежно дёрнул бровью и понизил голос, обращаясь скорее к себе, чем к Эрену. — Что же в нём такого особенного, что мечта о море заставила мальчишку выползти с того света…       — Однажды узнаем, — прошелестел парень и осторожно развернув Леви к себе, накрыл его губы невесомым поцелуем, ощутив, как по всему телу прокатилась дрожь облегчения и счастья.       Однако эйфория от вымученной победы быстро прошла, и навалилось осознание открывшейся правды. По возвращению в Трост Эрена и Микасу демонстративно посадили под замок за то, что они ослушались приказа и напали на командира, но их наказание носило лишь показательный характер. Эрен весьма не обрадовался, вновь очутившись в тесной камере, но прочитанная в книгах правда о мире за стенами спровоцировала его память, и всё своё заключение он только и делал, что копался во внезапно открывшихся воспоминаниях отца.       Даже по ночам события, пережитые Гришей Йегером, не оставляли его в покое. Увидев прошлое его глазами, Эрен теперь знал и понимал куда больше, чем те, кто просто прочёл книги. Всё оказалось совершенно не таким, как он ожидал. В одночасье все его представления о мире перевернулись. Эрен чувствовал теперь только пустоту и неопределённость. Он не знал, что ему делать дальше, и снова видел по ночам тот странный сон, который снился ему, когда он только вступил в разведкорпус.       Он снова медленно падает в пасть титана с жуткими горящими глазами. Эрен хватается за протянутую руку капитана, но пальцы слабеют. Ещё немного, и он сорвётся, став тем, кого все боятся. Даже несмотря на то, что Леви теперь был рядом с ним, Эрен всё равно чувствовал одиночество в своей душе. Сколько бы людей его ни окружало, он понимал, что предначертанный путь ему придётся пройти в одиночку. Другие могли лишь подталкивать или останавливать, но решение Эрен должен принять сам.       Он так хотел узнать правду, получить ответы на мучающие вопросы, узнать наконец, кто их настоящий враг, а теперь… Он даже представить не мог, что истинная картина мира так потрясёт и разочарует его. Он не предполагал, что хвалёный внешний мир окажется так несовершенен и уродлив. Что все, кто находится по ту сторону моря, окажутся врагами. Врагами всего их острова, всего их народа.       Но это были только цветочки. Когда Эрен на церемонии награждения коснулся губами руки Хистории, человека с королевской кровью, ему открылось то, что могло бы свести с ума. Пробудилась способность его Атакующего титана, о которой не знал никто, и на один миг Йегеру приоткрылась завеса будущего. Но то, что ему предстояло пережить, было похоже на самый кошмарный сон. Ему это только привиделось, или это будущее, которого не избежать?       Он видел воспоминания отца, предыдущего носителя, которого тоже звали Эрен, и свои собственные, которых ещё не было. Но если сейчас это ещё не произошло, то как он мог вспомнить обо всём? Голова шла кругом. Казалось, прошлое, настоящее и будущее смешались и перепутались между собой, и теперь Эрен не понимал, что уже случилось из того, что он видел, а что ещё нет. В какой-то момент ему показалось, что он начал сходить с ума. Ему нужно было хоть что-то, на что он мог бы опереться. Что-то настолько настоящее, в чём он бы не смог усомниться.       И из всего, что окружало Эрена, их странная, но трепетная связь с капитаном была самой реальной и осязаемой. Чувства к Леви и прежде не давали Йегеру окончательно свихнуться или отчаяться, а его обещание давало уверенность. На Аккерманов не действует воля короля, а значит, Эрен мог быть спокоен — Леви никому не подчинится и сделает выбор сам. Если потребуется, капитану никто не помешает убить его, также как никто не заставляет его быть с Эреном. Как бы странно это ни звучало, но Леви оказался самым настоящим, что есть в его жизни.       Добравшись до его комнаты, Йегер без стука ввалился внутрь и запер за собой дверь. Невежливо так вламываться, но он просто не представлял, куда себя ещё деть. Капитан поднял взгляд на неожиданного гостя и поднялся из-за стола, заметив странное выражение на лице парня. Едва Леви подошёл ближе, как Эрен кинулся к нему, сжав в очень крепких объятиях. Капитан сдавленно охнул, не ожидав такого напора, и осторожно обнял в ответ.       — Эрен, с тобой всё нормально? — тихо спросил он. — Ты последнее время ещё страннее, чем обычно, — Леви говорил как можно мягче, но вместо ответа парень обнял его ещё крепче и сдавленно задышал, как если бы начал плакать. — Эй, да что с тобой такое?       Капитан уже не на шутку встревожился, не понимая, что же такого с Эреном могло произойти. С тех пор, как они вернулись из Сигансины, он ходил очень задумчивый, погружённый в себя и что-то всё время бормотал под нос. А после церемонии награждения, состоявшейся несколько дней назад, он стал совсем странным и даже шарахался от людей. Леви был занят делами и хотел на днях зайти к нему, но вот Эрен пришёл сам, а тревога капитана стала только сильнее.       Отстранившись, парень зажмурил глаза и покачал головой, пытаясь сказать, что не сможет ничего объяснить. Даже если бы захотел, как он мог объяснить всё, что увидел, и всё, что знал? Он даже не мог сделать вид, что ничего не произошло, такое невозможно просто спрятать. Поэтому сейчас Эрен мог быть только с Леви. Только с ним он мог быть самим собой.       — Капитан, прошу, — шептал Йегер, снова прижимая Леви к себе. — Пожалуйста, вы нужны мне.       Подрагивающие то ли от нетерпения, то ли от страха пальцы принялись спешно расстёгивать рубашку. Сухие, потрескавшиеся губы присосались к шее. Дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Он не плакал, но внутри него что-то рвалось наружу, пытаясь найти выход. И видно, что это не просто прихоть, парню, правда, сейчас это нужно. Необходимо быть с кем-то, но не с любым. Только с Леви.       Это чувствовалось в жарких поцелуях, в настойчиво и грубо ласкающих руках. Оттолкнуть его сейчас — значит оставить в одиночестве, когда нужен ему больше всего. Потерянного, уязвимого. Может, Леви и смог бы оттолкнуть несколько месяцев назад, но только не сейчас. Не сейчас, когда с Эреном творилось чёрте что, а у Леви болела душа, глядя на него такого. Дрожащие пальцы еле справились с пряжками на брюках. Эрен неловко и грубо стащил их с Леви, будто боялся, что капитан передумает в любой момент. А, может, боялся, что передумает сам.       — Эрен, стой, — прошептал Леви, когда руки парня слишком сильно сжали бёдра, а зубы больно впились в шею. — Не торопись.       Капитан упёрся руками в грудь Эрена, и когда тот немного охладил свой пыл, притянул к себе, обхватив ладонями расцвеченное лихорадочным румянцем лицо. Целуя медленно и глубоко, он пытался показать парню, что не собирается его отталкивать. Напротив, Леви всегда будет рядом, особенно, когда Эрену это необходимо, как сейчас. Постепенно поцелуй снова наполнился страстью, желанием и сбитым дыханием.       Леви толкнули на кровать, зашуршала одежда, и Йегер уже полностью обнажённый снова завладел его губами. Сегодня он был торопливым, несдержанным и даже грубым. Наспех растянув мышцы пальцами, Эрен перевернул Леви на живот, вздергивая его бёдра вверх. Вместо масла он размазал по члену слюну, делая всё наспех, кажется, даже не до конца понимая, что именно делает.       Приставив головку ко входу, он спешно толкнулся вперёд. Резкая, пробирающая боль пронзила всё тело, и Леви не сдержал болезненный глухой вскрик. Эрен был слишком нетерпелив, а капитан не успел как следует расслабиться и потому теперь скулил, закусив зубами подушку, как какой-то новичок.       — Прости, — лопатки опалило чужое горячее, тяжёлое дыхание, — не сдержался.       Молодой и пылкий, а сейчас ещё и растерянный, что с него взять? Сухие губы скользили вдоль позвоночника, одна рука обнимала поперёк торса, а вторая торопливо ласкала член. Ещё несколько секунд, и Эрен сам без подсказки почувствовал, что может продолжить двигаться. Но снова его несдержанность взяла вверх. Леви сильнее стиснул зубами подушку, ощущая во рту вкус мокрой ткани и перьев, которыми она набита.       Над ухом звучало сбитое дыхание, на выдохе напоминающее глухие стоны, смуглые бёдра ударялись о кожу с влажным шлепком, каждый толчок отзывался мелкими колючками боли и вязким удовольствием. Сегодня у Эрена словно не было никаких сил на нежность и осторожность. Ему было плохо, внутри него росла боль и не находила выхода. Разумеется, он не хотел нарочно причинить Леви физический вред, но, похоже, зная, что страдает не один, он чувствовал некое облегчение.       Эрен крепко обхватил Леви руками и вколачивался всё глубже и сильнее, отрывисто целуя всё, до чего мог дотянутся. Он словно пытался извиниться за то, что не может сдерживаться. Его кожа стала обжигающе горячей, а руки сжимали так, что не хватало воздуха. Возможно, стоило его остановить, но Леви не стал, позволив парню делать всё, что он захочет. Если ему это так нужно, то капитан может потерпеть немного грубости, не развалится. Зато Эрен точно будет знать, что он не обязан со всем справляться один.       Леви выгнулся сильнее, подставляясь под мощные толчки и, повернув голову, нашёл губы парня своими. Припав в страстном, горячем поцелуе, Эрен уже не захотел отпускать податливые губы капитана, продолжая целовать и ловить языком его заглушенные стоны. Леви чувствовал только его прижимающиеся тело, его глубокие толчки, его вкус, его запах, его жар. Весь мир словно превратился в одного Эрена, и этого было мало. Хотелось ещё. Хотелось сильнее. Разделяя его желание, парень задвигался ещё быстрее, подарив обоим мощную разрядку.       В конец вымотавшись, Эрен скоро уснул, прижав Леви к себе как можно ближе. Любого другого капитан уже давно погнал бы пинкам, но почему-то парню он уступал почти без возражений. Может, потому что жалел? Сердце Леви знало, что такое жалость, но её было слишком мало, чтобы объяснить всё, что происходило между ними с Эреном. Причина была в другом.       Если по поводу Петры он думал, сомневался, то с Эреном всё было предельно просто. Леви ничего не мог сделать с тем, что чувствовал к нему. Ничего не мог сделать с тем, что его тянуло к нему, с тем, что капитану хотелось быть рядом с ним, касаться его, защищать его. Ничто и никогда не могло выбить капитана Леви из колеи, но теперь он даже не был уверен, что сможет выполнить своё обещание. Как он может убить Эрена, если он любит его? Внезапно пришедшая мысль заставила Леви ощутить себя настоящим посмешищем.       Он влюбился в какого-то мальчишку. Влюбился так, что как последний идиот готов простить ему всё что угодно и пойти за ним куда угодно. И именно Леви единственный, кто сможет расправиться с ним. Впрочем, может и не единственный, Микаса тоже весьма хороша в убийстве титанов. Может быть, сможет она? Однако подумав об этом, Леви ощутил, как грудь сдавила боль, и стало трудно дышать. Ну уж нет. Он вдруг понял, что не позволит это сделать кому-нибудь другому. Если придётся, он сам убьёт Эрена, именно потому что любит его. А следом прикончит и себя.