Обещай мне

      Леви сделал глоток горячего чая, обхватив кружку за ободок, и снова продолжил чтение. После того, как несколько месяцев назад Ханджи сменила Эрвина на посту командующего разведкорпуса, она в наглую пользовалась своим положением и спихивала на Леви часть бумажной работы. Капитан недовольно фыркал и ворчал, но составлял за неё рапорты и писал письма, зная, что сама Зое обычно засыпает прямо за рабочим столом, не добравшись до постели.       Ей было тяжело справляться с обязанностями без Моблита. И без Эрвина. От их корпуса осталась жалкая горстка сопляков, и они с Ханджи — два старых вояки. Пришлось срочно набирать личный состав, заниматься обучением, распределением, при этом Зое, конечно, не перестала уделять внимание экспериментам с Эреном и его укреплением, гоняя парня и себя до седьмого пота. А ещё бесконечная бумажная волокита, отчёты и встречи с командованием. Словом, Леви ни за что бы не согласился стать командующим.       Дверь в его комнату тихонько приоткрылась, впуская внутрь Эрена, и закрылась обратно. Последние пару месяцев парень появлялся в комнате капитана чуть ли не чаще, чем он сам. Подняв взгляд, он заметил, что Леви всё ещё сидит за столом, несмотря на поздний час.       — Если ты занят… — замялся Йегер.       — Проходи.       У Леви на сегодня были ещё дела, но присутствие Эрена ему никогда не мешало. Подойдя ближе, парень сел на пол, привалившись спиной к ножке стола и пристроив локоть на колено капитана, опустил на него голову. Он, как всегда, устало вздохнул и прикрыл глаза.       За последние месяцы Эрен значительно изменился. После битвы за Сигансину его продолжало что-то терзать и мучить изнутри. При других он иногда ещё старался держать лицо и даже на мгновение могло показаться, что всё в порядке, но Леви знал правду. Знал, как Эрен мучается из-за того, что не может уснуть в одиночестве, как порой им завладевает страх, и он жмётся к капитану, как побитый пёс, как иногда подолгу смотрит, не мигая, в одну точку.       — Ты скажешь, почему в последнее время у тебя собачье дерьмо вместо лица? — спросил Леви, сурово сведя брови.       — Я... — вздохнул парень. — Просто немного устал.       — Устал? Ты похож на ходячий труп, — капитан понимал, что Эрен и правда устаёт, но сейчас он нагло врал, не желая говорить правду. — Что с тобой происходит?       — Ничего, — пробормотал парень и откинулся назад, упёршись затылком в край столешницы.       — Йегер! — прикрикнул Леви, потеряв терпение.       Эрен нахмурился, словно более громкий голос капитана резанул по ушам, и опустил взгляд.       — Мне трудно принять ту правду, которую скрывал мой отец, — немного раздражённо ответил он. — Это оказалось сложнее, чем я думал.       Да, пожалуй, им всем было нелегко смириться с новой для себя реальностью, а Эрену сложнее всех, ведь он видел события из жизни отца его глазами и словно проживал их вместе с ним. Только Леви уже слышал эту причину и знал, что истинной сути она не отражает. Но почему-то не хотел давить на парня, требуя ответов.       — И что? — капитан откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, глядя на Йегера сверху-вниз. — Ты теперь до старости будешь ходить с такой рожей?       — Нет, — Эрен качнул головой и, подняв на Леви взгляд, попытался улыбнуться. — Только восемь лет.       Ах, да. «Проклятье Имир», из-за которого все, кто получил силу одного из девяти титанов, неизбежно умирают спустя тринадцать лет.       — Семь, — поправил Леви, и его голос стал похож на тонкую корочку льда.       — Ну да, верно, — пробормотал Эрен и потёр шею пальцами, припомнив, что недавно ему исполнилось шестнадцать. — Уже семь. Долго терпеть меня не придётся.       Его слова резанули Леви прямо по сердцу. Больно. Он хотел что-то сказать, может, отругать или, наоборот, пожалеть, но вместо этого плотно сжал челюсти и сгорбился над столом, делая вид что занят бумагами. Смотреть на Эрена сейчас было больно. Заметив, как сильно нахмурился капитан, парень виновато пожевал губу и тихонько опустил голову ему на колени.       — Прости, — шепнул он, понимая, что своими словами причинил боль. — Я не буду мешать, просто посижу здесь немного.       Леви медленно, глубоко вздохнул и устало прикрыл глаза. Что, чёрт возьми, с ним делает этот сопляк? Даже если он мешает, какая разница? Разве Леви не найдёт для него времени? Мужчина вновь откинулся на спинку стула и осторожно опустил руку, зарываясь пальцами в отросшие пряди парня. Он всё ворчал, чтобы Эрен подстригся, но тот отмахивался, говоря: «Потом», словно это не имело для него никакого значения. Парень так и уснул под лёгкие почёсывания, сидя на полу и обнимая ноги капитана.       С одной стороны, Леви мог понять, что с ним происходит, но с другой… Мысли Эрена в большинстве случаев были как на ладони, но оставались и те, которые он умел прятать. Капитан всегда чувствовал, что в парне есть нечто, что он никому не показывает, нечто тёмное и непонятное. И теперь он боялся, что именно это нечто отныне управляет его мыслями. Но даже если так, Леви верил, что Эрен не враг своему народу, он никогда их не предаст и будет сражаться до последнего.       Разведка докладывала, что почти всех титанов, бродивших между стенами Роза и Мария, истребили, а значит, вскоре они снова смогут выйти за пределы стен. Ещё недавно Эрен так хотел увидеть море, и теперь им наконец представится такой шанс. Леви надеялся, что это хоть немного взбодрит парня, но всё вышло наоборот. Стоя на берегу, Эрен глядел вдаль и сжимал кулаки так сильно, будто уже видел, как на них надвигается враг. В общем и целом, он был прав, за морем их не ждал тёплый приём, но капитан чувствовал тревогу, когда ловил озлобленный взгляд зелёных глаз.       Эрен слишком глубоко приник в сердце, став ему… Парой? Любовником? Всё это слишком мелко. То, что между ними происходило, сложно было описать словами. Безоговорочно доверять они могли только друг другу, быть собой и делиться тем, что лежало на сердце. Леви обычно хватало одного взгляда, чтобы понять, в каком Эрен состоянии в данную минуту или чего он хочет. Иногда он думал, что это было похоже на ту связь, которая была между ним и Эрвином, но с парнем она была куда крепче и интимнее.       Тем временем разведкорпус развернул целый лагерь прямо на берегу моря. Впервые в столетней истории людей, живущих за стенами, они выбрались за её пределы, своими ногами расширив границы собственного мира, а не просто прочитав о нём в книге. А вскоре пожаловали первые гости. Корабли с материка стали приходить всё чаще, а задачей разведчиков стало делать так, чтобы ни один не вернулся. На острове появились новые люди, пленные. Одни соглашались сотрудничать, другие нет.       С тех пор, как Парадиз перестал быть абсолютно изолирован от внешнего мира, жизнь внутри острова тоже изменилась. Каких-то жалких два года назад народ до дрожи боялся титанов и считал, что им нет от них спасения, а теперь о гигантских уродцах уже никто не вспоминал. Острову и его жителям пришлось с головой погрузиться в изучение нового для себя мира и того, что он мог им дать.       Однако вместе с благами более развитой цивилизации гости острова принесли с собой явное подтверждение надвигающейся угрозы. Враждебное государство Марли никогда бы не позволило острову с дьявольскими отродьями жить и процветать. Эрен был прав. Люди по ту сторону моря оказались врагами. Не все, но большинство. Людям с Парадиза стоило бы хорошенько подумать, как им защититься от внешней угрозы.       В этом всё ещё старом, но уже новом мире неизменными оставались лишь несколько вещей. Например, дурацкие очки Ханджи, глупые шутки сопляков из сто четвёртого, куча бумажной работы, политическая верхушка, которая совала свой нос везде, куда только могла. А ещё то, как Эрен осторожно касался руки капитана, пока никто не видел, или то, как он сидел на полу, положив голову на его колени, или то, как крепко обнимал его во сне.       Эрен боялся потеряться в этом новом мире и своих видениях, поэтому цеплялся за Леви ещё сильнее. События неизбежно неслись к той точке, после которой не будет возврата, и он ничего не мог с этим поделать. В бо́льшей степени ему не было дела до тех изменений, что происходили на острове, кроме тех, что могли послужить его цели. Ему нужно было укрепить и защитить свой дом, ликвидировав техническое отставание острова, а дальше…       Он должен был придумать, как именно он воплотит в жизнь свою мечту о свободе для всего их народа. Эрен видел лишь обрывки будущего и весь этот путь должен был пройти сам, но с каждым днём становилось всё тяжелее. Его мучало то, что ему приходилось врать. По ночам стали сниться кошмары, но Эрен не мог рассказать, в чём дело, даже Леви. Он даже не мог сказать, как благодарен ему за поддержку и за то, что он подсказал ему верный путь.       Йегер часто вспоминал, как хорошо им было тогда на озере только вдвоём. Казалось, во всём мире, кроме них, больше никого нет. Если бы это было правдой... Тогда все люди за стенами смогли бы жить в мире без страха. Стена Мария возвращена, разведчики перебили всех титанов на острове, и они больше не являются угрозой. Но... Теперь угроза для них — это весь остальной мир. Подлый и жестокий. Рано или поздно люди с континента придут сюда с войском, чтобы сравнять остров с землёй.       Их никогда не оставят в покое. Мир может наступить только, если за пределами острова больше никого не останется. Теперь либо падут люди из-за стен, либо люди с материка. Сейчас, столкнувшись с внешним миром лицо к лицу, Эрен видел ясно: иного пути нет. Чтобы насладиться тишиной, нужно заставить все голоса замолчать. Ему придётся это сделать, если он хочет, чтобы все, кого он любит, выжили и смогли жить в мире. Если он хочет вернуться с капитаном на то озеро, ему придётся избавиться ото всех, кто может этому помешать.       Люди с острова тоже понимали, что надвигается угроза, и им нужно как-то защитить себя. Кто-то предлагал решать всё миром, кто-то хотел войны, у иных были планы поизощрённее, вроде быстрой смерти для всех элдийцев или запугивания всего остального мира титанами. Только Эрен понимал, что в их ситуации нужно действовать радикально. Может, это и неправильно, но так он точно защитит свой дом.       Возможно, Эрен и был надеждой человечества, но с человечеством ему уже не по пути. Чтобы победить монстров, нужно отбросить человечность, но без неё человек становится не отличим от монстра. Эрен всегда боялся, что под воздействием силы титана превратится в чудовище, но, похоже, это его единственная возможность одержать верх. Он должен освободить этот мир, даже если это значит, что ему больше не будет в нём места. Если такова цена, то Эрен готов её заплатить.       Главное, что все, кого он любит, смогут прожить свою жизнь и быть счастливыми. Ему и самому бы очень хотелось остаться с ними, не уходить так рано, хотя бы ещё немного побыть с дорогими его сердцу людьми. Но Эрен знал, что его время скоро закончится, хотя бы потому что он носитель одного из девяти титанов. Как только он поглотил отца и получил силу титана, часы начали отмерять оставшийся ему срок. Но Эрен знал, что умрёт раньше, чем он закончится.       Спокойствие и процветание народа в обмен на его жизнь — небольшая цена. В обмен на жизни всего населения материка — чудовищная. Но Эрен должен был пойти на это. Он сам так решил, и ему одному нести этот груз до самого конца и даже после. А ведь он всегда боялся одиночества, того, что останется один и никто не протянет ему руку помощи. Но ему повезло, волею судьбы он встретил самого важного человека в своей жизни и знал, что никогда больше не будет один.       Эрен справился со всем, что выпадало на его долю, благодаря тому, что Леви был рядом. Обещание, данное капитаном при их первой встрече, всё это время держало его. С одной стороны, страх смерти от руки сильнейшего воина человечества отрезвлял голову, не давая окончательно расклеиться, а с другой стороны — приносил покой. Если Эрен не сможет удержать контроль, его убьют раньше, чем он натворит бед. Поэтому рядом с Леви он всегда чувствовал себя свободно.       Но Эрен понимал, что в свой замысел он не может посвятить никого, даже капитана. Тем более капитана. Пожалуй, он один был способен убедить Эрена не поступать так, как он задумал. Леви бы смог его отговорить, и тогда все они, люди на острове, будут обречены. Тогда Эрен не станет убийцей людей всего мира. Он станет убийцей людей своего народа, потому что не смог их защитить. Нет. Он ни за что не будет смотреть, как умирают его друзья и любимый.       Тем временем прошёл ещё год. Разведчики вернулись в Трост, а на месте их лагеря на берегу вырос целый форпост с пристанью. Остров стремительно развивался, а Эрен всё больше замыкался в себе. Леви видел, как он становится всё отстранённее, словно пытается отгородиться ото всех, но его это пока не касалось. С ним парень по-прежнему был нежен, хотя в минуты близости иногда бывал груб и не сдержан. Его продолжало что-то тяготить, но он упорно молчал, сильнее хмуря свои густые каштановые брови.       Раньше он обязательно бы сказал обо всём Леви. Он не утратил к капитану доверие, иначе не рассказывал бы о воспоминаниях отца, о которых не было написано в книгах, не приходил бы к нему посреди ночи, дрожа, как лист на ветру, после очередного кошмара, не полагался бы на него, вверяя свою жизнь в его руки. И всё же что-то в нём сломалось и причиняло боль, но Эрен продолжал молчать, зная, что Леви тоже будет больно. Он словно боялся сказать что-то лишнее и о некоторых вещах перестал говорить совсем.       Перед битвой за Сигансину Эрен хотел сказать, что любит его, но Леви тогда остановил едва не слетевшее с губ признание. В тот момент им это было ни к чему. Он сказал, что они поговорят, когда вернутся, но после возвращения Эрен больше никогда не заговаривал об этом. Леви знал, что его чувства не изменились, изменился лишь он сам. Конечно, капитан не ждал признаний, но… Может, если бы он ответил тогда по-другому или хотя бы выслушал, сейчас всё было бы иначе?       Может, это он виноват, что Эрен так изменился? Может, он упустил тот момент, когда должен был ему помочь? Хотя что ещё он мог сделать? Леви и так отдал ему всё, что мог и дальше отворачиваться от него не собирался. В разведкорпусе не принято бросать своих. К тому же без него мальчишка давно бы свихнулся, натворил бед, и его бы просто прирезали, как скот, живодёры из военной полиции. Впрочем, последнее время и правда казалось, что Эрен немного не в себе.       С тех пор, как на острове появились люди из других держав, симпатизирующие Парадизу, они привнесли множество полезных новшеств, начиная от пистолета с пулями и заканчивая железной дорогой. Ханджи, как учёный, не могла отказать себе в удовольствии принимать участие в некоторых разработках, решив переоборудовать свою старую лабораторию под новые нужды. И пока ребята из отряда таскали тяжёлые коробки, они с Леви перебирали её обширную библиотеку.       — Сборник монографий профессора Роззе, справочник по ботанике, — бормотала Ханджи себе под нос, сортируя книги по нужным коробкам. — Биография Анхеля Аалтонена, нет, тебе тут нечего делать, — вынесла свой вердикт Зое и, повернувшись, швырнула книгу. — Леви, лови.       Только благодаря отличной реакции капитан успел поймать летящий снаряд до того, как тот впечатался ему в лицо.       — Эй, ты чего книгами кидаешься? — прорычал он, зловеще сузив глаза.       — Убери её вон в ту коробку, куда-нибудь наверх, — отмахнулась Ханджи, даже не повернув головы.       Леви уже хотел сказать, что может и её саму упаковать в коробку, но тут распахнулась дверь, впуская девушку-солдата.       — Командующий, прибыли образцы УПМ ликвидаторов, как вы просили, — доложила она.       — Наконец-то! — без особой радости воскликнула Зое и направилась к выходу. — Не прошло и трёх месяцев, — она остановилась в дверном проём и, обернувшись, насмешливым тоном приказала: — Леви, закончи тут сам.       — Эй, четырёхглазая, да ты совсем… — зашипел мужчина, но конец его гневной фразы оборвал хлопок закрывшейся двери.       Эта очкастая тут веками копила пыль, а ему теперь убираться! Леви же так любит ковыряться в грязном пыльном хламе. Однако не успел он до конца выругаться в своей голове, как дверь снова открылась, и на пороге появился Эрен. Прикрыв дверь, он прислонился к ней спиной, словно стеснялся подойти ближе.       — Ханджи сказала, чтобы я помог тебе, — негромко сказал парень.       При посторонних Эрен обращался к капитану, как полагается к старшему по званию, но наедине уже давно перестал бесконечно «выкать», будто для него стёрлись некие рамки, и формализм утратил значение. Почему-то некая подчёркнутость того, что между ними особые отношения, Леви нравилась. Из всех солдат только Эрен мог позволить себе обращаться к нему по-простому, потому что для капитана он куда больше, чем обычный рядовой разведки.       С появлением парня в библиотеке даже желание задушить Ханджи пошло на убыль. Капитан стянул с лица белую повязку, оставив её висеть на шее, вытер пот рукавом и ответил:       — Помощь не помешает.       Эрен кивнул и принялся споро разбирать книги, сортируя и смахивая с них пыль. Леви ненавидел пыль. Ненавидел грязь, мусор и неопрятность в целом, но больше всего пыль. Встав на носки, он потянулся к стопке книг на верхней полке. Прихватив пальцами с двух сторон, он потянул стопку на себя, но верхняя книга соскользнула и полетела вниз. Леви успел пригнуть голову, и снаряд пролетел мимо, а вот облако пыли, полетевшее следом, осело серыми клубами прямо на лицо. Пылинки попали в нос, и капитан чихнул, ткнувшись в рукав своей куртки. Отвратительно.       Леви положил стопку книг на стол, тряхнул головой и снова звонко чихнул, когда с волос полетела пыль. Он убьёт Ханджи. Нет, сначала заставит вытереть все полки собственным лицом, а потом убьёт. В носу продолжало чутко зудеть, и Леви опять чихнул, проклиная всю пыль на свете. Внезапно он услышал весёлый смешок, а подняв голову, замер, заметив, лёгкую улыбку на лице Эрена. Он уже так давно не улыбался.       Йегер протянул капитану свой платок, и в уголках его губ продолжала играть невесомая улыбка. Леви наспех вытер лицо, но, не сдержавшись, чихнул ещё раз. Эрен хохотнул громче, видимо, найдя такого капитана милым и забавным. Он подошёл ближе и, перехватив платок, сам осторожно убрал остатки пыли с бледной кожи. В его взгляде скользнули весёлые искорки, лицо разгладилось. Сейчас Эрен как никогда походил на себя прежнего. Он словно вспомнил, что всё ещё может жить и радоваться.       Наклонившись к Леви, он припал к его губам в лёгком и нежном поцелуе. На мгновение показалось, что ничего из того, что происходило последние два года, не было, и всё это Леви только привиделось. Оторвавшись от губ, Эрен поднял на него глаза, но с его лица вдруг почему-то начала сползать улыбка, а в зелёных озёрах появилось странное выражение. Он словно увидел перед собой не капитана, а призрак. Глаза горели удивлением, тоской и болью, рот слегка приоткрылся в гримасе сожаления.       Капитан, который в любой ситуации знал, что нужно делать, растерялся, не понимая, что такое нашло на парня. Он просто стоял и смотрел, как эмоции одна страннее другой медленно сменяются на знакомом лице. Леви даже не заметил, как Эрен поднял руку, и слегка шарахнулся, когда пальцы потянулись к его лицу. Ладонь нежно коснулась щеки, и мелко подрагивающий большой палец лёг на веко правого глаза, а затем спустился через губы, медленно прочертив линию до подбородка. Леви уже открыл рот, чтобы спросить у Эрена что с ним такое, когда тот тихо надломлено прошептал:       — Прости меня.       Брови капитана превратились в одну хмурую линию. Да что всё это значит?       — За что я должен тебя простить?       Вопрос прозвучал немного грубее, чем Леви рассчитывал. Он не хотел давить на Эрена, но должен же он понять, что с ним происходит? Однако именно его грубый тон подействовал отрезвляюще. Эрен хлопнул ресницами и словно очнулся. Глаза отразили вернувшуюся ясность мысли, и теперь Леви был уверен, что парень видит перед собой его.       — Что? — выдохнул Эрен и вновь прошёлся пальцами по лицу капитана, будто пытаясь что-то найти.       — За что ты просил прощения? — терпеливо повторил Леви, внимательно вглядываясь в каждую чёрточку на смуглом потерянном лице.       — Я... — Эрен запнулся и, тяжело вздохнув, опустил глаза. — Прости, что не могу быть прежним. Я бы хотел, но не могу...       Не каждый смог бы выдержать то, что уже пережил Эрен, и ещё неизвестно, сколько ждёт впереди. Неудивительно, что он изменился. Он повзрослел и многое переосмыслил. Разве Леви стал бы его осуждать за это? Разве за это нужно просить прощения?       — Слушай...       — Но это ничего не меняет, — они заговорили одновременно и, напоровшись на горящий взгляд зелёных глазах, Леви замолчал, а Эрен продолжил. — Ты всегда будешь для меня самым лучшим. Самым важным.       Его ладонь никак не хотела расставаться с щекой, и Леви сам прильнул к ней, прикрыв глаза. На грани слуха он вновь расслышал тихое, горькое «прости».       — Дурак, — буркнул Леви и медленно распахнул свои притупившиеся глаза-клинки. — Разве я сказал, что это что-то меняет?       Эрен шумно втянул воздух, словно почувствовал от слов капитана резкую боль. Иногда, когда нам дают понять, что мы важны и нужны любыми, тоже бывает больно. Гладь зелёных озёр заблестела от влаги, и парень прильнул к губам капитана, целуя нежно и порывисто. Затем он обнял Леви, прижимая к себе так крепко, как только мог, и зарылся лицом в его чёрные жёсткие волосы.       Йегер теперь был значительно выше капитана, и тот мог дотянуться лишь до изгиба шеи, чтобы уткнуться в него лицом. От Эрена пахло так по-родному привычно. Даже к едва уловимому запаху титана Леви уже привык и считал той самой неотъемлемой частью Эрена. Ему было достаточно ощутить его и среди толпы в сотню одинаковых человек, он мог бы точно сказать: «Вот этот мой». Но вместе с приятным чувством, этот запах отдавал горечью. Ведь он напоминал о том, что у них осталось так мало времени. Всего каких-то пять лет.       После этого случая Леви не раз ловил на себе пристальный взгляд зелёных глаз. Эрен и раньше смотрел на него, но теперь он будто пытался глазами срисовать каждую, даже самую крохотную его чёрточку. А ещё у него появилась привычка гладить капитана большим пальцем по правой щеке. Иногда у Леви складывалось впечатление, что парень знал то, чего ещё не знал он сам. Порой это очень раздражало, потому что сопляк продолжал упорно молчать и только всё время о чём-то думал. При этом у него становилось такое угрюмо-обречённое выражение лица, что капитан даже поймал себя на мысли, что не хочет знать, что за мысли роятся в этой странной голове.       Эрен всегда был себе на уме, но теперь это изрядно настораживало. Леви не хотел думать, что парень мог замыслить нечто такое, о чём они все потом пожалеют. Он знал, что Йегер внутри не такой хороший, каким его считали друзья. Он мог быть жесток и безжалостен, но Леви надеялся, что Эрен не утратит человечности и не совершит непоправимую ошибку. Он не мог. Капитан верил, что Эрен — это надежда человечества, и с его помощью их остров выстоит против чего угодно.       Порой Леви скучал по прежним временам, когда единственной неразрешимой проблемой были титаны. Теперь они уже не казались такими страшными, ведь сменившие их люди были куда страшнее. Обстановка в мире накалялась, Парадизу нужно было начинать действовать, если они хотели отстоять свою свободу и не дать себя истребить. Командование, лидеры присоединившихся добровольцев, разведкорпус и Эрен сходились во мнении на этот счёт, но разнились в методах.       Эрен не хотел до конца верить, что единственный путь тот, что он увидел, поцеловав руку Хистории. Но сам мир упрямо не хотел избрать иную участь. Пока только Парадиз налаживал контакты с внешним миром, Эрен надеялся, что можно что-то изменить. Но мир не хотел принимать элдийцев и мириться с их существованием. Значит, всё, что Эрен мог — это не оставить на материке и камня на камне.       Принять такую участь было непосильно тяжело. Эрен ещё боролся внутри себя, но к собственному отчаянию понимал, что он видел не возможность, а итог. Ему не избежать того, что должно произойти, и какой бы дорогой он ни пошёл, все пути сойдутся в одной точке. Всё, что он мог — это, стиснув зубы, идти вперёд и оберегать своих близких от правды, которую знал. Эрен не хотел, чтобы и они жили в том же кошмаре.       Случайное видение из будущего капитана больно ударило лезвием по сердцу. Больше всего он не хотел, чтобы страдал Леви. Потому что он и так пережил уже слишком много, и потому что Эрену он был дороже всех. Чтобы ни происходило всё это время, Леви был рядом с ним, и парню никогда бы не хватило слов, что сказать, как много для него это значит. Находясь вместе, разговаривая, наслаждаясь близостью с ним, Эрен мог хотя бы на пару часов забыть обо всех ужасах, что ждут их впереди.       И от того ещё тяжелее ему приходилось, потому что именно от Леви он был вынужден скрывать свой замысел тщательнее всего. А ещё потому, что Эрену предстоит пройти этот путь одному. Ему придётся оттолкнуть от себя всех и особенно Леви. Но пока ещё он не перешёл черту, и они были вместе, Эрен не упускал случая побыть наедине или просто поспать хотя бы пару часов, окружённый его теплом и запахом.       Эрен наклонился ниже, коснувшись носом аккуратного уха и шумно втянул носом воздух. Леви чуть повернул голову, чтобы коснуться виском его щеки и, пристроившись поудобнее в его объятиях, сделал затяжку. Парень дождался, когда губы капитана перестанут сжимать сигарету, и, забрав её двумя пальцами, затянулся сам, вдыхая полной грудью. Пару лет назад он бы уже закашлялся, но теперь, чтобы его проняло, было мало какого-то табака.       — Наши были вкуснее, — буркнул капитан, не оценив марлийские сигареты. Какой-то солдат из добровольцев подарил ему их.       Леви чуть поёрзал, устроившись между ног Эрена, как в кресле, и провёл рукой по влажной от пота коже его обнажённого бедра. Будь Йегер всё тем же неопытным, стеснительным сопляком, уже давно бы покраснел и задымился от неловкости от того, что они абсолютно голые и потные продолжают нежиться, даже не прикрывшись одеялом. Если бы у него был выбор, то, пожалуй, Леви предпочёл бы краснеющего Эрена, чем Эрена, который почти полностью утратил эмоции. Хотя... Так ли важно, какой? Главное, что он рядом.       — Тебя так сильно гнетёт будущее? — спросил он и ощутил, как Йегер слегка вздрогнул, видимо, не ожидав, что капитан спросит именно об этом. — Я же не слепой.       — Это сложно объяснить, — прошептал Эрен, выдохнув вместе со словами белый дым.       — Я вроде и не тупой, — немного обиженно буркнул Леви.       — Знаю, просто... — Йегер вздохнул, словно решаясь говорить или нет. — Столько всего предстоит, голова идёт кругом.       Капитан хмыкнул, невольно соглашаясь. Борьба за свободу и существование народа Элдии для острова только началась. Леви не знал, что ждёт их впереди, но был уверен, что им предстоит ещё долгий путь и много сражений. Он знал, что нужен армии и Эрену, но чувствовал, что уже очень устал и просто хотел покоя. Однажды он даже малодушно подумал, что было бы неплохо сбежать куда-нибудь подальше в горы или к озеру вместе с пацаном и просто прожить там оставшиеся пять лет в тишине. Может, хотя бы в последние годы жизни Эрена не будут тяготить неразрешимые вопросы, и он смог бы стать прежним или хотя бы насладиться покоем.       — Ты теперь даже со мной какой-то другой, — тихо сказал Леви, ненарочно озвучив мысли вслух и взяв у Йегера сигарету, затянулся последний раз, а после потушил окурок.       — Прости, — прошептал Эрен, несколько раз коротко поцеловав его щёку. — Ты по-прежнему мне нужен, даже сильнее чем раньше.       — Я здесь, — ответил капитан и переплёл пальцы их рук.       Простой, короткий ответ. Как это в духе Леви. Но эти два простых слова звучали громче и весомее, чем сотни красивых обещаний. Эрен даже боялся спрашивать, чем мог заслужить такую преданность капитана, и, ощутив горячее и горькое тепло в груди, прикрыл глаза и уткнулся лицом в колючий затылок.       — Знаю, — выдохнул он. — Поцелуй меня.       Леви запрокинул руку, зарывшись пальцами в уже довольно длинные волосы парня, и, откинув голову, поцеловал вечно сухие, горячие губы. Эрен обнял его крепче, не желая разрывать поцелуй, а его дыхание стало тяжелее. Уложив Леви на спину, он навалился сверху, чувствуя, как ноги капитана привычно обвили его бёдра. Этот мужчина всегда такой холодный и резкий, с убийственно острым взглядом становился таким мягким и податливым в его руках, что Эрен не мог перестать этому удивляться и не мог не любить его ещё сильнее.       Леви глухо постанывал, сжав зубы и скользил руками по широкой спине и плечам, неосознанно пытаясь прижать Йегера к себе ещё ближе. Внушительный член плавно и ритмично двигался в нём, медленно подталкивая к пику удовольствия всё ближе и ближе. Сладкая дрожь расходилась по всему телу до самых кончиков пальцев. Леви запрокинул голову и, зажмурив глаза, застонал. Было так хорошо, так остро и сладко.       Он закинул ногу на парня ещё повыше и обхватил руками, стараясь обнять его всего целиком. Даже немного смешно. У него бы не получилось это раньше, а теперь и подавно. Его мальчик вырос. В этом году Эрену исполнилось восемнадцать, он вытянулся, раздался в плечах и возмужал, превратившись из смазливого подростка в красивого молодого мужчину. И Леви мог бы этому порадоваться, если бы с каждым днём из взгляда парня не уходила живость.       В нём горел яркий огонь, который постепенно начал гаснуть, и его затухающие отблески, отражаясь в зелёных глазах, выглядели зловеще. Леви не понимал, что происходит с Эреном, но разве он мог отвернуться от него? Йегер сказал, что он нужен ему, значит Леви останется, что бы это ни значило. В конце концов, он обещал, что в случае угрозы убьёт парня, а для этого он всегда должен быть рядом. Значит, Леви отправится за ним куда угодно. Хоть в ад.       Сам Эрен, понемногу начав претворять свой план в жизнь, будто всеми силами в этот самый ад и стремился. Конечно, он не хотел, чтобы закончилось так, как закончится, но сделать ничего не мог. Его мечта, его свобода, жизни его родных — всё это значило для него больше, чем весь остальной мир. Тем более, что другого решения просто не было. Либо они, либо все остальные.       Эрен чувствовал, как медленно гаснет внутри, примиряясь с тем, что должен сделать. Все люди вне острова — его враги, но ведь они тоже люди. Убить всех. Как можно убить их всех? Но если этого не сделать, то его народ, люди, которые ему дороги, обречены. Их никогда не оставят в покое. Что ещё он может сделать, чтобы спасти всех? Наверное, будь на его месте Армин, он бы придумал что-нибудь поумнее, но Эрен не отличался большим умом. Его сила — это несгибаемая воля и упорство. Поэтому всё, что он мог — это двигаться вперёд.       К тому времени, как Эрену оставалось владеть силами титана прародителя немногим меньше пяти лет, решение по поводу конкретных действий со стороны правящей верхушки острова так и не было принято. С оговорками, но им пришлось принять план владельца Звероподобного — Зика Йегера, предавшего государство Марли. Для Леви это был последний человек, которому он бы стал доверять, но у него был хоть какой-то план.       Однако прежде, чем решиться на какие-то конкретные действия, люди с острова решили заслать на материк небольшую группу. Впервые за три года разведкорпус вновь должен был заняться тем, ради чего его создавали — разведкой. Чтобы воевать нужно своими глазами увидеть, с чем придётся иметь дело, «прощупать» почву и, если получится, то договориться. Леви предпочёл бы обойтись без войны, но если придётся, он одним из первых встанет на защиту острова. Это ведь его дом.       Через некоторое время разведчики прибыли в недавно отстроенную гавань, откуда должны были отправиться на корабле в Марли. Они станут первыми элдийцами за последние сто лет, покинувшими остров, увидят жизнь на материке своими глазами. Насколько Леви было трудно впечатлить, но даже его волновала мысль о том, что они встретят по ту сторону моря. Но Эрена предстоящая миссия будто совсем не радовала.       Леви видел, что Йегер начал ещё больше отдаляться от своих друзей и теперь даже от него. Их по-прежнему связывали особые, трепетные отношения, но парень каждый раз смотрел на него так, словно прощается. Порой капитану хотелось врезать ему за этот взгляд, но он понимал, что ничего этим не добьётся. Эрен всегда шёл своей дорогой, и никому ещё не удавалось его остановить. Леви знал, насколько упрямым может быть его пацан, и если можно его остановить, то только убив.       Ночное море шумело, накатывая на берег и вновь отступало, слизывая мокрый песок и камни. Свет маяка стелился по неровной водной глади золотой дорожкой, уходя в пустоту. Леви не понимал, почему море такое беспокойное. Оно непокорное, шумное, всегда в движении. Похоже на Эрена. Он шёл вдоль кромки воды, следуя за одинокими следами на песке. Вскоре на берегу показался силуэт человека. Нашёл.       Эрен сидел на песке и неотрывно вглядывался в морскую даль. Даже когда Леви подошёл и присел рядом с ним, он будто этого даже не заметил. Капитан чуть наклонился, чтобы заглянуть в зелёные глаза, чувствуя, как внутри всё больше нарастает беспокойство.       — Эрен, что с тобой происходит? — Леви задал свой вечный, уже набивший оскомину вопрос, но парень остался глух. — Эрен?       — Я не могу, — едва слышно шепнул он, продолжая глядеть на море. — Не могу сказать. Даже тебе, прости, Леви, — Йегер опустил голову, уткнувшись взглядом в песок, и когда капитан переплёл их пальцы, зажмурил глаза, словно этот жест причинил ему боль. — Что бы я ни сделал, я хочу лишь защитить свой дом. Я хочу защитить всех вас.       Сегодня Эрен выглядел особенно подавленным и неживым. Пока остальные пребывали в возбуждении от предстоящего плавания, он, не съев ни крошки, улизнул с ужина и поплёлся один бродить по берегу. И теперь, глядя на него, слыша безжизненный голос, Леви знал, что поступил правильно, последовав за ним. Эрен не умел справляться с трудностями в одиночестве.       — Я знаю, — ответил капитан.       — У меня к тебе просьба, — чуть серьёзнее заговорил парень и сжал его руку сильнее, — выполни своё обещание. Если вдруг я превращусь в чудовище, то хочу, чтобы именно ты убил меня, как и обещал.       Сердце Леви дрогнуло. Впервые он не мог сказать наверняка, что сможет выполнить своё обещание, потому что Эрен стал для него слишком важен. Так важен, что его защита значила больше, чем долг.       — Эрен, я... — Леви хотел честно сказать, что не уверен, хватит ли у него сил, но Йегер наконец поднял на него глаза, и капитан утонул в любимых озёрах цвета хвои.       — Знаю, ты не даёшь обещаний, которые не можешь выполнить, — тихо, но твёрдо сказал Эрен. — Так что я рассчитываю на тебя.       Долгое время уверенность в том, что капитан выполнит своё обещание, держала его. Оно было гарантом того, что в случае ошибки его смогут остановить. Поэтому он мог двигаться дальше, мог принимать решения. Эрен вздохнул и, также пристально глядя в серые глаза, заговорил на редкость открыто:       — Ты единственный, кто всегда видел во мне человека, даже зная, что на самом деле я монстр. Ты видел меня. Настоящего и принял таким. С тобой я свободен. И несмотря ни на что, я хотел бы умереть свободным. Умереть, как человек, а не как монстр, — Эрен опустил взгляд и, вымученно усмехнувшись, покачал головой. — Забудь, не слушай меня. Просто побудь рядом ещё немного.       Эрен вновь устремил взгляд в морскую даль, нежно поглаживая руку в своей ладони. Если его убьёт кто-нибудь другой, то он убьёт чудовище во имя спасения человечества. Именно так всё и задумано. Но в глубине души Эрен хотел, чтобы в нём всё же разглядели человека, который хотел спасти свой народ, который просто хотел защитить близких и позволить любимому жить в мире и покое.       Если бы он знал другой способ, он бы им воспользовался. Но другого способа нет. Так пусть хотя бы его смерть будет освобождением, а не покаянием. Он станет свободным, и Леви тоже. Только Леви бы его понял и смог отпустить. Эрен не хотел, чтобы он страдал, но зная капитана, понимал — он будет больше мучиться от того, что не сделал этого сам.       После слов Йегера сердце Леви сжалось от плохого предчувствуя. Может, им вовсе не нужно плыть в Марли, по крайне мере, Эрену? Ему с самого начала не хотелось брать его с собой, но парень настоял, что должен плыть, а теперь он словно прощался. Словно знал, что больше не будет другой возможности сказать капитану то, что для него было важно.       Леви вдруг почувствовал, что теряет его. Эрен сидел рядом, держал его за руку, но при этом ускользал, как морская вода, сквозь пальцы. Капитан за свою жизнь уже привык терять близких людей, но ещё никто не был ему настолько дорог, как Эрен. Однако он знал, что ничего не сможет сделать, остановить Эрена сможет только острый клинок. И всё же Леви обхватил его руками, пока парень совсем не исчез, прижался к его широкой груди и тихо, но отчётливо сказал:       — Обещай, что ты не наделаешь глупостей. Иначе я снова тебя отпинаю, как в зале суда.       Над головой раздался лёгкий, немного грустный смешок, и руки Эрена ласково обняли в ответ, прижимая крепче.       — Хорошо, — ответил он, уже понимая, что избежать ни глупостей, ни пары болезненных ударов не сможет.       Случилось именно то, чего он так боялся — дальнейший путь ему придётся проделать в одиночку. Однако теперь Эрен понял, что это не так страшно, ведь он останется в сердцах людей, которые любили его. Глядя в стальные глаза, он точно знал, что с самой первой секунду эти глаза видели его. Ни титана, ни чудовище, ни оружие, ни спасение. Эти глаза видели его настоящего, какой он есть, и навсегда его таким запомнят. А он будет думать о них до своей самой последней секунды.